Неопровержимая улика

Увидев выражение лица Вульфа, он замолчал.

— Фи! Я не безгрешен, мистер Пур, но не обкрадываю общество. Одно дело обмануть одного человека — будь это мужчина, женщина, даже ребенок! Но двести шестьдесят миллионов граждан — это уж слишком!

Высказавшись таким образом, Вульф величественно удалился. Вскоре послышалось, как стукнула дверца лифта.

Открыв записную книжку, я обратился к семейной паре:

— Чтобы не терять попусту время, позволю себе вам напомнить: я Арчи Гудвин, помощник Ниро Вульфа и поклонник, мистер Пур, вашей жены.

Он снова едва не выронил сигарету.

— Моей жены?

— Меня восхитили советы, которые она вам давала. Она усвоила одну важную истину: гораздо приятнее жить, чем находиться в могиле, имея на счету двести тысяч долларов…

— Невзирая на все советы, — заявил Пур, — я остаюсь при своем мнении. Мое решение непоколебимо.

— В таком случае изложите все факты, заслуживающие внимания. Начните с домашнего и рабочего адресов…

Беседа длилась около часа. Супруги Пур удалились лишь к пяти часам. Мое отношение к людям, носящим имя Юджин, не изменилось.

Я не раз потом себя спрашивал: как бы я относился к этому человеку, если бы знал, что через несколько часов его уже не будет в живых? В тот момент я видел перед собой лишь людей, которых одолевает ложная тревога.

Я не успел отпечатать свои заметки к приходу Вульфа из оранжереи. Увидев, чем я занят, он спросил:

— Ты взял у него деньги?

Я улыбнулся. Опять то же самое! Еще неделю назад я ходил в военной форме и носил звание майора… Смешно, когда теперь с тобою обращаются, как с мальчишкой!

Не скрывая недовольства, я сказал:

— Какой ответ вы хотите услышать? Если я сообщу вам о том, что взял деньги, вы заявите, что этого не следовало делать. Если же проинформирую об отказе, вы тут же скажете, что я оставил вас без гонорара.

Он никак не отреагировал на мой монолог. Разве только спросил:

— Ты верно составил расписку?

— Нет, уважаемый сэр! Я составил ее именно так, как вы хотели. Деньги лежат в сейфе. Завтра я отнесу их в банк. Пур настаивал на том, чтобы заплатить наличными. Он, очевидно, думает, что вы не устоите перед тем, чтобы обмануть своих сограждан. Кстати, если его убьют, я женюсь на его вдове: она заставила меня преодолеть неприязнь к полным женским ногам.

— Забудь на какое-то время о ее ногах. Поскорее допечатай записи и прочти мне!

Работу удалось завершить только к обеду.

Вульф наслаждался вареными бобами под каким-то вычурным названием. Что касается меня, то, на мой взгляд, интерес представлял лишь тот пункт меню, где значился на десерт тыквенный пирог.

Получив разрешение отправиться после обеда на последний сеанс в кино, я был вынужден распрощаться с этим намерением из-за неожиданного телефонного звонка.

Это был инспектор Кремер. Я сразу узнал его зычный голос, хоть не слышал его давно. Он срочно потребовал Вульфа.

Шеф дал знать, чтобы я слушал разговор по параллельному аппарату.

— Вульф? Говорит Кремер. У меня ваша расписка на пять тысяч долларов, которую я нашел в кармане убитого человека. На ней стоит сегодняшнее число. Вы обещаете в случае его смерти дать определенную информацию полиции. Что вы можете сообщить?

— Кто его убил? — спросил Вульф.

— Он стал жертвой взрыва!

— А жена? Она тоже погибла?

— Она жива, но ее потрясло то, что случилось…

— Вы получите информацию от Гудвина.

— Пусть он едет в квартиру Пура на 84-й улице.

— Хорошо. Ждите меня! — подал я свой голос.

* * *

Находясь в гостиной Юджина Пура, я имел возможность лицезреть то, что осталось от ее хозяина. Взрыв сделал свое дело. От лица ничего не осталось. Я мог опознать клиента только по его костюму, рубашке и галстуку.

За каждым моим движением наблюдал сержант Перли Стеббинс. Казалось, он подозревал меня в том, что я хочу стащить у трупа его ботинки.

Я спросил:

— Ты говоришь, что все это наделала сигара?

Он кивнул.

— Так сказала его жена. Он закурил сигару, которая взорвалась…

В комнате толпилась куча народа: эксперты, техники…

Кремер примостился за маленьким столиком у стенки, чтобы прочесть мои заметки.

В комнате присутствовало только одно постороннее лицо. Это была девушка, которую допрашивал полицейский Раутлиф.

Она была стройна, миловидна. Весь ее облик вызывал симпатию.

Я поинтересовался у Стеббинса, кто она такая. Тот не знал. Девушка появилась сразу же после прибытия полиции. Ее на всякий случай решили задержать.

Я подошел к девушке и подал ей визитную карточку Вульфа. При ближайшем рассмотрении она оказалась еще более симпатичной.

— Когда освободитесь, позвоните, пожалуйста, по этому телефону, — сказал я вежливо, зная, какая последует реакция.

— Катитесь отсюда к черту! — взревел Раутлиф.

Понимая, что я нахожусь тут по приглашению Кремера, о чем он, конечно, знает, я проигнорировал его слова и снова обратился к девушке:

— Если у вас отберут карточку, вы сможете найти номер Вульфа в телефонной книге!

Сообщив это, я подошел к Кремеру.

Тот даже не поднял головы.

— Где миссис Пур? — спросил я.

— В спальне!

— Я хотел бы ее повидать.

— Черта с два! Сядьте!

Усевшись, я повторил, глядя, как он складывает в стопку полученные от меня заметки:

— Мне надо видеть нашу клиентку!

— Когда вы успели ее заарканить?

— Вы же видели расписку!

— Пусть она сначала придет в себя!

Протянув руку к коробке с сигарами, стоявшими на столике, я сказал:

— Сегодня Пур выкурил у нас в конторе две сигары. Не брал ли он их из этой коробки?

Достав перочинный нож, Кремер поднял крышку коробки. Она должна была содержать 25 сигар. 24 из них были на месте. Это была та же марка, что и те, которые он выкурил в нашей конторе.

— Вы полагаете, что и другие начинены взрывчаткой?

— Не знаю. Пусть этим займется лаборатория. Ваши заметки прибыли вовремя. Мы имеем уже определенную информацию от миссис Пур. Скоро сюда доставят Блейни. А как выглядел Пур? Он был напуган?

— Он был прежде всего упрям.

— А жена?

— Стояла, как и он, на своем, полагая, что они могут быть вполне счастливы, обладая четвертью миллиона долларов.

Следующие двадцать минут прошли вполне мирно. Инспектор Кремер и я не обменялись никакими оскорбительными замечаниями. Его внимание было отдано подчиненным, которые докладывали ему о проделанной работе.

К Кремеру подошел Раутлиф и спросил:

— Вы желаете побеседовать с этой девушкой, инспектор?

— Кто она?

— Это Элен Барнис. Уже четыре года она работает в фирме Пура и Блейни. Говорит, что оказалась здесь случайно. Потом призналась, что прибыла сюда по просьбе Пура, чтобы обсушить с ним одно конфиденциальное дело. Просит, чтобы мы не сообщали об этом Блейни, так как боится потерять работу.

— Что за дело?

— Она не хочет сказать.

— Выясни это. В твоем распоряжении целый вечер!

— Гудвин дал карточку Ниро Вульфа, сэр, и просил позвонить!

— Иди и говори с ней!

Когда Раутлиф ушел, Кремер спросил:

— Вы это сделали?

— Конечно! Ведь мы должны отработать пять тысяч грандов!

— Вы уже получили… Почему бы вам не уйти? Меня не оставляет чувство, что вы невзначай возьметесь за сигары или за труп, что одинаково не желательно. У меня нет возможности приставить к вам специального полицейского!

Внезапно послышался какой-то шум.

В гостиную влетел судебный криминалист, волоча за руку возбужденного молодого человека.

Кремер рявкнул:

— Что там еще, Дойл?

Не обращая внимания на его реакцию, молодой человек завопил:

— Я имею право!

Его взгляд не был устремлен на труп. Он смотрел на девушку, которую все еще не отпускал Раутлиф. Увидев юношу, она вскочила с места, пытаясь что-то сказать.

Уставившись на девушку, пришедший изрек:

— Вот ты где…

Девушка ответила, не скрывая своего презрения:

— Вы решили, что сможете теперь ее заполучить?

Юноша молчал. Наконец до него дошло, что в комнате полно людей.

Осмотревшись и увидев труп, он неожиданно обратился ко мне, поскольку, очевидно, счел меня наиболее подходящим:

— Вы ведете следствие?

— Нет! Инспектор Кремер. — Я указал, к кому ему следует обратиться.

Услышав мой ответ, юноша сразу же бросился к Кремеру и заявил: