Помоги проекту - поделись книгой:
Наш спецкор
Архивы навсегда
Архивы навсегда
Литература / Литература / ЛГ-провинция
Берязев Владимир
Теги: библиотечное дело
Ради сохранности архивных изданий и широкого доступа к печатным материалам прошлого Новосибирская государственная областная научная библиотека вот уже 12 лет осуществляет программу оцифровки собственных фондов. Ориентация взята преимущественно на краеведческую, сибирскую тематику и возможность объединения в одной коллекции материалов разных видов – это не только книги, но и периодические издания, фотографии, фильмы и т.д.
Из уникальных литературных памятников в коллекции представлены оцифрованные номера старейшего из ныне существующих литературных журналов России – «Сибирские огни». Первый номер вышел в Новониколаевске в марте 1922 года. С первых лет своего существования журнал вносил огромную лепту в собирание литературных сил Сибири. Благодаря «Сибирским огням» в сибирскую литературу вошло много новых имён писателей и поэтов. Кроме художественных произведений на страницах журнала печатались очерки, научно-популярные статьи, заметки известных журналистов, учёных, хозяйственных и военных деятелей, работников культуры. К настоящему моменту времени оцифрованы все номера журнала за 1922–1940 годы и имеющиеся в фонде библиотеки издания альманаха «Сибирских огней» периода Великой Отечественной войны.
Самая крупная – коллекция сибирской периодики, в которой представлены сибирские периодические издания (газеты и журналы – 11 названий) дореволюционного и раннего советского периода (всего более 12,5 тыс. номеров):
– Сибирская жизнь (1899–1901, 1903–1906);
– Сибирская газета (1882, 1885, 1888);
– Томские губернские ведомости (1862–1869, 1871–1874, 1876, 1878–1879, 1882, 1884–1886, 1888–1889, 1892–1893, 1896, 1898–1900, 1904–1907, 1909–1910);
– Сибирский вестник (1904–1905);
– Томский листок (1896);
– Томские епархиальные ведомости (1888, 1893–1895, 1898, 1902–1903, 1905–1906, 1909–1910, 1913);
– Народная газета (1908–1919);
– основной орган партийных и советских структур Сибирского края и Новосибирской области – газета «Советская Сибирь» (1919–1945).
Для всех интересующихся историей Новониколаевска-Новосибирска создана коллекция «История Новосибирска в первоисточниках». В ней собраны различные документы первой трети XX века (около 100 экз.).
В «Электронной библиотеке академика В.П. Казначеева» представлено более 170 научных работ (монографий, статей) самого выдающегося учёного-энциклопедиста, организатора медицинской науки в Сибири и материалов о нём (фотографии, видеосюжеты). К 100-летию трижды Героя Советского Союза А.И. Покрышкина в 2013 году была создана «Электронная библиотека маршала А.И. Покрышкина», в которой собрано около 40 работ (книг и статей), посвящённых замечательному лётчику. К 90-летию основателя, художественного руководителя и главного режиссёра Новосибирского академического филармонического оркестра А.М. Каца создана «Электронная библиотека А.М. Каца», в которой представлено около 180 работ (книг, статей, фотографий и др.), посвящённых маэстро.
Ещё одним продолжающимся проектом по оцифровке является создание электронной коллекции «Библиотека Колывано-Воскресенских горных заводов». Так сложилось исторически, что именно в фонде нашей библиотеки была собрана основная часть уникальной коллекции-книжного памятника – библиотека Колывано-Воскресенских горных заводов на Алтае. В коллекции сосредоточено около 7,5 тыс. книг XVI–XIX веков на русском и иностранном языках по горному делу, математике, истории, философии, географии, богословию и другим темам, а также художественная литература. Коллекция представляет интереснейший материал об истории нашего региона, о культурной жизни, культурных предпочтениях горнозаводской интеллигенции в сибирской провинции в XVIII–XIX веках. Оцифровка этой коллекции ещё только началась и будет продолжаться ещё значительное время.
Электронные коллекции НГОНБ доступны для пользователя на сайте НГОНБ в разделе «Электронная библиотека» (http://www.ngonb.ru/resources/library/), на портале «Электронная Сибирь» (http://elib.ngonb.ru/jspui/handle/NGONB/1), на Новосибирском краеведческом портале в разделе «Электронная библиотека» (http://kraeved.ngonb.ru/library-categories).
Борьба за правду
Борьба за правду
Литература / Литература / Эпоха
Огрызко Вячеслав
Фото: РИА «Новости»
Теги: литературный процесс
Сергею Смирнову мы благодарны прежде всего за воскрешение подвига защитников Брестской крепости. А что известно о нём самом? Да почти ничего.
Я начну свой рассказ о Смирнове с короткой его автобиографии, подготовленной в мае 1958 года для отдела творческих кадров Союза советских писателей. В ней сообщалось:
«Родился 13 (26) сентября 1915 года в Ленинграде. Отец Смирнов Сергей Алексеевич – служащий, инженер (сейчас пенсионер), мать Смирнова Мария Фёдоровна – домохозяйка. Сейчас родители живут со мной.
В 1930 г. в г. Харькове окончил семилетку. Учился в электротехникуме, одновременно работал электромонтёром на Харьковском электромеханическом заводе (1931–32 гг.). Там же в 1931 г. вступил в комсомол.
В 1932 г., переехав с семьёй в Москву, поступил на I курс Московского энергетического института, который окончил в 1937 г. без защиты диплома. С 1934 г. начал печататься в газетах. С 1937 по 1941 г. учился в Литературном Институте Союза писателей. С 1937 по 1940 г. работал литературным сотрудником в редакции газеты «Гудок».
С началом Великой Отечественной войны вступил в истребительный батальон Советского района г. Москвы. Был отчислен вместе с другими студентами Литинститута для сдачи госэкзаменов. Находился в эвакуации по линии Союза писателей в Узбекистане и Киргизии. Летом 1942 г. призван в армию, в январе 1943 г. окончил училище зенитной артиллерии в Уфе и прибыл на фронт. Был командирован взвода, а с июня 1943 г. литературным сотрудником (потом спецкором) армейской газеты «Мужество» 27 армии на Степном, 1, 2 и 3 Украинских фронтах.
В 1946 г. переведён в Военное издательство в Москву (нач. отделения худож. литературы).
С 1950 до 1954 г. – заместитель главного редактора журнала «Новый мир». С 1954 до конца 1957 – на творческой работе. С декабря 1957 г. – заместитель председателя Правления МОСП».
Теперь остановлюсь на некоторых фактах из биографии писателя.
С долго не мог определиться, что ему ближе: работа инженера, журналиста, стихи или проза. Уже перед самой войной он решил, что его главное дело – популяризация науки. С какой страстью он писал свою первую книгу об изобретателе тормоза Казанцеве. Но война спутала все планы.
Осенью сорок первого года Смирнову пообещали назначение во фронтовую печать. Но пока оформлялись документы, немцы вплотную подошли к Москве. Оставшийся за руководителя Союза писателей Валерий Кирпотин в страшной панике не стал вникать в детали и распорядился всех не ушедших на фронт выпускников Литинститута эвакуировать. Так Смирнов в ноябре сорок первого года попал в Среднюю Азию. Но отсиживаться в тылу ему было стыдно.
19 февраля 1942 года Смирнов обратился с письмом в Союз писателей к новому оргсекретарю Петру Скосыреву. Он писал:
«Многоуважаемый Пётр Григорьевич!
Прежде всего разрешите напомнить Вам о себе. Моя фамилия Смирнов. Я бывший студент Литературного Института Союза писателей, молодой писатель-прозаик. Вы, вероятно, помните меня. Во-первых, как участника бригады, ездившей на строительство Ферганского канала, а во-вторых, по нашим встречам в Ташкенте в ноябре 1941 г. я и ещё несколько моих товарищей студентов были тогда эвакуированы Союзом из Москвы в Ташкент (16 октября). Быть может, Вы вспомните наши разговоры об отъезде в Сталинабад, что, к сожалению, тогда не удалось. Впоследствии я выехал с Наманганской группой как руководитель этого эшелона. Надеюсь, теперь Вы вспомните меня и перейду к делу.
Суть его в том, что до эвакуации из Москвы, будучи добровольцем истребительного батальона, я в числе других студентов института был в начале октября отчислен из части для сдачи государственных экзаменов и дальнейшего использования по линии отдела печати Политуправления РККА во фронтовой или армейской газете.
Однако, ещё не успев сдать документы в Политуправление, мы были 16 октября эвакуированы. Связь с отделом печати была потеряна.
Будучи направлен в Наманган, я работал там некоторое время в облисполкоме – начальником отдела кадров и одновременно сотрудничал в областной газете. В конце декабря я был приглашён на работу в лесозаготовительную организацию, ведущую лесоразработки в горах Киргизии, и уехал из Намангана сначала в гор. Токтогул, а оттуда на станции Быстровка близ Фрунзе, где нахожусь и сейчас (в длительной командировке).
Пользуясь тем, что моя жизнь приняла сейчас более или менее осёдлый характер, я решил восстановить связь с Политуправлением. На днях Чуйский объединённый райвоенкомат, где я состою на военном учёте, направил в Москву в Политуправление РККА мои документы и моё заявление с просьбой направить меня на работу во фронтовую печать. В отдельном письме на имя начальника отдела печати я просил по возможности ускорить моё назначение, т.к. через месяц-полтора я, вероятно, должен буду уехать из Быстровки и ещё не знаю куда.
К Вам, Пётр Григорьевич, я осмеливаюсь обратиться с просьбой, имеющей для меня очень важное значение. Как член Оборонной комиссии С.С.П. Вы, если найдёте это возможным, могли бы сильно помочь мне в моём назначении – поддержать мою просьбу перед отделом печати. Я журналист с 8-летним практическим стажем, в прошлом сотрудник «Гудка», где печатались мои очерки, фельетоны, статьи. Как писатель я – автор ряда брошюр, выпущенных в 1940–41 гг. Трансжелдориздатом (художественно-публицистические очерки гл. образом об изобретателях). Последняя моя работе – шестилистовая книга об изобретателях Казанцеве и Матросове, подготовленная к печати (вплоть до сигнального экземпляра), но не вышедшая массовым тиражом в связи с войной. Очерки о Ферганском канале, написанное мною, получили хорошую оценку в Гослитиздате, но, как Вы помните, вся книга осталась неизданной. Я комсомолец с 1931 года и, вероятно, уже был бы кандидатом ВКП(б), не помешай мне злополучная эвакупция.
Помня Ваше любезное отношение ко мне в Ташкенте, я надеюсь, что Вы не сочтёте мою просьбу за дерзость. Работая сейчас на хозяйственной работе, я считаю, что приношу меньше пользы, чем если бы работал на фронте по своей специальности. Я уверен, что мои знания и опыт дадут мне возможность выполнить любое задание отдела печати Политуправления и, если Вы, Пётр Григорьевич, не откажетесь быть моим протеже, гарантирую, что никогда не дам повода Вам раскаиваться в этом. Мне кажется, что и дирекция, и мои товарищи по институту и «Гудку» могли бы подтвердить Вам это.
Заранее благодарю за всё, что Вы найдете возможным сделать.
С приветом С.Смирнов.
Мой адрес на всякий случай: Киргизия, Быстровка, до востребов. Смирнов Серг. Серг.»
Но Скосырев, похоже, оказался бессилен. Вместо армейской печати Смирнов в 1942 году попал в передислоцированное в Уфу Севастопольское училище зенитной артиллерии. После ускоренной подготовки он в самом начале 1943 года получил назначение на Северо-Западный фронт командиром взвода 23-й зенитной дивизии.
Позже в Союзе писателей предприняли ещё одну попытку перевести Смирнова во фронтовую печать. 16 февраля 1943 года оргсекретарь военной комиссии Союза И.Любанский отправил на фронт следующий документ:
«Заместителю командира зенитно-артиллерийской дивизии по политчасти
Подполковнику Высоцкому
В вашей дивизии служит в качестве командира пулемётного взвода лейтенант Смирнов С.С.
Тов. Смирнов – молодой писатель, окончил в 1941 г. Литературный Институт Союза Советских Писателей СССР. В течение трёх лет работал литературным сотрудником редакции газеты «Гудок», является автором ряда рассказов и книг «Путь изобретателя», «Механик из Поволжского села», «Изобретатели тормозов».
Военная Комиссия Президиума Союза Советских Писателей СССР обращает Ваше внимание на целесообразность использования тов. Смирнова по его специальности в редакции дивизионной газеты или при Политотделе дивизии».
Но и это обращение не возымело никакого действия. По одной из версий, Смирнова не перевели во фронтовую печать из-за отца.
Отец Смирнова в начале войны работал главным электриком в лаборатории прокатки и прокатного машиностроения Наркомата чёрной металлургии. Но в ночь на 7 ноября 1942 года его арестовали. В вину ему поставили дефект в одном из масляных выключателей, из-за чего на подстанции лаборатории случилась авария. Следователь Карпов две недели мучил пожилого инженера допросами. В ответ отец Смирнова потребовал назначить техническую экспертизу. Когда обвинение во вредительстве лопнуло, Карпов приписал арестанту антисоветские разговоры, критику осенью сорок первого года советского командования и положительные отзывы о немецких электромоторах. В итоге в марте 1943 года особое совещание НКВД приговорило отца Смирнова к пяти годам исправительно-трудовых лагерей, отправив его сначала в Мордовию на станцию Потьма, а потом в закрытую химлабораторию на шоссе Энтузиастов в Москве.
В газету 27-й армии «Мужество» Смирнов попал лишь в июле 1943 года.
Особое место в биографии писателя занимает работа в журнале «Новый мир». Смирнов попал туда в начале 1950 года в качестве ответственного секретаря – заместителя главного редактора (напомню, что возглавлял журнал тогда Твардовский). По распределению обязанностей он больше занимался публицистикой и особенно вопросами науки. Сохранилась его переписка с В. Обручевым, И. Ефремовым и другими учёными, сочетавшими научные занятия с литературой.
Видимо, тогда же Смирнов задумался и о восстановлении белых пятен в истории Великой Отечественной войны. Уже 27 марта 1950 года он обратился к начальнику Главного Политического Управления Вооружённых Сил СССР генерал-лейтенанту тов. Крайнюкову К.В. Смирнов писал:
«В Управлении Пропаганды и Агитации Главного Политического Управления хранится дневник погибшего в керченских каменоломнях политрука Серикова, который мог бы представить большой интерес для советского читателя как яркий патриотический документ времён Великой Отечественной войны. Редакция журнала «Новый мир» хотела бы напечатать выдержки из этого дневника в ближайших номерах журнала.
Как сообщил нам полковник тов. Рудницкий, для получения этого дневник необходимо Ваше разрешение. Просим разрешить тов. Рудницкому выдать рукопись дневника редакции «Нового мира». Рукопись будет возвращена по использовании, а подготовленные к печати выдержки согласованы с Управлением Пропаганды и Агитации».
В конце 1950 года Твардовский предложил своему заместителю подумать о вступлении в Союз писателей. Одну из рекомендаций Смирнову дал Самуил Маршак. «Сергей Сергеевич Смирнов – один из тех людей, которые пришли в литературу с большим житейским опытом, – отметил Маршак. – Его военные очерки («В боях за Будапешт») сочетают документальную точность фронтового дневника с живостью художественного рассказа. Избегая приёмов ложной беллетризации, автор умеет говорить о больших событиях просто, лаконично, без прикрас и приобретает этим безусловное доверие читателя, чувствующего в нём непосредственного участника изображённых событий.
С тщательностью и любовью рассказывает тов. Смирнов о замечательной семье рабочих-изобретателей. Несмотря на то, что в книге «Династия Казанцевых» нет того, что называется фабулой, повествование подчинено определённому художественному замыслу и развивается интересно и стройно. Технические сведения, содержащиеся в книге, не только не затрудняют восприятие, но и повышают интерес к истории изобретения.
Книги тов. Смирнова дают все основания надеяться, что дальнейшей своей работой он может способствовать развитию художественного очерка, посвящённого труду советских людей в мирное и военное время.
Полагаю, что С.С. Смирнов вполне достоин быть членом Союза советских писателей».
Но председатель приёмной комиссии Леонид Соболев высказал сомнения: не рановато ли было Смирнова принимать. Заступился за Смирнова Василий Гроссман. Выступая на приёмной комиссии, он отметил: «Я знаю Смирнова только как участника нашего литературно-общественного процесса, знаю его с лучшей стороны. Это – человек, очень любящий литературу, горячо подходящий к тем сложным вопросам, которые он решает» (РГАЛИ, ф. 631, оп. 40, д. 485, л. 92).
Гроссман знал, что говорил. Это ведь Смирнов решительно отстаивал рукопись его романа «Сталинград» (получивший потом название «За правое дело») в различных инстанциях.
Но летом 1954 года тот же Смирнов отказался поддержать поэму своего начальник Твардовского «Тёркин на том свете». Из-за этого он потом вынужден был из «Нового мира» уйти.
Оказавшись, что называется, на «вольных хлебах», Смирнов вплотную занялся розысками героев обороны Брестской крепости. Уже весной 1959 года он, только став главным редактором «Литгазеты», прямо на второй летучке вспомнил: «Когда я в 1954 году приехал в Брестскую крепость, её строения взрывали. Был нужен кирпич на строительство домов. Там были надписи, которые оставлялись в 1941 году, которые нельзя было читать без большого волнения; слёзы в глазах появлялись, когда их читаешь, а они летели – нужен кирпич. Пришлось писать две записки, чтобы остановить это разрушение. Сплошь и рядом встретишь такие вещи» (РГАЛИ, ф. 634, оп. 4, д. 2135, л. 43).
На материалах своих поисков Смирнов в 1955 году написал пьесу «Крепость над Бугом», предложив рукопись журналу «Знамя».
По просьбе Вадима Кожевникова и Бориса Сучкова пьесу прочитали Николай Чуковский, Юрий Нагибин иётр Вершигора. Первым откликнулся Нагибин. Он в своём отзыве отметил:
«Хорошая пьеса, которую несомненно стоит печатать. Благородные идеи автора не связали его по рукам и по ногам, как то нередко случается с драматургами, а позволили создать очень нужную, очень напряжённую и, что совсем редкость, – интересную пьесу.
Моё единственное критическое замечание касается последних сцен, где герои становятся порою не в меру велеречивы, к тому же момент весьма неподходящий. Это что-то оперное и не идущее к хорошему реалистическому стилю пьесы.
А вообще – я за».
Однако много претензий оказалось у сотрудников редакции Уварова, Дороша и Разумовской. Из-за этого заместитель Кожевникова – критик Людмила Скорино созвала совещание. Дорош сказал:
«3. В военных сценах пока не хватает ощущения того, что люди знают, что они уже обречены. Не хватает духовной наполненности в их разговорах.
4. Жена комиссара погибает рано – её душевные качества не успевают проявиться».
Разумовская добавила: «Главная работа предстоит над 2-й частью, где всё запутано, где нет ведущего характера» (РГАЛИ, ф. 618, оп. 16, д. 229, л. 11).
Выслушав все упрёки, Смирнов пообещал: «Постараюсь пропитать героев сознанием, что они сорвали план немцев и, даже погибая, одержали победу» (РГАЛИ, ф. 618, оп. 16, д. 229, л. 13).
После пьесы Смирнов взялся за свою главную книгу – «Брестская крепость».
В конце 1957 года Константин Федин по совету партаппаратчиков из ближайшего окружения Михаила Суслова предложил избрать Смирнова своим заместителем в Московской писательской организации. Но за большую должность пришлось дорого заплатить: в октябре 1958 года Смирнов вынужден был провести собрание, на котором Пастернака исключили из Союза писателей. А потом последовало назначение в «Литературную газету» (на нём настоял лично Суслов).
Многие мемуаристы (в частности, Б.Сарнов, Л.Лазарев-Шиндель, Ст. Рассадин) утверждали, что Смирнов в 1959 году чуть ли не развернул «Литгазету» на сто восемьдесят градусов, превратив её из оплота охранителей в рупор либералов. Но это было сильным преувеличением. Выходившие при Смирнове номера, а также архивные документы свидетельствуют о том, что не всё в этом издании обстояло просто.
Ну не был Смирнов отъявленным либералом. Я приведу одно его письмо, адресованное секретарю ЦК КПСС Фурцевой. Смирнов писал:
«Глубокоуважаемая Екатерина Алексеевна!
Поделиться книгой: