Женские лики столетней войны

Много говорилось об ее романтической связи с правителем Антиохии Раймундом дс Пуатье, ее дядей. Конечно, нельзя полностью исключить, что 25-летняя Алиенора страстно влюбилась в почти 50-летнего Раймунда, основательно потрепанного и ПОДКОПЧС1ПЮГО безжалостным южным солнцем. Князь Антиохийский наверняка пытался повлиять на нес, чтобы добиться военной помопщ соотечественников-французов для защиты своих владений. До этого она совсем нс знала этого своего дядю и вряд ли видела хоть раз в жизни, но немедленно — по словам ее хулителей — вступила с ним в преступную связь. Конечно, взаимное духовное и кровное влечение двух людей нс могло не вызвать завистливые толки современников, позднее перекочевавшие в летописи. Нс следует’ забывать, что вся эта интрига длилась не более десяти дней — столько времени пробыли Людовик и Алиенора в Аггиохии.

Несомненно, эти слухи были измышлением мужчин. Женщина, конечно, учла бы, что измотанная долгими верховыми переходами под палящим солнцем королева, наверное, мечтала помыться, отдохнуть и по возможности исправить тс повреждения, которые нанесли ее красоте солнце, ветер, пыль и усталость. Ведь даже на подходе к Эдсссс, которую крестоносцы намеревались отбить у сарацин, Алиенора потребовала устроить привал, чтобы она сама и ее дамы имели возможность отдохнуть и «почистить перышки».

Так что, скорее всего, эта любовная интрига была измышлением врагов либо Ллиеноры, либо, скорее, Раймунда. Эфемерное предположение, однажды переданное изустно, обрастало красочными подробностями и, в конце концов, обрело плоть.

Безусловно, полностью исключить факт адюльтера нельзя, тем более что ююбы многие клялись, будто чуть ли нс сами держали свечку, но и поверить во внезапное безумие фраш(узской королевы трудно. Эта любовь должна была, как солнечный удар, неожиданно поразить двух трезвомыслящих и расчетливых политиков и заставить забыть обо всем на свете. Это мало согласуется и с активными попытками Раймунда использовать войска крестоносцев для присоединения к своим владениям новых территорий. Легче предположить, что лишения и неудачи похода вылились во взаимное раздражение, которое Людовик нс сумел, а Алиенора нс пожелала скрыть.

Продолжительное пребывание Людовика па Востоке было с точки зрения истинных интересов королевской власти величайшей политической ошибкой. Во Франции Суге-рий, как мог, боролся с феодальной партией, едва не добившейся свержения короля и возведения на престол его брата Роберта Бургундского.

Как-то получилось, что этот поход, к которому так стремился именно Людовик, тоже стали считать следствием пагубного влияния Ллиеноры.

Южане наставали, что развода потребовала их герцогиня; французы уверяли, будто инициатором разрыва был король.

Расторжение брака таких высоких особ являлось не столько личным, сколько государственным и даже общеевропейским делом. Немудрено, что папа римский Евгений Ш вметался с целью сохранить этот союз и с ним европейское равновесие. Но и он сумел добиться только согласия на своего рода эксперимент: если Людовик и Алиенора возобновят супружеские отношения и Господь благословит их рождением сыпа, брак родителей будет сохранен. Если же ребенок нс появится или родится дочь, супругов разведут.

Родилась дочь, Алике, ставшая впоследствии супругой графа Тибо дс Блуа1^.

Но и без того было очевидно, что таким разным людям, как благочестивый Людовик и непредсказуемая Алиенора нс ужиться вместе. Ей ли, вдохновительнице трубадуров, покровительнице всего яркого, незаурядного оставаться покорной женой правильного, но такого скучного и пресного

Луи Французского. Да и он иначе представлял спутницу жизни — более мягкой, покорной, для которой он был бы верховным авторитетом.

На церковном соборе 1152 г. брак короля Франции и герцогини Аквитанской был признан недействительным по причине близкого родства. Оба бывших супруга желали во что бы то ни стало сохранить респектабельность. Алиенора отправилась в свои владения. А менее чем через два месяца после развода стало известно, что она вышла замуж за Генриха Анжуйского.

Это был не просто союз 30-летней женщины и 19-летнсго юноши; это было коренное перераспределение сил в Западной Европе. Вместе со своей рукой Алиенора передавала Генриху всю Западную Францию, что составляло две трети территории, над которой теоретически властвовал французский король. Этот факт, с точки зрения феодального права означавший вывод из-под юрисдикции французского короля половины его государства, — главная политическая причина затянувшейся на века вражды двух стран, приведшей к Столетней войне.

Новый супруг Ллиеноры происходил из одного из самых древних и знатных родов Франции. Графство Анжу граничило с герцогством Нормандия, и их правители часто сражались друг против друга, но также нередко образовывали комплоты, которые, как это было принято в старину, скрепляли матримониальными союзами.

Надо сказать, что почти все старые династии имели истории, похожие на сказку. Но Анжуйский дом в этом отношении превзошел другие.

Анжуйские принцы выделялись среди всех феодальных властителей жестокостью, необузданностью, полным пренебрежением к принятым нормам морали и нравственности. Современники объясняли такие особенности характера происхождением от коварной волшебницы феи Мелузины, настолько обворожившей одного из первых графов, что тот привез сс в свой замок и сделал законной супругой. Он души нс чаял в красавице жене. Однако многочисленные странности нрава и поведения графини вызвали у родственников и приближенных правителя серьезные подозрения. Они были гем более обоснованны, что красавица не любила появляться в церкви, а уж если вынуждена была присутствовать при службе, каждый раз находила предлог удалиться перед внесением святых даров.

Как-то раз молодые родственники и придворные графа, сговорившись, плотным кольцом окружили графиню и ее четырех детей во время службы. Как только она собралась покинуть церковь, один из юношей наступил ногой на шлейф сс длинного платья. Женщина рванула к выходу, но тяжелый сапог крепко держал плотную ткань. Священник со святыми дарами между тем приближался. Тогда, издав дикий вопль, красавица обернулась чудовищем с кожистыми крыльями и, окутав потрясенных прихожан облаком зловонного серного дыма, вылетела в окно. Тут-то всем стало ясно, что под личиной прелестной женщины скрывалось противное Всевышнему существо — злая фея Мелузина. Она сумела захватить с собой двух младших детей. Двое других остались в страхе и ошеломлении среди людей; от них и пошли все графы Анжуйские.

«Дьявольское отродье», «чертово семя» называли за глаза правителей Анжу. Открыто попрекать анжуйцев их демонической прапрабабкой не рисковал никто: слишком взрывной был у них нрав и слишком быстрый меч.

Происхождение от нечистой силы явственно подтверждал жизненный путь Фулько Нерра (Черного), снискавшего у современников и другое прозвище — Грозный. Трижды граф Фулько отправлялся замаливать грехи в Святую землю, поскольку, нс в силах совладать со своим бурным темпераментом, он совершал, как свидетельствовал ученый монах Адемар из Шабанна, ужасные преступления по отношению к людям, церквям и монастырям. Раскаяние его было столь же безмерным, как и совершенные им злодеяния. В последний раз его виде™ в Иерусалиме, у Гроба Господня, с обнаженным торсом, и двое слуг по его приказу бичевали его и кричали, приводя в изумление толпу мусульман: «Господи, прими негодяя Фулька, графа Анжуйского, который предал тебя и отрекся от тебя. Взгляни, Иисусе, на покаяние его души!»

Его сын Жоффруа Мартелл (Молот, Грубый), беспринципный, жестокий и физически очень сильный человек, не умел скрывать свои амбиции и плохо владел искусством государственного управления. Он действовал в полном соответствии с грозным прозвищем, круша без разбора все на своем пути, и добился немалых результатов, став одним из крупнейших феодалов своего времени. Зато граф был одним из самых высокообразованных князей в Европе.

Фулько VI Анжуйский, личность загадочная и неоднозначная, один из первых тамплиеров, путем женитьбы на Мслисандс де Ретсль получил корону Иерусалимского королевства.

Судьбы Анжу и Англии надолго объединились, когда Жоффруа Красивый, его сын от Арамбур, наследницы графства Мэн, вступил в династический брак с Матильдой, дочерью короля Англии Генриха I.

Генрих, четвертый сын Вильгельма Завоевателя, не получил при разделе наследства между старшими братьями ничего, кроме пяти тысяч фунтов, и формально был объявлен лишешгьш прав на престол. Его называли Боклерк, то есть «Добрый писарь» или «Прекрасный студент», поскольку часто он вынужден был вести скитальческую жизнь, как многие менее знатные школяры. Не тратя времени даром, нринц-изгпапник обучался паукам в известных университетах и хорошо владел латынью.

Он присутствовал на той роковой охоте, где погиб Вильгельм Руфус. Нет никаких доказательств или даже намеков, что он причастен к смерти брата. Продемонстрировав приличествующую случаю, по пс чрезмерпую скорбь, он тут же завладел королевской казной и короной и обратился к народу, обещая покой и благополучие веем сословиям.

Другим шагом Генриха, снискавшим ему расположение нодданпых, стала его женитьба на шотландской принцессе Эдит. Она была дочерью шотландского короля Малькольма Ш и Маргарет, сестры Эдуарда Этелинга, то есть внучкой Эдмунда Железнобокого и в то же время по материнской линии — германского императора Генриха II. Нормандских баронов примирил с этим союзом сделанный королевой жест: она отказалась от ашлосаксопского имени Эдит, сменив его на нормандское имя Матильда в честь матери Генриха.

Матильда-Эдит (1080—1118) нс обрела счастья в браке — из нормандских правителей редко получались примерные супруги. Но она эффективно помогала мужу в управлении государством и последовательно, как сказали бы сейчас, лоббировала интересы церкви. Она широко покровительствовала людям искусства и отличалась редкой для своего времени просвещенностью.

Судьба послала им прекрасного сына и дочь.

