Повесть о золотой рыбке

С улицы в раскрытую форточку доносился радостный визг детишек — видно, лепили снежную бабу. Не успеешь оглянуться, и — весна, в прудах «пыль» появится, циклопы, дафнии... Работы будет — невпроворот, самое время рыбок на нерест отсаживать. А о них и думать тошно. Какой смысл возиться, если все равно деньги к дяде Васе уплывут... Ну и человек... Не поймешь, то ли выручил, то ли обобрал... Шутка сказать — с теми, что сейчас оставил, сто семьдесят семь рублей долгу. Это же сколько рыбок, сколько водорослей нужно продать, чтоб их выручить...

«Правильный мужик»,— вспомнил Сашка слова Кожара, и зябко ему стало — торопливо захлопнул форточку.— Что ж это за «правильный»?! Жила, скупердяй, а каким добреньким прикидывается... Хотя кто его поймет: денег все-таки занял, не просил ведь я у него, сам предложил, знает, что мне к матери завтра идти, надо купить что-нибудь... Темный он все-таки какой-то, липкий... Слушаешь его — и вроде тебя паутиной опутывает, начни барахтаться — еще глубже завязнешь... Живородок, говорит, разводи... Нет, на меченосцах да на пецилиях я с ним и за год не рассчитаюсь! — Сашка зло прикусил губу.— Скалярий надо на нерест отсадить пары три, подрастить мальков как следует, чтоб можно было по рублю за штучку взять. А главное — неонов попробовать развести. Удалось бы с неонами, в два счета из кабалы выбрался бы. Хорошо еще, что дядя Вася моих неонов не тронул...»

У Сашки было три пары неоновых рыбок. Подарил их мальчику дядя Сережа, тот самый летчик, что когда-то у них квартировал. Узнал про Сашкино увлечение и однажды привез из Москвы в большой трехлитровой банке.

О красоте неонов среди аквариумистов ходили легенды, кроме Сашки в городе их имели всего два-три любителя, дядя Вася и Анна Михайловна. Одна была беда: никому из них не удалось вырастить от неоновых рыбок мальков.

«Ну что ж, значит, я буду первым»,— упрямо решил Сашка.

Впервые он прочел о неоновых рыбках в книге известного московского аквариумиста Федора Михайловича Полканова. Там рассказывалось, как еще в 1935 году один француз, по фамилии Рабо, отправился в Южную Америку охотиться на крокодилов. В ту пору кожа крокодилов очень ценилась, из нее делали модные дамские сумки, пояса, чемоданы, шляпки...

Рабо мечтал настрелять столько крокодилов, чтоб сразу разбогатеть. Но предприимчивому французу не везло. Слишком много охотников, как и Рабо, мечтавших о золоте, бродило у Амазонки и ее притоков. Они беспощадно истребляли крокодилов, и когда Рабо появился в этих местах, он понял, что на удачливую охоту надеяться трудно.

Долго бродил Рабо по джунглям в поисках «страны непуганых крокодилов». Чтобы не помереть с голода, он ловил тропических бабочек и продавал их европейским коллекционерам. В непроходимых чащобах его подстерегали дикие звери и ядовитые змеи, но он был смелым человеком, и из самых опасных переделок выходил невредимым.

Однажды Рабо забрел на маленькую речку Укаяли. Здесь с ним случилась беда. Не кровожадные ягуары, не страшные змеи анаконды — гроза Амазонки — чуть не погубили отважного искателя страны «непуганых крокодилов», а крошечный малярийный комар. Жестокий приступ тропической лихорадки свалил одинокого француза в безбрежных джунглях.

Рабо лежал под огромным мангровым деревом, облизывал потрескавшиеся пересохшие губы и с отчаянием думал о том, что никогда не вернется на родину, что все его мечты о богатстве оказались призрачными, как туман, который стелется над неширокой извилистой Укаяли.

Но Рабо повезло. Обессиленного, умирающего, его подобрали индейцы. Они не знали, кто этот белый — друг или враг, не знали, зачем он забрел в джунгли; они просто видели, что человек умирает, и пришли ему на помощь.

Несколько недель Рабо метался в жару между жизнью и смертью. Заботливые индейцы поили его отваром целебных трав и выходили.

День своего выздоровления неудачливый охотник на крокодилов запомнил на всю жизнь. В хижине, где он лежал, царил полумрак. Невесомая пыль мерно колебалась в редких лучах солнца, сочившихся сквозь невидимые щели. Вдруг послышались чьи-то легкие шаги, и вошла пожилая женщина. Она негромко произнесла какую-то фразу, поставила перед больным глиняный кувшин с водой и вышла.

Рабо хотелось пить. Он дотянулся до кувшина, наклонил его и... вдруг почувствовал себя здоровым и полным сил: он увидел в воде призрак несметных сокровищ, о которых мечтал всю жизнь.

В кувшине плавала крохотная рыбешка. Она сияла, как, наверное, не сияет ни один драгоценный камень в мире. Это сияние излучала широкая сине-зеленая полоска на боках рыбки, особенно заметная в полумраке хижины. Полоска тянулась через глаз до хвоста рыбки, а под ней горела другая, вишнево-красная полоска, похожая на язычок пламени. Спинной плавничок окаймляла молочно-белая линия, нижние были прозрачными, как тончайший хрусталь.

Подлечившись, Рабо отправился в Европу. С собой он захватил несколько сот неонов.

Аквариумистов разных стран неоны просто поразили – никто никогда не видел таких удивительных рыбок, каждому хотелось их купить. Рабо сразу разбогател. Но он еще долго хранил тайну Укаяли; скрываясь от всех, ездил и ездил в приамазонские джунгли и привозил все новых и новых рыбок, пока другие искатели наживы не выследили его.

И тогда неоны хлынули в Европу потоком. В 1955 году появились они и у нас в стране. Но еще несколько лет неоны были редчайшими рыбками — никому не удавалось научиться разводить их в аквариумах. Стоило неонам выметать икру, как она тут же погибала или погибали крошечные, не успевшие подрасти мальки.

Долгие годы продолжались попытки приучить капризную рыбку размножаться в неволе. И когда наконец московским любителям удалось сохранить первое потомство неонов, это стало настоящим событием. О нем писали в газетах, говорили не только аквариумисты, но и ученые-ихтиологи и сотни других людей, никогда не увлекавшихся разведением рыбок.

Пробовали развести неонов и местные любители. Попробовали и махнули рукой: ничего не вышло.

Вот за какое нелегкое дело взялся Сашка Королев. Пожалуй, при других обстоятельствах он не решился бы зря тратить время, рисковать теми рыбками, что у него были Но теперь он знал твердо: удастся разгадать тайну разведения неонов, тогда ничто не страшно — не только выплатит дяде Васе долг, а и обойдет его. Не удастся — придется плясать под квартирантову дудку. Это чепуха, что он сам когда-то присвоил Сашке звание короля Кисловки, известно, кто там настоящий король. По той дани, которую все дяде Васе платят, известно...

В книгах про аквариумных рыбок, которые Сашка взял у дяди Васи и раздобыл в библиотеке, о неонах писалось мало. «Для того чтобы содержать и особенно разводить неоновых рыбок, нужен большой опыт» — вот и все, что он нашел в первой. «Разведение трудно из-за чувствительности мальков к свету, а также к бактериальной инфекции и инвазии инфузориями» — во второй. Еще была одна старая книга, но там про неонов вообще не упоминалось. Не густо, особенно если учесть, что Сашка и понятия не имел, что это такое «инвазия инфузориями» и как с ней бороться.

Он часами валялся на кровати и, закрыв глаза, пытался представить себе загадочную реку Укаяли, где неоны живут и разводятся без всяких хлопот и забот. Как разгадать тайну, надежно упрятанную непроходимыми джунглями?

Однажды Сашке показалось, что он нашел ответ. Вечером, не зажигая света, он сидел перед аквариумом, в котором плавали неоны, и любовался ими. В сумерках сине-зеленые и красные полоски призрачно вспыхивали среди темных кустов валлиснерии и людвигии — рыбки проворно сновали по всему аквариуму.

А зачем им эти полоски, подумал Сашка. Зачем они им, такие нарядные полоски, хищных рыб приманивать, что ли? Но тогда они уже давно погибли бы! Вот у барбусов суматранусов черные полосы и красные плавнички — это Для маскировки. И поперечные полосы у скалярий — тоже чтоб легче от врагов прятаться. Станет в траву — и не видно. Макроподы сами коричневые, а полоски зеленые — попробуй их в илистой воде на рисовом поле рассмотреть! А неоны так и светятся... Впрочем, а как бы они иначе находили друг друга? Укаяли ни на одну реку в мире не похожа, течет по джунглям, по таким чащобам, куда и солнечный луч не всегда пробьется. Не зря ведь большинство рыбок мечет икру на восходе солнца, а неоны — чуть-чуть светать начнет. В книге так и написано: икра и мальки боятся света.

Значит, прежде всего нужно хорошенько затемнить аквариум. Ну что ж, это сделать не трудно. А еще? Tепло там, известно — тропики, вода градусов двадцать пять… И температуру такую дать не трудно. А может, все дело в самой воде, в ее составе? Она же там по болотам течет, Укаяли,— не случайно Рабо малярией заболел,— вода в ней, наверно, мягкая, кисловатая... Написано — жесткость воды при разведении неонов должна быть от 0,5 до 4 градусов при рН 5,5—6,5. А что это за градусы такие, что за рН?.. Темный лес, да и только...

В вечерней школе химия была последним уроком. С трудом досидев до конца занятий, Сашка подошел к учителю Марку Тимофеевичу и спросил, как приготовить литров сорок воды, чтоб жесткость ее была, скажем, три градуса при рН равном 6.

Чего угодно ожидал Марк Тимофеевич от Сашки Королева, но только не такой любознательности. Он-то и обычный урок выучить ленился, когда ни поднимешь — двойка, а тут... Учитель чуть очки не уронил от неожиданности и так растерянно посмотрел на Сашку, словно тот попросил его помочь изготовить в домашних, условиях, например, атомную зажигалку.

— Повтори, повтори! — воскликнул Марк Тимофеевич и откинулся на стуле.— Сорок литров воды при жесткости три градуса и рН, равном шести? А какие тебе градусы нужны — немецкие, русские, французские, английские, американские? А что такое «рН», ты знаешь? Зачем тебе это?

— Я рыбок хочу вывести, для них такая вода нужна,— пробормотал Сашка.— Помогите, Марк Тимофеевич...

— Ах, рыбок,— довольно прищурился учитель.— Теперь ты понимаешь, что это за наука — химия? Без нее, оказывается, и рыбок вывести нельзя...

— Понимаю,— улыбнулся Сашка. Учитель был влюблен в свой предмет, и Сашка решил ему польстить.— Я теперь, знаете, как химию зубрить буду...

— И зря.— Марк Тимофеевич надел очки и взял со стола портфель.— Химию, друг мой, любить и понимать надо, зубрежка в ней — пустое дело. Ну-ка, пошли в лабораторию.

... Уже давно ушли домой не только ученики, но и уборщицы, а Сашка и Марк Тимофеевич все еще сидели в лаборатории и колдовали над пробирками и колбами. Вернее, колдовал только учитель, Сашка стоял у него за спиной и всякий раз, когда Марк Тимофеевич поворачивался, торопливо кивал: понятно, мол, чего там,— хотя абсолютно ничего не соображал.

Сначала учитель исследовал водопроводную воду. Он налил ее в колбу, добавил каких-то реактивов, взболтал, потом еще добавил... Вода стала вишнево-красной, затем лиловой, синей с зеленоватым оттенком... Сашка смотрел на Марка Тимофеевича, как на фокусника в цирке,— широко распахнув глаза. Наконец учитель поставил пробирку в штатив и взялся за подсчеты. Чем больше цифр он выписывал на бумажке, тем понятнее становилось Сашке, почему никому из местных любителей еще не удалось развести неонов. Да для них только воду приготовить — химический институт окончить надо! А что, скажем, дядя Вася знает, если он класса четыре только, может, одолел?..

Закончив считать, Марк Тимофеевич посмотрел на Сашку из-за толстых очков.

— Так вот, молодой человек, наша обычная водопроводная вода имеет жесткость девять русских, они же и немецкие, градусов. Легче всего ее смягчить добавлением дистиллированной воды. Чтобы приготовить воду жесткостью три градуса, на каждый литр обычной воды надо добавить 2000 миллилитров дистиллированной. Понятно?

— Понятно,— поспешно ответил Сашка.— Марк Тимофеевич, а сколько это — 2000 миллилитров воды? Ведро?..

Учитель рассмеялся.

— Эх ты, рыбовод... Два литра, вот сколько. Теперь давай определять рН. Этими буквами обозначают активную реакцию воды. Зависит она от концентрации водородных ионов, от наличия в ней свободной кислоты. И не качай, пожалуйста, головой, мы этого еще не проходили! Так вот, воду при рН от 6 до 7 называют очень слабокислой. У нашей водопроводной воды рН примерно равен 6,3, так что она вполне тебе подойдет. Только дай ей хорошенько отстояться.

Сашка провожал учителя домой и думал о том, что первый шаг к разгадке тайны реки Укаяли он уже сделал: воду приготовить сумеет. Какой же следующий шаг? Бактерии... Надо уберечь мальков и икру от болезнетворных бактерий. Может, приспособить для рыбок цельностеклянный аквариум, без железного каркаса? Ведь на каркасе чаще всего и остаются бактерии, его не вымоешь так, как стекло. А стеклянный аквариум можно так продезинфицировать — ни один микроб не выживет...

Небольшой цельностеклянный аквариум у Сашки был. Правда, вмещалось туда не сорок литров воды, а литров двадцать, но он решил попробовать. Купил в аптеке дистиллированной воды. Потом старательно вымыл приготовленный аквариум крепким раствором марганцовки, залил водой из-под крана, добавил дистиллированной, закрыл толстым стеклом и закутал тяжелой плюшевой скатертью, чтоб не проникал даже лучик света.

Целую неделю простоял аквариум в темноте, кристально-прозрачной стала в нем за это время вода. Потом Сашка опустил туда кустик перистолистника, отобрал пару рыбок и с вечера отсадил их на нерест.

В ту ночь он не сомкнул глаз — в темноте наблюдал за рыбками. Две сине-зеленые светящиеся полоски неутомимо плавали по аквариуму. А когда за окном стало сереть и аквариум осветился слабым рассеянным светом, Сашка вдруг заметил на дне какие-то беловатые прозрачные точки. Это были икринки.

Увидев икринки, Сашка чуть не заплясал от радости; когда он доставал и отсаживал взрослых рыбок, у него дрожали руки. Отсадил и снова надежно закутал аквариум скатертью.

Как ни чесались руки, в первый раз, осторожно отогнув уголок скатерти, он заглянул в аквариум лишь через пять дней, когда из икринок уже должны были появиться мальки.

До ломоты в глазах вглядывался Сашка в прозрачную воду, надеясь рассмотреть крохотных рыбешек, но ничего не видел. В отчаянье он хотел было снять с аквариума скатерть, хорошенько осветить его, чтобы наверняка уже узнать, что вся икра погибла и надеяться больше не на что, как вдруг к боковому стеклу, сквозь которое он глядел, из дальнего угла выплыла какая-то закорючка, величиной с булавочную головку.

Радостный вопль замер у Сашки на губах: есть мальки! Загадка реки Укаяли разгадана! Правда, впереди еще много опасностей: можно занести с инфузориями или с циклопами инфекцию, нечаянно слишком ярко осветить аквариум, может еще случиться эта самая «инвазия», но ведь всего того может и не случиться...

ТРУДНО БЫТЬ КОРОЛЕМ

Целых три месяца Сашка Королев крутился как белка в колесе. Бегал к матери в больницу, наскоро готовил себе поесть, ухаживал за своими аквариумами и аквариумами дяди Васи, отсаживал рыбок на нерест, ездил на Чижевское озеро за кормом... А еще вечерняя школа, уроки... Он-то, чудак, надеялся, что в вечерней только числиться можно, а там порядок — ого-го! Два раза пропустил, на третий Марк Тимофеевич домой заявился. Мало того, что шею намылил, на работу сообщить пригрозил. А какая у Сашки работа! Раскроется обман — неприятностей не оберешься. Лучше уж не пропускать...

Больше он у квартиранта денег не занимал, жил на мамину пенсию. Все, что по воскресеньям наторговывал на рынке за рыбок, отдавал в счет долга дяде Васе. Тот аккуратно пересчитывал деньги, отнимал три рубля «налога», остаток записывал в свою книжечку.

Сашку в дрожь бросало, когда он видел эту книжечку — замусоленную, разбухшую, с обтрепанной обложкой, но слишком велик был долг, и он молчал. Попробуй пикни, пойдет к матери, расскажет, а ей волноваться нельзя. Врач Сашке прямо сказал: «Ты теперь мать ничем не расстраивай. Понял? »

Сашка понял, что там не понимать... Не маленький.

Больше всего хлопот ему доставляли неоны. Он получил мальков от всех трех пар рыбок и исподволь, осторожно готовил час, когда навсегда сбросит с себя дяди-Васину кабалу.

Сашка хранил тайну разведения неонов не менее тщательно, чем когда-то хранил тайну реки Укаяли француз Рабо. От всех рыбоводов, которые к нему время от времени заглядывали, чтоб купить подходящих рыбок, а пуще всего — от своего квартиранта. Ведь одно дело, если он сам на рынок рыбок принесет, а другое — если вдвоем. «Дружба дружбой, а табачок врозь»,— так, кажется, дядя Вася говорил. Вот ему Сашка так, если что, и ответит.

К аквариумам, в которых жили неоны, Король приделал плотные занавески на металлических прутьях, дверь с того дня, когда вывелись первые мальки, начал запирать на замок. Когда дядя Вася или кто-нибудь из аквариумистов стучал, он тут же задергивал занавески и только потом щелкал ключом.

— Что-то ты скрытничать стал?— сказал ему однажды квартирант, подозрительно поведя носом.— Какие это тайны-секреты у тебя от меня завелись?

— Да что вы, дядя Вася, какие у меня могут быть тайны — пожал плечами Сашка.— Просто боюсь, как бы не забрался кто. Мы ж целыми днями дома не бываем.

Дядя Вася успокоился.

— А-а... Ну, это другое дело. Это ты правильно. Надо и мне замок завести. Давай так: я тебе один свой ключ дам, а ты — мне.

Но Сашка отказался.

— Пропадет еще у вас что — на меня подумаете,— сказал он.— Лучше я к вам буду заходить, когда вы дома. А мой ключ, если хотите, можете взять.— Последние слова Сашка произнес с трепетом: что-то ответит квартирант?

— Ну, в таком разе и мне твоего не надо,— проворчал дядя Вася.— Оно спокойнее будет.

Как радовался Сашка, когда подросли мальки неонов, что дядя Вася не взял тогда его ключ! Занавешенными аквариумами квартирант особенно не интересовался — давно сообразил, что Сашка с неонами возится, но в затею эту не верил. Другое дело, если б он целую стайку мальков увидел, тут уж Сашке не отвертеться бы. А так — пусть потерпит...

Воскресенье, когда Король впервые понес на рынок неоновых рыбок, было сереньким, накрапывал мелкий, не по-осеннему теплый дождик. Ветер обдирал с тополей, разбежавшихся вдоль тротуара, последнюю листву.

Сашка не торопился — пусть соберется побольше народу. То-то ошарашит он всех, а дядю Васю — в особенности.

И — ошарашил.

Громом с ясного неба для аквариумистов прозвучал в шумной сутолоке Сашкин пронзительный голос:

— Кому неоны! Молодые неоны, красивые неоны, в нашей воде выведенные неоновые рыбки!

Вокруг Короля тут же начали собираться покупатели.

— Неужто сам вывел?— ахали рыбоводы, рассматривая крохотных полутора-двухсантиметровых рыбок с ярким голубоватыми и вишнево-красными полосками на бoкax. И как же это тебе удалось?!

— Да вот как-то удалось,— весело отвечал Сашка, и тоненький шрам вздрагивал у него над губой.— Я и сам не знаю, как это получилось... А рыбки мировые, разбирай пока не поздно.

— Везет же некоторым,— вздыхала Анна Михайлова, обращаясь к дяде Васе и глядя на покупателей, плотно обступивших Сашку.— Не иначе, в сорочке родился парень. Вот бы моя Ленка так, а... Сколько мы на этих проклятущих неонов денег перевели — они, паразиты, даже икры не выметали. А он только взялся и — пожалуйста: по два рублика за штучку...

Дядя Вася, увидев у Сашки неонов, на мгновение остолбенел. Чтоб какой-то сопляк, мальчишка, да так его обошел!.. Но уже через пару минут он оправился от неожиданности и начал поспешно прикидывать, что теперь делать. Придумал.

— Это потому, что у него талант! — восторженно перебил он Анну Михайловну.— Понимаешь, милая,— талант. Без таланта в нашем деле, хоть лоб разбей — расшиби, ни черта не получится.

Он говорил громко, явно рассчитывая на то, что Сашка услышит эти слова. И Сашка услышал, но даже бровью не повел.

Когда банка с неонами опустела и толпа отхлынула от Сашки, дядя Вася подошел к нему и широко улыбнулся.

— Что ж ты, сукин сын, мне, можно считать, самому близкому человеку, ничего не сказал про такой твой успех?— добродушно проговорил он.— Видали, каков прохвост, а? Через стенку живем, один у другого, можно сказать, днюем и ночуем, а он от меня, как тот француз, неонов сховал!.. Молодец, Сашок, молодец! — Дядя Вася ласково похлопал его по плечу.— Талант, прямо говорю, талант у тебя к рыбкам. Как первый твой учитель, горжусь и поздравляю.— И, как бы между прочим, небрежно обронил: — Дистиллированную водичку подмешивал?

— А хоть бы и дистиллированную.— Сашка ждал этого вопроса и вызывающе тряхнул чубом.— Вам-то что? Держите вот лучше в счет долга, да не забудьте в своей книжечке отметить.— И протянул квартиранту ком смятых денег.

Никогда еще Сашка не говорил с дядей Васей так грубо и невольно смутился от своих слов, но вспомнил, как спокойно, обстоятельно тот подсчитывал рубли и копейки за апельсины-мандарины, которые носил ему и матери в больницу, за рыбок, погибших тогда, когда Сашка сам чуть я погиб,— и посмотрел ему прямо в глаза.

— Берите, чего ж вы? Дядя Вася побледнел, но деньги взял. Старательно расправил каждую бумажку, пересчитал, послюнявив пальцы,— даже удивился Сашка, как ловко он управляется одной рукой! — аккуратно отложил три рубля «налога» в верхний карманчик, остальные сунул во внутренний. Достал книжечку, огрызок карандаша, черкнул: «25 р.».

— Это хорошо, что ты про долги помнишь,— медленно сказал он, чувствуя, как глухая злость подкатывает к горлу. — А все-таки, может, намекнешь, как с неонами справился?

— Чего ж тут намекать?— притворно удивился Сашка.— в книге все написано, у вас она есть. Вы книгу почитайте да прямо по ней все и делайте.

— Темнишь ты, парень.— Дядя Вася покачал головой.— Читал я книгу, не раз читал, все по ней делал тютелька в тютельку. Ничего не получается.

Несколько минут они шли молча. Потом дядя Вася не выдержал.

— Зря ты, Сашок, со мной в прятки играешь, ни к чему это ни тебе, ни мне. Вспомни-ка лучше, как мы дружно все эти годы жили. Душа в душу... Выручал я тебя, и Ксению Александровну выручал не раз. Вспомни, я ж тебя за первыми меченосцами когда-то научил ухаживать. Сроду от тебя у меня никаких тайн-секретов не было. Ты, брат, гордиться должен, что я, учитель твой, к тебе в ученики набиваюсь.

— Нечем мне гордиться, дядя Вася,— спокойно бросил Сашка.— Я на вас за ту «науку» два года отышачил, сполна за все заплатил. А вы за моими аквариумами всего-ничего посмотрели — сорок рублей загнули. Так что незачем мне брать вас в ученики. Мне еще работать и работать, пока я с вами рассчитаюсь. Что ж я вас на свою голову учить буду?

— А я не задарма, не задарма. Ты мне за науку платил, и я тебе заплачу. С дорогой душой... Слово только скажи, так вот и порешим: долой твой долг! Думаешь, дядя Вася крохобор какой! Ошибаешься, братишка, очень даже крепко ошибаешься! Да я для тебя...

Ничего мне, дядя Вася, от вас не надо,— решительно перебил его Сашка.— Вы — человек добрый, я знаю... А только, правда, у меня неоны случайно вывелись. Я точно все по книге делал, и они — вывелись...— И Сашка улыбнулся.

Дядя Вася понял, что разговорами его не проймешь и насупился.

— А ты не смейся,— резко сказал он.— Я тебе дело говорю. Ты не дурак, понимаешь, что на золотую жилу напал. Но ее ж не только найти, ее ж еще разработать надо. Тебе есть смысл со мной объединиться: под одной крышей живем... Вместе выводить будем, вместе продавать...

— И выручку — пополам,— подхватил Сашка.

— Правильно, пополам. И долг с тебя долой. Могу расписку даже дать, по всем правилам.

Они уже подошли к самому дому. Сашка остановился.

— Хитрый вы, дядя Вася, но и я — не дурак,— решительно отрезал он.— Ну зачем, спрашивается, мне с вами выручку половинить, если я и сам могу ее взять? У меня ведь тоже от вас секретов не было, пока вы меня в клещи не зажали Я вам, знаете, чего? — сорока двух копеек никогда не забуду. Очень уж вы точно все вывели... Так что почитайте лучше книжечку, там написано, как неоновых рыбок разводить. А я эту «жилу» как-нибудь без вас раскопаю-разработаю,— передразнил он дядю Васю и взялся за калитку.— «Дружба дружбой, а табачок врозь»,— это ж ваши слова... Пойду еще десяток рыбок возьму. Пожалуй, успею продать, а?

Дядя Вася прищурился и с ненавистью посмотрел на Сашку.

— Пожалуй, успеешь. Ну что ж, вообще-то ты прав, конечно. Раз пофартило тебе, что стал ты истинным королей зубами за свою монопольку держись. Но только смотри, чтоб не лопнула она, а то как потом запоешь-запляшешь?