Выбор

Фавер кивнул, однако сомнение в его взгляде осталось. Но спорить он не стал.

Когда маг явился за ним и отвел в комнату к «птичкам», Фавер выполнил указания советника со всем старанием. Он слегка — очень тихо — застонал, когда одна из девиц сняла с его предплечья окровавленную повязку, и болезненно, но мужественно морщился, пока рану смазывали каким-то бальзамом, а руку обвязывали платком.

Перевязка перешла в беседу, «птички» слушали рассказ рыцаря, восхищенно вскрикивая в нужных местах повествования и не сводя с него горящих глаз. Конечно, подумал Фавер, теперь «птичник» наверняка распустят, и девушкам придется разъезжаться по домам, так и не получив приданого, так что он, Фавер, для них — последняя возможность романтического приключения; но потом рыцарь напомнил себе, что выполняет важное задание Леора, и перестал отвлекаться на ерунду.

Правда, к вечеру он узнал не слишком много.

Улов Леора был гораздо богаче.

За три дня до смерти короля во дворце и вправду произошло нечто необычное. И неприятное.

Советнику рассказала об этом посудомойка с королевской кухни. Леор отправился туда, чтобы чего-нибудь перекусить. Благородный господин отправился к красоткам, сказал Леор повару, а о нем, о своем секретаре, естественно, забыл.

Так всегда бывает, сказал повар. Благородные к простым людям относятся как к предметам — попользовался и выбросил. А что, спросил повар, молодой рыцарь и вправду служит в Имперском Коллегиуме? Это он будет искать того, кто короля убил?

Леор стал рассказывать, обитатели кухни собрались вокруг него — не часто им доводится послушать человека из самой Империи, да еще столько попутешествовавшего…

— У вас тут скучно, наверное, — сказал Леор.

— У нас скучно? — обиделись кухонные работники. — Да у нас, если хотите знать, господин хороший, столица, между прочим. И такое иногда происходит, что…

— Ну что такое у вас может произойти? — не поверил Леор. — Поварята подрались?

— И подрались! Не поварята, а паж ее величества с приезжим этим подмастерьем скульптора. И не подрались, а сразились в поединке. По-благородному!

— С подмастерьем по-благородному? — снова усомнился Леор. — Паж-то, как я понимаю, из дворян, а подмастерье…

— Тоже, оказалось, из дворян! Он же с мечом ходил с самого начала. Девки из «птичника» болтали, что он последний из братьев, ему не досталось даже титула… Но дворянин. Сцепился из-за девки с пажом, не поделили, значит, за железяки схватились. Стонг, который паж, решил, что с подмастерьем легко справится, да не тут-то было. Все лицо ему этот подмастерье порезал. Просто в клочья!

Поединок, правда, произошел давно, почти за месяц до смерти короля. Но то, что участие в нем принимал скульптор, заставило Леора взять этот случай на заметку. С одной стороны — дело житейское и обычное, с другой — один из поединщиков мог быть замешан в смерти короля.

— Дуэль… — наморщив нос, сказал Леор. — В Империи каждый день по сто дуэлей происходит.

— А так, чтобы девушка к лютому зверю в клетку бросилась — тоже сто раз в день бывает? — обиделась за родной дворец посудомойка. — Чтобы молодая красивая девка ко льву в клетку по своей воле прыгнула — бывает? Вот у нас третьего дня…

История была и вправду необычная.

Фрейлина ее величества ночью отправилась в королевский зверинец, который находился за дворцом на берегу озера, да и прыгнула в вольер. Случайно она туда упасть не могла, соглашались все, там нужно было перелезть через ограждения, потом перешагнуть через загнутые вовнутрь прутья клетки и только потом прыгнуть вниз, ко льву.

Зверей ночью не охраняли, утром смотритель пришел, глядь — а клетка льва залита кровью, кости лежат, обрывки одежды. Кинулись выяснять, оказалось, что фрейлина королевы, Альва. Только по одежде узнали, по волосам светлым да по родинке на уцелевшей руке.

Альва погибла, точно, только вот почему она в клетку полезла — так никто и не понял. И если бы не просто так, а от любви неразделенной, но ведь все у нее было хорошо. И жених был, и король, опять же…

В этом месте истории рассказчица замялась, но Леор уже вцепился в нее мертвой хваткой. Ночь, в которую Альва с собой покончила, не простой ночью была. Альвина очередь пришла к королю идти. Она и сходила. А из королевской опочивальни пошла не в комнату «птичника», а почему-то прямо в зверинец. Король что-то не так сделал? Да ну, вряд ли… Сколько девиц через его опочивальню прошло, и без слез даже, а с удовольствием и прибылью, а она… Ну стал бы кто-то себе век укорачивать, если бы его король вниманием одарил да еще и денежек подкинул? Скажите, стал бы? Уехала бы Альва из дворца в имение к родителям, а там через месяц-другой и свадьбу сыграла бы… И жених у нее, опять же…

— А кто жених? — спросил Леор как бы между делом.

— Так Переск, — ответила посудомойка. — Подмастерье этот. Он же пажа изуродовал из-за Альвы. Вроде как не поделили… А теперь, оказывается, и не из-за чего было лицо резать…

— Нет, не Стонг — решительно сказал начальник стражи, когда вернувшийся с кухни Леор высказал предположение, что именно он бросил Альву в клетку. — Во-первых, он ее все еще любит, дурачок уродливый. Во-вторых, даже если он и решился на такое убийство, то как затащил девушку в зверинец? Во всех коридорах — охрана. На всех выходах — стража. Сама девица шла, все видели. Весело так, с улыбочкой прошмыгнула мимо стражников, сказала, что прогуляться хочет. Прямо в платье и выскочила на улицу, несмотря на холод. И, в-третьих, какого рожна ты, господин советник, думаешь об этой дурочке, если тебе нужно найти убийцу короля? Ее величество уже справлялась, даже хотела поговорить, но я отсоветовал — нечего тебе ей пока рассказывать. Ведь нечего?

— Нечего, — подтвердил Леор. — Нечего…

— А у нас, господин, мать вашу, Фавер? — осведомился Браск у рыцаря. — Что-то узнали у «птичек»? Я думал, вы к скульпторам пойдете, а вы…

— А я видел этого Переска, — Фавер решил не реагировать на прямое оскорбление.

Если сам Леор терпит, то почему и Фаверу не придержать свою гордость? Если это нужно для расследования…

— И как тебе молодой человек? — спросил Леор с интересом.

— Подлец, — коротко ответил Фавер. — У меня было сильное желание поставить его на место еще там, но я подумал, что…

— Ты правильно подумал, — успокоил его Леор. — Но почему он подлец?

— Он дважды подлец. — Фавер, не спрашивая разрешения, налил себе вина и выпил.

Пользовался он при этом левой рукой — правая, как и приказывал Леор, висела на груди, закрепленная шелковой шалью.

— Как еще можно назвать человека, который, соблазнив девушку, вскружив ей голову, после ее смерти ведет себя как ни в чем не бывало, не печалится, не грустит, а наоборот — даже заигрывает с другими дамами, делает им комплименты… — Фавер возмущенно дернул головой. — Я полагаю, что это — подлость. Правда, местные дамы…

— Понятно. А почему он второй раз подлец? — Леор покосился на Браска, который тоже с интересом прислушивался к рассказу.

— Ты не сталкивался во дворце с пажом по имени Стонг? Стонг из Вадеи? — спросил Фавер.

— Нет, — покачал головой Леор. — Я провел этот день на кухне и возле нее. Разве что посетил зверинец. Мне о бедняге рассказывали, но личной встречи я не удостоился. А что?

— Переск месяц назад стал заигрывать с девицей, у которой уже был жених. Этот самый Стонг. Делал подлец это настолько нагло и уверенно, что наивная девушка не устояла перед натиском и уступила. Возмущенный паж потребовал удовлетворения, подмастерье, который оказался дворянином…

— Я знаю об этом, не отвлекайся на детали…

— Детали? Ладно, без деталей. Подмастерье вызов принял, все вышли во двор, ожидая обычного бескровного… или почти бескровного поединка, как всегда в таких случаях. Ее величество, как мне сказали, настаивает на бое до первой крови или до извинения. Все вышли, паж и скульптор обнажили клинки. Паж, говорят, фехтует неплохо, на это и понадеялся, но Переск оказался ловким и быстрым. Зрители даже не поняли поначалу — что произошло. Несколько отраженных выпадов, потом вдруг стремительный росчерк клинка, вскрик — и паж, выронив оружие, медленно опустился на колени, зажимая лицо руками… — Фавер спохватился, что говорит, будто пересказывая душещипательный роман, и закончил свой рассказ деловитым тоном: — Переск успел за пару мгновений нанести три удара в лицо. Три! Одним он рассек щеку от правого глаза до подбородка. Вторым — разрубил левую щеку, до зубов. А третьим… Третьим просто вырезал своему противнику левый глаз. Как хирург скальпелем. Чик-чик-чик — и восемнадцатилетний мальчишка обезображен на всю жизнь… Думаешь, с такими шрамами у него есть шанс завоевать сердце хоть какой-нибудь девицы?.. Странно, что его вообще во дворце до сих пор оставили…

— Это ненадолго, — пояснил Браск. — В следующем месяце он должен отправиться в горы. Его величество покойный король дал ему должность смотрителя одной из тамошних шахт. А раны скульптор нанес знатные! Профессиональные. Он же и вправду — почти медик. Должен был получить степень, но что-то там у него не сладилось… Дуэль, что ли… или пытался трупы потрошить с научной целью, а его обвинили в колдовстве и выгнали из университета. Как-то так…

— Что, вправду ловкий малый? — прищурился Леор.

— Вправду, — кивнул Браск. — Я видел, как он помогал нашему хирургу — очень уверенно. Хирург потом сказал, что… в общем, очень хвалил.

— Но при всем при этом он остается подмастерьем у скульптора… — Леор дернул себя за мочку уха. — А еще и подлец…

— Ну, подлец — это мнение твоего рыцаря, — засмеялся Браск. — А с точки зрения их величеств — вполне достойный молодой человек. Он обратился к королю с нижайшей просьбой разрешить ему остаться в Ристе, при дворе. Он готов, если возможно, занять место придворного художника, но не станет возражать, если его таланты пригодятся на войне.

— И что их величества?

— Незадолго до смерти король решил удовлетворить эту просьбу. А королева, насколько я понимаю, не станет отменять решений короля… Но мы как-то отвлеклись от дела…

— Ну почему же… — Леор подергал себя за ухо. — Мы, в общем-то, его почти решили…

— То есть? — насторожился Браск. — Ты знаешь, кто убийца?

— Я предполагаю, но…

— Что ты хочешь?

— Мне нужно поговорить с ее величеством, — твердо сказал советник. — Я хочу от нее кое-что услышать.

— Допросить королеву?

— Нет, что ты… Я хотел бы услышать, как королева предпочла бы завершить расследование. Ты же сам сказал, что она хочет придать этому убийству вид естественной смерти. Значит, если я назову убийцу, возникнет проблема — что с ним делать… Не так?

— Королева отдаст мне приказ, и я уж придумаю, что мне с ним делать… — Браск прищурился. — Я уж…

— Тут такое дело, господин начальник стражи… Если вы устраните убийцу, то в Имперском Коллегиуме может возникнуть… мнэ… сомнение. Без суда, без следствия… А если вы скрываете истинного организатора?..

— Хорошо, — задумавшись на несколько мгновений, сказал Браск. — Я немедленно отправлюсь к королеве…

— И я бы хотел, чтобы меня и отважного Фавера сегодня пригласили на ужин, — вежливо, как ни в чем не бывало, попросил Леор. — Он, я знаю, всю свою жизнь мечтал принять участие в королевской трапезе…

— Примет, — пообещал Браск. — Вы пока побудьте здесь, у меня в комнате, а я скоро вернусь…

Начальник стражи вышел.

— Почему не спрашиваешь? — осведомился Леор у Фавера. — Даже обидно как-то…

— А что спрашивать? То, что мне нужно знать, ты скажешь. Не так?

— Так… Но тебе совсем не интересно, что же здесь произошло?

— Я почитаю в твоем отчете Имперскому Коллегиуму.

— А если отчета не будет?

— Как это — не будет? — На лице Фавера возникло такое удивление, что советник поспешил его успокоить:

— Это я так, на всякий случай. Мне, может быть, хочется похвастаться перед тобой, объяснить… А ты не спрашиваешь…

— Хорошо, как ты все узнал, советник Леор? Расскажи мне скорее! Так сойдет?

Взрослеет паренек, подумал Леор. Он еще не понимает, но уже чувствует. Остается надеяться, что он все поймет правильно. А если нет…

— Что мы тут имеем… — учительским тоном произнес Леор. — Мы имеем тут интересную цепочку совпадений… Король убит при помощи магии. Никто не мог в одиночку совершить этого убийства. Скульптор, создавший восковый образ, не мог нигде достать жизненной влаги, без которой все колдовство обречено на неудачу. Да и причины желать королю смерти нет ни у кого, кажется… И мы имеем странное событие, произошедшее за три дня до смерти короля…

Леор сделал паузу.

— Это самоубийство девушки? — спросил Фавер.

— Это гибель девушки… — сказал Леор и посмотрел на рыцаря, словно чего-то от него ожидая.

— Гибель… Подожди, ты хочешь сказать, что она не покончила с собой?

— Из-за чего? Из-за того, что получила возможность выйти замуж? Из-за денег, которые ей должны были дать? Король сделал для нее исключение и повел себя грубо, оскорбив и унизив девушку? Брось, рыцарь, кого может оскорбить благосклонность венценосца? — Леор продолжал смотреть на Фавера не отрываясь, словно боялся упустить даже мимолетную тень на его лице. — Кто обидится на короля за такую безделицу?

Фавер не ответил.

Он хотел сказать, что лично он не обрадовался бы, если бы его невеста получила таким образом приданое, но решил промолчать. Ему не нравилось то, что происходило в этом дворце, но кто он такой, чтобы навязывать свои взгляды на жизнь? Если это устраивало короля и королеву, устраивало девиц и их женихов…

Стоп, сказал себе Фавер. Девиц и женихов. Устраивало.

После того как Альва была с королем, ее судьба была однозначной — уехать из дворца. И это значило, помимо всего прочего, что и ее жених тоже должен покинуть дворец. Ведь так? Отказаться от женитьбы этот Переск не мог, это выглядело бы ну очень неприлично… Продемонстрировать брезгливость? Король такого не простил бы. А кроме того, Переск ведь собирался остаться при дворе и даже получил на это разрешение. А тут пришлось бы бросить все возможности и ехать в деревню… или, в крайнем случае, принять должность где-нибудь подальше от столицы… Как вот этот изуродованный паж?

Фавер вспомнил лицо Переска.

Сильная челюсть, светлые, почти прозрачные глаза, словно сделанные изо льда, уверенная речь, точные движения, упрямая и высокомерная складка у рта… Этот человек не захочет жить в деревне. Этот человек изуродовал мальчишку только для того, чтобы продемонстрировать свое право на девицу.

Получается, что у подмастерья была причина обидеться. На девушку, как минимум. Браск сказал, что девица из спальни короля выпорхнула веселая и, не надевая плащ, вышла из дворца. Чтобы покончить с собой? Нет, ни в коем случае. На прогулку? Тоже нет. На свидание? Да, конечно, на свидание. Ее ждал возлюбленный. Она хотела его обрадовать, обсудить с ним планы на будущее, но он решил все иначе… И на короля он, кстати, тоже был обижен. И тоже мог жаждать мести. Мог ведь? Мог. Одним ударом — отомстить двоим.

Но как? Как, мысленно простонал Фавер. Советник смотрит, не отрываясь, он уже все придумал, все понял и теперь ждет, чтобы и Фавер сам дошел до разгадки.

Убить девушку — просто. Один удар профессионального хирурга, потом перебросить мертвое тело через ограждение — и все. С девушкой покончено, и никто ничего не заподозрит. А вот король…

Как там говорил Леор?

Строй цепочку, думай и смотри, как из причин вытекает следствие. Отбрасывай то, чего не может быть… Короля убил Переск. Почти наверняка. Для убийства ему нужна была восковая фигура — ее сделал Торельян. Фигура приобретала смертоносность только при наличии той самой жизненной влаги. Пот, слюна, моча — отпадают. Их он просто не успел бы применить. Кровь? Не было крови, не было повреждений. Маг утверждает, что и в то утро у короля не было повреждений на теле… Могла девица Альва укусить своего короля? За губу? Нет, губа распухла бы. За язык? Чушь, король не дурак, свою кровь привык беречь. Как минимум, сказал бы магу, что такая ерунда получилась. И достаточно было бы просто уехать на охоту, сменить местоположение, удалиться от дворца более чем на сто шагов… Не получается…

Не мог же король потерять свою кровь и не заметить ее… к тому же… К тому же, если девица как-то заполучила в постели королевскую кровь и передала ее своему возлюбленному, она наверняка понимала, что тот замыслил убийство. Для чего еще может понадобиться кровь короля?

И со смертью его величества Альва ничего не приобретала, а только теряла.

Но как внимательно смотрит Леор!

Девица не могла похитить у короля кровь незаметно. Вообще не могла. Она наверняка не блистала умом, но и не была настолько глупой… Но ведь и незаметно для себя она не могла вынести эту кровь из спальни. Это невозможно…

Проклятие, чуть не закричал Фавер. Проклятие и еще раз проклятие! Тысяча раз — проклятье! Что же он уперся в эту кровь?

Леор ведь говорил, что нужно отвлечься от названия, нужно смотреть в суть. Не яблоко и яблоко, а один плюс один.

Кровь… Не кровь, мать вашу, как говорит Браск, а жизненную влагу. Пот, слюна, моча, кровь… Все? Нет, не вес. Королевское семя. Вот то, что маг не мог контролировать, как бы ни старался.

Они просто не подумали об этом. Вернее, королева боялась, что родится от этого семени бастард, а то, что оно может стать причиной смерти, частью орудия убийства…

Значит, перед тем как Альва пошла в спальню к королю, Переск назначил ей свидание у зверинца. Ее могло это обеспокоить? Нет, ни в коем случае. Любимый захотел встретиться в безлюдном месте. Они могут там остаться наедине и помечтать о будущем. Альва ведь уверена, что Переск так же счастлив, как и она.

Она прибегает к зверинцу, бросается на шею любимому, а тот… тот наносит удар. Потом с ловкостью опытного хирурга вскрывает лоно своей бывшей возлюбленной…

Фавер почувствовал, как тошнота подступила к горлу.

— Похоже, ты решил эту загадку, — глухо произнес Леор.