Сын Генриха Вильгельм Этслинг, очевидный и неоспоримый наследник, был женат на анжуйской принцессе. Девушка противилась этому браку нс потому, что жених был не хорош собой или отличался какими-то пороками, а лишь в силу пламенного желания посвятить себя Богу. Она приняла постриг, но воля родных и короля Англии вырвала ее из монастырских стен и отправила под венец.

Внезапно умерла королева, олицетворявшая преемственность власти от древних саксов. С ее смертью счастье отвернулось от дома английских королей. Генрих еще нс оправился от этого удара, как произошла новая страшная трагедия, которая привела к династическому кризису.

Вильгельм, чрезвычайно одаренный и многообещающий принц, любимец отца, на которого возлагалось множество надежд, погиб, возвращаясь из Франции при крушении королевского «белого» корабля. Узнав о трагедии, король «больше никогда нс улыбался». Это было не просто отцовское горе; смерть сына предвещала крушегше сложившейся системы правления и угрожала начавшейся консолидации страны.

.. .Англии кончину

Принсе Господь, услышав, как отец

Рыдает по единственному сыну2^.

Эта трагедия долгое время волновала умы англичан: ведь она послужила причиной формирования той Англии, в которой им довелось жить.

О морс, ты наследника сгубило,

Забрав того, кто жизнью был моей —

Так все возьми! Пусть будет для людей И для земли единая могила! —

такие слова, может быть, прозой, а не в рифму, якобы произносил убитый горем отец.

Жизнь короля Генриха была посвящена собиранию разрозненных владений, а теперь их некому было передать.

Он долго колебался, кому завещать престол. Претендентов было двое, и каждый имел па него определенные права.

Дочь Генриха Матильда, или Мод, в детском возрасте была выдана за императора Генриха V — король нуждался в помощи империи для обороны своего континентального наследства. Овдовев, она вернулась домой, поскольку детей в этом браке нс имела. Казалось бы, Матильда и должна унаследовать корону, и эта идея была близка королю. Но аристократия воспринимала в штыки идею женского правления. Может быть, сыграли роль качества ее личности: баронам был нс но душе мрачный и неприветливый нрав принцессы; против нее говорило и то обстоятельство, что она не родила императору наследника.

Другим претендентом выступал племянник Генриха Стефан, сын его сестры Адели. Она была старшей дочерью Вильгельма Завоевателя и умом и силой характера нс уступала ни одному мужчине. Теоретически она могла наследовать трон, по это было невозможно в силу се возраста: к моменту смерти наследника ей исполнилось семьдесят два года. Ес сын был внуком Завоевателя, носил на континенте титул графа де Блуа и имел большие владения в Англии. В отличие от Матильды он был красивым обаятельным человеком, рыцарственным и щедрым, был храбр, великодушен и доступен жалости, что в тот жестокий век говорило о многом. Этими качествами прельстились многие английские дворяне.

Конечно, королю была ближе дочь. Даже видя угрюмость Матильды и ес полное неумение привлекать сердца, Генрих склонялся к сс кандидатуре. О ней говорили: «Натура мужчины в образе женщины». Жесткая, гордая, суровая, ставившая политику выше всех других страстей, она была дважды представлена королем своим баронам в качестве наследницы престола и дважды почти насильно с них бралась торжественная клятва стоять за Мод. Но хотя се в дальнейшем называли правительницей государства, она никогда нс была коронована.

Чтобы усилить позиции принцессы, отец выбрал для нес мужа — Жоффруа Анжуйского, старшего сына самого могущественного правителя Северной Франции. Как видно, идея союза с анжуйцами нс оставляла короля: ведь графство Анжу граничило с его Нормандией. Жоффруа принадлежали Мэн, Анжу и Турснь. Он был значительно младше своей нареченной — на целых одиннадцать лет, — по на разницу в возрасте в подобных случаях нс обращали существенного внимания. За привычку украшать шлем веткой ракитника с яркими желгыми цветками (Planta gcncsta) его прозвали Плантагенст. Впоследствии потомки Жоффруа Анжуйского использовали это прозвище как фамилию.

Матильда, нс желавшая менять императорский титул на графский, несколько месяцев сопротивлялась решению отца. Наконец, получив обещание, что английский престол будет оставлен ее детям, она отправилась на континент. В 1127 г. состоялась свадьба 25-летпей Матильды и 14-летнего Жоффруа. Подросток интересовался только охотой, а его жена, требовавшая титуловать себя императрицей, томилась в его замках, как в неволе. За пять лет брака потомства у них нс появилось.

Взбешенная несправедливостью судьбы и папуганная перспективой остаться пикому не нужной бездетной графиней, Матильда отправилась к отцу в Англию. Тот встретил ее холодно: в надежде на рождение сына он вступил во второй брак с Аделаидой Лувспской, но она не смогла родить ему наследника. Разочарованный король сетовал на судьбу, оставившую ему уже почти чужую, бесплодную дочь вместо любимого сына.

В это печальное для псе время Матильда находила поддержку только у своею кузена Стефана; они часто проводили время вместе и на их странную дружбу уже начинали коситься. Отец потребовал, чтобы Матильда вернулась к мужу; она вынуждена была повиноваться. Наконец, у нее родился сын, пазвашшй в честь английского короля и в надежде на наследование английского престола Генрихом. Затем на свет появился второй ребенок — Жоффруа. В дальнейшем недоброжелатели Генриха П, желая его уколоть, намекали, что он был нс закоппым сыном Жоффруа Анжуйского, а бастардом Стефана Блуаского. Но мало кто в это действительно верил.

Генрих I умер неожиданно, подавившись рыбной костью. Он нс оставил завещания. Бароны охотно поверили сомнительному свидетельству коннетабля Гуго Бито, что король на смертном одре лишил наследства дочь и назначил преемником племянника Стефана.

Отсутствие Мод в момент смерти короля сослужило ей плохую службу: Стсфап успел раньше се явиться в английскую столицу, еще до того, как покойный король был предан земле, и заявить права на коропу вопреки своему клятвенному обещанию признать права императрицы. Лондон, большой для того времени город, с могущественными торговцами шерстью и ремесленными гильдиями, поддержал внука Завоевателя.

Но Матильда не сдалась. Более полутора десятка лет она воевала с кузеном за отцовское наследство.

Пользуясь слабостью королевской власти, бароны строили замки, превращая их в разбойничьи гнезда. Они искали выгоды, переходя из королевского лагеря в лагерь претендентки и не порывая окончательно ни с одним, ни с другой. У большинства из них были владения по обе стороны Ла-Манша, поэтому они вели политику уверток и компромиссов. Этот период в истории Англии именуется Войной Стефана и Матильды.

Партия императрицы получила перевес, когда ес возглавил ее сын Генрих, правнук Вильгельма Завоевателя.

Не красавец, но весьма привлекательный молодой человек среднего роста, атлетически сложенный, с короткими рыжеватыми волосами, с лицом, усыпанным веснушками, и светлыми пронзительными глазами, Генрих отличался каким-то животным магнетизмом. Совремсгпгые исследователи (Дж. Вудс) объясняют энергию Генриха холерическим темпераментом и безудержной сексуальностью. Он был умерен в пище, обладал чутким сном и одевался небрежно, предпочитая короткий анжуйский плащ длигшой одежде нормандцев. В миггуты пгева он становился страшен, заставляя трепетать самых бестрепетных. Принц был весьма образован, знал латыггь, что считалось верхом учености, владел множеством европейских языков и обнаруживал явную склонность к поэзии. Хронист Петр Блуаский (ок. 1130—1201) оставил такую характеристику Генриха: «Когда он не держит в руке лук или меч, он находится в совете или занят чтением. Нет человека более остроумного и красноречивого, и, когда он может освободиться от своих забот, он любит спорить с учеными».

Со временем он стал самым выдающимся европейским монархом; его связи и влияние распространились на весь западный христианский мир.

Повзрослевшая Алиенора сама выбрала себе такого супруга — не господина, но сподвижника. Он был сделан совсем нс из того материала, что скучноватый серьезный Людовик. Алиенора получила все, что хотела: веселого молодого короля, такого же любителя удовольствий и развлечений, как и она сама; такого же, как она, здравомыслящего и умелого политика. Француз по происхождению, хозяин более половины Франции, Генрих был равен ей по положению и богатству. Он уже дал жизнь двоим бастардам — обстоятельство, несомненно учитываемое Алиенорой, — она надеялась иметь сыновей.

Отставленная французская королева действовала с величайшей осторожностью: проведай о ее планах Людовик, никогда бы пе состояться этому браку. А ведь не только герцогиня Аквитанская желала объединения владений с графом Анжуйским — молодая женщина была взволнована и покорена исходящим от Генриха ощущением мужественной силы. Чтобы там ни говорили враги о ее легкомыслии, приписывая разнообразные увлечения во время пребывания в сане французской королевы, скорее всего, эти слухи были сильно преувеличены, и ее женское существование отличалось бесцветностью и однообразием. Она в течение пятнадцати лет была женой холодноватого, скрытного, глубоко религиозного Людовика Французского, и каждый ее шаг обсуждался и оценивался его ханжеским окружением. Нс будь в аквитанской принцессе такого запаса жизнелюбия, она могла бы потерять всякий интерес к жизни и совсем зачахнуть.

Итак, она была покорена. Но и он тоже подпал под ее очарование. И хотя потом, по прошествии многих лет, Генрих божился, что основной целью его женитьбы на Алиено-рс Аквитанской являлось увеличение принадлежащих ему владений, это было не совсем, не полностью правдой. Он, должно быть, забыл или нс хотел вспоминать, что был восхищен и буквально околдован властным очарованием этой блестящей, роскопшо-элегантной, обольстительной дамы.

В тс времена брак был одним из самых верных способов нанести политический урон противнику. Алиенора и Генрих своим супружеством заключили союз против всех возможных соперников.

Людовик VII, как христианин, терпеливо снес удар и сумел обрести духовное утешение, но не смог избавиться от проблем, возникших на границах его королевства. Теперь с объединением владений графов Анжуйских и герцогов Аквитанских французские Капетинги оказались со всех сторон зажатыми агрессивными соседями. Слияние Нормандии и Анжу с Аквитанией, включающей Пуату, Псригор, Гасконь, Сентонж, Лимузен и Ангумуа, притязания их правителей на Овернь и на Тулузу потрясли всю Европу. Теперь владения графа Анжуйского широко простирались и охватывали нижние течения трех больших рек: Сены, Луары и Гаронны. Повсюду люди лишь качали головой, слыша о таком могуществе, когда столь много народов и государств, разделенные давними распрями или противоречивыми интересами, вдруг слились благодаря любовной интриге.

Алиенора ожидала ребенка и поэтому не была вместе с Генрихом, когда он высадился в Англии. 17 августа 1153 г. она подарила ему сына. Но не осталась в стороне от его деяний: на свои деньги она спарядила флот из 36 кораблей и наняла внушительную армию. Без ее дипломатических способностей, энергии и золота анжуйскому принцу вряд ли удалось бы добыть себе английскую корону.

Генриху, вдохновленному счастливым событием, все удавалось. Перед решающей битвой король Стефан трижды падал с коня. Романтический ореол, ужас, успех — вес это сопутствовало юному могучему воину, нс только умевшему владеть мечом, но обладающими бесспорными правами на трон. Одержанная им победа дала возможность диктовать Стефану условия. Преждевременная смерть старшего сына короля облегчила заключение договора. Стефан признал Генриха своим приемным сыном и наследником, а Геприх подтвердил за детьми Стефана права на континентальное наследие их отца. Спустя шесть месяцев Стефан скончался, и 19 декабря 1154 г. Генрих и Алиенора были коронованы в Винчестере.

Первый сын королевской четы, мальчик, названный Вильгельмом, скоро умер, но королева каждый год радовала супруга новыми здоровыми и крепкими детьми. Семеро — счастливое число! — ваг сколько принцев и принцесс родила считавшаяся дотоле бесплодной королева. И притом четверо сыновей, так что династический кризис, проклятие старых правящих домов, новому государству не грозил.

С восшествием на престол Генриха П и королевы Ллиеноры началось одно из самых содержательных и значительных царствований в европейской истории. Новые сюзерены правили империей, и, как хвастались их подданные, их власть распространялась «от Арктического океана до Пиренеев». Они стали самыми крупными правителями Франции. Англия была для них всего лишь одной из паиболсс крупных, хотя, вероятно, наименее привлекательных провинций.

Восхождение Генриха на троп угрожало целостности Франции. Капстиш'ской монархии вссща удавалось ослабить политическое давление за счет стравливания чересчур могущественных подданных друг с другом. Вражда между Анжу и Нормандией радовала французских королей, на-бшодавших ослаблс1шс своих главных соперников. Но когда Генрих в одночасье стал королем Англии, герцогом Нормандским, властителем Аквитании, Бретани, Пуатье, Анжу, Мэна и Гисни, правителем огромных земель — более чем половины Франции, — нарушился весь баланс власти между феодальными владыками.

Людовик-политик, наконец, опомнился от ужасного известия о новом браке бывшей жены. Он ответил на него гак, как никто нс мог ожидать от этого опасливого и осторожного короля, — он захватил принадлежащую Генриху Нормандию. Графы Шампани, Перша, собственный брат Генриха Жоффруа — все вдруг набросились на него. Борьба обоих государей, между которыми так неравномерно разделилась Франция, была неизбежна. Она продолжалась двадцать лет; территориальные споры между английским и французским королевскими домами возникали каждый год. За это время Генрих менее половины времени провел в Англии. Вся его энергия сосредоточилась на приумножении континентальных владений. И ему удалось преуспеть в этом.

А для Алиспоры первые десять лет брака были самыми счастливыми в жизни. Она с увлечением занялась устройством их домашнего хозяйства: обветшавшие со времен несчастливого правления Стефана королевские покои перестраивались, переделывались; холодные каменные стены украшались шпалерами и коврами. Королева купила золото, чтобы позолотить простую оловянную посуду; следила за кухней, заставляя использовать для приготовления пищи принятые на ес родном юге пряные травы.

Но не это составляло смысл существования Алиспоры. В ней ярко проявлялось желание царствовать, и она деятельно помогала мужу в управлении их огромной империей. Это была замечательная жизнь!

Герцогиня Аквитанская, королева Английская, спешила забыть тусклое прошлое и с радостной готовностью устремлялась к открывающимся перед ней перспективам. Она любовно обустроила королевский двор. Нормандский писатель Вас, родившийся на острове Джерси, в 1155 г. написал поэму «Роман о Бруте» и посвятил ес Ллиспорс. Другое его произведение, «Роман о Роллопс», или «О деяниях нормандцев», написанный в 1160—1174 it. рассказывает историю Ролло-на и первых герцогов Нормандии до 1106 г. Эти романы он сочинил по заказу английской королевской четы, которые, подобно своим предшественникам на английском престоле, желали иметь подробную историю Британии и своих нормандских владений. «Роман о Роллоне» не был закончен, позднее эту тему продолжил Бенуа дс Сент-Мор.

В честь Алиспоры Сен-Мор создал «Роман о Трос», Филипп дс Таон — символический «Бсстиарий». Бернарт де Вептадор, скромно называвший себя самым талантливым из трубадуров, воспевал свою «Донну» в настолько восторженных строфах, что это даже вызывало раздражение Генриха. Множество других, менее известных стихотворцев прославляли достоинства и добродетели великолепной Ллиеноры.

Королева по-нрежнему восхищалась своим молодым мужем, необыкновенно деятельным и энергичным, но длительные периоды жизни врозь приучали ее к терпению. С увлечением отдавалась она планированию брачных союзов своих детей.

Бесконечные стычки между Англией и Францией тяготила обе страны. Все хотели установления прочного мира. Ради этого английский король просил у французского короля руки его дочери Маргариты от второй жены-испанки для своего старшего сына Генриха Молодого. Младенец, лежащий в колыбели, знаменовал передачу Англии важного стратегического пункта — города Вскссна, защищенного Жизорской крепостью. У Людовика нс было сыновей, и дальновидный Генрих надеялся, что французская принцесса, как некогда Алиенора — Аквитанию, принесет в приданое его сыну королевство Франгщя. Действительно, огромпые территории, разделенные лишь узким проливом Ла-Машп («Узкое море», «Канал»), казалось, самим Создателем были предназначены стать владением одного человека—анжуйского императора. Две старшие дочери Людовика (от Алиеноры) были выданы за шампанских принцев и тоже могли бы претендовать на наследие предков, но что значила Шампань по сравнению с объединешюй мощью Англии и крупных континентальных графств Генриха!

Рядом с этим успехом огорчительной псуцачсй закончилась попытка захватить богатое графство Тулузское, па которое Алиенора имела права через свою бабку Филиппу. Перед лицом ашло-анжуйской агрессии, ранее нерешительный и неуверенный, король Людовик твердо потребовал уважения к феодальным обычаям, угрожая в противном случае объединить свои силы с войсками Раймунда Тулузского и встать во главе армии. Генрих, стоящий с огромным войском у стен Тулузы, отступил — может быть, потому, что не желал обнажать меч против своего сюзерена. Зато, как только брат короля совершил диверсию в Нормандию, Генрих ответил сокрушительным ударом.

Во время отсутствия короля Генриха его замещала Алиенора. Она сама наблюдала за всеми отправлениями королевской власти в английских графствах и разъезжала по стране, карая и милуя. Под сс рукой Англия процветала. В распоряжении Алиеноры был весь мир, за спиной — огромный опыт, в сознании — ощущение, что имегаю сейчас она готова делать безошибочные шаги. Ее красота потеряла юношескую свежесть, стала пышной и зрелой, и еще отчетливее проступали в этой выдающейся женщине изысканное обаяние, врожденная грация, отшлифовапный ум и безупречный вкус.

В 1161 г. родился последний сын Ллиеноры и Генриха, Иоанн, по уже в это время в отношениях супругов произошло охлаждспис. Возможно, все могло бы сгладиться со временем, привычки и общности надежд и устремлений, связывающих таких ранее преданных друг другу людей. Но Алиенора покинула Англию и вернулась в Пуату. Забавно, чго сам Генрих приветствовал ес переезд на континент: он полагал, что мятежные аквитанские бароны скорее найдут общий язык с природной герцогиней. Действительно, в конце концов Алиспора сумела поочередно, одного за другим, сделать союзниками непокорных вассалов. Теперь она новыми тазами взглянула на сюзерена Аквитании, своего иервохх» супруга; он больше нс казался ей ничтожным. Напротив, в пем явственно проступали твердость и величие, которых так недоставало в юности. И он уже нс был неудачливым мужем, обреченным видеть, как его королевство с рукой дочери переходит в другой род — его третья супруга Адель Шампанская, наконец, подарила ему сына — Филиппа Богодашюго.

От этого Маргарита Французская, юная супруга Генриха Молодого, потеряла большую часть привлекательности. Однако в любом случае принцессу нельзя было возвратить обратно, да дети уже привязались друг к другу. Кроме того, принесенный сю Анжуйскому дому Вексен тоже был весьма дорог Генриху.

Свою старшую дочь Матильду родители просватали за саксонского герцога Генриха Льва, наиболее вероятного претендента на трон Священной Римской империи. Ради того, чтобы проводить девочку к далекому жениху, Алиенора ненадолго вернулась в Англию. Затем отправилась в Нормандию. Там ее третий сын, девятилетий Жоффруа, вступил в брак с маленькой наследницей Бретани Констанцией, дочерью к тому времени уже покойного герцога Конана. Еще одна девочка, символ феодальных наследственных прав, преподносила английскому королевскому дому свои фамильные владения — загадочную кельтскую страну.

Генриха недаром осуждали за чрезмерное увлечение женщинами. Алиенора знала, что он нс хранит ей верность во время их длительных разлук, но такое было в обычае у самых любящих мужей. Однако появление постояшюй любовницы, прекрасной Розамунды Клиффорд3^{, привело сс в неистовство. Бешено ревнивая, королева страдала с яростью. И дело было нс во всеми признанной неземной красоте фаворитки — говорили, что она самая прекрасная женщина Англии, — а в том, что Генрих серьезно увлекся, а годы Алиеноры все более отдаляли сс от мужа. Она очень заботилась о своей внешности — использовала различные притирания для сохранения яркости губ и блеска эмали зубов; умывалась специальными составами для белизны и нежности кожи. Приказывала прислужницам мыть свои прекрасные темнорыжие волосы настоями ароматных лекарственных трав, а потом натирать шелком, чтобы сильнее блестели; всегда очень изысканно одевалась. Но десятилетняя разница в возрасте нс могла не сказываться. Временами Генрих ощущал, как тяжело быть мужем сильной женщины, особсшю если она старше на десяток лет...}

По-видимому, он был настолько увлечен, что нс счел нужным скрывать свои чувства ни от кого, даже от жены. Двое сыновей, которых Розамунда родила Генриху, стали для Ллиеноры настоящим оскорблением. Измену короля она расценила как низкое предательство. Его неверный шаг сделал королеву самым непримиримым врагом собсгвешюш мужа. Л ведь простив супругу его непостоянство, она могла бы снова стать ему деятельной помощницей и вместе с ним встретить старость в окружении любяпщх детей и внуков. Возможно, что тогда история Европы сложилась бы иначе. Но Алиенора отнеслась к появлению Розамунды без должной широты взглядов и теперь желала только одного: причинить Генриху такую же боль, какую испытала она сама. Упорно и целенаправленно она стремилась разрушить самое для него дорогое; то, что когда-то с таким азартом и увлечением они создавали вместе, — его Анжуйскую империю.

В это время истинным домом Алиеноры снова стал Пуату, стильный трод аквитанских герцогов. Там она жила вместе со вторым сыном Ричардом — самым любимым ее ребенком. Он, как и его старший брат, был помолвлен с дочерью французского короля, Аделаидой (или Алисой). Девочку привезли ко двору Ллиеноры в пятилетнем возрасте, и королева с жалостью и досадой смотрела на некрасивого ребенка. Ее прекрасный Ричард заслуживал лучшего. Но, с другой стороны, непритязательная дурнушка не сможет отнять у нее любовь сына.

Превратив свой двор в центр куртуазной и рыцарской жизни того времени, королева господствовала не только над вассалами, по и, благодаря живому уму и способности рождать вокруг себя поэзию, над рыцарственными придворными, поэтами и трубадурами. Все сс дети собирались при этом прелестном дворе, в том числе старшие дочери от Людовика, Мария и Алиса. Золотая молодежь боготворила свою королеву. Она сумела сохранить обаяние молодости, чистоту кожи, стройность осанки, ясность взгляда и приобрела спокойную мудрость женщины, много испытавшей в этой жизни. Всюду, где ей приходилось жить во время замужеств, Алиенора держала в свите трубадуров и жонглеров из Лангедока и привносила в жизнь местной знати культ Прекрасной дамы, жизнерадостность и роскошь обихода. Разумеется, столь чуждые Северной Франции нравы и поведение нс способствовали сохранению репутации. Должно быть, отсюда пошли слухи, что Алиенора «любила многих». Но говорившие так забывали о колоссальном высокомерии властительницы Аквитании.

А она, прсдашгая Генрихом, лелеяла одну мысль: отнять у него власть и передать сс сыновьям. Генрих сам как будто способствовал се планам. Он обеспечил принцам звучные титулы и богатые владения. Старший, Генрих Молодой Король, получил Нормандию, Мэн и Анжу. Ричарду досталась Аквитания, Жоффруа — Бретань. Алиенора подталкивала мужа к такому разделу; к этому же стремился и французский король, чтобы уничтожить единство власти во владениях Анжуйского дома.

Раздел континентальных владений стал началом новых войн между Англией и Францией. И Людовик не устоял бы против своего соперника, не найди он союзников в самом лагере английского короля: сначала в лице архиепископа Кентерберийского Томаса Беюсета, затем — в мятежных сыновьях Генриха.

Какой-то злой рок тяготел над злосчастным Анжуйским домом; в нем беспрестанно господствовали зависть и пена-висть. Анжуйская кровь бурлила в жилах принцев; подрастая, они жаждали власти, золота, титулов и нс питали никакого уважения к королю. То один за другим, то все вместе восставали они против Генриха. Горячие, непокорные и гордые, принцы позволили Людовику VII втянуть их в борьбу против собственного отца. Это Алиенора, неумолимая, как Немезида, мстила человеку, предавшему ее.

Вссрсдинс70-хгг.королсвасплслаособснноопаспый заговор против прсдатсля-супруга и вовлекла в него сыновей. Эта лихорадочная активность заговорщиков нс осталась незамеченной Генрихом. Но он не мог поверить, что для его свержения готовы объединиться собственные жена и сыновья. Коща же верные источники подтвердили существование плана лишения его власти и назвали организатором королеву Алисно-ру, он поступил, как всегда, решительно: арестовал супругу. Ес схватили в то время, как опа, переодетая в мужское платье, спешила укрыться от гнева короля во владениях своего первого мужа, и препроводили в угрюмый и неприступный замок Шинон.

