Двое в лодке

Дверь скрипнула, выпуская сначала пистолет, потом меня, а следом Женьку. Пусто и тихо, аж страшно. Если тут отдыхают всякие крутые дяди Вити, то по идее, здесь должно быть веселее. Ну там музыка хотя бы, девочки… Хотя – мы в подвале, какая музыка? А крутые дяди, возможно, уже уехали.

Я пару секунд вслушивался в тишину, потом пошёл в сторону, противоположную той, куда меня вели в прошлый раз под конвоем, с той стороны только свалка, нужно узнать, что с другой.

С другой оказалось море. Мы прошли по коридору, поднялись на этаж выше и увидели его в окно – пустынный грязный пляж с прогнившими обломками лодок и сухими водорослями, чуть дальше виднелась маленькая пристань и обшарпанный корабль с сетями на бортах. Женька указала мне на него глазами, прошептала:

- Интересно, он только тут пристаёт? Может, можно будет на него пробраться, а встать где-то ещё? Или хотя бы отплыть отсюда, а где-то спрыгнуть в воду и догрести до берега… Я хорошо плаваю! - сверкнула она глазами на мой недоверчивый взгляд. - Береговая линия почти везде в пансионатах, оттуда сядем на автобус, денег нам хватит.

Бумажник тёзки я инспектировал при ней, денег там точно хватит. Чем-то мне не нравится её план… и корабль какой-то стрёмный. Вроде рыбацкий, но, блин, что ему тут делать? Возить богатых дядечек рыбку ловить? Слабо верится… Снизу донеслись крики и тяжёлые шаги, захлопали двери, я толкнул Женьку в сторону двери и покрепче стиснул пистолет – многовато там топочущих ног, у меня патронов столько не будет. Она выбежала на улицу и припустила в сторону пристани, я догнал, схватил за локоть и дёрнул её за кучу каких-то лодочных обломков:

- Ты в своём уме?! - моим злобным шёпотом можно было сверлить металл, она испуганно сжалась:

- Что?

- Этот дворик с пляжем просматриваются из всех окон с этой стороны! Только медленно и только за мной, поняла? - Она закивала, я внимательно осмотрел окна и двери, потом берег, наметил маршрут – там за двором пологий пляж переходит в скалистый берег, за ним ничего не видно, да и кустов всяких полно, лучше дороги не найти.

Знаком позвал девушку и пригнувшись пошёл, скрываясь за кучами хлама и каркасами лодок. Когда голоса и топот переместились на заброшенный пляж, мы уже вовсю улепётывали вниз со скалы, до кораблика рукой подать. С вершины я осмотрелся – грустная картина, не зря и пансионат, и пляж в таком ужасном состоянии. Вокруг почти до горизонта свалка каких-то непонятных проржавевших бочек, вдалеке медленно вертятся ветряки электростанции, дорога пустынная – что это за побережье, если на нём никто не отдыхает? Идея с кораблём казалась всё более неудачной, но альтернативы я не видел.

Проржавевший кораблик качался на волнах, мы просидели минут пять за выступом скалы, рассматривая его во все глаза, никого не увидели. Я сказал Женьке сидеть здесь, сам пошёл на разведку. Возле пристани деревянные постройки, что-то вроде лодочной станции и крытого ангара для небольших катеров, везде пусто, кроме одного места – маленькая моторная лодка без движка сиротливо стучала бортом в доски. Рыбацкий это кораблик, сто процентов, и никуда он нас не увезёт, поплывёт собрать сети и вернётся. Одна надежда, что люди там нормальные и помогут нам добраться до города. А сейчас нужно хотя бы куда-то спрятаться, потому что от базы отдыха уже слышались вопли и шум большого кипиша. Я на полусогнутых подошёл к кораблю, трап убран, вроде бы внутри никого. Длинный прыжок и палуба закачалась под ногами, я присел в какой-то нише, поднял пистолет к виску. Если выйдет кто-то опасный, просто стукну рукоятью, стрельбу разводить здесь нельзя, хоть и далеко, но открытое пространство – на «Чайке» мигом услышат. Минута протикала мимо, никто не показался. Я выдохнул и пошёл исследовать корабль.

