В оковах любви

— На первое время — да. Но до шестнадцатилетия?

— Но это будет брак только на бумаге?

Саид кивнул:

— Мне не нужна жена. И традиционно правящая чета занимает отдельные спальни.

— У Рашида и Тамары была общая.

— Они были необычными. Заключили брак по любви.

— Мне всегда казалось, что Рашид не слишком соблюдает традиции.

— Так и было. Одна из причин, почему его привлекла Тамара.

— Но мы…

— Мы будем традиционной аттарской парой. Это нетрудно. И никого не удивит, что я выбрал вас в жены. Вы проявили храбрость и стремление защищать Аттар любой ценой. В нашей стране любовь не всегда важна для брака, особенно королевского. Никто не станет ее ожидать.

Хлоя с трудом сглотнула:

— Могу я подумать?

— Все очень просто. Ваше решение затрудняет только эмоциональная привязанность к идее брака. У меня такой привязанности нет. Ни к браку, ни к чему-то еще.

— Не сомневаюсь. Но… — Она посмотрела Саиду в лицо; его взгляд сковывал ее, лишал дара речи.

— Вы сможете закончить образование. Я договорился с президентом университета о возможности продолжать учебу из Аттара и обеспечил вам помещение, где вам легко будет работать.

Гнев пришел Хлое на помощь, вытесняя страх, уничтожая странное влечение к Саиду:

— Вы… что сделали?

— Не стоит благодарности.

— Благодарности и не будет! Вы позвонили президенту университета? И сказали, что я буду учиться дистанционно? А меня вы спросили?

— Вы уже сказали, что хотите остаться.

— А вы мне отказали.

— А теперь передумал, потому что нашел решение проблемы.

— Но я ни на что не соглашалась!

— Хлоя, мы оба знаем — вы согласитесь. Вы хотите остаться с Аденом, а это самый практичный способ. Лучший способ сохранить народное единство до тех пор, пока Аден не займет трон.

— Вы не знаете, соглашусь ли я.

— Знаю. И когда доктор Шульц узнал, что вы остаетесь здесь, чтобы выйти замуж за шейха Аттара, то выражал всяческую поддержку.

— Вы ему сказали, что я выхожу за вас замуж? — Хлоя прикрыла лицо рукой и зашагала по комнате. — Меня сейчас удар хватит…

— Не хватит.

Она резко обернулась к Саиду:

— Не хватит, говорите? Конечно, вам лучше знать — вы все решаете за меня. Есть другие соображения о моей жизни? О могущественный шейх, прошу, открой мне, несчастной, маленькой, глупой женщине, мои желания.

— Вы драматизируете, Хлоя.

— Нисколько.

— Какая разница, на каких условиях вы живете во дворце — просто так или при свидетельстве о браке? На практике различий почти не будет.

— Для вас брак правда ничего не значит?

— Это всего лишь социальный конструкт. Без эмоций, без обязательства верности — зачем придавать ему значение? Мне не нужна жена, и вы не будете выполнять ее обязанности. Вы остаетесь ради Адена, как и хотели. Не буду лгать, вам придется кое-что делать для моей пользы — участвовать в публичных событиях. Но я не требую от вас ничего, что требует мужчина от жены. Мне не нужно место в вашей постели и дети от вас.

— Прекрасно, потому что мне это тоже не нужно. — Хлоя подавила искру возбуждения при упоминании о «месте в постели». — Не могу поверить. Вы высокомерный, наглый…

— Решительный, — уточнил Саид. — Я решительный. Вы озвучили, чего хотите, и я принялся искать решение, которое всех устроит. Более того, я нашел решение, которое идет на пользу нам обоим. Вам лучше меня поблагодарить, а не оскорблять.

— Ваше эго выдержит.

— Дело не в эго, а в том, что я знаю свое место в жизни и выполняю все обязательства. Я буду делать это для Адена, а когда мы поженимся, то и для вас.

«Когда, не если». Хлое казалось, что внутри у нее что-то ломается. Весь мир — или мир, который она знала — трескался и рассыпался вокруг, лишая ее уверенности и понимания, как поступать правильно.

Одно решение ведет обратно в Орегон, к прежней жизни, которую она планировала с детства. Но прочь от Адена. А другое ведет прямо в логово льва. К тому, чего она больше всего боялась. Но зато она останется здесь, со своим ребенком. И сможет действительно быть ему матерью.

Хлоя сглотнула: страх и горе сжимали горло, дышать было тяжело.

— Хорошо, Саид, я выйду за вас, — с трудом проговорила она.

Саид не торжествовал; он просто кивнул с таким же холодным и непроницаемым выражением, как обычно.

— Я все организую. Чем быстрее, тем лучше.

Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Хлою в окружении книг и досок. По крайней мере, это было знакомо и успокаивало.

Она всегда боялась брака; но мужчина может обрести над ней власть, только если Хлоя полюбит его. А Саида она не полюбит никогда. Более того, он не станет испытывать к ней страсть. Он лишен эмоций, а значит, опасности нет.

Глава 7

Горячий песок ощущался даже сквозь подошвы кроссовок. Солнце прожигало кожу и тело бегущего Саида, очищало его.

Остановившись, он огляделся. Невысокий холм скрывал дворец от глаз. А с других сторон не было ничего. Только открытое пространство. Красный песок. Выцветшее небо. Ни стен, ни решеток.

Но все равно Саиду казалось, что на его запястьях сжимаются кандалы, цепи перехватывают горло. Каждую ночь ему снились кошмары об узах, которые не дают ему двигаться. Об ожидании. Ожидании удара плети или ножа. Ожидания боли, которой нельзя избежать. Необходимости подавлять страдания, прятать внутри, чтобы никто не узнал, насколько он был близок к тому, чтобы сломаться.

Он согнулся, уперся ладонями в колени и попытался прогнать ощущение, что оказался в ловушке. Обычно пустыня Аттара помогала. Открытое пространство, ощущение бесконечной свободы смягчали клаустрофобию.

Но в этот раз она не прошла. Саид задыхался.

Он сел на землю, не обращая внимания на то, что песок обжигал его, а солнце хлестало по спине, как плеть.

На него надели цепи намного раньше, чем он оказался в плену. Сначала семья с ее ожиданиями. Потом все, от чего пришлось отказаться, оставаясь в плену предназначенной роли. Но чем сильнее на него давили, тем надежнее становились его стены. Чем тяжелее было бремя, тем глубже он прятал боль. Он был надеждой своего народа и знал, что не может сломаться. Пытка и плен — это то, к чему его готовили. Ради этого его в юности сломали и собрали заново. Он уже переживал побои, уже потерял все, что любил. Но так было нужно.

А потом Рашид умер. И Саиду пришлось принять другое бремя. Пришлось возводить больше стен. Пришлось прятать себя еще глубже. Но теперь это было не убежище, как во время испытаний или во вражеской тюрьме. Теперь стены душили его.

Потребность освободиться, избавиться от напряжения, которое угрожало раздавить его, была нестерпима. Но Саид не мог. Теперь у него будет жена. И ребенок. Он думал, что лишился этой возможности. Что больше не хочет этого.

Была другая женщина и другой ребенок — ребенок, которому не дали сделать первый вдох…

Любовь Саида к Суре была неприемлемой; он потерял контроль, проявил слабость. Поэтому дядя сделал так, чтобы женщина, которой принадлежало сердце Саида, оказалась отдана другому. Саид до сих пор помнил, как провожал бронированный автомобиль, увозивший Суру в дом будущего мужа. Но она была беременна. И ребенок…

— Никакой беременности больше нет, Саид. Ее отец за этим проследил. Сура выйдет за другого.

— Кого? Где?

— Тебя это не касается. Она не для тебя. Тебе это не положено.

В тот момент Саид желал вырвать свое сердце и с радостью бы это сделал, потому что лучше боль, чем жгучая бесконечная боль потери. Он стоял на коленях, сломленный.

— Видишь, Саид? Видишь, какой властью она обладает? Какую власть это дало бы твоим врагам? Они использовали бы ее против тебя. Ты не можешь любить. Твои чувства дают другим власть над тобой.

В тот день Саид сделал последний шаг: очистился от всех эмоций. Символ силы нации. Неприкосновенный. Непоколебимый. Он отказался от мысли о жене. О ребенке.

Но Хлоя не станет ему женой на самом деле. И Аден никогда не будет его ребенком. Ничего не изменилось. И не изменится.

* * *

— К счастью, мы избавлены от цирка, который обычно устраивают на королевских свадьбах, — сказал Саид.

Он потребовал, чтобы она присоединилась к нему за ужином, правда, предупредил ее заранее. В душе Хлои все протестовало против такого обращения, но она не могла позволить себе отказаться. Им не обязательно было изображать влюбленную пару, но Хлоя не могла показать, что боится его.

— Почему?

— Свадьба состоится в ближайшее время, а большой праздник недопустим так скоро после смерти шейха.

— Не могу сказать, что меня огорчает, что у нас не будет большой свадьбы.

— Аналогично. Хлоя, вы не прикоснулись к ужину.

— По-моему, я неделю не захочу есть.

— Вам нужно есть, иначе исхудаете.

Хлоя окинула взглядом свою раздавшуюся фигуру.

— Мне не помешает сбросить вес.

— Вам не нужно худеть.

Хлоя взглянула на Саида и обнаружила, что он неотрывно смотрит на ее грудь. Стоило оскорбиться, но Хлоя обнаружила, что заинтригована.

Она не помнила, чтобы мужчина так смотрел на ее грудь. Обычно она общалась с людьми своего круга — сосредоточенными на работе, не замечающими ничего, кроме решаемого уравнения.

Хлоя откашлялась, но Саид не отвел взгляд.

— Это дела не касается. Важно то, что моя жизнь полностью изменилась всего за несколько дней.

Теперь Саид смотрел ей в лицо.

— Ваша жизнь начала меняться год назад. Изменилась снова после рождения Адена. Это лишь логическое продолжение.

— Я знаю. Но… как бы все сложилось, если бы они выжили? — спросила она. — Было бы легче отказаться от Адена?

Саид пожал плечами:

— Скорее всего, да. Вы считали, что Рашид и Тамара справятся с его воспитанием.

Хлоя кивнула:

— А что вы думаете обо мне как воспитателе?

— Вы не годитесь. Как и я в дипломаты.

— Это всего лишь общественное мнение. Оно не обязательно отражает реальность.

— Вскоре после смерти Рашида дипломат из соседней страны захотел поговорить со мной о грядущем матче по регби между нашими странами.

— И?

— И я ему сказал, что в данных обстоятельствах спорт меня не интересует. Ему это не понравилось; он сказал, что не станет рекомендовать своим гражданам посещать Аттар во время отпуска. На что я предложил ему идти к черту.

— Ох.

— Можете представить, какие заголовки за этим последовали. Перед следующим приемом мой советник напомнил, что мне следует вести себя хорошо. Как ребенку. — Он засмеялся без тени веселья.

— Что ж, — отозвалась Хлоя, — мне это знакомо. Более того, часто я доказываю себе, в чем не права. Так поступают хорошие ученые. Ищут объективную истину, независимо от собственных убеждений. Думаю, хороший правитель должен вести себя правильно независимо от настроения.

— Не уверен, что умею так себя вести.

Хлоя взглянула в его угольно-черные глаза.

— Вы не так плох, Саид.