Спортивные хроники планеты Кья

Рэй уже почти заканчивал, когда из кабинета вышел посол Найквист.

— Мистер Беннетт, — произнес он, — давненько не виделись.

— С год примерно, — ответил Рэй. Последний раз он встречался с послом, когда Найквист, не жалея сил, пытался выжить Рэя из бизнеса, а заодно и с Кья. Судя по блеску в очах Найквиста, отношение к Рэю не изменилось. — У вас какое-то дело ко мне?

— Нет-нет, — торопливо произнес Найквист. — Я услышал, что вы здесь, и подумал, что у вас возникли какие-то проблемы…

Рэй счел эти слова обнадеживающими.

— Все в порядке, — сказал он и махнул бланком. — Заявку, вот, подаю на ферментные таблетки.

— Что вы говорите? Приложу все усилия, дабы упростить процедуру. Кстати, как ваши дела?

— Перебиваюсь кое-как. — ответил Рэй.

— Да-да, я слышал. — Найквист уселся за другой конец стола. — Разумеется, едва сводите концы с концами, даже после того, как заключили сделку с Врекльским университетом. Вряд ли это дело выгорит, особенно если учесть вашу особенность повсюду создавать осложнения.

Рэй изо всех сил старался, чтобы речь его звучала невинно.

— Надеюсь, лично для вас никаких осложнений не будет.

— От вас — нет. — Найквист вздохнул. — Зато от Врекля… Их декан связалась с рядом лиц на Земле. Она хочет приобрести довольно большой ассортимент научного и кибернетического оборудования.

— Это противозаконно? — спросил Рэй.

Найквист поморщился.

— К сожалению, нет. Ряд довольно жадных американских корпораций лишил ОН возможности заблокировать опасный экспорт на Кья. Прибыли их интересуют больше, нежели самостоятельное развитие суверенного государства.

— Не понимаю, чем компьютеры и оборудование, поставленные для лабораторий, могут навредить кья, — заметил Рэй. — Нам они весьма пригодились.

— Мы сами совершали свои открытия, — возразил Найквист. — Внедрив же развитую науку и технику в кьянское общество мы, пожалуй, Лишим их потребности открывать все самим. Они станут паразитировать На человечестве, их собственный интеллектуальный потенциал сведется к Нулю. Вам следует быть более осмотрительным, оказывая кья такого рода гуманитарную помощь.

Рэй предпочел смолчать. Спорить было бесполезно, а его заявка легко могла оказаться под сукном.

— Я подумаю, — произнес Рэй, чуть помедлив.

Найквист взял его бланк.

— Подумайте, подумайте. Настоятельно рекомендую.

Тяникуль, выяснил Рэй, получил свое название от куля с песком, весившего более девяноста килограммов, вокруг которого и разворачивались сражения. В игре, проводившейся на шестиугольном поле, участвовали три команды. В трех углах стояли «свои ворота», и команда зарабатывала одно очко всякий раз, когда перетаскивала куль через линию этих ворот, проходившую по кромке игрового поля. Три другие стороны шестиугольника прилегали к зонам «успеха сообща»: две команды могли заработать по два очка каждая, если, объединив усилия, переносили куль через линию между «своими воротами».

Прошла неделя, как Фабера зачислили во Врекль. По пути в лекционный корпус Рэй заглянул на тяникульное поле, где игроки трех команд, сосредоточенно пихаясь и пыхтя, волочили по зеленому травяному покрову видавший виды серый куль. Рэй присмоурелся, но не нашел Фабера среди сутулых, поросших шерстью фигур, петлявших по полю.

Рэй сверился со своим поминальником (так он называл карманную электронную записную книжку). Компасная схема указывала ему путь в один из лекционных корпусов, где он должен был обнаружить Элизабет Шеффилд. Он вошел в коричневатое здание под куполом и сразу заморгал, погрузившись в полумрак. Попробуй найди здесь кого-нибудь, подумал Рэй, всматриваясь в ряды амфитеатра, заполненного по меньшей мере пятью сотнями кья.

И тут же прогнал эту мысль, услышав усиленный динамиками знакомый голос. Элизабет, тощая и лохматая, словно чучело, стояла на круглом возвышении в центре зала, где голографический проектор воспроизводил изображение двухметрового бюста Авраама Линкольна.

— В отличие от кья и вашего стадного инстинкта, — говорила Элизабет по-вольностепняцки, — у нас, у землян, имеется то, что лучше всего назвать племенным инстинктом. Существа стадные, вы, кья, склонны относиться друг к другу с почти равным уважением, наделяя в то же время своих номинальных лидеров минимумом власти. Получив приказание, вы, среднестатистические кья, больше не раздумываете над тем, как выполнение этого приказания скажется на всех остальных. Мы же, люди, склонны различать в своей среде так называемых «авторитетных лиц». — Присаживаясь на скамейку, Рэй слышал, как сотни карандашей заноси' ли в конспекты этот термин. — Авторитетным лицом может быть божество, один из родителей, спортсмен, эстрадный актер, политик — в общем, любой, кто наделен силой или славой. Среднестатистический землянин склонен неосознанно попадать под влияние такого лица. Порой это дает преимущества, поскольку лидер способен бывает решать важнейшие задачи, неподвластные отдельным членам данного общества. Однако… — Изображение Линкольна исчезло, вместо него проектор изобразил Адольфа Гитлера. — … порой это чревато бедой.

Через час лекция закончилась, и студенты-кья потянулись из аудитории. «Мне теперь целый год кошмары будут сниться», — услышал Рэй слова одного из них. «А я думаю, нам грозят катаклизмы», — буркнул, выходя, другой.

Рэй подошел к возвышению, где Элизабет обсуждала тему лекции с группой студентов.

— Я тоже этого не понимаю, — убеждала она их. — Убийство миллионов людей на войне лишено смысла, во всяком случае тогда, когда цель войны в том, чтобы покорить врага. Порой это походит на ритуальную демонстрацию агрессивности: «Я способен убить больше людей, чем ты, — значит, я правлю лучше тебя». Мы поговорим об этом на следующей лекции.

Беседа закончилась, и Элизабет вытащила из проектора кассету.

— Интересный разговор, — сказал Рэй.

— Благодарю. — Она ухмыльнулась. — Уж не собираетесь ли вы записаться на спецкурс?

— Нет, при мысли об экзаменах душа в пятки уходит. Просто я пришел узнать, как идут дела у Фабера.

Элизабет вздохнула.

— Новый семестр только начался. Фабер скоро войдет в колею.

— Тяжело с ним?

— Отыщете мне уголок в системе обучения, где все легко и просто? — Элизабет потерла рукой подбородок. — Фабер не круглый идиот, но… послушайте, вам нужно поговорить с ним. Пойдемте в общежитие.

Они вышли из лекционного корпуса, пересекли университетский Двор. Обстановка напоминала Рэю некоторые колледжи на Земле: гроздья строений, расположенные среди обширных лужаек и цветников. Основное отличие в том, подумал он, глядя на группу студентов-кья, что студенты-земляне не объедают листья с кустарников.

Элизабет перехватила его взгляд.

— Это сокращает расходы на садовников, — пояснила она.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Рэй. — Но раз уж речь зашла о еде, сколько времени требуется посольству на доставку этих ферментных таблеток?

— Нисколько, — пожала плечиками Элизабет. — Вы что, опять с ними в контрах?

Рэй кивнул.

— Они уверили меня, что период оформления занимает две недели, а затем еще шесть недель уйдет на доставку. И за это — по сотне МДЕ[1] в неделю.

У Элизабет брови поползли на лоб.

— Жуть! Должно быть, они всерьез ненавидят вас. Когда мне нужны таблетки, я иду в посольство и они безо всяких проволочек дают мне месячную норму всего за десять МДЕ.

— Понял. — Черные мысли о Найквисте одолевали Рэя всю дорогу до общежития. Посол не может прогнать его с планеты, официально не имеет на это права, но он сделает все, чтобы Рэй сам покинул Къя.

Общежитие располагалось в нескольких небольших постройках, кучкой стоявших на склоне холма. Несмотря на малые размеры, постройки вмещали множество студентов-кья, которые жили, питались, готовились к занятиям и спали в одной общей комнате. Общежитие людей (дом учитывал человеческую потребность в уединенном и просторном жилище) выделялось своими размерами и комфортностью: к дому прилегали бассейн и терраса.

— К тому же по отношению к другим зданиям это стоит против ветра, — сказала Элизабет, когда они вошли в вестибюль. — Большинство кья притерпелись к человеческому запаху, но от нашей стряпни они на стену лезут.

— Это вы про запах, когда мясо готовится, — поддакнул Рэй. Кья были сугубо травоядными и, хотя они истребили на своей планете всех более или менее крупных хищников, к поеданию мяса до сих пор относились с опаской. — Я знаю. Дом снимаю в городе. Пришлось стать вегетарианцем, потому что соседи поднимали шум всякий раз, когда я жарил бифштекс.

Элизабет кивнула.

— У нас тут в прошлом семестре приключилась неприятность. Затеяли мы пикник с шашлыками, а ветер переменился и разнес дымок по всему университетскому городку, так пять тысяч кья, как безумные, метались в панике. — Элизабет обвела взглядом вестибюль и заметила молодого человека, растянувшегося на кушетке и читавшего кьянский учебник медицины.

— Тошио, вы видели Фабера?

— Ага. — Студент махнул рукой в сторону лестницы. — Ры Смрад повалил клеиться к Грейс.

— Ры Смрад? — тихо переспросил Рэй, поднимаясь вслед за Элизабет по ступенькам. Он слышал, как искажали имя Фабера кья, однако в устах землян прозвище звучало совсем нехорошо.

— Фаберу нравится эта кличка, — сообщила Элизабет. — Он считает, что у спортсменов должно быть неблагозвучное имя.

— Уф!

Рэй увидел Фабера, когда они поднялись на самый верх. Тот, опершись о дверной проем, разговаривал с низенькой, стройной и изящной негритянкой, голову которой украшал непременный гребень «под могикан». Внимание Фабера ничуть не радовало девушку, хотя он, похоже, пребывал на сей счет в благодушном неведении.

— Ричард, — позвала Элизабет, — с вами хочет поговорить Рэй.

— Подождать нельзя? — огрызнулся Фабер. — Мы тут с Грейс соображаем, чем заняться вечером.

— Я — учебой, — твердо выговорила Грейс. — А сейчас не буду мешать твоей беседе с гостем. — Негритянка устремилась прочь от Фабера с быстротой и проворством олимпийской гимнастки.

Когда она исчезла, вид у Фабера был сердитый.

— Странные эти книжницы-отличницы, — буркнул он. — Только и знают, что зубрить. Эй, я вас собирался спросить про это, про занятия. Тут сказали, что мне надо учить кучу всяких наук?

— Совершенно верно, — кивнул Рэй.

— На кой? — удивился студент. — Заходите, — пригласил он Рэя с Элизабет в свою комнату, стены которой были увешаны футбольными плакатами и значками. — Гляньте-ка на эту чушь, — призвал Фабер, взяв со стола учебник. — Меня заставляют учить алгебру. Какой идиот мог такое придумать?

— Ну, я, — отозвалась Элизабет. — Это простейший из курсов математики…

— Да знаю, что вы это устроили, — оборвал ее Фабер, швыряя учебник на кровать. — Только зачем нужна математика? Если кому и приспичит узнать, чему равен икс в квадрате, так спросит у АН[2]. На то мы их и изобрели. И зачем учить стихи, где слова даже не рифмуются, или тот Древний язык, они его длиннолощинным зовут, а сами на нем больше не говорят.

— Цель образования в том, чтобы расширять свой кругозор, — наставительно изрекла Элизабет. — Может, алгебра или длиннолощинный вам в жизни и не потребуются, зато ум-то вам непременно понадобится.

— Мне мой ум, какой есть, нравится, — отрезал Фабер. — А все ваше ученье мешает мне тренироваться. В Колорадо я так с учебой не надрывался.

— Это не Колорадо, — заметил Рэй. — И правило здесь такое: играть в тяникуль позволяется в награду за успехи в обучении.

Фабер презрительно хмыкнул:

— Как же они таким макаром хорошую команду сколотят? Этот народ что, не понимает ничего, что ли?

«Считай до десяти, — приказал себе мысленно Рэй, — и помни о 10 процентах твоих комиссионных». Сосчитав, он задал вопрос:

— Вы участвовали в тренировках?