Обе двери были закрыты на надёжный винтовой замок, оставался только люк в полу, его я открою. Там вместо замка в проушины вдет толстый прут и скручен в пару витков, рёбра будут жаловаться, но я как-нибудь переживу. Высунувшись над бортом, махнул Женьке:

- Иди, - она подбежала, постоянно оглядываясь в сторону «Чайки», замерла у края причала. - Прыгай!

- Далеко, - она топталась у самого края, с несчастным видом прижимая кулачки к груди, - я не допрыгну.

- Давай, - прошипел я, - я поймаю, быстро!

Она прикусила губу, отступила на пару шагов и прыгнула. Не допрыгнула, я подхватил её у борта, чуть не ухнув в воду следом, втащил, радуясь, что хоть визжать она не стала. Шум со стороны базы приближался, я нервничал, подталкивал её в сторону люка в полу:

- Давай, быстрее! Пригнись, - присел, упер один край прута в пол, наступил на него, второй потянул двумя руками, в груди затрещало, то ли мышцы, то ли кости, больно… Прут поддался, теперь ещё виток точно так же и вытащить из проушин. Есть.

Люк открылся почти без скрипа, я заглянул, спрыгнул первым, поймал Женьку, сразу полез закрывать. Теперь темно. Хотя, в маленьких иллюминаторах светится угасающий день, на улице почти незаметно, всё равно всё видно, а стоило зайти в такой вот тёмный трюм… Глаза привыкли, я стал пробираться между горами наваленного то там, то сям барахла, пенопластовые поплавки, сдувшаяся лодка, ржавый мотор, кучи провонявших рыбой сетей. В дальнем углу лежало что-то похожее на тюки с тканью, я подошёл, пощупал – матрасы. Значит, здесь и остановимся. До утра вряд ли кто-то сюда пожалует, сети ставят перед рассветом.

- Лёш, смотри, - я обернулся, Женя отвела рукой по виду металлическую переборку у стены, на самом деле состоящую из плотной ткани. - Выглядит как стена, правда? Там ниша маленькая, глянь.

Я подошёл, потрогал занавеску – очень плотная, с какими-то петлями по краю. Странно. Присел, провёл рукой по полу, нащупал маленький крючки – перегородка пристёгивается.

 Внутренний голос, презрев возможные пинки, заорал, что пора сматываться, хотя я и не понял, почему он так решил.

Вдруг совсем рядом загремели шаги, кто-то закричал, я толкнул Женьку в нишу и влез следом, стал на ощупь застёгивать занавеску. Теперь тихо, я приложил палец к губам, девушка закивала – всё ясно. Мы замерли, на причале кто-то ругался, но слов не разобрать, я подполз к грязному, неаккуратно закрашенному изнутри иллюминатору, процарапал ногтем дырочку в краске… Здоровые вооружённые мужики и их реально толпа.

Отбитые почки немилосердно заныли, я сжал челюсти – тихо, отставить панику, нас ещё не нашли. С мужиками ругался, размахивая руками, щуплый нерусский тип с кошмарным акцентом, указывал на корабль и отрицательно мотал головой. Главный здоровяк тыкал его в тщедушную грудь пальцем, орал и чего-то требовал. Не слышно, чего, но я думаю, подняться сюда, к нам.

- Что там? - на моё плечо легла рука Женьки, она ткнулась лбом в мою спину, я прошептал:

- Пришли, но хозяин их не пускает. Вроде бы. Если зайдут, сиди тихо, даже не дыши. Один звук – и я покойник. Ты у нас ценный персонаж, а меня угрохают и не заметят.

