Чумная планета

– Увы, у меня нет денег. Я работаю сегодня первый день и только вчера прибыл с родины. Все деньги потратил на приобретение снаряжения, аванс – тоже.

– Так что, ИЗС ты покупал на свои деньги, что ли?! – поразился Слай. И тут же был награжден важным кивком:

– Да. Потомок рода Зигурдов должен иметь первоклассное снаряжение! Мама всегда говорила: «Не экономь на оружии, иначе закончишь, как твой отец!»

– А как он закончил? – автоматически переспросил Слай, уже зная ответ.

– Он героически погиб в бою, спасая жизнь нанимателя! И теперь пирует в чертогах бога, сидя за столом вместе с лучшими бойцами нашего мира!

– Значит, не лучшие, раз они пируют там, а не здесь, – так же автоматически ответил Слай, мучительно размышляя, как ему выкрутиться из ситуации. Незнакомый монстр с религиозным вывихом головы и набором разрушительного оружия ему в «Бродяге» нужен был меньше, чем никак.

– Лучшие! Не смей говорить плохо про героев Синтонии! – монстр рыкнул так, что обдал Слая брызгами слюны и крови, чем окончательно убедил беорийца в том, что эдакую скотину ему в корабле точно не надо.

– Вот что, потомок рода Зигурдов… ты мне не нужен. Я освобождаю тебя от обетов, можешь отправляться, куда ты хочешь, и… эй, эй! Ты чего это задумал?!

Слай отступил назад, с ужасом глядя на то, как синтониец достает из ножен свой жуткий меч, заляпанный кровью двух недавних жертв. Через секунду Слай вспомнил, что он вообще-то крутой звездолетчик и на предплечье пристегнут «Краш» с полным боекомплектом.

Мгновение!

И очередь из лучевика выбила из рук монстра меч, опалив руку хозяина железяки до кровавых пузырей.

Вообще-то, Слай целился в голову синтонийца, спасая свою молодую, еще не состоявшуюся жизнь, но трясущиеся руки сыграли с ним злую шутку, и, вместо того чтобы разнести голову противника, он всего лишь обжег руку и опалил меч.

Испугавшись содеянного, Слай вернул пистолет в кобуру, зажал прорванный выскочившим лучевиком рукав рубашки и отступил назад, готовый к любому развитию событий. Скорее всего, монстр должен сейчас напасть, а даже без меча шансы Слая против четверорукого убийцы равнялись не то что нулю, а находились, как и настроение, в глубоком минусе.

– Ты чего это?! – снова повторил беориец, медленно пятясь и наблюдая за каждым движением противника.

– Ты лишил меня чести! Чтобы восстановить ее, я должен отправиться к моим предкам и спросить, примут ли они меня в свой круг! Ты отказался от моей жертвы – значит, считаешь меня ничтожным, недостойным, и мне нет места в этом мире! Позволь мне совершить ритуальное самоубийство, и тогда я навсегда покину тебя и этот злой мир!

– О, Создатель! – простонал Слай, неверяще мотая головой. – Да неужели в наше время могут быть такие болваны, а?! Да что за дикарство?! Какие, к черту, самоубийства, какие чести-мести! Мы цивилизованные существа! Это все осталось в прошлом, за тысячи лет от нас! Ты, вообще-то, понимаешь, что несешь?!

– Позволь мне совершить самоубийство! – упрямо повторил синтониец. – Или прими мой обет!

– Да черт с тобой! – махнул рукой Слай, сплевывая на мостовую. – Только я не знаю, чем ты будешь заниматься! Охранять меня?! Платить я тебе не могу, я нищий, весь в долгах, и если до конца месяца не найду денег – у меня отберут корабль, а самого заставят отрабатывать долги! Я всего лишь перевозчик грузов! Ты понимаешь, нет? Ты вообще знаешь, что такое грузовик и пилот грузовика?

– Ты принимаешь мой обет?

– Да принимаю, принимаю, Создатель тебя затопчи! Бери свою железку и пошли за мной! Будем думать, как добираться до корабля! Денег нет, такси нас не повезет – я и не знаю, как будем выкручиваться.

– Можно продать твой лучевик, – неожиданно предложил синтонианец, глядя на руку Слая с пристегнутым на ней «Крашем». – Тут везде есть магазинчики, скупающие ношеные вещи, так что они дадут тебе денег. Могу я узнать имя моего хозяина? Мы должны провести ритуал принятия обета по всем правилам, как положено, иначе боги разгневаются и не даруют удачу! Мое имя Хаган Ролафд Могир Зигурд.

– Очень приятно, Хаган! – соврал Слай. – Только я не буду ничего резать, пить кровь и все такое прочее! Что там за ритуал такой?! А! Забыл. Мое Имя Слай Драгон Донгар, я с Беории. Надеюсь, ритуал не членовредительский? И не какой-то… сексуальный? А то знаю я вас… – Он хотел сказать «дикарей», но одумался. Вдруг обидится, а ведь этот четверорукий – вспыльчивый, дикий… обеты обетами, а как хряснет! Даже беорийская толстая башка не выдержит такого кулачища!

– Ничего опасного или отвратительного. Я коснусь твоего плеча мечом. Тебе ничего не угрожает. И вообще, пока я рядом с тобой, пока я жив – тебе ничего не угрожает!

– Ага… видел я, как не угрожает! – хмыкнул Слай. – Кстати, а что за коротышка был рядом с тобой? Кого вы охраняли? Противный такой тип… если бы не вы, я бы врезал ему. Он так и нарывался на неприятности!

– Это точно. Нарывался, – медленно кивнул Хаган, оскаливая белые зубы, – но я бы умер за него, ради того, чтобы он жил! Честь превыше всего! А нет выше чести, чем служение обету!

– Даа?! – с сомнением покачал головой Слай. – Ну что же, проводи свой ритуал! Кстати, а с какого хрена я должен продавать свой лучевик? Продай свои! Вон у тебя их сколько… два осталось? Было же вроде четыре?

– Потерял… стыд мне и позор! Не напоминай мне об этом. Что может быть позорнее, чем бросить свое оружие на поле боя?! – глухо прорычал Хаган. – Но у меня есть и смягчающее обстоятельство! Я был на издыхании и почти ничего не понимал. Но я все-таки уделал врагов, ведь правда? Ты видел, как отлетели их головы?! Как кровь залила мостовую? Отцовский меч! Он передается от отца к сыну! Снес – даже не запнулся! Острый, как и всегда! Замечательно! У него замечательная заточка, я как-нибудь расскажу тебе о видах заточки и о металлах, из которых куют ритуальные мечи. Это очень интересно!

– Ага… просто прекрасно. С нетерпением ожидаю рассказа, – без энтузиазма подтвердил Слай. И тут же оживился, оглянувшись назад: – А может, подобрать стволы убитых? Или твои? Может, они там еще лежат?

– Слай, говоришь, мы дикари? На Синтонии никто бы не подошел к павшим воинам и не украл бы чужого оружия! Здесь через пять минут уже не осталось ни одного лучевика, уверен, не погнушаются даже ритуальными мечами, проклятые праздные стервятники! Так что не говори глупостей, встань прямо и прими мой обет!

– Мда… почему-то у меня такое ощущение, что это не я принимаю твой обет, а сам тебе его даю! – проворчал Слай и встал прямо, с подозрением наблюдая за широким, острым, как бритва, лезвием, приближающимся к шее. Этот обряд ему совершенно не нравился, как не нравятся все острые и широкие предметы в опасной близости к сонной артерии.

Вопреки опасениям, все прошло быстро, четко и безопасно: синтонианец важно назвал имя Слая, как ни странно, не перепутав ни слова, потом назвал свое имя – тут уж он точно не ошибся, – затем сообщил, что будет охранять тело своего спасителя днем и ночью, с желанием погибнуть за него, если боги того захотят.

Все это время Слай мучительно размышлял, не потребует ли новообретенный телохранитель того, чтобы они спали в одной комнате. Слаю бы этого не хотелось, так как он не любил запах псины, а дикарь точно должен вонять, как стая потных псов.

А еще – не потребует ли тот всегда находиться в пределах видимости хозяина – например, когда Слай сидит в сортире или, хуже того, – лежит в постели с женщиной.

Дело в том, что Слай знал за собой одну слабость… Была у него девица, всюду таскавшаяся с любимым гересом, совсем ручным, славным таким. И вот этот герес очень любил во время процесса, происходящего между хозяйкой и Слаем, усесться рядом и внимательно-внимательно смотреть на то, что делают люди. Глазки гереса блестели, язычок облизывал губы… Слай всегда подозревал, что поганый зверек желает присоединиться к их дружной компании или, того хуже, – ревнует к хозяйке и сам бы желал заняться с ней тем же самым. Это обстоятельство Слая очень нервировало, хотя и не мешало потенции.

Неприятно, когда кто-то сидит и заглядывает тебе в задницу в самое неподходящее для этого время. Пришлось расстаться с девушкой, хотя она была мила и страстна в постели. Без гереса приходить в гости она категорически отказалась.

Отставив выяснение параметров системы охраны на тот момент, когда прибудет к «Бродяге», Слай побрел на поиски магазина старьевщика, и через пять минут был вознагражден за свои усилия вывеской: «Скупаем ненужные вам вещи. Дорого!»

Уже через пять минут Слай знал, что владелец магазина – абсолютный подлец, негодяй, подонок и что денег, которые получил бывший хозяин «Краша», едва хватит, чтобы доехать до космодрома.

В общем, скоро они с Хаганом шагали по мостовой, а в кармане Слая лежали пять пластиковых банкнот по сто кредитов – он специально взял наличными, потому что знал – как только деньги упадут на электронный счет, тут же уйдут на счет проклятой больницы, из которой прилетела грабительская «Скорая помощь». Счет ведь ушел в минус, а когда на счету стоит красная цифра – не жди добра. И теперь перед Слаем стояла другая задача, не менее сложная, – заработать денег, да так, чтобы денежки не упали на счет и не были сожраны проклятыми лекарями. Или еще вариант – заработать столько, чтобы и эти хапуги нажрались досыта, и ему, Слаю, что-то осталось на проживание «в этом злом мире» – как его назвал Хаган.

Существовал и третий вариант… он тоже мелькнул в голове Слая – пойти в казино, поставить все деньги на одну цифру и получить Большой Куш. Но этот вариант он отверг сразу, правда, не без некоторого колебания – риск был слишком велик, а другого лучевика для продажи у него не было.

Решив сэкономить, Слай решил добираться до места на скоростных дорогах. Занятие нудное, долгое, в отличие от комфортного и быстрого передвижения с помощью фирменного такси. Космодром находится чуть ли не в другом полушарии планеты, и что для такси было делом минут, дорога проделывала за часы.

Слай подозревал, что его завезли в такую даль для того, чтобы он, потенциальный клиент, оставался в казино как можно дольше, чтобы ему лень было лететь в эдакую даль к звездолету, чтобы отдохнуть, устав стоять у игрового стола – пусть идет и снимает комнату в самом казино! Чем дольше клиент находится в казино, тем больше вероятность того, что он оставит здесь все свои деньги. А еще, чтобы оставил как можно больше денег в такси, обслуживающем этот район – оплата ведь идет за километраж.

В общем, на дорогу ушло не менее трех часов. Хаган спокойно уселся на полотно, и все это время просидел молча, внимательно следя за передвижениями Слая. Сам же Слай вышагивал из стороны в сторону, обдумывая произошедшее, или ложился на спину и смотрел в небо, следя, как над головой мелькают гравитакси и яхты тех, кто сумел заработать и оплатить. Слай не сумел заработать и оплатить, потому сейчас тащился со всей нищей шушерой на простой скоростной дороге.

Справедливости ради, нужно сказать, что шушеры практически не было: в пределах видимости на дороге торчали лишь трое каких-то патлатых юнцов в дурацких зеленых балахонах – видимо, адепты какой-то местной секты – и двое влюбленных, вначале сосредоточенно облизывавших лица друг друга, а потом без церемоний занявшихся сексом прямо на глазах немногочисленных зрителей.

Слай краем глаза следил за их упражнениями и с некоторым сожалением думал о том, что этим людям, скорее всего, не нужно думать о том, как заработать денег и сохранить свой корабль, не нужно таскать за собой подбитого синтонианца, не нужно… много чего не нужно, кроме упругого молодого тела, полных губ и… в общем, всего, что к этому телу прилагается.

И снова закралась предательская мысль: может, напрасно он ввязался в гиблое дело? Дядя, ах, дядя… во что ты втравил?

Определив по навигатору видона ближайшее место посадки такси, путешественники перешли на полосу, двигающуюся помедленнее, потом на другую, третью… и скоро спрыгнули на площадку, где стояли несколько платформ-такси, ожидающих клиента.

Здесь Слая ждало очередное разочарование: проклятая техника не выдавала сдачи, минимальная оплата составляла сто кредитов! Курортная планета, что ты хочешь!

На Беории за такие деньги Слай мог пересечь столицу поперек и вернуться обратно, а тут – вон он, космодром! Взлететь да сесть! За что драть такие деньги? Только ведь не поспоришь – машина, она есть машина. Что-то нужно – плати. Не хочешь? Пошел на хрен! Вся жизнь такая. Хочешь летать – плати. Или ползай по земле, как червь…

Со вздохом Слай забрался в такси, и через пять минут путешественники уже стояли возле «Бродяги».

Слай с теплым чувством погладил шероховатую броню родного звездолета, и настроение сразу улучшилось на порядок – сейчас усядется в кресло, закажет вкусной еды из конвертера, расслабится, а потом найдет жирный заказ и закроет все проблемы! По-другому и быть не может! Иначе это было бы слишком несправедливо.

– Это твой корабль? – с непонятным оттенком в голосе спросил новообретенный член команды, и Слаю показалось, что тот насмехается по поводу убогости «Бродяги». Потому ответ капитана последовал незамедлительно и был не очень любезен.

– Да! И что?! Чем он тебе не нравится?! Мой корабль! Не хуже других! Если не нравится этот корабль – ищи другой, получше!

– Почему же… нравится. Если его оснастить хорошими пушками, поставить приличный гравизахват, можно заняться пиратством. Очень, кстати, прибыльное занятие, если подойти к этому делу с умом.

– Да? – слегка растерялся Слай и тут же нахмурился, косясь на спутника. По морде невозможно было понять – шутит тот, или говорит серьезно. Человеческий взгляд не в силах разобраться в мимике негуманоидов. Нужно достаточно долго жить рядом с ними, чтобы попытаться понять, какой гримасой они выражают те или иные чувства. Например, улыбка, которая у людей служит доказательством добрых намерений человека, у негуманоидов может быть принята за оскал, угрозу перед началом боевых действий.

– Да. Вполне приличное занятие для настоящих мужчин. Незаконное, конечно, но тем почетнее, если ты все-таки добиваешься результата!

– А каков должен быть результат? – с интересом осведомился Слай, прикладывая руку к открывшейся панели идентификации. – Пираты долго не живут. Их обязательно ловят и убивают! Никто не любит пиратов.

– Ну, кто-то ведь любит. – Синтонианец вдруг как-то странно зарычал, прерывисто, хрипло, и Слай понял: полузверь так смеется!

– Что же касается долгожительства, – продолжил Хаган, отсмеявшись, – все относительно. Иногда лучше прожить всего год-два, зато ярко, сочно, как сверхновая звезда, осветившая вселенную своим ярким светом и ушедшая во тьму, чтобы быть воспетой бардами, ищущими по миру примеры героизма, дабы воспитать на них молодую поросль!

– Тьфу! – в сердцах сплюнул Слай, забираясь на лестницу, выскочившую из «Бродяги». – Это на каких таких примерах воспитывать? На пиратстве, что ли?! Это пиратство-то пример для подражания?! Стыдно заниматься грабежом несчастных людей, чтобы приобрести себе пару-тройку лишних кредитов! Мой отец всегда говорил, что ненавидит пиратов. В пираты идут только неудачники, которые не смогли найти себя в нормальной жизни!

– А кто твой отец? Чем он занимается? – осторожно осведомился Хаган, не отвечая на выпад Слая.

– Мой отец погиб на войне, – поджал губы Слай. – Он был механиком на боевом крейсере и погиб, когда тот протаранил вражеский линкор. Ему дали высшую награду Земной Империи… но лучше бы он был жив. Тогда, скорее всего, я бы не сидел тут, в этом старом грузовике, а… не знаю, но все было бы точно лучше, чем сейчас! Уверен!

– А я уверен, что твой отец сейчас пирует, сидя рядом с величайшими героями! И ему прислуживают лучшие женщины мира! А потом он сражается, любит женщин и снова пирует – как и пристало настоящему мужчине! Ты должен гордиться своим отцом, Слай! Погибнуть, ценой своей жизни одержав победу, – что может быть почетнее для мужчины! Я завидую твоему отцу!

– А я как-то не очень, – грустно вздохнул Слай, – я уж как-нибудь поживу подольше, без героических подвигов. И вряд ли он там беспрерывно дерется и любит женщин. Любил он одну лишь маму, в драки не ввязывался, хотя был силен и мог спокойно разбить кулаком деревянную чурку толщиной в запястье – я сам видел, как он это делал. Мама говорит, я в него пошел, тоже сильный. Впрочем, мне тоже драться особо не приходилось. На Беории жизнь спокойная, мирная, и у нас нет необходимости доказывать свою крутость, лишая соперников здоровья и жизни.

– Как вы можете так жить?! Как можно воспитывать из детей мягкотелых, жалких червяков без стального стержня в душе?! Как может мальчишка вырасти настоящим мужчиной, если он не доказал свою удаль по меньшей мере в десятке поединков с боевым оружием?! Куда катится мир? Он превращается в сборище жалких недомерков, не способных защитить честь и достоинство! Единственное место, где еще знают понятие чести, – это Синтония, оплот старого порядка и совести! Хмм… про недомерков – это не про тебя. Ты хоть и мелкий, но крепкий, я чувствую, когда в человеке есть стальной стержень!

– Ну… стальной не стальной, но стержень у меня есть! Только вот давно не работал… – задумчиво пробормотал Слай и очень удивился, когда услышал рычащий смешок.

Как ни странно, волкочеловек понял то, что буркнул Слай, забывший, что он теперь не один, и оценил «менеджерский» юмор, за который мама не раз порицала Слая, называя похабником, превращающим в фарс все, что тот исторгает из своего грязного рта. И что она будет мыть ему рот мылом, пока Слай не перестанет исторгать из себя пакостные слова, недостойные покойного отца. При этом мама совершенно не обращала внимания на то, что слова расходятся с логикой – минуты назад она говорила, что Слай похож на отца как две капли воды. И чему тогда верить?

– Хаган, расскажешь мне о своей планете? Интересно, как могла получиться такая смесь древних верований и современной цивилизации? И как могли получиться такие существа, как вы?

– Как-как! Боги создали, как же еще! – ворчливо рыкнул волкочеловек. – Ты вроде как половозрелый мужчина… стержень имеешь, а не знаешь, кто создал мир и нас, высших!

– Кого?! – поперхнулся Слай. – Высших?! Это синтонианцы – высшие?!

– А кто же еще?! – довольно оскалился Хаган. – Ты посмотри на себя и на меня! У меня четыре могучие руки, которыми я могу сражаться гораздо эффективнее, чем ты! У меня острые зубы, которыми я могу рвать врага! У меня четыре пальца, увенчанные острыми когтями, которыми я могу разорвать противника на части! Я быстрее, сильнее большинства разумных существ во вселенной, так кто тогда высший? Уж не ты ли?

– И какого черта тогда ты служишь мне, низшему? – слегка рассердился Слай, глядя на развалившегося в кресле второго пилота-полузверя. – Как это укладывается в рамки твоих верований?

– Замечательно укладывается! Это наказание! Я не смог уберечь охраняемое лицо, не выполнил свое предназначение, и вот теперь наказан – я вынужден служить низшему существу, быть на положении раба у недомерка… хмм… у существа, которое не идет ни в какое сравнение с высшей расой! И поделом мне! Я расскажу о моем преступлении другим синтонианцам, и они напишут балладу о том, как Хаган отбывал свое наказание, выполняя обет служения низшему существу, стремясь искупить свой тяжкий грех! Я прославлюсь в веках, и…

– О, Создатель! За что ты меня так наказал?! – тихо вздохнул Слай, не обращая внимания на речитативное завывание волкочеловека, начавшего декламировать балладу из эпоса Синтонии. – Не хватало мне проблем, так ты еще навесил на шею придурковатого вояку с манией величия! Совести у тебя нет, Великий!

Глава 5

– Может, тебе хватит?

– Ик… На меня алкоголь не действует! Ик… Ну… почти не действует. Какой ты смешной… ха-ха-ха! Смешной! Но ты хороший парень, я знаю! Мне неприятно было охранять того придурка! А тебя приятно… только ты не ругай наших богов! А то я буду тебя ненавидеть… Ик…

– Ты знаешь, как я расстроюсь, что ты меня будешь ненавидеть? Просто спать не буду! Есть не буду! В сортир ходить не буду! Только думать – как сделать так, чтобы ты меня перестал ненавидеть!

– Пправда? Ты хороший парень! Жаль, что не умеешь драться… мы бы с тобой слегка подрались, а потом побратались! Ик… Обменялись бы с тобой нашими женщинами… Почему ты не пьешь? Мы же в безопасности! Можно и расслабиться. Ик!

– Всю жизнь мечтал обменяться с тобой женщинами! Просто-таки спал и видел, как это сделать!

– Дда? А откуда ты меня знал? Ведь ты же раньше меня не знал? Аааа! Ты шутишь… шутник! Ррррхххх! Ррррхххх! Хороший, веселый парень! Мы ценим веселье! На пиру все должны быть веселы, иначе зачем пировать, правда же? Ох, что-то я правда набрался… сегодня был тяжелый день. Мне нужно было восстановить кровь, я много ее потерял.

– Кстати, как себя чувствуешь? Раны не беспокоят? Что-то больно быстро ты встал на ноги.

– На нас все быстро заживает… тем более что медицинский робот поработал на славу! Хорошая придумка, это точно. Болит, конечно, но разве мужчина не должен терпеть боль? Останутся шрамы – гордость мужчины! На лице будет шрам. И на ухе!

– На ухе не будет шрама!

– П-почему? Б-будет! Ик…

– Потому что уха нет! Снесло его, ухо твое! Одно есть – а другого нет!

– Ну и черт с ним, с ухом. Отращу, если будет надо.

– А что с грудью? Как дышится? Ты, вообще-то, боеспособен? Драться можешь?

– А что, уже надо?! Я всегда готов! Выпусти на меня толпу врагов, и они узнают, кто я таков, Хаган Великий! Хаган Убийца! Хаган – три меча! Нет – четыре меча! Нет – пять мечей! Пятый, это… Рррхххх… Рррхххх…

– Все, я запрещаю кораблю наливать тебе спиртное. Пить ты точно не умеешь. Ты вот что скажи, в корабле полуторная сила тяжести – как ты себя чувствуешь при этой силе тяжести? Я привык так жить и не хочу менять свои привычки.

– Ну и не меняй! Наоборот, даже хорошо – мускулы тренируются, и потом, при нормальной силе тяжести все будет казаться легче! Я доволен! Ну, не будь негодяем, налей пару кружек!

– Нет! Все! Я сказал – так и будет! Запомни: я капитан, и что скажу, то и будешь делать! Лучше вот что мне еще скажи: что ты умеешь, кроме как стрелять, крушить, душить и разрушать?

– Хорошо сказал, ага! Именно это я и умею! Еще – много выпить и совсем не пьянеть! Овладеть за день тридцатью женщинами, а потом выпить, подраться и еще овладеть! Двадцатью! Нет – тридцатью! Сорок! Дай мне сорок – и ты узнаешь, кто такой Хаган Стальной Стержень!

– Я все понял. Ни хрена ты не умеешь, кроме как махать железками, сношаться, пить и врать. Печально. Очень печально! Мне нужен пилот или механик. А громилы тут как-то не к месту. Неужели у вас на планете нет пилотов? Механиков? Только вояки, и все?

– Ну… почему же? Есть, конечно! На другие планеты ведь мы летаем! Только это не считается хорошей профессией. В пилоты идут трусы, ничтожные существа, неспособные биться, как нормальные мужчины! Настоящий синтонианец с детства готовится к подвигу – вот как я!

– С вами все ясно… и откуда же вы такие появились… все, все, я помню! Больше не нужно лекций по созданию мироздания! И сразу скажу: убеждать меня, что твои религиозные догмы единственно правильные – абсолютно бесполезно! Будешь настаивать – я тебя еще и жратвы лишу! Чтобы ты подумал на досуге – надо слушаться своего капитана или нет! Где-то там была аптечка экстренной помощи, надо сделать тебе укол, снять алкогольную интоксикацию – сразу протрезвеешь.

– Нет! Зачем напиваться, если потом снимать уколами?! Глупости какие-то! Я буду молчать, о мой командир! Кстати, я готов обучаться, если это нужно. Не хочу быть тебе в тягость.

– Это замечательно. Вот только денег на нейросеть пилота у нас нет – не забыл? Даже на самую дохлую, убогую нейросеть школьного уровня. Чего уж там говорить о нейросети пилота крейсера или чего-то подобного. Хотя… о чем я говорю? Какие там крейсеры? Ладно – поели, попили, пора работу искать. Сейчас пошарюсь по сети, поищу заказ. А ты вот что – заряди батареи лучевиков и своей ИЗС. Надеюсь, она работает? Кстати, дорогая штучка, вот бы…

– Продать?! Нет! Нельзя! Я не буду ее продавать! Эту ИЗС мне купила мама, она дорога мне! Я ушел из дома, надев эту ИЗС, и вернусь только в ней! И больше ничего не говори мне о том, что я должен ее продать! Никогда!

– Да ладно, ладно… чего ты так разволновался? Заплевал все кресло. Кстати, а почему вы не ходите в шкурах? Комбинезоны, сапоги… тебе бы очень пошла накидка из звериных шкур!

– Вопрос отвратительный, унижающий достоинство синтонианцев. Мы не дикари! Мы цивилизованная раса! Высшая раса! Но я тебя прощаю. Ты не ведаешь, что говоришь! Ты еще маленький мальчик и не понимаешь, что в мире правда, а что ложь!