— Ага. Каждый день заглядываю на час-другой, — ответил Фабер. — Тяникуль штука классная, только, если вы с ГСТ хотите, чтоб я играл хорошо, — тут он ткнул здоровенным пальцем Рэю в грудь, — вам лучше унести отсюда побольше своих книжек.

Рэй с Элизабет вышли из комнаты и стали спускаться по лестнице.

— Я понимаю, — сказала она, — почему Фабер так доволен своим умом. Он у него совершенно девственный, словно только что отчеканенный пятак.

— Это я уловил, — вяло согласился Рэй. — Вы говорили, что ему надо оказать помощь в учебе. Думаете, поможет?

— Не исключено, — ответила Элизабет. — Но при двух условиях: если он сам поймет, что ему это нужно, и если найдется подвижник, который согласится работать с ним. Ведь сейчас у него нет контакта со студентами: Фабер считает их зубрилами и занудами.

— Может быть, согласится кто-то из кья?

— Они и чистюль-то едва терпят, а Фабер не большой поклонник мыла и воды…

— Вы правы, этот вариант отпадает.

— Может, мы сумеем что-нибудь сообразить, — утешила его Элизабет. И предложила: — Почему бы не обсудить все за ужином? Я знаю один приличный ресторанчик.

«Приличный ресторанчик» оказался очень похож на аэродромный кафетерий. В открытом загоне стайками бродили кья с чашками и графинчиками в руках. Буфетные стойки, однако, были больше, чем в аэропорту, а меню — разнообразнее. Да и небольшой оркестрик исполнял модные песенки.

Вручив Рэю ферментную таблетку, Элизабет подвела его к буфетной стойке и помогла выбрать блюдо.

— Мы придем за вторым, когда покончим с этим, — сказала она, беря большущий стакан сока. — Пусть вас не беспокоит, что придется пользоваться одним стаканом со мной, и дайте знать, когда вам захочется отпить. А если кто-то подойдет и хлебнет из нашей чаши, заговорите с ним: у кья поесть сообща — один из способов представиться.

— О’кей, — не очень охотно согласился Рэй. — Как часто вы сюда приходите? — спросил он Элизабет, прохаживаясь вместе с ней по площадке.

— Постоянно, — ответила молодая женщина, выуживая из стакана какие-то нарезанные листья. — Еда тут великолепная, можно провести вечер в приятной компании, а оркестр — высший класс. Вот, попробуйте винный спорыш.

Рэй попробовал и нашел, что спорыш по вкусу похож на шоколад, только лучше. Он собрался было взять еще, как к нему подлетел какой-то кья и выловил из стакана листик спорыша.

— Рэбенит, если не ошибаюсь? — заговорил кья, сплошь покрытый густым и пушистым мехом — признак красоты, по кьянским меркам. — Беседуя с деканом Цельк, мне было сказано, что ваш запах я различу без ошибки.

— Зовите меня Рэй, — сказал Рэй и представил Элизабет. — Всегда рад познакомиться с друзьями декана.

— Аналогично, — щебетнул кья. — Я Гьорф из «Истхиллз комбайн». Всегда обедая здесь, вас, мне кажется, я тут раньше не чуял.

— Элизабет приобщает меня к кьянской кухне, — поведал Рэй. Затем, уже усвоив, что негоже упускать подвернувшиеся деловые возможности, продолжил: — Могу я что-нибудь сделать для вас?

— И немало, я надеюсь. Придержите резкий выдох, если я покажусь грубияном, но это правда, что вы не имеете отношения к посольству Грязи?

Рэй улыбнулся, впрочем, подумал он, лучше бы кья не был столь буквален, переводя слово «Земля» на свой язык.

— Это правда.

Кья восхищенно потянул носом.

— Ужиная на днях с Цельк, мне довелось услышать ее мнение, что я мог бы нанять через вас людей-агрономов. Будучи сельскохозяйственной организацией, «Комбайну» всегда необходимо изыскивать способы повышения урожайности зерновых. Читая о сельском хозяйстве Грязи, мне довелось узнать, что люди, вооруженные вашей наукой, творят фантастические вещи. Естественно, мы хорошо заплатим.

— Я подумаю, что можно сделать, — ответил Рэй. — Обойдется, наверное, дорого, но я уверен, что отыщутся люди, которые захотят поработать здесь.

Гьорф восхищенно потянул носом.