- Я буду тихо, - прошептала она, подползла ближе и вцепилась в мою спину обеими руками. Фиг теперь развернешься, да ладно, хрен с ней, лишь бы молчала.

Здоровые ребята что-то всё-таки втолковали нерусскому дядьке, он обречено поплёлся в док, вернулся с длинной доской, бросил её краем на борт корабля. По ней сразу застучали тяжёлые ботинки, кораблик затрясло, Женя вжалась в мою спину, я отцепил её руки, развернулся и крепко обнял, держа одну руку возле лица – рот, если что, закрыть. По палубе долго ходили, грохали дверями, что-то падало, девушка вздрагивала от каждого звука, крепче вцеплялась в мою руку острыми пальцами. Наконец загрохотал люк, в трюм стали спрыгивать тяжёлые тела, сердце у меня колотилось как у зайца, я даже не знаю, что буду делать, если кто-то сейчас откинет ткань и сцапает Женьку. Как драться в закутке два на полтора метра, я не представляю, с моими руками я даже одного удара не сделаю, чтоб не треснуться сам. Дыхание выровнять мне почти удалось, чего нельзя сказать о Жене – она сопела как паровоз, её трясло так, что мне казалось, весь корабль дрожать должен. Вооруженные типы пинали горы барахла в дальней от нас части трюма, там шумно, я решился и прошептал ей в самое ухо:

- Дыши как я, - и засопел ей в шею, чтобы она слышала ритм, сначала быстро, почти как она, потом медленнее, ещё медленнее. Она быстро подстроилась, даже немного расслабилась и перестала дрожать. Я считал про себя на каждый вдох-выдох до четырёх, потом до пяти, за тонкой занавесочкой гупали и орали типы со стволами, которые очень хотят моей смерти… а я сидел на полу в каком-то одуряющем трансе, прижимая к себе красивую испуганную девушку и испытывал странный мазохистский кайф. Её сердце колотило мне в середину груди, волосы пахли травой и пряностями, тонкие пальцы впивались до боли в мою руку, она чуть слышно дышала в такт со мной…

Грохот шагов приблизился, что-то лёгкое ударилось в натянутую ткань перегородки и упало на пол с той стороны, в полуметре от меня ругались и ворошили старые сети. Сердце грохало так, что я удивлялся, как Женьку не подбрасывает на каждом ударе.

Господи, только бы они не заглянули за перегородку, только бы никто не опёрся на неё, только бы никто не услышал, как мы дышим…

Ушли они минут через десять, а может через пару часов, я совершенно потерялся. Успел заметить только, что ноги затекли и горло пересохло. Женька сползла с моих коленей, потёрла шею, прошептала:

- Всё, да?

- Вроде всё, - я пожал плечами, сжал её руку, - ты молодец.

- Это ты молодец, - она слабо улыбнулась, повела плечами, разминая спину, - что теперь?

- Отдыхаем, - выдохнул я. - Там посмотрим.

***

Проснулся непонятно от чего – тихо, темно, вроде всё в порядке… Рядом со мной негромко сопела Женька, действительно простудилась, ещё бы – на полу спать. Конечно, я притащил вчера из горы матрасов один более-менее чистый, но укрываться всё равно нечем. Девушка во сне подползла ко мне, замёрзла наверное, да тут и ползать особенно не надо, слишком тесно. Я сел, пытаясь размять затёкшие плечи и спину, стал рассматривать спящую Женьку – свернулась в клубок как котёнок, волосы растрепались, губы аж посинели от холода. Лето ни лето, а ночью на море дубарь. А мне и снять с себя нечего, хоть чем-нибудь бы укрыть её.

Тут кораблик закачался, я замер, услышал чьи-то шаги, потом ещё несколько человек поднялись на борт, стали громко разговаривать. Женя вздохнула, с улыбкой потянулась и прищурила глаза, потёрла их ладонями, села. Я приложил палец к губам:

- Тихонько.

