В оковах любви

Она открыла свою величайшую слабость человеку, которого учили использовать чужие слабости. Использовать их четко и безжалостно. Саид и злорадствовал, и боялся за нее. Теперь ему предстояло решить, что с этим делать.

— Вы знаете почему, — сказал он, стараясь говорить ровно и сдержанно. — Недостаточно сохранить память Рашида и Тамары. Нужно, чтобы право Адена на трон не подвергалось сомнению. Тесты ДНК — это хорошо, но можете представить, что подумают более традиционные жители моей страны, если узнают, что ребенка шейха выносили вы? Если его будут считать незаконным или неестественным, то их отношение к будущему правителю изменится. Я этого не позволю.

— Защищать шейха любой ценой, — сказала Хлоя.

— Иначе все потеряно.

Хлоя прерывисто вздохнула:

— Должен быть способ. Должен…

— Мы договорились о шести месяцах, Хлоя, — твердо сказал Саид. — Ничего больше я гарантировать не могу.

— Понимаю, — услышала она свой ответ.

— Не хочу причинять вам боль, но я должен думать об Аттаре. Об Адене.

— Я думаю об Адене.

— В некотором смысле да. Но я думаю о его будущем в качестве правителя, а не о том, кто будет подтыкать ему одеяльце. Я думаю о важном.

Хлоя хотела возразить, что подтыкать одеяло — это важно. По крайней мере, ей так казалось. Ее мать была слишком занята мужем, который ее использовал и мучил, чтобы обращать внимание на дочь. А отец… Хлоя с раннего детства начала отшатываться от его, прикосновений; инстинкт выживания кричал, что перед ней хищник, который считает всех меньше и слабее себя добычей. Она спряталась в глубину своего разума, искала там утешение, потому что в реальности для нее утешения не было.

— В жизни есть не только обязанности, — заметила она.

— У особ царской крови ничего другого нет. Правитель — это первый человек государства и последний. Он должен от всего отречься во имя служения народу.

У нее внутри все сжалось.

— Я не желаю ему такого.

— Для этого он рожден.

— Я знаю.

— Тогда вы не будете стоять на пути. — Саид снова посмотрел на свои бумаги, и по его позе было понятно — он закончил разговор.

Хлоя тоже закончила. Пока. Она не собиралась отказываться от своего плана. Уверенность в том, что она не зря решила остаться с Аденом, только выросла после отказа Саида. Она прекрасно умела затаиваться и терпеть, как бы трудно ни приходилось.

Она знала, как оставаться в безопасности. Как не дать себе сойти с ума. Несмотря на все происходившее у нее дома в детстве, Хлоя получала отличные оценки в школе. Она научилась отгораживаться, уходить в себя, игнорировать то, что казалось невозможным, и обходить неприятности.

Развернувшись на каблуках, она вышла из кабинета Саида. Разговор окончен. До тех пор, пока она не составит план. А после этого… да помогут небеса мужчине, который считает, что может ее контролировать.

Прошло несколько часов после спора с Хлоей. Все это время Саид читал новости и статьи, написанные об Адене и обстоятельствах его рождения. И о нем самом. Неуверенность, сомнения в его способность применять для решения задач что-то, кроме грубой силы.

Хлою Джеймс восхваляли как героиню: женщина, которая рисковала навлечь на себя кару оставшихся членов царственной семьи, чтобы обеспечить безопасность чудом спасенного ребенка. Много было рассуждений о том, кто станет воспитывать обожаемого наследника. Ходили слухи, вполне оправданные, что ребенком будет заниматься армия нянек. Выражалось беспокойство по поводу влияния Саида. Гадали, проявляет ли он при Адене другие свои стороны, кроме тех, что он демонстрировал прессе.

Саид был символом силы Аттара. Несгибаемой стойкости перед врагами. Это страна знала. Саид так успешно создал свой имидж, что его боялся собственный народ.

Пресса хотела, чтобы у любимого народом принца была семья. Чтобы кто-то заполнил пустоту, оставленную Рашидом и Тамарой. И они были уверены, что Саиду с этим не справиться.

Но Хлоя Джеймс может это сделать.

Конечно, она не родная мать, это сразу видно. Но у нее была потребность — нет, яростная жажда опекать, не похожая ни на что, виденное им прежде. Более того, нация признавала ее спасительницей Адена, а значит, и всей страны.

Хотя потеря Рашида была горем, еще горше стало то, что на троне остался Саид. Разговоры о его неспособности править ходили даже по дворцу. Он слишком жесток.

Долг второго сына — служить стране. Вторых сыновей отсылали учиться, развивать характер и силу. С ними никто не мог позволить себе проявлять мягкость и теплоту. Саида воспитывал дядя, тоже второй сын. Он видел много войн и пережил такое, что не должен переживать человек. Но он сохранил разум и приложил все усилия, чтобы вырастить Саида таким же сильным.

«Ты символ страны, Саид. Идеал. Идеал не имеет права на ошибку; вместе с ним проигрывает тот, кто в него верит».

Ему пришлось стать больше чем человеком. И при этом он лишился человечности. Теперь его это не волновало. Для волнения нужны чувства, а от чувств он избавился.

Калид сам забрал у него последнюю слабость, последнюю каплю нежности в душе. Тогда это казалось жестокостью. Невыносимой болью. Но дядя показал ему слабость и показал, почему ее нельзя оставить.

«Смотри, как слабость тебя предает».

Поэтому Саид вырезал из сердца все эмоции: сочувствие, любовь, боль. Остался защищенным, чтобы защищать других.

Но Аден родился, чтобы править. Ему нужно другое. Саид не признавал слабости, однако в этой области не мог избежать признания. Он не мог дать любовь, эмоциональную поддержку наследнику трона страны.

Саид взял со стола газету с фотографией Хлои на первой странице: она стояла за плечом наместника, держа в руках запеленатого младенца. Их поза была такой же, в какую поставили бы для пресс-конференции царственную чету — супруга справа, за плечом мужа, с младенцем в руках. Нарочно не придумаешь.

Его разум заработал, быстро составляя план. Большую часть жизни он превращал проблемы в решения. Хотя раньше ему доводилось терпеть неудачу, он поклялся, что больше это не повторится.

Наконец он медленно улыбнулся, без тени радости. Всего несколько часов назад желание Хлои Джеймс остаться в Аттаре было проблемой. Теперь он знал, как превратить ее в решение.

Глава 6

Перед сражением важно продумать стратегию, будь твоим врагом суперсолдат, намеренный уничтожить тебя и твой народ, или миниатюрная рыжая девушка с пристрастием к маркерным доскам.

Стратегия важна всегда.

В комнате Хлои вдоль стен стояли тяжелые деревянные стеллажи, которые теперь заполнились книгами по физике и другим наукам. Большой стол сюда поставили явно для того, чтобы раскрывать на нем несколько больших книг одновременно. В углу стоял рабочий стол с новым ноутбуком, подключенным к большому монитору. И маркерные доски. Маркерные доски были ключевым элементом в тактическом маневре Саида.

Большинство комнат во дворце говорили о старом мире, но эта была современной и элегантной; здесь было все, о чем Хлоя могла мечтать. Напоминание об этих материальных благах должно было стать взяткой в деле уговоров Хлои. Саид и так знал, что она скажет. Знал, потому что Хлоя ему открылась. Показала, как важно ей остаться.

Он следовал всем правилам боя. Он нашел слабость, обрел точку опоры и теперь готов был ее использовать.

— Вы хотели меня видеть?

Хлоя вошла в комнату и медленно осмотрелась. Она двигалась осторожно. Подозрительно. Это хорошо. Может, она лучше умеет следить за своей безопасностью, чем казалось. Саида это порадовало больше, чем он мог предположить. Но с другой стороны, правительница Аттара должна быть умна. Особенно когда вся ее жизнь — ложь.

— Да, хотел, — сказал он.

— По какому поводу?

— По поводу вашей просьбы.

— В которой вы мне отказали?

— Именно. Я изменил свою оценку ситуации.

Хлоя была бледна, маленькая фигурка казалась хрупкой. Но во взгляде отражалась сталь, сила, которую Саид недооценил. И совершил ошибку. Она продемонстрировала силу характера, когда взяла на себя заботу об Адене и его безопасности.

Саид считал эмоции слабостью, тем не менее глубина привязанности к Адену отдавала Хлою в его власть, и он не колеблясь воспользуется своим положением, чтобы получить желаемое.

— Как изменили? — спросила она.

— Вы были правы, — сказал Саид, и Хлоя замерла, явно пораженная до глубины души. — Адену нужно больше, чем я могу ему дать. Я не буду целыми днями сидеть в детской. Не буду играть с ним в мяч. Не буду восхищаться плохо нарисованными картинками или отпечатками рук на обоях в кабинете. И не стану оскорблять вас, притворяясь таким человеком.

— Это должно было меня подбодрить?

Саид сделал шаг к ней.

— Я признаю, что в воспитании Адена потребуется ваша помощь.

У Хлои подкосились колени, и она схватилась за спинку стула.

— Х-хорошо.

— Я знал, что вам понравится.

— Конечно, это же я предложила.

Саид встретил ее взгляд.

— В некотором смысле. Но проблемная ситуация, которую я вам описал, не изменилась. Если мы хотим, чтобы обстоятельства рождения Адена оставались в тайне, то нужно принять меры предосторожности.

— Какие? — Хлое не понравился его тон. Он был таким ровным, словно Саид репетировал свою речь; но за ровными интонациями скрывалась темнота, которая грозила ее затянуть, заставляла дрожать от страха… и чего-то еще. Хлоя не знала, как это назвать. Не хотела знать.

— Очевидно, пресса считает меня непригодным для воспитания Адена. Наши с Рашидом родители практически не участвовали в нашем воспитании. Особенно в моем. Я редко жил во дворце; дядя Калид принял на себя большую часть ответственности за мое воспитание. Однако Рашид женился на западной женщине. Он уже начал менять традиции, нарушать формальные правила, которые существовали тысячи лет.

— Тамара не отходила бы от Адена и не оставила бы его на воспитание нянькам.

— Именно.

— Вот почему для меня так важно остаться. Почтить ее желания.

— При всем уважении к моей невестке, как бы странно вам это ни казалось, меня заботят не ее желания.

— Нет?

— Нет. Вы видели, что обо мне пишут в газетах? В Аттаре, по всему миру…

— Нет.

— Они называют меня человеком без сердца. Говорят, что у меня нет навыков переговоров. Что из-за меня Аттар будет выглядеть военной страной — ведь я же не обучен дипломатии, которая нужна в наше время. Они меня ненавидят, Хлоя. Как я могу возглавить страну в таких обстоятельствах?

— Может, вам стоит больше улыбаться?

Саид изобразил улыбку:

— Это поможет?

— Нет. — Хлоя поморщилась. — Все равно вид у вас недружелюбный.

— Так продолжаться не может.

— Не знала, что вас волнует имидж.

— Меня — не волнует. Но если так будет продолжаться, если миру покажется, что страна не справляется с потерей… мы окажемся уязвимы. Мы должны единодушно противостоять врагам. Если в стране начинается раскол, она сгниет изнутри, и наши соседи с радостью воспользуются нашей слабостью.

Саид говорил яростно, страстно; его темные глаза не отрывались от лица Хлои.

— Как вы собираетесь это сделать? — спросила она, сразу же почувствовав, что ответ ей не понравится.

— Я собираюсь сделать вам предложение, — заявил он, изгибая губы в холодной насмешливой улыбке.

— Какое именно?

— Хлоя Джеймс, я предлагаю вам стать моей женой.

Хлою как будто ударили в живот; она ахнула, лишенная воздуха.

— Что?

— Не по-настоящему, конечно. Но нужно продемонстрировать народу образ семьи. Если я должен воспитывать Адена как родного, то же самое будут ожидать от моей жены. Вы хотите остаться, хотите этим заниматься — вот, пожалуйста.

— Но… вы хотите на мне жениться?

— Я не хочу на вас жениться. Я хочу защитить Адена и дать людям то, что они ожидают.

Сердце Хлои словно пыталось вырваться наружу, пробив грудную клетку. Она прекрасно знала, что такое брак. Какие отношения устанавливаются между мужем и женой. И что делает мужчина, когда считает женщину своей собственностью.

Слово «муж» напоминало ей о том, как отец выплескивал гнев на мать; как бил лежащую на полу женщину. Ногами. А на стене рядом висел свадебный портрет: невеста в белом платье влюбленно улыбалась мужчине. Эти образы, сцены насилия и страдания преследовали ее всегда. И служили самой единственной ассоциацией со словами «муж и жена».

— Нам не придется оставаться супругами навсегда, — добавил Саид.

— Только пока Аден не взойдет на трон? — изумленно уточнила Хлоя. — Предлагаете провести шестнадцать лет моей жизни замужем за человеком, который мне даже не нравится?

— Я же провожу шестнадцать лет на должности, которой не хочу, пока Аден не будет готов к правлению. Я понимаю, Аттар — не ваша страна, вы не испытываете верности к ней. Но вы верны Адену, не так ли? Хотите дать ему то, что дала бы ваша сестра?

Сердце Хлои разрывалось. Но если она не согласится, ей придется оставить Адена и уехать. Навещать его изредка, а в остальном жить так, словно ее жизнь не изменилась целиком и полностью. А Хлоя уже понимала, что не сможет этого сделать.

— Разве обязательно жениться? Я сводная сестра Тамары. Тетя Адена. Этого достаточно, чтобы объяснить мой переезд во дворец.