Онтопсихология: практика и метафизика психотерапии

3.9. Три совета

1. Психотерапевт-эксперт никогда не должен забывать о супервизорстве по прошествии определенных периодов времени. Для того чтобы быть посредником экзистенциального порядка некоего индивида, необходима редчайшая точность оператора. Лечить больных – это только техника, а вот аутентифицировать личностное развитие – уже искусство, искусство метанойи[27].

2. Не следует соглашаться на проведение тренинга с клиентом, обладающим большим, чем у психотерапевта, количеством психической энергии. Точно так же нельзя консультировать клиента, если уже при первом личном анализе вы понимаете, что можете оказаться его жертвой.

3. Психотерапевт должен обладать мужеством, чтобы оставаться индифферентным к разворачивающейся перед ним трагедии некоторых клиентов, заявляя при необходимости о собственной неспособности и возвращая их государственным учреждениям. Давайте предоставим «мертвым» закапывать своих покойников К сожалению, общественные институты, начиная с социально-благотворительных и заканчивая судебными, основываются исключительно на внешнем оценивании и не имеют ни малейшего представления о действующей внутри человека интенциональности. Все право базируется на очерчивании внешнего факта.

Глава 4

Единение с природой и трансцендентность над стереотипами

4.1. Единение с природой

Помимо университетского диплома, постоянной учебы и повышения квалификации, онтопсихолог должен обладать двумя качествами: способностью к единению с природой и трансцендентностью над стереотипами. По достижении определенного уровня теоретической подготовки в онтопсихологии, достаточно высокой социальной зрелости и авторитета в своей социальной среде, онтопсихологу становятся абсолютно необходимы эти качества для содействия самому себе как значимому деятелю, а также для реализации успеха, без сомнения, приносящего удовольствие и наслаждение.

Под «единением с природой» я понимаю постоянный контакт, некий вид осмоса, взаимообмена между собственным организмом и целостным организмом среды, в которой живет человек. Тем самым я не ссылаюсь на идеологию йоги, на трансцендентное созерцание, художественное обучение, а понимаю под этим то, как субъект опосредованно становится единым с той реальностью, которая его поддерживает: это – способность к непрерывному единению с той средой, с которой субъект сосуществует.

Онтопсихолог должен быть способен к взаимодействию, к действию, родственному той логике, которая заложена в проекте живой природы: выращивание растений, создание скульптур из камня, работа на земле и так далее – все это должно быть не хобби, отрешенностью или делом ради дела, а гарантией возвращения к самому себе через смерть символов[28]. В определенном смысле это форма смерти[29]. Осознать, что перед лицом высшего разума вещей все уже мертво и только вечность существует – значит, таким образом, превзойти страх, барьер психологической смерти: суметь умереть ради жизни в ее глубинной сокровенности. Умереть в симбиозе с образами, бегом, рождением, становлением: испытать смерть всех дорог, всего становления и отыскать сокровенность, которая всегда благодатна. Это способ интимного соприкосновения с миром в единстве с собственным онто Ин-се, и это вопрос не рационального ума, а висцеротональной интеллектуальности, где в итоге не останется ничего для раздумывания, ни одного инструмента, ни одного слова, а исключительно очевидность предельной, священной интимности, дарующей блаженство.

Чтобы этого достичь, необходимо войти во все живущее, научиться питаться, метаболизируя животворящую сущность природы, а не ее внешние проявления: вобрать душу цветка, а значит, объединить жизнь с жизнью. Лекции по живой кухне[30], проводимые мною, на самом деле служат инструментом, с помощью которого можно достичь единения с природой, возобновить действие порождающего, изначального принципа нашего онто Инее. В живой кухне, за разговорами и едой, речь идет об умении уловить и впитать в себя тот дух, который создает этот сок, и тот способ, посредством которого великая жизнь дышит и парит в собственном проявлении.

Естественно, я не принадлежу к «зеленым», которые хотят фиксированности природы. Природа всегда спасалась как процветание духа, следовательно, и человек должен войти в постоянство этой жизненности. Исходя из внутрисущностной логики и заданного порядка движения живых явлений (можно представить себе любую химико-технологическую конструкцию), мы можем производить бесконечное количество вещей: достаточно познать все противоположности и многообразие следствий некоей причинности, как мы начинаем жить. Однако для этого необходимо соблюсти то, что природа гениальным образом уже дала как основу[31].

Онтопсихология обращена не только к результату процесса созидания, но и к его душе, т. е. обучает виртуальности, тому проекту, в котором природа гениально орошает эстетическим изобилием и функциональностью: природа дает нам эффекты, но она же дает и причины, а мы должны лишь развивать науку. Так, к примеру, мы поступаем в психотерапии, когда не лечим человека внешне, но его жизнь при этом получает развитие на более высоких уровнях: мы даем возможность клиенту обрести изначальность собственного онто Ин-се и, следовательно, уже опираясь на него, укреплять и нести бесконечный источник постоянной креативности[32].

Для онтопсихолога важно знать, как создается порядок в доме, жизненная композиция из дерева, камня, окружающей среды, поскольку упорядоченное пространство – функциональное для человека, который в нем живет, – обладает своим ароматом, вкусом, особенным запахом, обостряющим любознательность наших чувств, и, таким образом, стимулирует их, одновременно оживляя разум и элегантность действий.

Я не могу понять человека, который учится только по книгам и не обладает вкусом, родственным природе вещей. Мы не можем претендовать на то, чтобы выучить все, однако можно войти в опосредованное самовыражение через определенные ремесла, искусства, с помощью живой кухни; это способность находиться по ту и другую сторону объекта: я – субъект, но могу воплотить себя внутри объекта (и прежде всего того объекта, в котором говорит природа, в котором разум являет собственную сущность); значит, я могу войти и туда, и сюда, могу обладать этой родственностью, достичь единения с внутренним и внешним, с сокровенным и явленным, со всем тем, что представляет собой гений природы.

В процессе работы при проведении онтопсихологического резиденса создается возможность ручного контакта с природой, с камнем, со стеной, с мясом, с растением, с завтраком: контакт с природой не с целью обслуживания, а для научения самих себя чувствованию, осознанию собственного богатства и применению собственного потенциала[33]. Мы представляем собой часть природы: мы постоянно дышим, наши легкие постоянно находятся в контакте с этой энергией, с этим воздухом, с этими облаками, с этой водой, с этими запахами, – а значит, и наш ум, в свою очередь, должен прийти к осознанию того, как формализуются эти животворные контакты.

Для проведения настоящего резиденса необходима особенная среда, определенная природа и специфическая предрасположенность. Если человек не умеет делать, он не может понять: он должен уметь делать. Тот, кто только учился, видел только книги, желал быть гениальным, всегда будет монитором отклонения и никогда не станет порывом жизни, потому что не знает, как парит, воспламеняется и кипит жизнь. Не так уж важно уметь делать много, но хотя бы что-то, что дало бы практический контакт, единение с природой. Не так, как это делают рабочие, крестьяне, индейцы, хиппи, гаучи, путешественники, казаки: это означает быть глупыми объектами там, где человек является инструментальным повторителем, поддерживающим себя в объективации природы.

Я стремлюсь научить вас способу, позволяющему посредством рукотворного акта, как возможности проживания удовольствия и креативного действия, войти умом в разум природы. Онтопсихологу необходима природная внутренняя территория. Естественно, если он примется выращивать сад по предписаниям учебников, то это будет означать лишь стереотипность, шизофрению, частотную модуляцию монитора отклонения. Нужно подойти к чувствованию и сопереживанию нашим разумом великого разумного чрева жизни через любое возможное действие.

К примеру, инженеру-механику, чтобы понять, как природа творит свои чудеса, не следует копировать только математические закономерности. Он должен достичь того состояния, когда будет понята простота контакта (это как будто сказать: «Ах, вот как просто!»): видна проблема и самая непосредственная связь, дающая тот результат, который нравится.

Сегодня я попросил установить камень: его положили, но мне не понравилось, и я предложил его передвинуть – стало лучше. В конце концов, пока никого не было, я сам установил его так, как надо. Он призывал, говорил: «Приди, облокотись на меня!». Сначала это был просто камень, сейчас этот камень стал контактом с природой, где сидящий рядом с ним человек чувствует себя находящимся в жизненных координатах окружающего пространства. Для этого существует определенный способ. Кирпич – это последнее преобразование материи в соответствии с ее функциональностью для антропологической потребности. Это рукотворная пропорция того, как человек отрезает материю и реорганизует ее в структурной новизне: из этих кусков можно произвести монумент любой величины.

То же самое касается вкусов в еде: питание все время тем же самым, с одинаковыми запахами и вкусами создает стереотип старения. Необходима изобретательность, но, естественно, улучшающая, а не регрессивная. В этот момент, к примеру, я думаю о свежесобранном миндале, залитом уксусом, простым уксусом, а потом вынутом и помещенном в мед. Когда его ешь, ощущается вкус, который поднимается высоко к нёбу, пробегает по всему рту и освежает его. Однако миндаль должен быть собран именно при определенной фазе Луны, потому что тогда он обладает особенным вкусом. Но зачем продолжать то, что уже состарилось?! Это и есть внутренняя территория частной жизни онтопсихолога, который должен не впадать в схематизм йоги или подобных ей систем, а войти в единение с природой, где ум проявляется в животворящей диалектике любви, игры с резвостью природы. Этого природного родства недостает почти всем, кто посвятил себя учебе или профессиональной деятельности (адвокаты, врачи и т. д.). Это огромный пробел, поскольку он несет в себе недостаток регенерации или аутогенеза разума: разум взращивается этой способностью к единению с природой.

К примеру, на Кубе есть табак, однако кубинский табак в руках кубинцев – такой же лист, как и все другие, но в руках такого человека, как Зино Давидофф, табак становится изысканным наслаждением. Отец обучил его, как нужно чувствовать табак, растирая его в ладонях, как он вдыхается душой. Прикасаясь, ты ощущаешь его: это тип кожи или прикосновения, исходящего из влажности леса, который по ощущению сродни чему-то среднему между бархатом и шелком. Существует знание о том, как следует его собирать и перерабатывать, никогда не искажая определенную специфику, и как, в конечном итоге, довести его до потребителя в эстетической архитектуре товарных коробочек: создается гениальность удовольствия. Сегодня в продаже появляются сигареты “Davidoff”, при одном взгляде на которые ясно, что это солома. То же самое происходит и с шампанским, с некоторыми другими алкогольными напитками и многими иными вещами.

Если вначале стоит учитель природного единения, а производитель в какой-то степени представляет собой гения природы, мы познаем удивительные вещи. Если есть такой ум, а значит, проект человека, который производит симбиоз и единение с проектом природы, объединяет гений человека с гением природы, мы обретаем рай. Возьмем, к примеру, чистоту в доме. Невозможно быть точными, живя в грязном доме, особенно, если речь идет о ванной комнате. Легкие чувствительного человека не могут расшириться в пространстве, которое грязно, которое препятствует метаболизации с тем, что является elan vital[34] прозрачности жизни. Но нет, это не чистота госпиталя, что представляет собой лишь не производящий жизнь стереотип! Чистота, о которой говорю я, – это душа, утонченная чувственность.

4.2. Трансцендентность над стереотипами[35]

Очевидно, что онтопсихолог отличается от других людей. Это профессионал жизни и успеха, это тот, кто должен обучать искусству творчества в экзистенциальной жизни субъекта. Онтопсихолог не врач, который возвращает орган, не юрист, который приводит дела в порядок согласно закону, не коммерсант, который упорядочивает бизнес в соответствии со схемой закона или рынка. Он тот, кто заново устанавливает координаты креативности онто Ин-се, координаты бытия: онтопсихолог – это техник бытия. Он особенный, а значит, и жить должен по-особенному. Невозможно заниматься высокой профессией, живя в повседневной рутине, как все. Речь идет не о том, чтобы производить впечатление на других, а чтобы не быть ниже себя (т. е. неполноценным по отношению к самому себе как психотерапевту). Другой отражает себя[36], он мне платит, готов меняться, и я должен быть способным ремесленником, техником, художником его самобытности.

Внешне онтопсихолог должен жить как все, но внутренне отличаться от всех, быть абсолютно ни на кого не похожим. Он должен обладать способностью устанавливать, где присутствует свет и где его нет. Он с элегантностью, мастерством и превосходством должен использовать стереотипы адаптации, никогда не находясь внутри них: с умом, уважением и совершенством использовать все, не будучи внутри какого-либо стереотипа. Модуль действия определяется из раза в раз. И каждый раз это постоянная новизна, потому что онтопсихолог находится во внутренней константе усвоения нового, в постоянной новизне постижения чуда жизни.

В Ин-се сосредоточена вечная динамика, где жизнь присутствует и проявляет саму себя. Онтопсихолог должен быть постоянным «дзори»[37]: обладать способностью к интроспекции любого проявления жизни вокруг него, в метаболизме или в семантике с ним. Онтопсихологическая теория проста, это – всегда один пункт, который, в зависимости от того, где применяется, кажется изменяющимся: уметь определить Ин-се и быть с ним в согласии. Следующий шаг – умение руководить театром, маской адаптации, профессиональной формой, лингвистическим и техническим типом смиренного обслуживания всех многочисленных институтов Исходя из этого, необходимо осознать самоявленное бытийной внутренней сущности в любом отношении, которое я изменяю тем самым фактом, что существую в данном контексте. Эта открытая и постоянная школа никогда не заканчивается, поскольку у рая нет пределов, он – безграничен.

Следовательно, необходимо обладать данной предрасположенностью, несущей бесконечное внутреннее величие, и маской адаптации к истории.

Глава 5

Объектные отношения[38]

Когда мы говорим «индивид и окружающая среда», то можем понимать под этим действие онто Ин-се и экзистенциальную историю, а также взаимодействие, осуществленное субъектом в окружающем его экономическом, политическом, социальном пространстве; отношение, или реакцию, возникающую между клеткой и ближайшим к ней пространством; специфичную реакцию генома, соотносящуюся с той средой, которая создает или которой было создано органическое.

Онтопсихология внедряется в мир причин, анализирует то, что априорно объекту, что предваряет действительность. Она исследует не субъекта и его внутренние изменения, а субъекта в себе и относительно его собственных отношений. Это означает, что онтопсихологическая наука исследует геном[39] в его потенциальных возможностях и связи, посредством которых он специфицирует и осуществляет самого себя, а значит, приводит либо к неоплазии, либо к аутогенезу.

Таким образом, я намерен ввести вас в специфическую область применения онтопсихологии и определить то, на чем основывается и в чем заключается ведущая роль этой науки при вмешательстве в любой сектор исторического процесса, разворачивающегося между индивидом и средой.

Ядро индивидуации создано оптической эгоистичностью, категории которой описаны в пятнадцати характеристиках, определяющих онто Ин-се[40]. Анализируя эти характеристики, мы не выходим за рамки абсолютно субъективного рассмотрения, с помощью которого, однако, мы определяем базовый проект, устанавливаемый жизнью посредством своих универсальных законов в этой конкретной эгоистической самоявленности, представляющей собой первую действующую причину.

Однако эта действующая эгоистичность, будучи онтической и субъективной, всегда побуждает себя в корреляции с универсумом, с жизненной средой, с предпосылкой, посредством которой единство действия специфицирует собственное историческое становление. Таким образом, речь идет о необходимости понять самодвижение онто Ин-се в ситуации.

Онтопсихология непрерывно настаивает на концепции этики ситуации: не существует абсолютной, статичной этики. Под «этикой» я понимаю поведение, способ самопроявления и самовыстраивания. С того момента как человек начинает действовать, он действует внутри некоей связи, некоего отношения, где двое становятся экстремумами единого действия.

Координаты окружающей среды, истории, ситуации должны быть рассмотрены с точки зрения интересов генома (онто Ин-се), поскольку мы осознаем универсум не таким, каков он есть, а через то, как он поощряюще и функционально соотнесен с каждым из нас. Следовательно, универсум следует рассматривать в соизмерении его со спецификой константы «Н» и в соотнесении с этикой ситуации нашей индивидуации, пребывающей в акте, то есть в соответствии с тем, насколько он соприкасается с константой «Н» через гениальность ее способа самоявленного представления – «здесь и сейчас» – в том конкретном универсуме, где она исторически воплощается. Онто Ин-се исторически воплощается в универсуме настолько, насколько этот универсум ему это позволяет.

Онтопсихология обнаружила всю картину – от проектирования до действия – того, как реагирует геном, обуславливаясь координатами. Он реагирует либо спонтанно, либо в соответствии с внутренне присущими условиями (внутренне присущими, поскольку они прилагаются, а не потому, что являются сущностью константы «Н»). Геном может быть обусловлен наследственностью, окружающей средой, монитором отклонения, рефлективной матрицей, правилами поведения, принятыми в той цивилизации или культуре, в которых он проявляется. Правила поведения и монитор отклонения являются частотными модуляторами, которые постоянно обуславливают действие и реакцию онто Ин-се или всего того, что является аутогенетической причинностью.

Пятнадцать характеристик онто Ин-се, которые определяют специфику поведенческой предрасположенности действующего ядра, могут не проявиться, если окажутся зажатыми правилами и историческими анахронизмами.

Анализируя человека, мы видим:

1) априорное генома;

2) вторичное априорное историко-средовой данности;

3) более или менее положительный результат для генома в момент столкновения с материальным контекстом в самоявленности ситуации в действии.

Субъект реализует, конкретизирует, определяет и специфицирует себя в отношениях с ближайшим объектом; объект – это мир, время, культура, существование, потенциал – все то, посредством чего онто Ин-се может создавать объективное феноменологическое присутствие в «здесь и сейчас» пространства-времени.

На основании данной предпосылки для онтопсихологии абсолютно безразлично, провести ли анализ для обнаружения первопричины и вторичных компонентов, обуславливающих общую недостаточность в действующем индивиде, или же отследить какую-либо конкретную сторону, нуждающуюся в восстановлении, для реинтеграции первичного интереса, прототипа, который естественным образом детерминирован изначальным саморасположением принципа. Такой анализ позволяет распознать и объективировать как лечение, так и рост, а также регресс: в любом случае принцип неизменен.

Экономика, медицина, социология, физика и так далее, если желают добиться продвижения, должны расширить позицию междисциплинарности с помощью вносимых онтопсихологией уточнений[41]. Онто-психология не заменит собой медицину или физику, потому что каждой наукой разработана своя специфическая технология работы с фактом; но если в науке отсутствует разум, то ее технология бесполезна во всем. Онтопсихология определяет и уточняет разум, который создает передовую (или отстающую) технологию в области биологии, экономики, политики, социологии и т. д.

Фундаментальным открытием онтопсихологии является интенциональностъ природы в ее специфическом «изо», то есть онто Ин-се. Этот критерий, принятый и примененный ко всем возможным проблемам, с которыми может сталкиваться человек, позволяет определить здоровье, удачу и успех[42]. Это базовая эпистема – в какой бы области она ни применялась – придает прозрачность любому научному процессу.

Онтопсихологический анализ синергичен, как ум, будь то в области духа или материи: это агент в действии, промежуточная постоянная.

Чистая изначальность Ин-се может быть исследована, поскольку она воплощена. Мы не можем ее понять и анализировать без ее феноменологии, так как мы есть история, материя, пространство, люди и как таковые осознаем себя индивидами, обладающими телом, размерами, помещенными в определенные ситуации. Нельзя избежать этой воплощенной реальности. Желая возвысить концепцию духовности, нельзя уходить от сущности реализации “kenosis”[43], от смирения перед внешним миром: форма, ум действуют внутри всего того, что является метастазом этого мира, создающим биологию и выстраивающим тот огромный мир, который мы можем констатировать.

Онтопсихология позволяет провести анализ любой вещи, которая обладает неким началом. Этот проект может быть прочитан внутри, а его расшифровка позволяет выработать реакцию и контролировать происходящее в нем. При отсутствии этого знания научная мысль человека ограничена рамками объективированных процессов, остающихся архаичными, бессознательными, приоритетными; процессами, над которыми человек полностью не властен, поскольку несведущ в них.

С применением онтопсихологического знания появляется возможность научного прочтения внутренней сущности этого разума, создающего затем метастазическую (metastasica) феноменологию, то есть модулирующего материю.

Для получения объективации какого бы то ни было субъекта, мы должны уметь определить, отделить и очертить позицию “Hie et nunc”[44], по отношению к которой в данный момент формальный разум направляет собственный вектор. Мы должны понять крайнюю формализацию психической интенциональности, обнаруживаемую по той пластичности, в которой в данный момент проявляется феноменология, выражающая нас и дающая нам земную сущность.

Онтопсихология изучает не субъекта или объект абсолютно в себе, а тот третий момент, поддерживающий как субъекта, так и объект, и реализующий себя как среднюю посылку. Этот третий поддерживает амбивалентность двух экстремумов, но в реальности в каждый конкретный момент единонаправлен только одной формой. Уточнять эту единственную форму означает уметь диагностировать, контролировать и изменять. Анализ, ведущийся только в одном направлении, приводит потенциально успешный проект к краху.

Объектом онтопсихологии является контроль отношений: варьируя экономией возможных или актуальных отношений, она наделяет действующего субъекта познавательными способностями как в отношении собственной границы толерантности (сколько он может выдержать), так и по отношению к потенциалу для успеха, а также по отношению к тому, что было растрачено из великого капитала жизни, вплоть до того, чтобы обусловить исчезновение отдельно взятого исторического существа (индивида в среде).

Таким образом, онтопсихологическое исследование дает полную картину побед и поражений, а также указывает момент самостоятельного решения в сторону удачи или краха, не допуская при этом ошибки или гипотезы. Оно просто дает технологическую точку, от которой может произойти тотальный результат.

Глава 6

Семантическое поле[45]

6.1. Вводная схема

1. Информационный преобразователь.

2. Перемещает структурирующий образ в энергетику (единство действия) получателя и начинает преобладать посредством отбора особых воспоминаний.

3. Негативно или позитивно в зависимости от позиции пациента (или получателя).

4. Негативно – если цель гетерогенна (неоднородна) и ведет к уничтожению воспоминаний и/или стереотипов, полученных человеком из жизненного опыта. В получателе неосознанно, но желаемо.

5. Позитивно – если цель гомогенна (однородна) и ведет к усилению всех воспоминаний на благо получателя. В получателе осознанно и желаемо.

6. Вовлеченный энергетический квант соотносится:

а) с мощностью получаемой энергии и содержательной емкостью образа; б) с ситуацией или комплексом той среды, частью которой является получатель.

7. Семантическое поле как преобразователь задает и указывает координаты, определяющие энергетический (психический, эмоциональный, органический) профиль. Поэтому в момент его перехвата семантическое поле раскрывает все связи или признаки, которые приводят его в действие и конкретизируют. Проще говоря, известно, что происходит и почему. Образ, сублимированный или отраженный семантическим полем, определяет месторасположение и энергетическое направление единства действия, состоящего в отношении.

8. Когда семантическое поле идентифицировано, оно выявляет точки контакта и разъединения, усиления и рассеивания подобно тому, как это происходит в физике при обнаружении магнитного поля, возникшего между источником и объектом в специфическом универсуме или пространственно-временном единстве.

9. Любой человек, представляя собой сознание, действующее одновременно и синергично с любой организмической эмоцией, способен самостоятельно обнаружить эмоциональный импульс. Эмоция – это психоорганическая совокупность с направлением или вектором вложения некоего объекта или определенной ситуации. Эмоциональная векторность, определяя специфическую связь с объектом, целиком раскрывает собственный проект или программирующий образ.

10. Образ семантического поля постигается через преодоление возможного эмоционального участия (осуществляемого как со стороны эмитента, так и получателя) и посредством рассредоточенного восприятия образа, который возникает как следствие глобального или синтетического действия свободной фантазии, появляющейся на несколько секунд в процессе интроспективного анализа, проводимого онтопсихологом.

6.2. Перцептивное поле и познание

Каждый из нас обладает собственным перцептивным полем, распространяющимся на определенное расстояние от нашего тела, которое отличается от полей других индивидов и культур. Субъект может иметь минимальную либо максимальную зону терпимости или чувствительности, зависящую от той культуры, которой он принадлежит. К примеру, представители арабской, славянской или африканской культуры прекрасно выносят физическую близость, т. е. их диалог происходит через мимику и физиогномику «кожа к коже», и это считается достаточно нормальным и приятным. Человек европейской культуры, наоборот, не терпит близости. Шведы и норвежцы отличаются от европейцев и могут допустить некоторые контакты на более близком расстоянии. Для Центральной Европы приближение, если оно происходит не с позволения на изъявление чувств, нежности и эротизма, воспринимается как личная агрессия, и субъект, в свою очередь, ожесточается и атакует.

То же происходит и у животных. Они идут на контакт, только чувствуя определенное сходство; если они чувствуют отличие, то не позволяют к себе приблизиться.

Существует определенный радиус, изменяющийся от ситуации к ситуации, от момента к моменту, образованный связкой волн, исходящих от тела. Наше тело, представляющее собой сеть приемопередачи, посылает абсолютно точные сигналы (в которых могут быть отражены и некоторые формы заболеваний) в радиусе от десяти сантиметров вплоть до пяти метров.

Таким образом, это уже подготавливает нас к существованию некоей переменной энергии, которая подразумевает наличие поля. Само по себе поле – это любое пространство, очерченное вокруг некоей индивидуации, обладающее своим периметром и своей конфигурацией, на основе которой оно вырабатывает собственную синергичную, специфическую, автономную, различимую реакцию. Конфигурируется оно местом и временем.

Эту рецептивную зону можно было бы обозначить как область резонанса, границы определенного вида нашего перцептивного поля. Наша чувствительность не ограничивается лишь материальным телом, а расширяется и удлиняется также через форму территориальной психологии, которая обязана своим появлением состоянию неопределенности. Действительно, мы живем в некоей среде, которая предоставляет нам определенную форму целостного взаимодействия. Это человеческое пространство, о котором нельзя сказать, где оно начинается и где заканчивается. Существует процесс, при котором в первый момент персонализируется одна реальность, а впоследствии из нее персонализируется другая (как в игре светотеней).

Сильнее это проявляется, когда человек на расстоянии улавливает присутствие индивида, в большой степени наделенного агрессивностью или силой притяжения. Напряжение (или рассматриваемый конденсат реальности), исходящее от присутствующего рядом субъекта, который расценивается как агрессивный или как притягивающий, обязано своим появлением, с одной стороны, интенсивности эманации, а с другой стороны, предрасположенности к приему (или ожиданию) или потребности получателя. Здесь следует рассматривать каждый случай отдельно.

В этом межпространстве могут быть обнаружены различные типологии приемопередачи, и для точного их понимания мы сначала должны определить две взаимодействующие точки, например, публика и оратор или два индивида (мужчина и женщина, отец и сын, двое друзей, двое врагов и т. д.), после чего раскрывается вся знаковая система поведения, позволяющая понять и максимально уточнить позицию каждого действующего субъекта отношений.

Наряду со всей этой связкой эмоций и чувств, обладающих собственной реальностью, которую следует уточнять в каждом случае, существует семантическое поле. То, о чем я говорил вплоть до этого момента, является сенсорной феноменологией, не конкретизирующей всю точность и ясность семантического поля.

Семантическое поле – это передача (трансмиссия) информации, осуществляющаяся посредством отношений подобия, или идентичности: получателем семантического поля может стать каждый, кто комплементарно к этому предрасположен, поскольку обладает схожей тематикой. Подобная информационная передача осуществляется посредством агента поля, или универсального агента, или невидимой волны, т. е. посредством универсального поля такого типа, которое позволяет любой существующей индивидуации войти внутрь этой магматической сферы[46]. Звуки, волны, лучи могут быть переданы, поскольку существует глобальный универсальный резервуар, обеспечивающий эти вхождения и исхождения. Невозможно замыслить передачу в абсолютной пустоте, поскольку она привела бы к аннулированию существования любой гипотетической формы, материи и энергии любого вида.

Феноменология семантического поля содержит различные градации, занимая весь сектор сенсорной проприоцептивности. Семантическое поле – это всегда пракод, экзистенциальный код, который может иметь, а может и не иметь феноменологий. К примеру, семантическое поле самого высокого уровня – чисто психическое – не нуждается в этой сенсорности: оно перемещается на любое расстояние, если есть коррелят, и индифферентно к тому, что на его пути встречается временная физическая пустота, т. е. либо свободное воздушное пространство, либо моря или горы. Сохраняя идентичность информации, оно перемещается от места к месту, не претерпевая ни малейшего изменения в самом себе. Это происходит из-за автономного действия передающего, который в момент эманации уже локализуется.

К примеру, любой из нас может в какой-то миг задуматься о знакомом ему месте, скажем, о собственной спальне. В каком бы месте мы ни находились, по крайней мере мнемонически, мы можем ее увидеть. Различие состоит в том, что семантическое поле приходит в действие в том месте, где намеревается. Такая возможность существует в норме явлений, в переменной волне различных феноменологий сенсорности или семантики, однако реально на это способны не все, а только некоторые субъекты.

6.3. Определение семантического поля

Средство (средняя посылка), позволившее рационализировать и ввести в научную методологию гамму интерактивного познания индивидуациями друг друга, получило определение семантического поля.

Семантическое поле – это информационный передатчик, действующий без смещения энергии: оно пересылает некую информацию, образ, код, который в момент поступления структурирует в эмоции любое живое или организованное в жизни явление, неся психоэмоциональное и органическое изменение. Когда переданная информация достигает единства действия получателя, его энергия изменяется, формализуется согласно полученной информации.

Образ, уже существующий в отправителе, передается и выражается в получателе, который включает его (образ) в свое единство действия. То, что было сформировано отправителем, пересылается в квант единства действия получателя. И едва оно перешло в единство действия, уже безразлично, проявляется ли оно на биологическом, психическом или эмоциональном уровнях[47].

Онтопсихология открыла процесс передачи образов: энергия формализуется в образах[48]. Понять, что такое образ, – задача высочайшего уровня, очень точная, решить которую реально способны только «подготовленные» умы. Это не для всех. Когда я говорю об «образах», я понимаю под ними не фантазии, или так называемые творческие образы, а шаблоны, фигуры, структуры, исключительно посредством которых может осуществиться любое энергетическое изменение. Образ является тем символом, который энергия использует внутри самой себя для осуществления различных перемещений или каких бы то ни было изменений.

Семантическое поле уже подразумевает универсум энергии, универсум во всех своих аспектах. Оно информативно, поскольку, достигая единства действия, семантическое поле психоплазматизируется, объективируется и структурирует. Обычно семантическое поле концентрируется на доминантном послании, и мы выделяем доминантный образ. Однако не существует только одно семантическое поле: мы находимся в некоем множестве, в сети семантических полей, поэтому по отношению к единству действия от момента к моменту возникает превалирующий, доминирующий образ.

К сожалению, мы вынуждены обращаться к семантическому полю только в его патологическом воплощении в субъекте. Желая вскрыть этиологию патологии, этиогенез “noxa”[49] пациента, мы обнаруживаем, что последний представляет собой получателя уже формализованной во всех своих переменных, во всех своих обстоятельствах передачи, – это точность, из-за которой “noxa” приходит в исполнение.

6.4. Аспекты получателя

Семантическое поле пересылает только способ, посредством которого должна организоваться энергия получателя. Последний представляет собой предрасположенную, открытую энергию, находящуюся в избытке, вследствие чего он осуществляет прием. Более организованный управляет менее организованным. Получив только форму (формализацию), получатель адаптируется к ней, структурируется и подчиняется потребностям отправителя в соответствии с той специфической формой, которую тот ему послал, независимо от собственных осознанных намерений.

К получателю семантическое поле приходит как запечатленная идея, которая сублимируется в голове в сфере между сознанием и фантазией, и если эта идея принимается, т. е. получает контакт с волей, то ум развивает действительный интеллект, производит действие и начинает входить в эмоционально-организмический резонанс. Для начала необходим контакт умственного действия с запечатленной идеей, и уже затем происходит эмоциональный резонанс, который может возникнуть в любом органе тела в соответствии с типологией информации, активизирующей энергетическое получателя.

Семантическое поле представляет собой информацию, которую мы определяем как негативную или позитивную по тем следствиям, которые она производит в получателе, однако сама по себе эта информация нейтральна, как газета: все зависит от того, кто и как ее читает. Семантическая трансмиссия есть форма: за один миг природа воспринимает некую форму и организует действие исполнения. Органическое взаимодействие существует, поскольку два субъекта (отправитель и получатель) находятся в глубоком эмоционально-чувственном контакте.

Получатель познает самого себя согласно бессознательно полученной информации: он живет, полностью выражая эту информацию как свою собственную, как принадлежащую ему. Естественно, речь не идет о пластическом плагиате, поскольку передающий не испускает семантическое поле по собственной воле, а отправляет его, исходя из органической реальности своего существования, т. е. в соответствии с самым сильным аспектом собственной органической ситуации: то, что он передает, зависит от более организованной части его самого как в позитивной форме, форме жизненности, так и в негативной форме, содержащей какой бы то ни было регрессивный или патологический аспект.

Отправитель, нуждаясь в удовлетворении какой-либо потребности, находится в состоянии поиска, тревоги, напряжения, следовательно, он точным образом структурирован так, чтобы отдать этот образ-послание. Трансмиссия осуществляется вирулентным образом, поскольку соответствует потребности в выживании единства действия эмитента. Потребность уже существует в отправителе, при этом получатель необязателен. Отправитель несвободен из-за состояния внутреннего затруднения и необходимости выжить. У старой бабушки, к примеру, нет выбора: она хочет жить, получать вознаграждения, поэтому переносит свои потребности на взаимодействующего, предрасположенного коррелята; и так до бесконечности, в различных циклах и всевозможных диадах.

Структура реальности передающего создает информацию. Эта информация может быть перенесена только на тех субъектов, которые виртуально предрасположены к ее получению: она не является универсальной, а существует только для тех, кто уже предрасположен к ее приему.

Получатель должен иметь две предрасположенности:

1) он должен обладать комплексуальной структурой характера. Типология комплекса, предопределенная рефлективной матрицей, с раннего детства и на протяжении всей жизни будет предрасполагать субъекта к ожиданию: получатель – это характеризованная комплементарность;

2) в момент получения информации он должен быть открытым и зависимым: с его стороны необходима адгезия[50], воля, предрасположенная к отправителю. Контакт происходит не благодаря силе отправителя, а по причине открытости получателя: в этот момент пассивный открыт из-за веры, любви, он с удовольствием идет на волевой, сознательный контакт, он желает получить эту передачу.

Это не означает, что пассивный предрасположен к этой болезни, к пустому эротизму этого типа, к специфической информации этого типа: он полностью открыт передающей активной личности, поскольку принимает и желает ее. Пассивный, однако, не знает, что из-за собственной специфической комплексуальной структуры на самом деле он предрасположен к информации, для него более чем патологичной. Что касается всего негативного, то пассивный получает патологию или регресс только из-за собственной внутренней предрасположенности к воздействию на него инфекции такого типа. В этом случае в результате информационной передачи перехватывается и активизируется комплексуальная структура характера, которую пассивный несет с самого детства.

6.5. Следствия имманентности негативного семантического поля

Объективность этой доминирующей в субъекте формы раскрывается непосредственно из организмического пациента. Непосредственно, поскольку для формального, прототипного образа, для любого изменения, происходящего в единстве действия, существует спекулярная[51] возможность отражения: состояние сознания. Человек способен отражать то, что случается. Эта возможность отражения существует как на уровне априорного «Я», так и на уровне патологического сознания в большей или меньшей степени. Но отражается не энергия, а формы, образы, буквы, шаблоны, структуры, которые, естественно, связаны с энергией и материей. Не существует энергии абсолютно без формы. Рационально мы их различаем, но по структуре любая вещь, наделенная энергией, уже подразумевает форму: по природе они одно и то же.

Поэтому субъекту, который не понимает семантического поля, сновидение[52] указывает на то, что все это самодвижение, эта пре доминантность, эта цель обладают направлением: весь энергетический квант пациента определяется и поляризуется усилием эмитента.

Получатель протоплазмируется согласно доминантности полученного образа. Следствие, обнаруживающееся в пассивном, есть доминантность, абсолютный приоритет, внесенный этим образом. Это означает, что данному образу отдается максимальное предпочтение, и из-за эффекта новизны этого образа исключаются все другие воспоминания[53], побуждаемые организмическим пассивного единства действия, или получателя; активными остаются только те воспоминания, которые каким-то образом связаны с интересом отправителя или функцией внесенного доминантного образа.