Она нахмурилась, потом осмотрелась и улыбка сползла с её лица. Вот так вот, девочка, просыпаться с улыбкой можно только тогда, когда засыпаешь в своей постели, а не когда неизвестно где, неизвестно с кем.

- Как у нас дела? - прошептала она, окончательно проснувшись. Я пожал плечами:

- Пока без изменений. Несколько человек поднялись на корабль, но сюда никто не заходил, - она кивнула, потёрла ладонями плечи, я отвёл глаза. Даже в полумраке трюма видно, что она вся в гусиной коже. - Замёрзла?

- Есть немного, - вздохнула она. - А там точно одеял нету? - она кивнула на матерчатую стенку, отделяющую нас от трюма, я покачал головой:

- Я вчера всё облазил, нету. Разве что разорвать один из матрасов и взять ткань, но тогда точно заметят, - она вздохнула, отвела глаза. Мне почему-то стало дико стыдно, как будто я сам во всём виноват, сам притащил её к бандюганам, сам заставил спать в промёрзшем металлическом ящике на воде… Где-то глубоко внутренний голос шепнул: «А ведь виноват». Я нахмурился – по-моему, кто-то давно по шапке не получал. Голос испугался и заткнулся.

- Давай я тебя погрею, - пробормотал я, девушка вскинула на меня глаза, подняла брови, я смутился ещё сильнее, пожал плечами, - я всегда горячий.

- Да ладно, не надо. Переживу, - она вздохнула, отвернулась к окну, опёрлась плечом о стену и тут же отдёрнула его, зашипев. Я косо улыбнулся - стена ледяная, да.

- Встань с матраса, - она сползла на узкую полоску голого пола, я развернул матрас и положил поперёк, так чтобы он закрыл стену где-то на метр, - садись.

Теперь можно опираться, матрасик мы за ночь нагрели. Вот только это всё равно не спасёт от холодного воздуха. Я сел, опёршись спиной о стену, позвал:

- Жень, иди сюда, не выделывайся. Я же вижу что ты замёрзла, - она вздохнула и подползла поближе, но под боком я её не особенно нагрею. Я развёл колени пошире и похлопал по матрасу между ними, - давай сюда.

Как она покраснела, было видно даже в полумраке, но возражать не стала. Я подвинул её поближе, заставил откинуться на мою грудь спиной, обнял за талию. Ух, какая же она ледяная… но ей, по ходу, кайфово – расслабилась, улеглась поудобнее. Я молчал – что я сейчас скажу? Она тоже не спешила разговаривать, через пару минут засопела опять, я вздохнул с облегчением, уже не так неловко. А то как-то я за ней ухаживаю не по-человечески, то целоваться за спор заставлю, то обниматься потому, что деваться некуда…

Так, стоп, что за новости?! Я за ней ухаживаю? С каких таких пор?!?

Я крепко задумался на эту тему, но размышления прервал гул заработавшего мотора и сразу за ним встрепенувшаяся Женька. Я погладил её по руке:

- Всё нормально, спи. Это они отчаливают. Сети, наверное, собирать двинулись. Если что-то случится, я разбужу.

- Я что, уснула опять?

- Да.

- Кошмар.  Никогда раньше сидя не спала, - она зевнула, поёрзала и опять закрыла глаза.

"А это всё ты виноват" - прогундел язвительный внутренний голос. Левой в печень, правой в солнышко – и я избавлен от его комментариев до конца дня. Надеюсь.

За переборкой гудел мотор, волны убаюкивающе плескали по бортам, я не заметил, как сам уснул.

Проснулся от того, что затекло всё что можно – в таком положении не поспишь. Вылезти из-под Женьки незаметно я точно не смогу, так что придётся будить. Я тихонько тронул её за локоть:

- Жень, подъём, - она попыталась потянуться, не преуспела, потому как я сильно мешал, прошептала:

- Мы где?

- В море, я думаю, - хмыкнул я. - Дай я вылезу, затекло всё, кошмар просто.

- У меня тоже, - поморщилась она, неуклюже отползая. Мне опять пришлось разворачивать матрас, мы сели, вытянув ноги, я стал разминать ступни, потом бросил – гудят невыносимо, если расслабить и не двигаться, само пройдёт через время. Сполз подальше и вытянулся вдоль всей нашей загородки, почти поместился, ноги только в коленях немного согнуты. Женька смотрела на меня, я тоже на неё глянул, она сразу отвернулась.

- Что такое?

- Ничего, - мы помолчали, она вздохнула, - страшно.

Я тоже отвёл глаза. Что ей рассказать на этот раз? Я понятия не имею, что будет через час, что я могу ей обещать?

- Мы выберемся.

- Ты сам в это веришь? - невесело усмехнулась она, я пожал плечами:

- А почему нет? Сейчас подождём, пока корабль отойдёт подальше в море и выйдем, поговорим с людьми, попросим их высадить нас где-нибудь на побережье, где автобусы ходят.

- Да? Ну не знаю… - она вздохнула, перевела глаза на потолок, - может быть.

Ага, и вероятность того, что они нам помогут – процентов пять, не больше. Гораздо правдоподобнее будет им сдать нас назад доброму дяде Вите, и если они надумают сделать так, мне придётся идти на крайние меры. В обойме двенадцать патронов, если надо будет, я продырявлю по одной ноге каждому из находящих на борту. Не хочется, конечно, но если вариантов не будет…

Мотор сбросил обороты, потом пару раз кашлянул и заглох. Над головой затопали, заговорили, грохнул о пол металлический люк, несколько человек быстро пошли в нашу сторону.

Я поднялся, загородил плечами девушку, напружинился. Сердце нагоняло кровь в мышцы, готовясь к драке, адреналин плескался по венам, оставляя в груди холодный ментоловый след.

Они не сюда, не сюда, не к нам… Они просто в эту сторону трюма, им нужны сети, нужно что-то другое, не мы…

Шаги остановились возле стенки, ткань натянулась и откинулась вверх, тусклый свет выхватил из темноты четыре крепкие фигуры и три внушительных ствола. И все три смотрели мне в грудь. Женька пикнула и вцепилась в мою футболку дрожащими руками.

- Ви виходить! – тот, который держал занавеску, махнул рукой в сторону люка. - Бистро!

Я медленно поднял открытые ладони:

- Мы хотим поговорить. Просить помощи.

- Наверху говорить! - крикнул он, - наверх!

Я нащупал за спиной ладонь Женьки, не сводя глаз с чёрных провалов дул, медленно вышел из укрытия, потянул её следом, стараясь держаться так, чтобы она не попадала ни в чьё поле зрения. Не вышло – нас окружили, двое стали подталкивать стволами в спину, один тронул Женьку за локоть, она пикнула как мышка и обежав меня, вцепилась в мои руки. Я остановился, игнорируя упёршиеся в бок стволы и припечатал его таким взглядом… как будто протягиваю руку и сжимаю на его горле, без всяких приёмов, просто раздавливаю пальцами глотку, наблюдая как он синеет и дрыгается.

Мужик побледнел и с усилием сглотнул, опустил глаза. Я обнял Женю и потащил к люку, подсадил, влез следом. Нас ждали, ещё двое с автоматами и такими же нерусскими рожами, смуглые, бородатые, то ли арабы, то ли грузины, я в них не разбираюсь. Пистолет мой как торчал сзади за поясом, так там и остался, его все заметили, но никто не тронул. И на том спасибо.

- Ви кто? Ми вас не звали! - Старый ощупал меня цепким взглядом, задержался на рассечённой скуле и сбитых костяшках, я поднял открытые ладони:

- Мы попали сюда случайно и будем благодарны, если вы нас высадите где угодно, - мужики с автоматами противно оскалились, я добавил, - у нас есть деньги, мы заплатим.

Старик на меня уже не смотрел, он пристально разглядывал Женьку, потирая подбородок и чему-то улыбаясь. Она жалась ко мне, сминая в ладонях низ футболки, дрожала.

- Вы нам поможете? - старший покивал, глядя в сторону:

 - Ми вернёмся завтра утром, висадим вас на береге возле города, - указал глазами на одного из помощников, - оружьие отдай ему.

Сердце, конечно, поскрипело, но я молча протянул ствол рукоятью вперёд – всё равно он меня не спасёт.

- Пайдьом, - мужик спрятал мой пистолет, махнул рукой на какую-то дверь в похожей на гараж надстройке, открыл и жестом указал нам внутрь. Там было темно, хоть глаз выколи, сердце заколотилось о рёбра, мне ужасно не хотелось переступать порог. Я ещё раз окинул взглядом пятёрку коренастых мужиков с автоматами, стиснул зубы. Далеко друг от друга стоят, пока схвачу хотя бы одного, меня трижды прострочат очередью. Из темноты за порогом тянуло холодом. Я прижал к себе Женьку и шагнул.

За нами тут же защёлкнулся замок.

***

Ненавижу бабский рёв. Нет, не плачь, не слёзы, не хныканья — именно рёв. Как у деревенских бабищ, на публику убивающихся над сгоревшим сараем. Надрывный, заунывный, вызывающий басовую дрожь по всему телу, быстро переходящую в нервную — так и врезал бы, чтоб уже или было, над чем реветь, или вырубилась бы к чертям и не раздражала.

«Ой, горюшко-о-о, ой на кого ж нас, болезных, покинули-и-и...»

А потом перекошенная сморщенная морда и долгое «ыыы». Лучше бы меня пристрелили, честное слово.

Женька морщилась, медленно глубоко дышала мне в плечо и всё сильнее вдавливала острые пальцы в моё предплечье. Наконец прошептала:

- Лёш, сделай что-нибудь с ней, иначе я скоро ещё громче завою.

- Я не бью женщин, - пожал плечами я, - извини. А другого способа заставить её замолчать я не вижу.

- Ну скажи ей, что ли...

- Марина пыталась, ты же слышала. Не помогает. Это у неё такая реакция на стресс, она не может остановиться.

- Значит, нужно устроить ей ещё один стресс, - решительно заявила моя подруга и сложила руки на груди, привалившись спиной к холодной металлической стене. Ей уже было пофиг, мы слишком долго были на нервах.

Вокруг на расстеленных прямо на полу матрасах сидели девушки, пятнадцать человек. Я пересчитал их, как только мы к ним присоединились, просто так, из любопытства. Ничего интересного здесь больше не было — облезлые стены, толстая входная дверь, маленькая кабинка туалета, настолько страшного, что все предпочитали есть поменьше, но не заходить туда. Больше глаз ни за что не цеплялся, да и было почти темно. Здесь всё же был источник света, несколько закрашенных окошек под потолком. Когда мы только вошли, привыкшие к дневному свету глаза их не заметили, мы шли по стене на ощупь. Было тихо, девчонки боялись даже дышать, не зная, чего ожидать от следующей секунды. Потом, когда они поняли, что мы такие же, как и они, жертвы с туманным будущим, с нами стали заговаривать, задавать вопросы. Кто мы, как мы сюда попали, знаем ли мы хоть что-нибудь... Мы ничего не знали.

О своей печальной судьбе нам рассказали две девушки, только их имена я и запомнил — Марина и Яна. Остальные только иногда вставляли замечания, по большей части слушая. Их собирали в двух местах, в том, где попалась Марина, набирали обслуживающий персонал для клубов и ресторанов за рубежом. Она с косой усмешкой описывала, какие перспективы им обещали — интересная работа, бесплатное проживание, высокая зарплата,  хорошие чаевые...