Помоги проекту - поделись книгой:
Как высказался в ходе сессии Сергей Нарышкин, видимо, именно Европа является конечной целью тех, кто дестабилизировал все последние годы ситуацию в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Ведь наверняка кто-то предполагал и знал, что потоки беженцев, этих несчастных и обездоленных людей, которые спасаются от смерти, устремятся в благополучные страны ЕС.
Честно говоря, тупизм многих европейцев удивляет. Россия приняла у себя и благоустраивает, не чиня никаких препятствий и не стеная, подобно сорящимся между собой странам-европейкам, почти 1,1 миллиона беженцев с Украины.
Странно, но никто из европейцев не задаётся вопросом: почему столько людей бегут оттуда за спасением… в страну-агрессор? Можно ли себе представить, чтобы столько украинцев в годы Великой Отечественной войны бежали за спасением в гитлеровскую Германию? И что бы их там ждало? Ясно же: или концлагерь, или батрачество в нечеловеческих условиях. Но американцы указали, кто ныне агрессор, и поэтому вассалам надо отрабатывать установку «императора» вопреки реальности и логике.
В перерыве заседания я побеседовал с членом украинской делегации Сергеем Высоцким. Парламентарий ничем не удивил. Он повторял, как мантру, набившие оскомину слова о России-агрессоре, аннексии Крыма, русских войсках в Донбассе. На вопрос, как люди воспринимают политику украинских властей, ушёл от ответа. Зато высказал надежду, что, как всегда, ПА ОБСЕ выразит «полную моральную поддержку нашей позиции», хотя тут же оговорился, употребив уже слово «в основном» и сведя список поддерживающих к странам Западной Европы (что на деле тоже не так). На повторный вопрос, а как же люди живут на Украине, стал опять кивать в сторону России, мол, у вас ничуть не лучше (
– А чему удивляться? – сказал мне чуть позже депутат Госдумы Николай Ковалёв. – Знаете, русские на Украине нередко вынуждены выступать на крайнем фланге в оценке российских позиций. Это обусловлено также действиями Службы безопасности Украины. 37-й год тут отдыхает. Если кто-то что-то «не то» сказал по телефону родственнику или другу в России, могут вломиться в квартиру, угрожать физической расправой или даже избить. В таких условиях все боятся. А кто хочет занять какой-то пост, тот вынужден поддерживать официальную риторику.
Это слепота и движение в фарватере политики, определённой американцами. Но изменения происходят. Реальный факт – поддержка со стороны парламентариев Италии, Германии, Франции, Греции, Кипра нашей позиции. Кстати, 50 представителей парламентов разных стран подписались под письмом о недопустимости введения санкций в отношении любых парламентариев. Происходят изменения в мозгах и общественном мнении, в том числе под влиянием наших аргументов...
Соглашаясь с Ковалёвым, надо сказать, что продвижение даётся тяжело, нередко перевешивают «аргументы» тех, кто имеет у себя главный печатный станок денег, кто то тут, то там провоцирует войны и конфликты, любой ценой пытаясь сохранить имперский вес и всем навязать свои правила игры. Но и это уже было. И сколь ни величествен Чингисхан-памятник, сидящий на троне, он и его империя – это уже давно всего лишь история.
Фотоглас № 37
Фотоглас № 37
Фотоглас / События и мнения
Граждане и власть
Граждане и власть
Колумнисты ЛГ / Очевидец
Мухачёв Вадим
Теги: общество , политика , экономика
Россия, о чём говорят состояние её экономики и, соответственно, политики нынешней власти, переживает сложные времена. В этой ситуации всё ясней проглядывает тенденция в действиях власти переложить некоторые
Например, реформы в образовании и здравоохранении, где профильные министерства, вопреки заявлениям высших должностных лиц о необходимости сохранить общедоступность образовательных и медицинских услуг, проводят такую политику, которая с каждым годом всё более опустошает семейный бюджет большинства россиян. Причём в первую очередь тех, у кого этот бюджет относительно зарплат законодателей или как ответственных, так и безответственных госслужащих крайне скуден.
На мой взгляд,
В то же самое время единороссы, отвечая на вопросы корреспондентов о фантастическом для большинства россиян росте депутатского пайка, ссылались на пресловутый закон и беспомощно разводили руками, словно принятие, изменение и отмена законов находится не в руках их парламентской фракции. А ведь можно было бы посчитать зарплату депутатов Госдумы и с другого конца – не со стороны федеральных министров, а с противоположной им стороны. Со стороны основной массы работающего населения. И, оттолкнувшись от средней заработной платы по стране, увеличить её в три, четыре, максимум в пять раз.
Пусть это были бы не 50 тыс. руб., о которых говорил, а затем вместе со всеми депутатами, вплоть до членов КПРФ или «Справедливой России», забыл Жириновский, а, допустим, 100–150 тысяч рублей. Это было бы понятно населению и не подчёркивало бы, насколько власть далека от народа.
Очередным примером
Во-первых, из-за непрозрачных у нас отношений заказчика и подрядчика этот закон содержит возможность различных коррупционных схем, которые могут осуществляться за счёт собственников жилья. Об этом не раз говорила не кто иной, как председатель Комитета ГД по жилищной политике и жилищно-коммунальному хозяйству Г. Хованская.
Во-вторых, закон обязывает людей платить сегодня за «неизвестное будущее», которое наступит для многих через 15, 20, 30 лет, когда непонятно, сколько реально будут стоить рубль, стройматериалы и сам ремонт. Сегодня при скачках цен на нефть и газ, курсов валют и проч. всё это нельзя предсказать даже на один-два года. И никакая власть, ни один её уровень не может гарантировать, что собранных с жильцов любого многоквартирного дома денег будет достаточно для проведения качественного капитального ремонта. Впрочем, ни одна власть, решая текущие задачи, наверняка так далеко и не заглядывает, а оставляет решение таких вопросов тем, кто придёт ей на смену.
Между тем речь об огромных суммах, поэтому после вступления закона в силу с 01.07.2015 градус негативной реакции граждан возрастает и будет возрастать. Право устанавливать размер взносов на будущий капремонт закон предоставил региональным властям. Причём в виде ориентировки правительство определило для всех субъектов РФ
По предварительным расчётам, за 10–15 лет москвичи – жители многоквартирного дома, построенного 10–15 лет назад, – при нынешнем тарифе сбора денег на «неизвестное будущее», до которого не все и доживут, соберут многие десятки миллионов рублей. Но хватит ли их? И не повысят ли вновь тарифы?
Спрашивается: почему, как можно было и в случае с зарплатой депутатов, не зайти с другой, всем понятной сегодня и не требующей каких-либо дополнительных разъяснений и оправданий, стороны? Зачем аккумулировать деньги собственников жилья тех многоквартирных домов, где капитальный ремонт будет производиться через 5, 10, 25 и далее лет? Не более ли рационально возлагать бремя оплаты капремонта на тех граждан, чьи дома ремонтируются сегодня, а не в далёком будущем? И не разумнее ли оплата по факту вместо кредитования призрака?
В этом случае управляющие жилым фондом, они же заказчики, при участии членов совета дома могут провести конкурс на ремонт дома среди подрядчиков, утвердить смету и заключить с победителем конкурса договор. Затем после окончания ремонта и принятия работы соответствующими контрольными органами, исходя из утверждённой и всем известной сметы, можно сделать расчёт денежного тарифа для каждого собственника жилья. Берётся срок между произведённым и будущим капремонтом дома, рассчитывается сумма помесячной оплаты для всего дома, а затем с учётом поквартирной площади устанавливается тариф для каждого собственника. Причём эта сумма, являясь обязательством собственника конкретной квартиры, в случае её продажи переходит к новому собственнику.
На пути реализации этой ясной и для населения понятной схемы может стоять только одно препятствие – желание власти иметь неконтролируемый гражданами источник пополнения казны, расходуемой затем по её, власти, усмотрению. В этом вопросе, который затрагивает интересы всех граждан страны, можно было бы умерить аппетиты и пощадить людей.
Второй украинский фронт
Второй украинский фронт
Политика / Новейшая история / Своими глазами
Запорожец Наталья
Такие обездоленные – сегодняшняя реальность Украины
Фото: ИТАР-ТАСС
Теги: Украина , Евросоюз , США
Странной жизнью живёт украинская провинция. Настороженно спокойной. По мере того как отдаляется время, когда армия пошла на свой народ на востоке страны, ослабевает острота восприятия этого ужаса. Наверное, так всегда при затяжных конфликтах: к ним привыкают, сживаются с ними. А тогда, когда прозвучали первые сообщения о жертвах и разрушениях, эффект был убийственный. Не верилось в реальность происходящего. Душа разрывалась, а мозговые извилины завязывались в узел: что это, почему, за что, для чего?
От тревоги и возмущения невозможно было спать по ночам, невозможно было ни о чём думать…
Однако постепенно люди успокоились. Хотя последняя президентская избирательная кампания прошла ещё на волне внутреннего протеста против убийства сограждан и соотечественников. Она-то и вынесла Петра Порошенко на вершину власти. Ведь это он говорил об АТО, что никакая военная операция не может длиться месяцами, и в считаные дни обещал покончить с братоубийством в Донбассе. Уговаривал проголосовать за него в первом туре, чтобы на две недели ускорить окончание войны. Я слышала это своими ушами, когда кандидат в президенты Украины выступал в Измаиле.
Второй момент, на который напирал тогда Порошенко, – его бессарабское происхождение. У вас будет свой президент! – заискивал он перед измаильчанами. И до того в Придунавье ходили слухи, что оранжевый политик – выходец из наших краёв. Но никаких признаков этого, как и самого Петра Алексеевича, потом уже не наблюдалось. Может, потому, что у столпа украинского государства с этими краями связаны не самые приятные детские воспоминания, которые, однако, живы у старожилов Болграда? Но упрекать Петра Алексеевича в невнимании к малой родине было бы несправедливо. Одесщине он дал лучшее, что нашлось у украинского государства, – Михаила Саакашвили.
С того времени конфликт ушёл вовнутрь. Это раньше люди спорили друг с другом, кляли кто власть, кто – Россию, обсуждали, как уберечь мужей и сыновей от мобилизации. Теперь все затихарились, заняв позицию молчаливого игнорирования.
…Захожу в ближайший хлебный магазин – продавец в слезах и в трауре. Что случилось? Племянника, 19-летнего юношу, убили в АТО. «Так зачем же вы его пустили?!» – недоумевают сочувствующие покупатели. – «Ну как же: призвали…»
Теперь не знаю ни одного человека, ни одной семьи, чьи родные и близкие воевали бы (чаще всего из-под палки) в Донбассе. Есть, правда, немолодая дама, добровольцем отправившаяся в АТО. Отношение к ней снисходительно-настороженное. Недавно прочла в местной газете, что в последний призыв в Болграде, где раньше базировалась знаменитая 1-я аэромобильная дивизия, ушёл в армию… один человек. В окрестных сёлах женщины устраивали митинги протеста, публично рвали повестки, вынуждая военкома с милицией уносить ноги.
Стали приходить новые платёжки за коммунальные услуги. Когда люди увидели означенные там суммы (а они продолжают расти), тихо ахнули и поняли, что они уже на фронте. И сражение идёт не менее жестокое – не на жизнь, а на смерть. В прошлом отопительном сезоне в нашей семье все платежи кое-как укладывались в одну пенсию. В грядущем – намного её превысят: к лету газ подорожал сразу в семь раз, а в сентябре вводится новая цена на электроэнергию. О лечении и лекарствах страшно подумать. За обычные капли в нос, которые мне понадобились летом, пришлось выложить десятую часть пенсии мужа, а за новые очки – по сумме всю её.
При этом пенсии и зарплаты не индексируются. Напротив, сняты все надбавки, отменены все льготы. Люди, у которых пенсии превышают несчастные 1423 грн. (примерно 65 долларов), не имеют права работать без того, чтобы у них не вычитали 15% из – вы не поверите! – этой самой пенсии.
В таких условиях все только и озабочены, как урезать расходы. Мы как хозяева двухкомнатной малогабаритки думали отказаться от отопления, но я, признаюсь, дала слабину, испугалась. Решили сэкономить на стационарном телефоне (почти все знакомые от него уже отказались) и кабельном телевидении. Тем более что смотреть нечего: на Украине отключены все российские телеканалы (исчез даже безобидный Fashion TV), а украинские различаются лишь степенью бездарности и оголтелости, с которыми они оплёвывают Россию и славословят Запад. Один телеканал «Интер» старается создавать видимость объективности, и тот глушат на таких «неблагонадёжных» территориях, как Одесская область. По сравнению с украинскими свободой слова и доступностью информации советский «железный занавес» – кисейная занавеска. Людей оглушают самой примитивной пропагандой. А чтобы они не думали о преступной войне в стране и преступной власти в государстве, для каждого открыли его собственный фронт, на котором он бьётся за выживание.
