Парад

Долорес. Если пошире, то это Кензо. Он настаивает на широком, уже который год.

Скворцов. Ну вот я, кажется, и протрезвел. Наливай, наливай, Долорес.

Долорес (наливает). Николай, это не «Огни Москвы»…

Скворцов. Мать тебя хорошо русскому языку обучила, молодец мама. Ты говоришь чисто, грамотно. Молодец.

Долорес. Я много читал на русском языке и читаю. Пишу, перевожу… У меня есть книга переводов.

Скворцов. Да? Молодец. В Москве был?

Долорес. Конечно. Первый раз ещё ребёнком. Отец выступал с концертом, взял меня с собой. Я так люблю смотреть на кремлёвские звёзды, особенно ночью… Правда, непонятно, что они теперь символизируют…

Скворцов. О звёздах потом, иначе мы с тобой уйдём от главной темы. Давай о другом. О том ху из ху… Долорес, вот такой вопрос тебе: ты как сам себя позиционируешь: парнем или девушкой? Только не обижайся.

Долорес. Меня ничего не оскорбляет в этом вопросе. Я не девушка, и уже давно… Ой! Как я нехорошо пошутил! (Смеётся.) Вы меня хотите спросить, гей я или нет?

Скворцов. Ну-у-у, если есть желание поделиться такой радостью – поделись. Ты меня тоже пойми, Долорес, у меня сын. Прилетает отец к сыну, входит с ним по виду девушка, зовут Долорес – потом оказывается, что она мужик. Ты не обижайся.

Долорес. Да что вы! (Смеётся.) Виктор анонсировал друга – а появляется подруга. Я вас понимаю… Я гей.

Молчание.

Скворцов. Значит, давай так поступим, Долорес. Ты своим хозяйством распоряжайся, как тебе нравится, но на нашу народную любовь не рассчитывай. Уловил? Не надо тебе к нам приезжать. И запомни главное: если ты к Витьке прикоснёшься, я тебя везде найду и задницу суровой нитью зашью. Всё понял?

Долорес испуганно молчит.

Тебе на моём месте любой нормальный отец то же самое скажет. К Виктору ты не переедешь. И лучше тебе вообще забыть про него. Не обижайся. Наливай.

Молчание. Долорес дрожащей рукой наливает.

Скворцов (выпил). Мне сказали, твоя мать русская…

Долорес. Да… русская…

Опять звучит рингтон телефона Долорес.

Скворцов. Не уехала бы твоя мама, родился бы ты не в Мексике, а где-нибудь… допустим, в Донецке. И вот представь себе, представь, зовут тебя не Долорес, и фамилия по батьке у тебя другая.

Долорес. Я часто это представлял.

Скворцов. И как ты себя там видел, Долорес? Вот окажись ты там в таком платье, парике и на каблуках, ты вот так и пойдёшь среди таких же, как ты, пацанов, разорванных минами?

Долорес плачет. Рингтон телефона продолжает звучать.

Откуда музыка? Что за страдания?

Долорес. Это у меня рингтон в телефоне. «Травиата», увертюра. Сейчас я выключу его…

Достаёт телефон, выключает.

Скворцов. Подожди, Долорес, ты не плачь… Долорес! Не плачь… Не обижайся, пойми. Я, такого же возраста, как ты, ребят, казачков… оттуда принимал, и хоронил… У тех, кто их посылал, денег на ребят не нашлось. А у некоторых пацанов матери остались одни. Я им помогаю… Не знаю, что ты там себе представлял… Мне вообще, если честно, Долорес, трудно на тебя смотреть… Жалко тебя. И противно. Я ничего не могу с собой поделать… Не ты виноват, что таким стал.

Долорес. Каким я стал?

Скворцов. Родился бы ты там, был бы нормальным мужиком.

Долорес. Если бы я там родился, и что бы я там сейчас делал? Я не могу стрелять… Я боюсь даже столовых ножей, я не могу… муравья раздавить, я его обхожу. Разве это я виноват, что там всё так ужасно?

Скворцов. Закончили, Долорес! Про Витьку мы вопрос закрыли. Ты понял? Лады?

Долорес. Виктор – мой друг. Я сейчас совсем один, потому что мой близкий человек… он теперь с другим… Если бы не Виктор, я бы не выкарабкался из этой муки. Меня предали! Виктор меня спас, он самый лучший человек, которого я в жизни встречал. И если я полюблю вашего сына, то я не смогу себя заставить его не любить. Не смогу!

Скворцов. Да я тебя, гад, сейчас задавлю!..

С невероятными усилиями поднимается, но дальше двинуться не может.

Что с ногами? Что такое?!

Долорес (опять плачет). Это пульке.

Скворцов. Я к тебе, сучок, подойти не могу… Помоги…

Долорес. Давайте… садитесь…

Скворцов (с помощью Долорес садится). Ты всё понял про Витьку, гад?

Долорес. Пожалуйста, не пугайте меня. Я не перееду к нему. (Не выдержал.) Я исчезну! Растворюсь в воздухе! Что вы ещё от меня хотите?!