Долгих шестнадцать лет продолжалась война короля с сыновьями. Но даже ради восстановления мира в стране Генрих не соглашался освободить Алиснору. Ее разрушительная миссия перевела королеву в разряд его врагов. Ей перевалило за пятьдесят, и впереди маячил только мрак старости и одиночества. На возмущенные уговоры европейских правителей примириться с женой или хотя бы смягчить сс заточение Генрих отмалчивался. Правда, из мрачного Шпиона она была переведена в Солсбери, но только потому, что там было легче контролировать ее содержание. Она не была узницей в прямом смысле слова: по се желанию ес переводили из одной королевской резиденции в другую, она не была лишена привычного штата прислуги и удобств, приличествующих знатной даме столь высокого ранга, могла принимать окрестных дворян и выезжать на охоту. Вместе с королевой находилась сс самая младшая дочь Иоанна — как видно, Генрих считал полезным для принцессы перенять обычаи и манеры жены. Но самым страшным для нес была невозможность общения с сыновьями.

Не лишенная известий из внешнего мира, Алиенора с ужасом и возмущением узнала о стараниях Генриха получить разрешение папы римского на развод. Для нее это обернулось бы полным крахом. Но, к счастью, папа не внял настойчивым просьбам короля об аннулировании брака. Это не мешало Генриху всюду показываться с Розамундой, по существу, возведя ее в достоинство истинной королевы. Везде прославлялись сс нежность, уступчивость, мягкость характера—прямая противоположность Алиеноры. Но спустя два года красавица неожиданно удалилась в монастырь и скоро умерла.

После сс смерти в пароде стали рассказывать, что любовь короля к ней была так велика, что он поселил Розамунду в уединенном замке, куда никто, кроме него, не знал дорогу. Злая королева выследила неверного мужа, а потом нагрянула к беззащитной девушке и принудила ее выпить яд.

На самом деле Розамунда Клиффорд умерла от самых естествешшх причин, но эта легенда показывала, чего англичане ожидали от француженки королевы.

На могильной плите Розамунды была выбита эпитафия на латыни, достойная острого языка самой Алиеноры:

Здесь покоится пс Роза Целомудрия, а Роза Красоты,

Но аромат сс испарился и сменился смрадом тления.

Л год спустя поползли слухи, что Генрих безумно увлечен Аделаидой Французской, невестой собствсшюго сына Ричарда. Гадкий утенок и в пятнадцать лет не превратился в прекрасного лебедя; однако красоту принцессе заменяли ум и очарование. И вскоре всем стало очевидпо, что король поддался сс чарам. Встревоженный Людовик обратился в Рим с просьбой ускорить брак своей дочери и герцога Ричарда Аквитанского, но не успел добиться результата. Его разбил паралич (инсульт), и он умер вскоре после коронации единственного сына Филиппа. Его смерть в 1180 г. в стенах монастыря была мирной кончиной благочестивого человека.

Нетрудно представить, как подействовало на Алиенору известие о смерти первого мужа, почти сс ровесника. Вспоминались венчание в Бордо, коронация, паломничество на Восток, рождение дочерей... Он бы никогда не предал се, не изменил, пс унизил, как этот анжуйский блудодей!

Из заточения королева внимательно следила за успехами Генриха. Первая половина 70-х гг. стала вершиной его могущества. Ресурсы государства Плантагепетов, включавшего Англию и Западную Францию, были настолько велики, что он оказался самым сильным монархом Европы. Германские князья посылали к Генриху агентов, рассматривая его как возможного преемника Барбароссы в качестве императора Священной Римской империи.

Но сами успехи короля таили в себе зародыш упадка и будущих бед.

Сыновья, желая немедленно получить свою долю огромных владений Плантагепетов, единым фронтом выступили против отца.

Современник событий Ричард из Ховдена так описывал происходящее: «Все королевство Франция, король, сын короля английского, брат его Ричард, граф Пуату, Джеффри, граф Бретонский и почти все бароны Англии, Нормандии, Аквитании, Анжу, Бретани поднялись против короля Англии, отца, и опустошили его земли со всех сторон огнем, мечом и грабежом. Они осадили и взяли штурмом его замки, и нс было никого, кго пришел бы ему на помощь... Похоже, сбылось пророчество Мерлина, говорившего, что детеныши льва восстанут против него».

И все же король победил, мятеж закончился.

Во время этого противостояния от какой-то острой болезни умер Генрих Молодой Король; на турнире, затоптанный лошадьми, погиб Жоффруа Бретонский.

История пс оставила сведений о горе Ллиеноры, но можно ли сомневаться, что страдания заточенной матери были беспредельны? Скорбел и Генрих—не только как отец, по и как государь, мечты которого об Анжуйской империи рушились. Но у него оставалось еще два сына: Ричард и Иоанн. Первый рано обнаружил те пылкие амбиции, которые искушали его старшего брата, и был настроен к отцу непримиримо. У его ненависти было два имени: Алиенора и Аделаида.