Помоги проекту - поделись книгой:
Политика / Новейшая история / Научная среда
Фото: Николай ЧИЧЕНЁВ
Редакция «Литературной газеты» сердечно поздравляет своего давнего друга, известного российского учёного Сергея Федотовича Боева с днём рождения. Желаем новых свершений, успехов и здоровья!
«ЛГ»-досье
Сергей Федотович Боев родился в 1953 году в Москве.
В 1978-м окончил Всесоюзный юридический заочный институт, в 1984-м – Московский институт управления имени С. Орджоникидзе.
В 1971–1999 годах работал в Радиотехническом институте им. академика А.Л. Минца; прошёл путь от ученика слесаря до генерального директора института.
В 2000–2008 годах – генеральный директор ОАО «Концерн «Радиотехнические и информационные системы».
В 2008–2011 годах – вице-президент, руководитель бизнес-единицы «Высокие технологии и промышленность» ОАО АФК «Система».
С 2011 года – генеральный директор ОАО «РТИ».
В 2012 году назначен Генеральным конструктором национальной системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН).
Доктор экономических наук, профессор, заслуженный экономист РФ. Лауреат Государственной премии 2012 года в области науки и технологий. Член Совета при Президенте РФ по модернизации экономики и инновационному развитию России и научного совета при Совете безопасности РФ; сопредседатель рабочей группы по инновациям Круглого стола промышленников России и ЕС; действительный член Академии военных наук; заведующий кафедрой «Интеллектуальные информационные радиофизические системы» в МФТИ.
Прозаик dglu
Прозаик dglu
Литература / Литература / Поющие в репейнике
Кузьменков Александр
Теги: литературный процесс
Очень прошу не убеждать меня в том, что литература и сетература суть сообщающиеся сосуды. Будь оно так, все 227 160 прозарушных аборигенов давным-давно поставили бы на полку полные собрания своих сочинений. Названные сферы очень мало подвержены диффузии, и всякий переход литератора из онлайна в офлайн есть издательский проект. Иногда откровенно нерентабельный, как Денежкина (zlobnaya_irka, помните такую?). Иногда – сверхприбыльный, как Глуховский (dglu). Несмотря на ощутимую разницу в издательских доходах, у всех интернет-выходцев есть не менее ощутимое сходство: печатного станка трагически мало, чтобы превратить аффтара в автора.
Жизнь – мастерица на аллегории. Английское net омонимично русскому отрицанию; воля ваша, но мне тут видится некий высший промысел. В сетературе воистину ничего нет – ни языка, ни характеров, ни оригинальных сюжетов. Сомневающийся да прочтёт Глуховского.
МЕТРО 5065 ½. ПРОЛОГ
На самом деле задумался Аффтар. Артёма уже вешали фашисты, расстреливали троцкисты, приносили в жертву сатанисты, плющили траками бульдозеристы и до смерти закармливали мацой сионисты. Но до конца оставалось добрых полторы сотни страниц, и требовалось срочно изобрести новые приключения на многострадальную филейную часть героя…
ТЫ ПОМНИШЬ, КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ?
Первый вариант «Метро-2033» издатели дружно отвергли. Мне удалось ознакомиться с внутренней рецензией «Эксмо», она проясняет кое-что из дальнейшего:
«Произведение не может быть опубликовано в представленном виде, поскольку представляет собой лишь часть обширного полотна, которое сам автор, испугавшись собственного творения, оборвал фактически на полуслове, убив главного героя и не пожелав расставить всех (или хотя бы некоторых) точек над i. Автору можно было простить некоторые провалы в стилистике (вычурность некоторых метафор) и филологическую книжность некоторых диалогов (к примеру, уже начальный разговор Сухого и Хантера насквозь литературен – так даже преподаватели словесности не говорят). Но автор сам всё загубил: разбросав по тексту множество завлекательных манков (загадка «чёрных», истинные сущности Хантера и Хана, смысл талисмана, секрет смертельных туннелей, тайна «путеводителя» и т.п.), не выстрелил ни из одного ружья. Произведение в таком виде не рекомендуется к публикации».