Что же на вооружении? Традиционным направлением семейной экономики в нашем благодатном крае являются заготовки на зиму. В этом году местные хозяйки и хорошие хозяева занимаются ими с удвоенной энергией. Благо помидоры необыкновенной бессарабской вкусности можно купить и по 3 грн. за килограмм (отборные, конечно, стоят 15). На этом уровне держится сладкий, (болгарский), перец. Виноград нынче не дёшев: меньше чем за 10 грн. не найдёшь, а лучший из местных – все 25. Молочные продукты не сдают свои ценовые позиции, занятые после скачка доллара. Молоко – до 10 грн./л, хорошая брынза – не менее 60 грн./кг. Сметана, творог могут стоить и 45 грн. Самым дорогостоящим продуктом остаётся мясо – до 100 грн., и прогнозируется его дальнейшее подорожание. Даже рыба из Дуная и придунайских водоёмов взлетела до 60–70 грн. (сом, судак). Замечу, у моих знакомых редкая пенсия доходит до 1500 грн.
Народ начинает бережнее относиться к дарам бессарабской земли. Неподалёку от ранее популярного пляжа – посадка плодовых деревьев. Ещё недавно по дороге домой пляжники лакомились медовой мирабелькой (так у нас называют дикую сливу, похожую на алычу), набирали даже на варенье. Жёлтыми, синими, розовыми ягодами были усыпаны пешеходные дорожки и трава под деревьями. Крепощане, как называют коренных жителей микрорайона «Крепость», делали из них свой забористый мирабелин. В этом урожайном году мирабельке не давали даже созреть, лишь самым проворным из пляжников удавалось набрать ягод на компот.
С приближением осени граждане бросились оформлять субсидии на коммунальные услуги. Наша семья решила в этих бегах не участвовать: противно и опасно связываться с государством Чикатило. Обойдёмся без воровских подачек. Но многие очень рассчитывают на такого рода помощь.
Другая подмога – выборы. 25 октября надо голосовать за депутатов местных советов. Избирательная кампания стартовала, и граждане спешно распределяются между штабами, комиссиями и кандидатами. Знаю людей, для которых подобная деятельность – единственный источник дохода. И ничего, живут. Ведь выборы на Украине проводятся бесконечно. Можно сказать, что наряду с активистом майдана и волонтёром участник избирательной кампании – новая профессия, появившаяся на независимой Украине. Тут народ проявляет здоровый цинизм, и его трудно осудить.
Местные выборы действительно важны. Всё, что мы поняли в бестолковщине и подлости украинской политики, это то, что наш фронт здесь, дома, и надо своими силами держать оборону против предательской и бесчеловечной верховной власти, против антинародного государства.
Спящий потенциал
Спящий потенциал
Политика / Новейшая история / Научная среда
Финал 38-го Студенческого чемпионата мира по программированию в Екатеринбурге. Наши были успешны. Но что их ждёт впереди?
Фото: РИА «Новости»
Теги: Россия , политика , экономика
Казалось бы, что общего между русско-японскими сражениями начала прошлого века и биографией (и не только) директора Института экономики Уральского отделения РАН, академика РАН Александра ТАТАРКИНА?
Общее заключено в слове «Порт-Артур». Во-первых, один из уважаемых российских экономистов родился в одноимённом селе челябинской глубинки. Во-вторых, его смелость в научной деятельности бывает сродни смелости и самоотдаче участников обороны Порт-Артура. Высказывания его обычно точны, смелы, откровенны. Как, например, то, с которого началась наша беседа:
– Сегодня многие российские чиновники – и в центре, и в регионах – элементарно боятся экономической науки. Особо её боятся министры, некоторые из них приходят на такие посты после руководства каким-нибудь «малым ООО». Им не до науки! На местах ситуация нередко ещё тревожнее.
– Так что же делать? Может быть, использовать чей-то опыт в этом отношении? Есть же страны, где власти не «бегут» от науки?
– У нас есть и свой опыт. Как это ни покажется удивительным, но можно вспомнить лозунги конца 80-х годов. Тогда говорили, что Союз силён республиками и регионами. Это было своевременно и правильно, другое дело, что не реализовалось практически. Но как подход – всё верно. И сегодня регионы и территории как «институты развития» не работают. И не потому, что не могут, хотя где-то не могут и не умеют, а потому, что условий для плодотворного системного развития нет. Если Ельцин под напором, в том числе и научного сообщества, издал закон о бюджетной политике, на основе которого не менее 50% отдавали регионам и муниципалитетам, то сейчас от этого отказались. Такой шаг назвал большой ошибкой ныне покойный Евгений Максимович Примаков, выступая в январе на заседании «Меркурий-клуба». К чему это ведёт? К ослаблению регионов. Например, в Свердловской области сегодня множество заброшенных посёлков, где закрыли даже медпункты и школы. И люди побежали оттуда. Вернуть их почти невозможно.
– Это, видимо, не только ведёт к стагнации глубинки, но и влияет на демографическую ситуацию?
– Даже разговоры о возможном включении в антикризисную программу положений о сокращении пособий и приостановке индексации пенсий привели к тому, что опросы женщин детородного возраста на Урале показали: 70 с лишним процентов молодых семей могут воздержаться от рождения ребёнка. Мотивация – социальная неопределённость. Мы бьём по самым основам общества. Бьём непрофессиональными решениями, которые вытекают из плохого анализа ситуации. Ведь подобные шаги должны начинаться с серьёзнейших исследований.
– Увы, дотошный анализ в общественной сфере сегодня не в почёте. Может, удастся сдвинуться с места хотя бы на отдельных «показательных» темах?
– Отдельных тем нет. Все «отдельные», как вы выразились, темы сплелись в клубок и не дают нам ни развиваться, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Честно говоря, сегодня даже исполнение указов президента страны становится проблемой.
– И что может предложить в связи с этим научное сообщество, лично вы, академик Александр Иванович Татаркин?
– Для начала – быть объективными. Следует признать, например, что те формы организации науки, которые действовали в последние годы, стали неэффективными. Сама наука должна перестроиться. На мой взгляд, нужно создавать новые объединения институтов. Скажем, для экономических институтов Академии наук, видимо, целесообразен консорциум. Хочу подчеркнуть, что он, этот самый консорциум, во-первых, входит в перечень организационных форм, которые допустимо использовать в научной сфере. С другой стороны, преимущество такой формы объединения в том, что она не предполагает лишения организаций юридической самостоятельности. Будем корректировать планы, чтоб друг другу на ноги не наступать. Для координации потребуется лишь небольшой совет из руководителей или научных руководителей институтов.
– Не сужаете ли вы круг возможностей науки, говоря только о её академической составляющей?
– Именно о РАН надо вести речь, а о чём ещё! Других институтов либо нет, либо это некие временные группы, которые в принципе институтами нельзя назвать. Я как-то сидел на заседании комиссии Госдумы рядом с директором института «региональных стратегий». Звучит-то как! А там ровно четыре сотрудника: он, жена, отец и секретарша.
Я разговаривал с коллегами из Уфы, Саратова, Новосибирска. Все они – за изложенный сейчас мною подход. А вот Сыктывкар, например, возражает: «Мы с Коми-научным центром вместе создадим объединённый многопрофильный институт». Ну, создаёте – и создавайте. Я не стал даже доказывать бесперспективность и глупость такого решения. Понимаете, я считаю, что ни одна система не может полноценно и результативно работать при многообразии целей. Это как драться растопыренными пальцами. Подцели (при наличии главной цели) – да, возможны. В этом случае каждая входящая в объединение структура должна иметь свои задачи.
– Правильно ли я понимаю, что для эффективного функционирования консорциума, как и государства, необходима взаимоувязка планов?
– Я пять лет возглавлял федеральную программу по Арктике. 11 институтов на неё работали. И каждый делал то, что умел лучше других. Это же логично. В СССР не просто так генеральные схемы развития разрабатывались: от разделения труда страна только выигрывала. И регионы тоже выигрывали. Так почему сейчас я должен отказываться от взаимодействия с тем, кто профессионально решает сложные для нас вопросы? И даже лучше, что там – свой руководитель, своя научная школа. Соберёмся вместе, обсудим проблемы, разделим задачи, даже части задач. Разумеется, у каждого свои, специфические работы так и останутся. Если Вологда занимается бюджетной эффективностью регионов с точки зрения оценки металлургических производств, то у нас – это оборонные предприятия. Можно, конечно, сверху, по-солдафонски решить: «Ты будешь этим заниматься, ты – этим». Но мы-то лучше знаем, что каждый может. Поэтому и должны сами объединиться, на уровне институтов.
– Видимо, тут должна вырасти роль Совета по изучению производительных сил (СОПС), созданного ещё академиком Владимиром Вернадским?
– Да, этому начинанию скоро 100 лет. И теперь именно СОПС стал базой для работы новой арктической Госкомиссии. Я недавно беседовал с председателем СОПС Александром Шнайдером. И мы невольно оба вспомнили один русский сказочный сюжет. Экономическая наука России сегодня тоже на развилке: прямо пойдёшь – голову потеряешь, направо пойдёшь – коня потеряешь, налево пойдёшь – тоже несладко.
Мы должны выбрать. Как я уже говорил, из множества вариантов, законом предусмотренных, реальной для нас формой является консорциум, который позволяет: а) сохранить самостоятельность каждого института, б) объединить усилия для полноценного решения региональных проблем развития. Развития именно системного, устойчивого, сберегающего. Иного варианта пространственного обустройства России я не вижу.
– Какова в нынешней ситуации роль федеральных округов? На чём их руководству надо сосредоточиться?
– По-моему, округам целесообразно поручить реализацию целевых программ. Нужно, чтобы они полностью организовывали ход их выполнения и отвечали за это. Пока же надзорно-контрольные функции в регионах выполняет масса структур. А вот если бы полпредства занимались целевыми программами, инициировали их, связывали и собирали участников, учитывали потребности и возможности территорий, входящих в округа, а затем выходили с предложениями на президента, добивались необходимой результативности работы и искоренения воровства бюджетных средств, то был бы больший эффект. Надо также прийти к пониманию, что нет округов более значимых и менее значимых. Пока это есть.
– Вижу, ваша оценка входит в противоречие с устоявшимся положением вещей, прямо затрагивает сложившуюся вертикаль, когда в последние годы «внизу» ждут решений «сверху», боясь самостоятельности.
– Может, резко скажу, но я уверен: без сильных регионов Москва – никто и ничто. Кстати, во времена СССР примерно так высказался академик Леонид Абалкин. За это его сильно критиковали, даже в «Правде», как говорится, пропесочили. Когда эмоции осели, многие стали яснее осознавать, что действительно без ног человек не на многое способен. А регионы, муниципалитеты – это те «конечности» общества, на которых оно держится и существует. Где процветает, а где, извините... Посмотрите, 25 лет прошло с 90-го года, с момента начала реформ. Казахстан уже по многим показателям нас обошёл. Белоруссия и Азербайджан – тоже. Там регионам, насколько я знаю, многое позволено, больше свободы и самостоятельности. Как и ответственности. Во многом благодаря и тому, что на науку и её исследования больше опираются. У нас этот потенциал зачастую спит.
Конечно, и у нас есть движение к повышению эффективности исследований. Мы сами не закрываемся чешуёй, чтобы нас не трогали, а только финансировали. Бога ради, всё открыто. Что-то подскажут, где-то подправят, где-то подстругают, а где-то, может быть, и с нами согласятся. Всё это приемлемо. Но нужно и понимание того, что мы сохраняем академическую науку, без которой недостижимы ни модернизация, ни реиндустриализация, ни инновационное обновление, ни социально-экономическое системное развитие. Кроме того, мы сохраняем научный и интеллектуальный потенциал, пытаемся консолидироваться на базе глубокого профессионального понимания проблем регионального развития.
– Вы директор крупного института, дела в нём идут нормально. Можно угомониться. Поражаюсь вашей активности…
– Беспокоиться о судьбе страны, где родился, вырос и собираешься проживать, – обязанность каждого. Нельзя быть импотентным претендентом на комфортный уровень жизни. Я не вижу ничего крамольного в том, о чём ведём речь. Мы взяли узкую сферу – сферу интеграции науки, образования, производства – с целью ещё раз подумать, что делать, чтобы процветала Россия, а не отдельный Урюпинск или Чесминский район, где я родился. Мы хотим, чтобы Россия, как система, не топталась на месте. Тем более – не деградировала, опускаясь всё ниже по уровню производства машиностроительной или промышленной продукции.
Наверное, не все знают, но после принятия закона об академической науке очень многие учёные получили приглашения на работу за рубежом. Меня радует, что уехали далеко не все. Посмотрите на молодёжь. Воспитать её можно только примером, что мы развиваемся, примером, что к делу привлекают не выскочек и «блатных», а настоящих специалистов-профессионалов, которые найдут выход из любой ситуации.
Поздравление генеральному конструктору
Поздравление генеральному конструктору
Поделиться книгой: