Звёздные войны

— Я говорю вам, что на этот раз он зашел слишком далеко, — с чувством убеждал генерал. — Этот Лорд, навязанный нам по указке Императора, будет нашей погибелью. До тех пор пока Боевая станция не будет полностью введена в строй, мы будем уязвимы.

Некоторые из вас, кажется, все еще не понимают, как хорошо вооружен и организован Союз Повстанцев. Их корабли великолепны, пилоты лучше наших. И ими движет нечто более мощное, чем просто двигатели их кораблей: это их упорствующий реакционный фанатизм. Они опаснее, чем это представляется многим из вас!

Старший офицер со шрамом на лице, таким глубоким, что даже самые лучшие хирурги-косметологи не смогли полностью ликвидировать его, нервно поднялся с кресла.

— Опасны для нашего Звездного флота, генерал Тагг, но не для этой боевой Станции. — Взгляд его умных глаз переходил с одного сидящего на другого. — Я, кстати, считаю, что Лорд Вейдер знает, что делает. Восстание будет продолжаться до тех пор, пока у этих трусов есть убежище — место, где их пилоты могут отдохнуть, а их техника может быть отремонтирована.

Тагг возразил ему:

— Извините, но я не разделяю вашего мнения, Ромоди. Я думаю, создание этой Станции имеет больше причин в претензиях губернатора Таркина на личную власть и славу, чем в какой-либо оправданной военной стратегии. Повстанцы будут продолжать получать поддержку в Сенате до тех пор…

Его прервал звук откатившейся в сторону одностворчатой двери и лязг брони охранников, вставших по стойке «смирно». Все повернулись в ту сторону.

В комнату вошли два человека, настолько же не похожих друг на друга внешне, насколько совпадали их цели. Ближе к Таггу стоял худой, угловатый, длиннолицый человек, чьи волосы и фигура напоминали старую щетку, а на лице застыло выражение хищной пираньи. Великий мофф Таркин, губернатор многочисленных территорий Империи, оскалился при появлении огромной, закованной в латы фигуры Лорда Дарта Вейдера.

Тагг, не устрашенный, хотя и притихший, медленно сел на свое место, а Таркин занял кресло у основания конференц-стола. Вейдер встал рядом с ним, подавляя всех своим присутствием за креслом губернатора. Минуту Таркин смотрел прямо на Тагга, затем отвел взгляд в сторону, словно не увидел ничего интересного. Тагг так и дымился, но молчал.

Пока взгляд Таркина блуждал по сидящим за столом, его губы застыли в острой, как лезвие бритвы, улыбке удовлетворения.

— Императорский Сенат больше не будет доставлять нам беспокойства, господа. Я только что получил от Императора уведомление о том, что он навсегда распустил этот ненужный орган управления.

Волна негодования прошла по всем собравшимся.

— Последние остатки Старой Республики, — продолжил Таркин, — наконец-то уничтожены…

— Это невозможно! — прервал его Тагг. — Как император будет осуществлять контроль над мирами Империи?

— Вы должны понимать, что Сенат полностью не устранен, — пояснил Таркин. — Он просто уступил место… — его улыбка стала еще шире. — При введении чрезвычайного положения региональные губернаторы будут управлять непосредственно и получат полную свободу действия на подконтрольной им территории. Это значит, что величие Империи будет наконец полностью доведено до сознания всех ее колеблющихся миров. С этого времени страх будет держать в узде местные правительства, которые могут стать потенциальными предателями. Страх перед Звездным флотом — и страх перед Боевой станцией, нашей Звездной Смерти!

— А как насчет имеющего место Восстания? — полюбопытствовал Тагг.

— Если повстанцы смогут получить доступ к полной технической документации и схеме Станции, существует некоторая возможность, что они обнаружат в ней слабое место и воспользуются этим, — Таркин самодовольно улыбнулся. — Конечно, все мы хорошо знаем, как тщательно защищена такого рода информация. Совершенно невероятно, чтобы она попала в руки врагов.

— Технические характеристики, на которые вы косвенно сослались, — сердито проскрипел Дарт Вейдер, — скоро снова будут в наших руках. Если…

Таркин отмахнулся от Черного Лорда, чего не посмел бы сделать ни один из сидящих за столом.

— Это не существенно! Любое нападение на Звезду Смерти со стороны повстанцев будет актом самоубийства, причем бесполезного — вне зависимости от того, какую информацию они получили. После многочисленных секретных усовершенствований, — с явным удовольствием заметил он, — эта Станция стала решающей силой в этой части Галактики. События в ней теперь будут предопределяться не судьбой, законами или какими- либо учреждениями… Они будут диктоваться Звездой Смерти!

Огромная, закованная в металл рука сделала незаметный жест, и одна из наполненных чаш, стоящих на столе, тотчас же медленно скользнула в нее. Слегка удивленный тоном Черный Лорд сказал:

— Не слишком гордитесь этим технологическим ужасом, порожденным вами, Таркин. Способности уничтожить город, мир, целую систему недостаточно для победы, если противопоставить ей Силу.

— Силу? — насмешливо улыбнулся Тагг. — Не пытайтесь запугать нас вашими колдовскими штучками, Лорд Вейдер. Ваше прискорбное пристрастие к древней мифологии не помогло вам выколдовать те украденные записи и не дало нам сведений, достаточных для того, чтобы обнаружить тайную базу Восставших. Да что там! Со смеху помереть можно, если…

Глаза Тагга вдруг выпучились, руки его ухватились за собственное горло, и он страшно посинел.

— Я нахожу, — тихо начал Вейдер, — что этот недостаток веры и вызывает сомнения…

— Достаточно, — выдавил из себя расстроенный Таркин. — Вейдер, оставьте его! Это сведение счетов между вами бессмысленно!

Вейдер пожал плечами, словно это было для него пустяком. Тагг обмяк в кресле, потирая горло и не сводя опустошенного взгляда с черного гиганта.

— Лорд Вейдер предоставит нам расположение крепости повстанцев к тому времени, когда операция против них станет действительно необходимой, — заявил Таркин. — Узнав ее местоположение, мы найдем ее и полностью уничтожим, сокрушим все это жалкое Восстание одним ударом!

— Да будет так, — не без сарказма сказал Вейдер, — как пожелает Император!

Если кто-нибудь из присутствующих за столом и находил этот тон достойным осуждения, одного взгляда на

Тагга было достаточно, чтобы убедить их не упоминать об этом.

4

Темная камера пропахла прогорклым маслом и затхлостью. Она была похожа на склеп. Трипэо, как только мог, старался удержать равновесие в этой неподходящей для него обстановке. Не ударяться о стены или соседнего робота при каждом толчке было настоящим искусством.

Чтобы сохранить энергию, а также не слышать бесконечный поток жалоб своего высокого товарища, Эрдва Дэдва отключил почти все свои наружные датчики. Он неподвижно лежал посреди кучи запасных деталей, величественный, но в данный момент изрядно озабоченный своей судьбой.

— Неужели это никогда не кончится? — возопил Трипэо, когда еще один мощный толчок подбросил их камеру. Он уже успел вообразить себе самые различные концовки этого путешествия, числом не меньше пятидесяти, и отказаться от них. Он был уверен лишь в том, что теперешнее положение наверняка хуже, чем все то, что он смог вообразить.

Затем произошло нечто совершенно невообразимое, хуже, чем самый жесткий толчок. Гул мотора песчаного танка-краулера замер, и машина остановилась, словно в ответ на отчаянную мольбу Трипэо. Среди тех роботов, которые еще сохранили остатки чувствительности, возник беспокойный шум, когда они начали раздумывать, где находятся и что ожидает их в самом скором времени.

Трипэо, по крайней мере, уже понял возможные намерения своих захватчиков.

Пленники, находящиеся вместе с ним, объяснили ему природу этих полуживых-полумеханических скитальцев — джавов. Передвигаясь в своих огромных домах-крепостях, они рыскали в самых неудобных для жизни районах в поисках полезных ископаемых и ценных металлов. Они никогда не снимали капюшонов и противопесчаных масок, поэтому никто не знал, как они выглядят. Но считались они невероятно уродливыми. И Трипэо не надо было убеждать в этом.

Склонясь над своим все еще неподвижным товарищем, начал упорно трясти его цилиндрическое туловище. Внешние сенсоры Эрдва не были отключены, и на груди маленького робота начали последовательно, один за другим, зажигаться огоньки.

— Проснись, проснись! — призывал его Трипэо. — Мы куда-то прибыли и остановились… — как и у некоторых других роботов с богатым воображением, его глаза утомленно скользили по металлическим стенам, в любое мгновение ожидая увидеть отодвигающуюся в сторону панель входа и огромную металлическую лапу, пытающуюся найти и схватить его.

— Мы обречены, в этом нет никакого сомнения, — печально произнес он, когда Эрдва выпрямился, полностью приняв рабочее состояние. — Как ты думаешь… они отправят нас на переплавку? — несколько минут он молчал, затем добавил: «Меня убивает это ожидание!»

Дальняя стенка помещения отодвинулась в сторону и ослепительно белый свет татуинского утра обрушился на них. Трипэо был вынужден закрыть свои фоторецепторы, чтобы сберечь их от повреждения.

Несколько отвратительного вида джавов быстро проковыляли в их камеру. Они были одеты в те же самые грязные обмотки, которые Трипэо заметил на них накануне. Используя ручное оружие неизвестной конструкции, они раздавали роботам тычки. «Как они самоуверенны!»— отметил про себя Трипэо, неподвижно стоя на месте.

Не обращая внимания на неподвижных роботов, они выгнали тех, кто был способен двигаться. Среди них оказались Трипэо и Эрдва Дэдва. Теперь оба робота стояли в неровном строю других роботов.

Рукой прикрывая глаза от яркого солнца, Трипэо увидел, что они — пятеро роботов — стоят у подножия огромного песчаного танка. Мысль о побеге даже не пришла ему в голову. Такое понятие для робота было абсолютно чуждо. Чем умнее робот, тем ужаснее и невообразимее для него это понятие. К тому же, попытайся он бежать, встроенные в него датчики тотчас обнаружили бы эту неисправность в его логических блоках и сожгли бы цепи в мозгу.

Вместо этого он рассматривал купола и корпуса испарителей, свидетельствующие о крупном подземном помещении людей. Хотя ему был неизвестен этот тип строений, все признаки указывали на то, что довольно скромное уединенное поселение живет и работает. Мысль о том, что его разберут на части или заставят работать в шахте с повышенной температурой, постепенно улетучивалась из его головы. Его настроение соответственно улучшилось.

— Возможно, все будет не так уж и плохо, — с надеждой пробормотал он. — Если мы убедим этот двуногий сброд сгрузить нас здесь, мы сможем поступить на службу людям, вместо того, чтобы пойти на переплавку…

Эрдва что-то уклончиво прочирикал. Оба робота замолчали, когда джавы начали суетиться вокруг них, пытаясь приукрасить одного совсем уже никудышного робота с неестественно выгнутой спиной. Они пытались замаскировать вмятины на его теле замазкой или грязью.

Двое джавов суетились вокруг него самого, очищая его тело от песка. Трипэо отчаянно старался подавить чувство брезгливости. Одной из его человекоподобных функций была способность по-человечески реагировать на отвратительные запахи. Но ясно было также и то, что говорить им об этом было совершенно бесполезно.

Тучи мелких насекомых вились вокруг лиц джавов, не обращавших на это никакого внимания. Очевидно, этот гнус считался одним из неотделимых компонентов, как, например, рука или нога.

Трипэо был так поглощен своими наблюдениями, что не заметил двух человек, приближающихся к ним со стороны самого большого купола. Эрдва пришлось слегка подтолкнуть его, чтобы он поднял глаза.

У человека, шедшего впереди, был угрюмый, вечно усталый вид, навеянный на его лицо долгими годами борьбы с враждебной окружающей средой. Его седеющие волосы заскорузли спутанными космами, словно спирали, вырезанные из гипса. Пыль толстой коркой покрывала его лицо, одежду, руки, и, наверное, мысли. Но тело его, в отличие от души, было все еще сильным.

Лук, карлик по сравнению с дядей, с опущенными плечами следовал за ним широкими шагами. В глазах его было скорее уныние, чем усталость. То, что было у него на уме, имело мало общего с сельским хозяйством. В основном, это касалось его дальнейшей жизни и обязательств, принятых на себя его лучшим другом, который недавно улетел в голубую даль неба и вступил на путь более сложный, но и более достойный.

Высокий человек остановился перед джавами и вступил с ними в переговоры на их собственном квакающем языке. Когда джавам было нужно, их можно было понять.

Лук безразлично стоял рядом с дядей. Потом он поплелся за ним, когда тот начал осматривать пятерых роботов, останавливаясь только затем, чтобы сказать пару слов своему помощнику. Луку трудно было быть внимательным, хотя он знал, что ему нужно учиться.

— Лук, а Лук! — позвал кто-то.

Отвернувшись от разговаривающего с ним джава, превозносящего непревзойденные достоинства всех пяти роботов, а также от своего дяди, высмеивающего их слабые стороны, Лук подошел к ближнему краю возвышающейся над песком площадки и взглянул вниз.

Полная женщина копалась среди декоративных растений с видом потерявшегося воробьишки. Она взглянула на Лука.

— Лук! Не забудь напомнить Оуэну, что если он будет покупать переводчика, то только такого, который говорит на бонна!

Лук оглянулся на пеструю коллекцию поломанных роботов.

— Похоже, что у нас не из чего особенно выбирать! — крикнул он ей. — Но все равно я напомню ему.

Она кивнула, и Лук повернулся, чтобы присоединиться к своему дяде.

Оуэн Ларе, очевидно, уже принял решение, остановив свой выбор на небольшом полусельскохозяйственном роботе. Он был очень похож на Эрдва Дэдва, но его манипуляторы могли совершать различные действия, и он был снабжен многочисленным вспомогательным оборудованием. Повинуясь приказу, он заковылял за Оуэном и немного притихшим джавом.

Когда они дошли до конца шеренги роботов, глаза фермера сузились: он увидел потускневшую от песка, но все еще яркую отделку высокого человекообразного Трипэо.

— Я догадываюсь о твоем назначении, — сказал он роботу. — Ты знаешь таможенные законы и правила дипломатического этикета?

— Знаю ли я правила дипломатического этикета? — эхом повторил Трипэо, пока фермер осматривал его с ног до головы. Трипэо решил превзойти джавов в оценке собственных способностей. — Знаю ли я дипломатический этикет! Да это моя первейшая функция! Я также отлично знаю…

— Мне не нужен протоколист, — сухо прервал его фермер.

— Полностью согласен с вами, сэр! — быстро согласился робот. — Что может быть более бесполезным в таких условиях? Для человека с вашими серьезными интересами дипломатический этикет был бы бесполезной тратой денег. Но, сэр, обратите внимание на мое среднее имя… Эс Вэ Трипэо! «Вэ» — значит, всесторонний! К вашим услугам. Я запрограммирован более чем на тридцать вспомогательных функций, которые требуют…

— Мне нужен только кто-нибудь, разбирающийся в действительном языке независимо запрограммированных испарителей, — прервал его фермер, демонстрируя высокомерное пренебрежение ко всем тридцати еще не перечисленным функциям Трипэо.

— Испарителей!? Тогда нам обоим повезло! — воскликнул Трипэо. — Моим первым назначением… кроме основного, конечно… было программирование двойных грузовых подъемников. Их конструкция и способ запоминания похожи на конструкцию и способ запоминания ваших испарителей. Можно сказать, одно и то же…

Лук похлопал своего дядю по плечу и что-то сказал на ухо. Дядя кивнул и снова посмотрел на ожидающего ответа Трипэо.

— Ты говоришь на бонна?

— Конечно, сэр, — ответил Трипэо, впервые почувствовав уверенность от первого правдивого ответа. — Это мой второй язык. Я так же свободно говорю на бонна, как…

Но фермер, кажется, решил не дать ему закончить ни одного предложения.

— Заткнись! — Оуэн Ларе посмотрел на джава сверху вниз. — Я беру этого тоже.

— Я уже замолк, сэр! — молниеносно ответил Трипэо, с трудом сдерживая свою радость от того, что его купили.

— Отправь их в гараж, — приказал дядя племяннику. — Я хочу, чтобы к ужину ты почистил их.

Лук вопросительно посмотрел на дядю.

— Но я собирался на станцию, чтобы забрать несколько новых энергопреобразователей и…

— Не ври мне, Лук, — мирно сказал ему дядя. — Я не против того, чтобы ты терял время со своими друзьями-бездельниками, но только после того, как ты покончишь со своими обязанностями. А теперь за дело, и помни — до ужина!

Удрученный Лук раздраженно обратился к Трипэо и маленькому сельскохозяйственному роботу. Он знал, что лучше не спорить с дядей.

— Эй, вы двое следуйте за мной. — Лук направился в гараж, а Оуэн приступил к переговорам о цене с джавами.

Остальные джавы повели троих оставшихся роботов в танк, но тут раздался печальный рыдающий гудок. Лук увидел малыша Эрдва, нарушившего строй и направляющегося к нему. Его немедленно задержал джав, держащий в руках прибор управления роботом, действующий через диск на груди.

Лук с любопытством посмотрел на «восставшего» робота. Трипэо хотел что-то сказать, но, взвесив все «за» и «против», передумал.

Минуту спустя рядом с ним что-то резко звякнуло. Опустив взгляд, Лук увидел, что от головы сельскохозяйственного робота отвалилась заплата. Внутри его раздался скрежет. А через секунду робот начал биться, разбрасывая вокруг себя детали из своего нутра.

Наклонившись, Лук заглянул внутрь бившегося на песке робота, затем позвал:

— Дядя Оуэн! У этого культиватора сгорел основной вспомогательный двигатель! Посмотри… — он сунул руку внутрь робота, но тут же отдернул ее, когда из отверстия выскочила большая искра. Запах горящей изоляции и ржавчины наполнил чистый воздух пустыни, запах, характерный для смерти любого механизма.

Оуэн Ларе уставился сверху вниз на обеспокоенного джава.

— Что за хлам вы пытаетесь нам всучить?

Джава ответил громко и негодующе, одновременно предусмотрительно сделав два шага назад — подальше от этого высокого человека. Он был явно обеспокоен, что этот человек находится между ним и успокаивающим своей безопасностью танком.

А в это время Эрдва Дэдва снова вырвался из группы роботов, которых вели назад, в подвижную крепость-тюрьму. Сделать это оказалось довольно просто, так как джавы перенесли все свое внимание на спор между своим представителем и дядей Лука.

Осторожно коснувшись плеча Лука, высокий робот заговорщически шепнул ему на ухо:

— Если мне будет позволено сказать, молодой господин, малыш Эрдва — настоящая находка. Он в отличном состоянии. Не думаю, что эти существа понимают, в каком он по-настоящему отличном состоянии… Не обманывайтесь коркой песка и пыли.

У Лука была привычка немедленно принимать решения, неважно, правильные или ошибочные.

— Дядя Оуэн! — позвал он.

Прекратив спор, но не спуская глаз с джава, дядя быстро взглянул на Лука. Тот указал на Эрдва Дэдва.

— Мы не хотим ссориться. Как насчет того, чтобы обменять, — он показал на сгоревшего робота, — на того?

Пожилой человек окинул малыша Эрдва профессиональным взглядом, затем посмотрел на джавов. Хотя они и были отъявленными трусами, крошечных пустынных старьевщиков можно было довести до чего угодно. Песчаный танк, например, мог сравнять с землей всю ферму — хотя этим джавы рисковали бы вызвать смертельную жажду мести со стороны людей.

Обе стороны оказались бы во взаимно невыгодной ситуации, если бы Оуэн слишком сильно нажал на джавов. Поэтому прежде чем согласиться, Оуэн возобновил переговоры только для вида. Главный джава, похоже, пошел на сделку с неохотой, но обе стороны облегченно вздохнули, когда конфликт удалось разрешить мирным путем. Джава кланялся и выл от жадности, когда Оуэн расплачивался с ним.

Тем временем Лук подвел обоих роботов к отверстию в сухой почве. Через минуту они быстро спустились по наклонному пандусу, очищенному от песка электронными отражателями.