Из всех перечисленных претензий дебютант принял к сведению лишь две: а) эпическое полотно должно быть обширным; б) герои не умирают. Остальное вам известно.
ВОСПОМИНАНИЯ О БУДУЩЕМ
Количество высокопарных пошлостей, сказанных о Д.Г., превысило всякую разумную меру. Особенно если речь о культовой трилогии «Метро»: книга-пророчество, книга-предупреждение и проч. Полноте, господа. Познакомимся лучше с историей вопроса.
Советская фантастика изо всех мыслимых сил рисовала читателю прекрасное далёко: солнечная позолота пополам с морской лазурью, седой атлет Был Пьян и жгучая блондинка Дала Всем увлечённо обсуждают искривление гиперпространства путём квазитурбулентной жёсткоспектральной дифлюкации. Картинка довольно-таки приторная, тем не менее показательная: у социума была стратегическая цель и была идея как инструмент достижения цели. В конце перестроечных 80-х стратегическая цель приказала долго жить, а идеологией стал отказ от любой идеологии. Само понятие долгосрочной перспективы было изъято из обращения. Фантастика отреагировала адекватно, подменив будущее утрированным настоящим.
В 1989-м был опубликован «Невозвращенец» Кабакова – вещь знаковая: первый опыт советской антиутопии, выросший на почве актуального медийного контента. Надеюсь, не забыли: голодная Москва, где люберецкая гопота мочит местных металлистов, черносотенцы охотятся на евреев и беспредельничает Революционный Комитет Северной Персии: «Кто будет кричать – будем резать!» Дело известное: утром в газете – вечером в куплете…
Этот нехитрый принцип пришёлся по душе российским прозаикам. Место комплексного прогнозирования заняла гиперболизация сложившихся социально-политических реалий. Наши предсказамусы от беллетристики ничего сверхъестественного не настрадали. «Мечеть Парижской Богоматери», «Щастье», «Укус ангела», «Теллурия» и т.п. – всего лишь каталоги обывательских фобий, растиражированных СМИ: от исламской экспансии до тоталитарного режима и распада России.
Ровно то же у Глуховского: ужасное далёко выглядит до боли родным. По земле прокатился ядерный армагеддец, уцелевшие москвичи поселились в метрополитене и устроили перманентную грызню: фашисты против нацменьшинств, коммунисты против буржуев, и так до бесконечности. Это ново? Так же ново, как фамилия Попова…
НЕ ВЕРЮ!
Рекомендация Стругацких гласит: писать надо о том, что хорошо знаешь, или о том, чего не знает никто. Но у Глуховского собственная гордость: написал о том, что знают все, кроме него.
Есть среди героев метростроевской трилогии один, не видимый глазу и не названный по имени, – призрак Станиславского. После каждой главы он скрежещет зубами и, отчаянно терзая седые космы, утробно завывает: «Не верю-уу-у!»
В «Метро-2033» слово «костёр» во всех его формах повторяется 126 раз. Ясное дело: надо людям согреться да обед сварить. Но куда в замкнутом пространстве метрополитена девается угарный газ? И откуда, собственно, дровишки? А вместе с ними – патроны, одежда, обувь и даже нитроглицерин для сердечников? Судя по всему, коллективы Тульского патронного завода и компании «Нижфарм» не прекратили самоотверженный труд на благо Глуховского даже в условиях ядерного постапокалипсиса. Слава передовикам производства!
Артёму, выросшему среди солдат, в обнимку с «калашом», отчего-то не знакомо слово «цевьё»: «деревянная подкладка для левой руки под стволом была хорошо отполирована» («Метро-2033»). Зато дитя подземелья, впервые сев за руль в 26 лет («Метро-2035»), гоняет по столичным улицам на зависть Шумахеру и Хаккинену. А сколь своеобразно меню у подземных кавказцев!
« – Шашлык! Горячий шашлык! – разорялся стоящий неподалёку тёмный торговец с густыми чёрными усами под горбатым носом… В кусочках, насаженных на почерневшие от копоти шампуры, долго и напряжённо всматривавшийся Артём узнал наконец обугленные крысиные тушки со скрюченными лапками. Его замутило.
– Не ешь крыс? – сочувствующе спросил его Туз. – А вот они, – кивнул он на смуглого торговца, – свиней не жалуют. Им по Корану запрещено…»
По слухам, Д.Г. был военным корреспондентом в Израиле, так должен бы знать, что согласно ханафитскому мазхабу грызуны – отнюдь не халяль. Впрочем, с матчастью здесь хронические проблемы, потому свернём тему: реестр рискует стать бесконечным.
Понимаю, что ultra-fiction отменяет все мыслимые законы, вплоть до таблицы умножения, – да надо ж и меру знать, право слово. Впрочем, подобные выпады Глуховский парирует с завидной лёгкостью и грацией: «Мне эти упрёки кажутся странными: не ругают же Толкиена за то, что эльфов не существует на самом деле».
Слышали, Константин Сергеевич? Уймитесь уже, тут вам не МХАТ. Иные времена, иные нравы. Иные эстетические парадигмы, в конце концов.
В СЕНИ РАСКИДИСТЫХ КОЛОНН
Друг мой Дмитрий Алексеевич! Об одном прошу: не говори красиво. Ибо всякая попытка по меньшей мере озадачивает: «Словно бесконечная ядовитая многоножка, заползающая в мясорубку, двигались орды кошмарных созданий» («Метро-2034»). Сюжет для Дали’: многоножка в мясорубке…
Если верить Википедии, Д.Г. знает пять языков. Однако насчёт «живаго великорусскаго» у г-на полиглота ощутимые проблемы. Так что на фоне дальнейшего многоножкин суицид выглядит мило и вполне простительно.
«Просто в ужасе от стиля, читать вообще невозможно, – возмутился некто Levenets Lev, познакомившись с текстами Глуховского в соцсетях. – Интересно, редакторы воют, выправляя каждое предложение? Иль так оставляют?» Похоже, что культовая трилогия досталась читателю нецелованной, ибо следы редактуры тут не особо заметны. Оно, пожалуй, к лучшему: можно ознакомиться с авторскими идиолектами в первозданном виде. Итак:
«Кольцевая линия опоясывала пучок остальных веток, пересадочными станциями открывая доступ к каждой из них и спрягая их воедино» («Метро-2034»), – пожалуйста, разъясните сочинителю, что спрягают глаголы, а всё прочее – сопрягают.
«Лёгкие раскидистые колонны» («Метро-2034») – ещё один сочный сюрреалистический образ, достойный кисти Дали’. Да что проку толковать о высоких материях? Нам бы худо-бедно слово к слову приладить:
«Жёсткое излучение, боевые отравляющие вещества и бактериологическое оружие истребило их население» («Метро-2034»), – инновационная грамматика: три однородных подлежащих плюс сказуемое в единственном числе…
«Они подошли к гостевой палатке, на эту ночь, отданную Хантеру в полное распоряжение» («Метро-2033»), – без комментариев.
«Алое зарево от вот-вот взойдущего солнца» («Метро-2034»), – и тут без меня всё ясно.
«Глядели порожне с обочин чьи-то выклеванные черепа» («Метро-2035»), – сделайте милость, пригласите переводчика!
Но речь – лишь вторая сигнальная система, и словесный вывих – лишь симптом ментального вывиха. Путь от раскидистых колонн к развесистой клюкве весьма недолог:
«Крысы, огромные серые мокрые крысы, хлынули однажды безо всякого предупреждения» («Метро-2033»), – как есть сволочи: вероломно, без объявления войны. Нет бы сперва прислать хвостатого фон Шуленбурга с соответствующей нотой. Крысы, что с них взять.
