Спортивные хроники планеты Кья

— Не желая зловонить, все же вынужден сказать, что ваше посольств не очень расположено к сотрудничеству.

— Я понимаю.

Рэй согласился навестить Гьорфа в его конторе, чтобы побольше узнать о нуждах компании, и кья отошел к другим посетителям. Уходя, по. вый знакомец сильно наморщил мордочку. Рэю оставалось надеяться, что это гримаса удовольствия.

Элизабет предложила Рэю выпить из ее чаши.

— Им нравится устраивать дела прямо за едой, — сообщила она. Может, потому-то посольство и не хочет продавать вам таблетки.

— Возможно, — согласился Рэй. Без таблеток такие встречи, как, скажем, сегодняшняя, были бы невозможны. Спасибо, что привели меня сюда.

— Мне самой это в радость. — Элизабет кивнула на пустой стакан: — Пора за следующим блюдом.

— У вас отменный аппетит, Элизабет… — Рэй замялся.

— И вы удивляетесь, что видите перед собой живые мощи? Это аллергия, — пояснила Элизабет, накладывая ложкой мелкие белые бобы в тарелку Рэя. — Несколько лет назад, на другой планете, мой организм перестал вырабатывать какие-то ферменты, и это означало, что я не способна переваривать молочные продукты и большую часть пищи из зерновых. Плюс к тому взбунтовалась и моя иммунная система…

— Понимаю…

— Стоило мне съесть немного хлеба или яйцо или лимонаду выпить, как я заболевала на несколько дней. Иногда мне казалось, что любая пища — отрава для моего организма. Я дошла до полного истощения.

Рэй сочувственно кивал. Земляне часто сталкиваются с такой напастью на чужих планетах: эволюция приспособила организм людей к той единственной окружающей среде, где нет места для экзотических продуктов биохимии. На чужих планетах чужие бактерии питали ядом корни растений в неземной почве, укусы насекомых вызывали гистаминовую реакцию, а переносимые ветром споры скручивали легочную ткань людей в жуткий узел. В сравнении с большинством иных планет Кья была еще милостива к беспомощным человеческим существам.

— Удивительно только, что у вас нет аллергии на кьянскую еду, признался Рэй.

— Спасибо таблеткам! — воскликнула Элизабет. — Ферменты перерабатывают все питательные вещества, и иммунная система человека не реагирует на расщепленные продукты. Теперь я чувствую себя здоровой, даже прибавила девять килограммов.

— И вам можно ходить в рестораны, — вставил Рэй.

Элизабет кивнула:

— Мне и в самом деле не хватало походов в рестораны и вылазок на всякие пирушки. Вот одна из причин, почему мне нравится на Кья: здесь я могу принять приглашение на званый обед или ужин. Да и работа мне нравится: кья посещают мои занятия с большим интересом.

— На днях я был на вашей лекции, — сказал Рэй. — Похоже, удовольствие взаимно.

Элизабет кивнула.

— Интересно разъяснять им историю человечества. Наблюдая, как кья воспринимают многие вещи, я сама начинаю по-новому, в ином ракурсе видеть земную историю.

— Вы рискуете омрачить светлое, красочное восприятие мира, характерное для кья.

— Знаю, — расстроенно бросила девушка. — Стараюсь не пугать их, но это нелегко. Я же должна дать им верное представление о том, каковы земляне. А мы таковы, каковы мы есть.

Рэй согласно кивнул: ужасно, должно быть, разъяснять причины приверженности землян к диктатуре. И тем не менее…

— Все же лучше, если ваши описания будут выдержаны в более светлых тонах, — посоветовал он. — Для этого, вероятно, подошел бы рассказ о наших меньших братьях.

— Вы думаете? — Элизабет взглянула на него с интересом. — Это о ком? О гориллах? О бабуинах?

— О леммингах, мелких грызунах.

Она поначалу опешила, а потом рассмеялась.

Следующее утро Рэй провел в конторе у Гьорфа. Начальник смог уделить Рэю всего минуту, однако его помощники представили гостю исчерпывающую информацию о деловых потребностях «Истхиллз комбайн» и ее возможностях. Уяснил он также и то, что вполне состоятельная, по кьянским меркам, «Комбайн» сильно проигрывала из-за неблагоприятного обменного курса. Малая толика того, что производили кья, импортировалась на Землю, а это почти полностью обесценивало кьянскую валюту.

Покидая кабинет Гьорфа, Рэй понимал, что Кья — непочатый источник разнообразных ресурсов. Обладая превосходно развитым обонянием, кья несомненно усвоили навыки земледелия, неизвестные на Земле: наверняка они умеют по запаху различать виды почв и питательных веществ или выявлять вредителей и заболевания растений. Он решил переговорить со специалистами по сельскому хозяйству из Врекльского университета и выяснить, не отправить ли кое-кого из них на Землю, дабы ускорить заключение взаимовыгодного торгового соглашения.

С такими намерениями он и заявился к декану Цельк. Перспектива хорошей сделки поддерживала в нем приятное расположение духа, однако, стоило Рэю переступить порог кабинета, его радость мгновенно улетучилась. Перед столом, за которым, опустив голову, сидела Цельк, стоял Найквист, держа в руках целую кипу факсограмм.

— Ах, мистер Беннетт, — воскликнул посол. — Какая неожиданная встреча. Очень приятно!

— Могу себе представить, — ответил Рэй. — И что же вас сюда привело?

— Один из ваших клиентов, некий Ричард Фабер. Как я только что уведомил декана Цельк, сведения о его успеваемости искажены. Вот здесь у меня собраны факты. — Найквист передал папку Цельк, и та молча принялась ворошить бумаги. Рэй, заглянув через ее плечо, увидел среди них запросы, письма и фотокопии газетных статей. «ФУТБОЛЬНАЯ ЗВЕЗДА МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ ПОД СУДОМ» — гласил один из заголовков.

— В Колорадо на втором курсе средний балл Фабера равнялся 2,6, однако это подлог. Завышенные оценки вывели ему некоторые недобросовестные преподаватели, желавшие, чтобы студент остался в составе футбольной команды вуза; в действительности его средний балл равнялся 1,1. Разгильдяй Фабер, возможно, и не догадывался, что каждая завышенная отметка делала его соучастником уголовно наказуемого преступления, но…

— Понятно, — вздохнул Рэй.

— …его поспешное бегство с Земли заставляет предполагать, что в этом деле он не был чист, как свежевыпавший снег, — заключил Найквист. — Особенно если учесть, что его дядя подкупил кое-кого в Иммиграционной службе, дабы там закрыли глаза на случившееся. Декану Цельк придется исключить Фабера, поскольку тот был принят на ложных основаниях. Сожалею, что ваши деловые договоренности нарушатся, тем более что ГСТ потребует вернуть аванс… Полагаю, в контракте эта мера предусмотрена? Прискорбно. — И посол вышел.

— Да чихайте вы на него, — пробормотала Цельк, когда дверь за послом закрылась. — Будучи деканом, мне никто не может указывать, как и что я должна делать у себя в вузе.

Рэй кивнул.

— А нет ли способа оставить Фабера в университете? — Рэй прикинул, что, вернув выплаченный в счет комиссионных аванс, он разорится: негодяй Найквист на то и рассчитывал. Да, слишком поздно Рэй понял, как много нужно знать, прежде чем ввязываться в бизнес.

— Способ оставить Фабера нужно отыскать непременно, — грустно произнесла Цельк. — Уже успев потратить полученный аванс, нам ничего другого не остается. Оказавшись, однако, в ситуации дотоле неизвестной, мне не совсем ясно, что мы можем предпринять. На сей счет нет никаких правил, никаких указаний.

— Тогда вы можете установить их по ходу дела, — сказал Рэй. — Какие сейчас оценки у Фабера?

— Первые экзамены начнутся только дней через двадцать, — ответила Цельк. — Тогда, полагаю, мы сможем судить об этом студенте. Но если он сдаст плохо… — Декан печально выдохнула. — …Он вылетает.

— Он вылетает, мы вылетаем, все вылетают! — воскликнул Рэй. — Уж я позабочусь, чтобы малый понял, как склоняется это слово.

Выйдя из кабинета декана, Рэй сверился со своим поминальником и убедился, что в данный момент Фабер должен быть на тяникульной тренировке. Рэй добрался до шестигранного поля, где студенты, разбившись на три команды, резво таскали куль по траве. Фабер, как и прочие игроки, облаченный в шлем и защитную форму, все же сразу выделялся из общей массы недюжинным ростом.

Приземистый, угловатый, покрытый седой шерстью кья, все лицо которого избороздили глубокие морщины, подошел к наблюдавшему за игрой Рэю.

— Тренер Знаю, — всхлипнул он. — Чем могу служить?

— Я пришел посмотреть на Фабера, — сказал Рэй. — Как он играет?

— Вы про чудище с Земли? — Тренер изумленно покачал головой. — Рысь Мард — лучший нападающий, какого я только видел. Покажи ему на линию гола — и его ничто не остановит. Вы только полюбуйтесь на него.

Рэй, следуя совету тренера, стал наблюдать, как команды пихались и носились по полю, но какой-либо логики в их действиях уловить не смог. То, бросив куль, команды устраивали свалку, оттесняя соперников в сторону, то вдруг набрасывались на него, словно стая хищников. Порой же большинство стояло себе, собравшись в кружок, и лишь по нескольку игроков от каждой команды носились взад-вперед, обмениваясь отрывистыми выкриками.

— А это кто такие? — спросил Рэй тренера.

— Гонцы, — ответил Знаю. — Вы что, не очень понимаете игру?

— Она мне в новинку, — признался Рэй. — Не просветите меня немного?

Знаю согласно фыркнул.

— Считаясь мозгом каждой команды, гонцам приходится увязывать игру всех трех команд. Бывает, в одном периоде Траво-пахи сочтут, что им лучше поработать вместе с Древо-пахами против Цвето-пахов, а в другом Травкам больше по душе сыграть в одиночку против объединившихся двух других команд. Во время игры гонцы следят за командами соперников и сообщают своим, что те задумали. Потом… Гадость! Вонь! — тренер сорвался с места и потрусил на поле выговаривать одной из команд за техническую ошибку.

Когда игра возобновилась, Рэй стал следить за гонцами. И пришел к выводу, что они похожи на тех животных в стаде, что держатся по краям, предупреждая собратьев о появлении хищников. Причем гонцы одной команды старались занять такие позиции, чтобы помешать гонцам других команд следить за ходом игры.

Тренер объявил перерыв, и игроки потянулись за линию поля. Рэй подошел к Фаберу, полоскавшемуся в бадье с водой.

— У нас неприятности, — произнес Рэй по-английски. — Найквист только что рассказал декану Цельк о вашей истинной успеваемости в Колорадо.

— Настучал? — Фабер выругался. — Я предупреждал дядю Дика, что это дохлый номер.

— Дядю Дика?

— Ричарда Макилвайна. Он владелец Галактической спортивной телерадиосети. Меня назвали в его честь, — горделиво добавил Фабер.

— О!

Фабер мотнул головой.

— Эта НСАА[3], будь она неладна, на колледж собак спустила из-за паршивых оценок, глаза они всем застили: им нужно, чтоб спортсмены время на учебу гробили. А когда репортеры обо всем пронюхали и галдеж подняли, дядя Дик мне и говорит: «Мотай-ка с Земли куда подальше, пока не вышло крупного скандала. Осваивай, — говорит, — инопланетные виды спорта, а станешь галактическим чемпионом, возвращайся — о твоих «неудах» никто и не вспомнит».

— Понятно. — Рэй чувствовал, как у него голова раскалывается. — Однако вспомнили, и раньше, чем вы рассчитывали. Декан Цельк пообещала исключить вас, если вы не достигнете положительных результатов на ближайших экзаменах. К тому же и спорт для вас будет закрыт.

— Дядя Дик никому тут не позволит на меня наезжать, — взревел Фабер.

— Не надейтесь на дядю… — сказал Рэй.

Что такое «наезжать», он понял, стоило Фаберу упереться ему в грудь ручищей и слегка подтолкнуть. Рэй растянулся на траве, а Фабер унесся прочь. На какой-то миг Рэй так разозлился, что хотел было вскочить и догнать мерзавца, но мысль о неизбежном исходе схватки отрезвила его.

Кроме того, он уже знал способ, как получше управиться с Фабером.

* * *

Со стадиона Рэй отправился в посольство. Делорес несколько часов мариновала его, прежде чем допустила в комнату связи. Рэй обзвонил несколько земных сельскохозяйственных ассоциаций, пока не выяснил, что одна из них, кажется, не прочь вести дела с кья. Проведя с этой компанией предварительные переговоры, Рэй вызвал на связь Ричарда Макилвайна.

Макилвайн ответил раздраженным криком, вопрошая:

— Вы имеете представление, который теперь час?

— Прошу прощения, — начал Рэй, — но Земля и Кья в разных часовых поясах.

— Кья? Значит, племянник… Что еще?

— Да, — подтвердил Рэй. — У вашего племянника крупные неприятности.

— Что? Ричи мальчик хороший. Что с ним могло приключиться?

— Он не желает постигать науки, — доложил Рэй, — к тому же кто-то сообщил декану Врекля, что в Колорадо Ричарду выдали липовый табель успеваемости…

— Это ложь, — перебил Макилвайн. — Ричи много занимался. Это все происки попечительского совета.

— Уверен, что так и было, — согласился Рэй, — только теперь аналогичные неприятности назревают у Ричарда во Врекле. Его не оставят в университете, тем более не позволят играть в тяникуль, если он немедленно не улучшит свои оценки.

Макилвайн рыкнул:

— А у нас контракт! Если ваша инопланетная учебная шарага будет выставляться, я на нее в суд подам.

— Они имеют право исключить вашего племянника за неуспеваемость, — проинформировал Рэй. — Однако, возможно, я найду способ все уладить.

Макилвайн раздраженно хмыкнул.

— Излагайте.

— Вашему племяннику здесь не нравится. Студентки на Кья — девушки серьезные, погруженные в учебу, и на роль веселых подружек для Ричи абсолютно не годятся…

— Круто, — буркнул Макилвайн. — Он что же думает, я ему с попутной ракетой буду девиц поставлять? Дудки!

— Полезно было бы, чтобы он это четко усвоил, — прокомментировал Рэй. — Свяжитесь с ним и уведомьте, что он застрянет на Кья навеки, если не удержится в команде.

Макилвайн хмыкнул, уже задумчиво.

— Может сработать. А вы не такой тупица, как я думал. — И он прервал сеанс связи.

Для начала неплохо, подумал Рэй. Следующий шаг — отыскать Фаберу наставников. Он поднялся и вышел из радиорубки. За дверью его поджидала Делорес.

— Ну, обстряпали свои делишки? — сурово потребовала она ответа.

— Делишки? — переспросил Рэй. — Что вы имеете в виду?

Делорес холодно воззрилась на него.

— Вам все равно, что из-за вас будет с кья! Вам лишь бы деньги загребать!

— Не думаю, что причиняю кья хоть какой-то вред, — парировал Рэй. — Вам тут никому не приходило в голову, что они вовсе не глупы и лучше нас знают, что им нужно.

В ответ Делорес показала ему спину.

Рэй сел в автобус и направился во Врекльский университет. По дороге обратился к поминальнику и выяснил, что у Элизабет занятия по средневековой истории кья. Что ж, сказал он себе, есть вещи, которые мужчине нужно делать самому. Самому биться в сражениях. Учиться на своих ошибках. Умолять достойных, нормальных людей позаниматься с Фабером. Не просить же Элизабет делать за него эту грязную работу!

В вестибюле общежития сидела, склонившись над компьютером, парочка студентов: рядом с Грейс пристроился молодой, слишком смазливый мужчина, всем своим видом показывавший, какой он ей близкий друг.