Скворцов. Не ори! Это во-первых… Раз уж ты взяла… тьфу ты! – взял на себя ответственность за всё, иди загляни в минибар: там я видел шампанское. Оно не в мерзавчиках, а побольше, в таких чекушках. Мне эту пульке срочно надо чем-то разбавить. Ноги как чугуном оковали… Ты понял? В минибаре шампанское в чекушках, шампанское.

Долорес, плача, идёт к двери.

Стой! Иди сюда!.. Сядь.

Долорес возвращается, садится. Скворцов говорит всё медленнее, немеющими губами.

Давай, успокойся… Не дрожи… Чего тебя трясёт?

Долорес. Я вас боюсь.

Скворцов. Не бойся. Если ты меня понял – всё будет хорошо. Витьке ни слова. Иди… Не спутай чекушку с мерзавчиком.

Долорес (поднимается). Я знаю, что такое чекушка.

Скворцов. Откуда? Ты там не жил, ты не можешь знать, что такое чекушка.

Долорес. Что вы от меня хотите?! Я родился в Мексике, и что?! Я не представляю свою жизнь без русского языка. Мы с вами говорим на одном языке, и я вас очень хорошо понял. Сейчас принесу чекушку, принесу панталонес – и исчезну. Не буду всем мешать жить!

Скворцов (видит на столике недопитый стакан). Долорес, ты не истери. Дай стакан, вот стакан стоит… Я рукой не могу пошевелить… Стакан сам взять не могу… Помоги!..

Долорес помогает Скворцову взять стакан. Скворцов с титаническим усилием пытается поднести стакан ко рту. Безуспешно.

Скворцов. Нет, руки не подниму…

Долорес. Попоить вас?

Скворцов с трудом кивает. Долорес осторожно, понемногу вливает содержимое стакана ему в рот.

Скворцов. Вроде полегче… Хоть язык шевелится. (Опять безуспешно пытается встать.) Ибарурри, ты что со мной сделал?

Долорес. Это пройдёт.

Скворцов. Долго ждать?

Долорес. Я не знаю… Я пульке не пил никогда.

Скворцов. Осталось в стакане?

Долорес. Осталось.

Скворцов. Влей.

В дверях балкона появляется Лариса. Одета, накрашена.

Лариса. Вы чем тут занимаетесь?

Скворцов. Вот и служба контроля.

Лариса выходит на балкон.

Лариса (мужу). Что с тобой?

Скворцов. Ларис, Долорес… принёс мексиканскую бабушку…

Лариса. Что?

Скворцов. А бабушка не в голову ударяет…

Лариса. Долорес, какая бабушка?

Долорес (не выдержал, зарыдал). Я подарил…

Скворцов (быстро). Долорес подарил пульке. Теперь видишь, как переживает, а я пил, не чувствовал ничего.

Долорес. Лариса, это пройдёт, но не сразу.

Лариса. Долорес, ради бога, успокойтесь… Принести вам воды?

Долорес берёт в руки букет.

Долорес. Не надо, всё хорошо. Это вам.

Лариса. Спасибо, Долорес. (Мужу.) Ну куда мы теперь пойдём! В какой ресторан!..

Долорес (всхлипывая). Да! Виктор говорил, вы же хотите пойти в ресторан… А куда?

Лариса. Где-нибудь тут рядом… на набережной.

Долорес. Сегодня везде всё забито. Я помогу: у одного моего друга в Амстердаме два ресторана. (Скворцову, с обидой.) А у другого – магазин. Я всё сделаю, не волнуйтесь! Там есть Кензо, я попрошу для вас самые широкие джинсы. С запасом.

Лариса. Кензо? Ничего не понимаю!..

Долорес. Я обещал Николаю помочь с панталонес. (Всё ещё всхлипывая, Скворцову.) А может быть, шаровары? В Париже сейчас носят шаровары.

Скворцов. Почему нет!

Лариса. Господи, зачем это? Долорес, извините, мы сами справимся… Витю пошлём.

Долорес. Нет! Я обещал. Лариса, я закажу столик.

Быстро идёт с балкона.

Скворцов (вслед Долорес). Долорес, но мы не забудем наш разговор.

Лариса. Что тут было? Что ты ему такого наговорил? Витя мне сказал, ты этого несчастного Долорес здесь буквально распинал.

Скворцов. Лариска, с Витькой плохо…

Лариса (растеряна). О господи! Ты подожди так сразу, они же с девушками приехали. Познакомься сначала.

Скворцов. Я познакомился, с девушкой…

Лариса. Хватит! Не надо так шутить! Это твой сын! Что ты хочешь мне сказать?

Скворцов молчит.

Ну говори, что ты так смотришь на меня?

Скворцов. Зачем ты его на этот кампус проклятый отпустила! Он уже идейный стал. Это хуже всего! Крещёный – раскрашивает себя в их цвета, показывает, что он с ними!.. Он смыл эту мразь с лица?

Лариса. Тебе Долорес что-то сказал?

Скворцов. Да что он мне скажет! Видно всё невооружённым глазом.

Лариса. Ужас…

Скворцов. Надо с Витькой говорить. И тебе, и мне.