«Угрюмая женщина с двумя маленькими детьми была не одна на опустевшей платформе» («Метро-2034»), – женщина с двумя детьми по определению не одна. Или я что-то путаю?
«Артём забежал вперёд и, не зная, что делать, направил луч фонаря Кириллу в глаза. Они были закрыты, но Кирилл вдруг сморщился и сбился с шага. Тогда Артём, удерживая его одной рукой, другой приподнял ему веко и посветил прямо в зрачок» («Метро-2033»), – стало быть, в одной руке Кирилл, в другой фонарь, – как Артём приподнимал веко? Не пытайтесь повторить, работает профессионал!
«Сталкер… изготовился к стрельбе и дал отмашку» («Метро-2033»), – страшно подумать, чем махнул бойцам бравый сталкер, взяв автомат наизготовку, обеими руками…
А ведь правы редакторы: тексты такого рода лучше обходить стороной – моральный вред гарантирован.
ПАРАЛОГИЧЕСКИЙ ПАРАДОКС
Смыслами Д.Г. до поры особо себя не обременял. «Метро-2033» и «Метро-2034» были непритязательными новеллизациями компьютерной игры Fallout: какие такие идеи могут быть в role-playing game? А дальше… дальше случился форс-мажор. Глуховский вспомнил, что русский литератор гражданином быть обязан. История развивалась по известному сценарию: не хочу быть чёрною крестьянкой, хочу быть столбовою дворянкой и глаголом жечь.
Из-под пера знатного метростроевца потекла слегка беллетризованная публицистика. Сначала были «Рассказы о Родине» – там Газпром получал углеводороды непосредственно из преисподней, и олигархи готовили шаурму из таджиков, и коррупционеры поедом ели честных граждан, и неотёсанный русский нувориш фраппировал парижан своими скверными манерами… Затем вышла в свет финальная часть «Метро», и пафос её был воистину пушкинский: к чему стадам дары свободы?!
Переквалификация в пророки в случае Глуховского – затея безнадёжная. Мессия без тернового венца – сущее недоразумение. Бичевать пороки и порицать нравы мешает статус яппи. Вот ведь парадокс: именно в этой стране – рабской, лапотной, воровской и людоедской – Глуховский пришёлся ко двору. Именно здесь стал репортёром кремлёвского пула и глянцевым колумнистом. Именно здесь при более чем скудных данных выбился в популярные прозаики. Стало быть, по его же логике, с ним далеко не всё в порядке…
АНАТОМИЯ УСПЕХА
Успех Глуховского – далеко не литературного, но рыночного свойства. А на рынок, по слову де Шамфора, не ходят с золотыми слитками: здесь нужна разменная монета, большей частью – мелочь.
МЕТРО 5065 ½. ЭПИЛОГ
Новый круг «Белых журавлей»
Новый круг «Белых журавлей»
Литература / Литература / Событие
Теги: литературный процесс
Вот уже в 29-й раз на благословенной гостеприимной земле Дагестана прошёл Международный литературный фестиваль «Белые журавли», проводимый по инициативе Расула Гамзатова и принимающий писателей и общественных деятелей со всех уголков нашей необъятной Родины и даже из некоторых зарубежных стран.
А началось всё в Хиросиме в 1965 году. Расул Гамзатов услышал душещипательную историю о маленькой девочке Сасаки Садако. Когда американцы сбросили на город атомную бомбу «Малыш», ей было только два годика. Её семья находилась во многих километрах от взрыва и поэтому физически не пострадала. Но через несколько лет радиация, которой было пропитано всё, дала о себе знать. У девочки диагностировали рак крови. Надежды на жизнь практически не было. Но в Японии есть обычай: если хочешь, чтобы исполнилась твоя самая заветная мечта, вырежи из бумаги тысячу журавликов и запусти их в небо. Делать птиц надежды ей помогали дети со всего мира, узнавшие о её трагедии. Но чуда не произошло. 25 октября 1955 года Сасаки не стало…
История о маленькой девочке так взволновала поэта, что прямо в самолёте он написал своё знаменитое стихотворение «Журавли». Наум Гребнев перевёл его на русский язык, а композитор Ян Френкель выдохнул щемящую музыку, и получилась песня, которую проникновенно исполнили Марк Бернес и Иосиф Кобзон.
И песня полетела по планете, полюбилась миллионам людей и стала практически гимном, реквиемом всем солдатам, всем погибшим в кровавых войнах и бойнях жестокого XX века. Её поют на десятках языков, она давно уже, как вольная птица, перелетела все границы и стала понятна и близка каждому человеку как молитва, как плач по безвозвратно потерянным близким людям. Этой песне нет аналогов в мире. Крылатый миф белых журавлей воплотился в мраморе, бронзе и бетоне более чем в 60 городах мира, в том числе Америке и Японии, вдохновившей Расула Гамзатова на эту скорбную песню.
Именно здесь, на фестивале, люди вспоминают погибших под Москвой и Сталинградом, в Нагасаки и Ленинграде, Каспийске и Махачкале, Буйнакске и Грозном, Сербии и Владикавказе.
После смерти Великого Расула (как его почтительно называют в родном Дагестане) дату мероприятия приурочили ко дню рождения и отмечают теперь в первой половине сентября.
Практически сразу после прилёта состоялась освещаемая телевидением встреча с замечательной женщиной, поэтессой и лидером одноимённого движения Равзат Алигаджиевой, принявшей у себя А. Тер-Маркарьяна, С. Соколкина, А. Абдурашидову, Д. Дарина, К. Умаханова и других. Для матерей дорогих гостей Равзат передала незабываемые подарки – красные, вышитые бисером розы.
Потом начались торжества: гости фестиваля возложили цветы к могиле Рамсула Гамзатова у подножия горы Тарки-Тау. Торжественную делегацию в этом году возглавил председатель правительства РД Абдусамад Гамидов. Потом цветы возлагались к памятнику поэта в центре Махачкалы у Аварского драматического театра. Чуть позже писатели, общественные и политические деятели посетили гостеприимный хлебосольный дом Расула Гамзатова, где их приветствовали дочери поэта Салихат и Патимат, а также Муса Мусаев – и.о. главы администрации г. Махачкалы. Звучали многочисленные тосты за поэта, за дружбу народов и, конечно же, стихи гостей. В новом здании Театра поэзии прошёл праздничный концерт писателей и поэтов из городов России и зарубежных стран, в котором участвовали Геннадий Иванов, Иван Голубничий, Раиса Дидигова, Надежда Кондакова, Магомед Ахмедов, Аршак Тер-Маркарьян, Сергей Соколкин, Ахмед Джачаев, Дмитрий Дарин, Сабигат Магомедова, Михаил Поздняков, Бувайсар Шамсутдинов, Хизри Асадулаев, Валерий Басыров, Сувайнат Кюребекова, Евгений Семичев, Игорь Смолькин и другие. На мероприятии присутствовали министр культуры Республики Дагестан Зарема Бутаева и дочь поэта Салихат Гамзатова. Вечер завершился зажжением свечей студентами ДГУ у памятника поэту во дворе Театра поэзии.
На следующий день делегации традиционно отправились в высокогорный Гуниб, где был пленён имам Шамиль, на родину Гамзатова, в село Цада Хунзахского района и в древний Дербент, в котором в ближайшее время пройдут юбилейные торжества. На филологическом факультете Дагестанскго государственнго университета прошла презентация романа Сергея Соколкина «Rusкая чурка», посвящённого трудному преодолению сложных межнациональных противоречий.
Очередной фестиваль «Белые журавли» закончился.
А впереди всех ждёт продолжение – в ноябре на русской земле, в Москве, открывается пятый, юбилейный Международный литературно-музыкальный фестиваль дружбы народов «Белые журавли России», уже поддержанный Советом Федерации, Государственной Думой ФС РФ и главами Дагестана и Ингушетии.
Поделиться книгой: