Большая книга ужасов – 61 (сборник)

– Ага. Только здесь не было этих… – Она показала куда-то за спину и вверх.

– Чего не было, того не было, выберемся – обсудим. Нам только здесь с катушек слететь недоставало. Ну спасибо тебе, мажорка!

– Я-то при чем?

– Болтать надо меньше, поняла?! Этот полтергейст приходит только к тем, кто в него верит! К старухам сумасшедшим, к детям и к тебе! Болтай поменьше и наслаждайся одна. Нам на этом полигоне еще работать.

Спорить никто не смел, да и мне не до этого было. Наташка повернулась и сосредоточенно зашлепала обратно, в сторону, откуда мы пришли. До борта ямы было, по моим прикидкам, шага три. Мы прошлепали все десять, а берега все не было.

– Наташ! Ты куда?

– Пытаюсь вывести вас отсюда!

– Вроде край ямы ближе был?

Наташка притормозила и оглянулась. Лично я не видела берегов этой ямы, и вообще ничего толком не видела в тумане. На лице нашей командирши мелькнула растерянность, но быстро пропала:

– У всякой ямы есть берега. Дойдем! Вы главное, не петляйте в разные стороны.

– Погоди, – говорю. – Если это тот самый раскоп…

– Опять?!

– Я не об этом. Сколько квадратов обычно в яме? Шесть? Восемь? Если мы возьмемся за руки и встанем в шеренгу, то крайние обязательно нащупают борта… Не бассейн же здесь, в самом деле!

Наташка одобрила. Я взяла за руку Таньку и отошла как можно дальше в сторону. Нелю и Наташку я уже не видела в тумане, да и Таньку не очень, только плечо. Свободной рукой я шарила в воздухе: ничего.

– Что притихла, мажорка? У меня пусто. Развернемся?

Мы развернули вереницу на девяносто градусов. Под пальцами была все та же пустота. Этого не могло быть.

– Здоровенная яма! – оценила Наташка из тумана. – Идемте уже, есть же у нее края! – И невозмутимо зашлепала вперед.

Ноги запутывались в траве под водой, и подлое воображение быстро рисовало мне тех утопленниц, которые сидят на дне ямы и пытаются затащить нас к себе. Трава высокая, цепкая, как пальцы. Наташка вдруг резко забрала вправо, и вся вереница отшатнулась в сторону.

– Так короче, – шепнула мне Танюха. – Яма-то прямоугольная.

Я невольно уставилась на воду, в ту сторону, от которой уводила нас Наташка. Была видна только черная муть да блестящие кончики травинок, торчащих из воды. Но я прекрасно разглядела его. То есть ее. В шаге от меня, чуть левее, из воды торчал человеческий череп. Он зацепился за куст, поэтому не тонул, а болтался на ветке, продевшейся сквозь глазницу.

– Не смотри. – Кажется, Наташка спиной чувствовала, что мы делаем. – А вы, археологи, чего ждали увидеть на заброшенном раскопе?

Девчонки невольно оглянулись на череп. Могу поклясться, если б он был мячом, яблоком, любым другим предметом, похожим по цвету и форме, мы бы не разглядели его в той темноте. А тот череп прямо-таки блестел на ветке и как будто смотрел нам вслед.

– Я не могу так молча идти, я боюсь. Давайте рассказывать что-нибудь… – Танька умоляюще оглянулась на меня. Пока я думала, что ответить, Наташка опять раскомандовалась:

– Страшные истории?! Чтобы вы вообще отсюда никуда не ушли? Сели на дно и звали маму? Не хочешь молчать – запевай! – Она заголосила «Жил-был у бабушки серенький козлик».

Мы его поем, когда возвращаемся с раскопа и уже подъезжаем к лагерю. Встаем в кузове, держась, кто за что, и поем, чтобы на кухне слышали: едут голодные студенты. Не знаю почему, не знаю, кто придумал. Когда я приехала на практику, это уже было. Подозреваю, что это просто единственная песня, слова которой точно знают все.

Наташка блажила так, что если станция недалеко, нас там точно слышали и бросали монетки в нашу сторону. Девчонки робко подтягивали, и я включилась. Стало не так страшно. К тому же мы перекрикивали жаб. Не знаю, что меня больше нервировало: заброшенный раскоп без берегов и с черепом или это истерическое кваканье. Перестав бояться, я вспомнила о холоде, дожде и о том, что мы находимся по колено в яме с водой. То есть яма-то выше, а воды по колено. И когда она, интересно, кончится? Ничего не видно.

Туман сгущался на глазах. Или мне так показалось, но он походил уже на молочную пену, и даже вокруг стало светлее. Я разглядела куст в паре метров от себя и странное отражение в воде. Лицо, вроде было мое собственное, но как будто я смотрю в зеркало, увеличивающее в несколько раз.

С перепугу я взяла такую высокую ноту, что Танька впереди подпрыгнула и села в яму. Вода доставала ей до подбородка. Я протянула ей руку. Танька вцепилась и потащила меня ко дну. Вроде и не болото, не глубоко даже, а мне казалось, что нас тащит вниз табун тяжеловозов.

– Встань ты, наконец!

– Не могу. Что-то за ноги держит… Наташка!

Наташка и Неля уже бежали к нам. Несколько секунд мне казалось, что они топчутся на месте.

– Да вытащите меня отсюда! – Танька продолжала тонуть. Вода уже подступила ко рту, и Танька говорила сквозь губы.

Я держала ее за руку, Наташка схватила за вторую. Неля стояла рядом и перепуганно глазела, как мы пыхтим. Танька была чугунная. Она буквально вросла в дно ямы, с тем же успехом мы могли бы вытаскивать из земли столетний дуб.

– Держит, – жаловалась она одними губами. За ноги держит, двумя руками, я его чувствую!

– Кого? – Наташка не переставала тянуть. – Болотный грунт? Давай-ка не выдумывай и не дергайся. Струной вытянулась, ноги расслабила…

– Наташа, очнись! – Танька уже истерила. – Ты в шаге стоишь, тебя не засасывает, какой болотный грунт?! Ты плутаешь в шестиметровой яме, ты видела эти лица…

– Кто тебе сказал, что она шестиметровая? Что это вообще старый раскоп, да еще тот самый? Мы бултыхнулись в яму с водой, ямы бывают разные. Но у всех есть берега. Ты не стой, помогай!

Последнее относилось к Неле и, кажется, отрезвило ее. По крайней мере, Неля перестала стоять истуканом и бормотать себе под нос. Она вцепилась в Наташкин ремень и потащила, как дедка за репку.

– Да не так!

Неля отпустила Наташку и опять встала, не зная, как помогать и чего от нее хотят.

Танюха, страшно бледная в этой молочной подсветке тумана, смотрела на Наташку круглыми глазами и пыталась до нее донести:

– Он правда внизу. Я чувствую, что меня держат руки.

– Да, мои и Катькины. Тань, я понимаю, что тебе страшно. Но твой Черный Дьякон не может быть здесь похоронен. Когда он умер, это озеро еще было. Не в нем же его утопили?

– Ты уверена?

– Нет. Понятия не имею, где он закопан.

– Вот-вот. Это же логично: он кучу народу оговорил, и родственники казненных вполне могли утопить его в том же самом озере. Ты вообще знаешь, как он умер? Какие гипотезы существуют?

Танюхина голова торчала над водой и рассуждала о логичности и гипотезах. Наташку это даже позабавило:

– Нашла время! Да и не та он фигура, чтобы гипотезы строить… Соберись!

– А может, это не он сам, а те утопленницы… – бормотала Танька, пытаясь подтянуться. – Бесполезно. Придумайте что-нибудь!

Наташка придумала дать ей свою палку. Танька вцепилась в один конец, мы трое – в другой.

– Тащите!

Кажется, команду поняла только Танька. Она потянула за свой конец так, что казалось, утащит сейчас нас всех, вместе с палкой и мокрыми сапогами, к ядру Земли, не ближе. У меня уже руки онемели, а Танька так и торчала носом над водой. По-моему, она ушла еще глубже.

– Бу-бубу-бубу… – донеслось уже из-под воды. Неоригинально: «Сделай что-нибудь». Я поняла. И Наташка…

Наташка выдернула у нас палку, подскочила и стала изо всех сил тыкать в землю вокруг Таньки, как будто хотела проткнуть невидимого противника там, на дне:

– Тащите ее, что смотрите!

Мы поспешно схватили Таньку за две руки, и дело правда пошло. Вот уже показались плечи…

– Осторожно, ты меня задеваешь!

– Так надо! – Наташка месила палкой, как будто взбивает тесто, а мы тянули и тянули.

Танюха показалась по пояс и вылетела на меня как пробка из бутылки. Я кувырнулась на спину, глотнула водички…

– Все целы? Идем уже! – Наташка подобрала свою палку и быстро зашагала вперед. Танька, прихрамывая, побежала за ней, насколько можно бежать по колено в воде. Мы с Нелей замыкали колонну.

– Страшно было? – Неля вообще-то молчунья, но сейчас ее прорвало. – Здоровенная яма какая, а! Уж метров сто прошли!

Танька молча всхлипывала. А Неля продолжала болтать:

– Может, нас это… Нечистый водит-плутает? Кажется, что вперед идем, а на самом деле – кругами или вовсе на месте топчемся. Я читала…

– Еще одно слово, – рявкнула Наташка, – и ты будешь читать только инструкции к лекарствам! Даже если ты права…

Жабы голосили как резаные. Я когда вспоминаю ту ночь, всякий раз уши закладывает этим жабьим гвалтом. Знать не будешь, все равно заподозришь неладное.

– Успокоились? – Наташка остановилась и достала компас. – Знаю, что китайский отстой. Но другого-то нет.

– А ты помнишь, в какой стороне лагерь?

– Ничего я не помню! – огрызнулась Наташка. – Боюсь, что мы кругами ходим. Запоминайте: северо-запад. Через сотню шагов еще глянем.

Тогда я стала считать шаги. Это помогает, когда чего-то боишься. Считаешь про себя или бормочешь какой-нибудь стишок, вот и голова занята, ей не до мыслей о плохом. Четыре пары сапог синхронно чавкали по воде, считать было очень удобно: чап-два, чап-четыре, чап-шесть…

Дождик перестал. Правда, это было сомнительное утешение: все, что на мне осталось сухим к тому времени, – три волосины в челке. Наэлектролизованные, они тянулись вверх к капюшону дождевика и щекотались по дороге. Да, я помню из той ночи столько всякой ерунды: какой формы была грязюка на сапоге у Нели, какой здоровенный борщевик в яме рос… Но я не помню, как Танюха пропала!

Глава IV. Пещера Черного Дьякона

Я шла последней, я видела всех. То, что Таньки нет, заметила Неля, когда в очередной раз оглянулась.

– Ой! – это сказала я. Неля молча, будто не веря своим глазам, развернулась ко мне, да так и встала с немым вопросом на лице. Может, мне и стоило тогда сказать хоть что-нибудь оправдательное: «Только что здесь была!» или что-то вроде. Но я смолчала и уставилась на Нелю таким же истуканом. Из-за этого Наташка впустую потратила время, чтобы вправить мне мозги.

– Что там? Эй, куда ее понесло?! – Она оглянулась, еще надеясь увидеть Таньку где-то рядом, но по нашим физиономиям поняла, что зря. – И где она? Мажорка, говори давай, чего молчишь?!

– Я не видела…

– Не ври, ты последняя шла. Видела небось и струсила… Что видела, говори? Черный Дьякон, привидения, инопланетяне, я поверю. Не бойся, ну? Бить не буду, только направление укажи! – Она вцепилась в мой дождевик и трясла, а мне и сказать-то было нечего. Так мы потеряли, наверное, минуту.

Потом она меня отшвырнула и быстро пошла назад, водя по дну ямы своей палкой. Мы с Нелей тут же включились. Мы ходили по яме зигзагами, удаляясь друг от друга, насколько позволяла видимость. Мы звали Таньку, перекрикивая жаб. Наташка покрикивала на нас, грозилась меня убить и все водила по дну своей палкой. Я думала: «А что она так хочет найти?», – и отгоняла эту мысль. Я носилась по яме, зачем-то продолжая считать шаги, и остановилась, только когда дошла до трехсот.

В затопленных кустах, где на веточке висел череп, нашелся Танькин сапог. Он стоял на воде, не успел еще опрокинуться и пойти ко дну. Я заглянула внутрь. Я всегда заглядываю внутрь, если вижу на улице бесхозный сапог.

У нас поселок: лес, волки. Зимой с голодухи могут стащить собаку с цепи или скотину. Кто-то добренький мне в детстве рассказал, как съели учительницу. Она шла зимой через лес, уж и не знаю зачем. Поджигала школьные тетрадки, как факелы, чтобы отогнать волков. А потом то ли спички кончились, то ли бумага. Утром нашли только ногу в сапоге, и ту выеденную, насколько хватило длины волчьей морды. С тех пор я всегда заглядываю внутрь, если вижу на улице бесхозный сапог.

– Сюда! – Сапог был, конечно, пустой. Наш недоброжелатель людей не ест, только топит.

Неля тут же подскочила ко мне, тоже увидела сапог, вскрикнула…

– Что там у вас? – Наташка лениво подгребала в нашу сторону, не забывая водить по дну своей палкой. Я молча показала ей свою находку.

– Черт! – Наташка принялась яростно тыкать палкой в кусты, потом плюнула и полезла туда на четвереньках. Голова ее торчала над водой и одними губами шептала все, что стеснялась высказать вслух. Хотя мне нравится думать, что Наташка так молилась, и вообще – тоже человек.

Я обежала кусты и стала ходить туда-сюда с другой стороны, щупая ногами дно. Наташка на четвереньках продиралась ко мне, таща по дну свою палку. «Найду – убью», – читалось на ее лице. Неля осталась стоять, но я ее прекрасно видела.

На дне валялись коряги, камни, длинная трава захватывала за сапоги как руками. Если бы я тогда нащупала на дне хоть что-то, похожее на человеческое тело, я бы, наверное, умерла. А ведь мы искали именно это! Мы, конечно, вопили, звали Танюху так, что, наверное, все жабы в степи слышали. Но будь она жива и в порядке, давно бы нас нашла! Я старалась не думать об этом. Я вообще старалась не думать: шагала туда-сюда, щупая ногами дно и выкрикивала Таньку.

Наташка выбралась из кустов, встала. Вода бежала с ее дождевика радостными ручейками.

– Туда. – И мы пошли за ней, вопя: «Танька!» – так, что в деревне, наверное, слышали.

Неля отставала. Я хотела пропустить ее вперед, но она помотала головой, типа хочу идти сзади. Так и теряешь доверие. Тогда мне меньше всего думалось о таких вещах, я хотела только одного: чтобы с Танькой ничего не случилось. А теперь вспоминаю и осознаю.

Туман опускался. Мы дошли до места, где Таньку засасывало, как в болоте. Наташка ткнула палкой в дно. Послышался «хлюп», и палка, как живая, поползла в воду из Наташкиных рук…

– А может, все-таки болотный грунт? – задумчиво проворчала Наташка, выдергивая палку. – Осторожнее, девочки. – Она посмотрела вверх и зачем-то достала компас: – По-прежнему северо-запад. А ведь мы шли в обратном направлении!

– Компас у тебя отстойный, вот и все, – не выдержала я. Меньше всего меня волновало, что такого может мне ответить Наташка.

– Не без этого, но не настолько же! Похоже, Неля права… А скорее, земля просто намагничена так, что компас не работает. Мало ли тут всякого железа. – Она притопнула ногой, и вода радостно плеснула мне в сапоги. – Вот что, девочки, дальше искать – смысла нет.

– Да ты что?

– Не успела бы она уйти дальше. – Если бы она добавила что-то вроде: «Доигралась, мажорка, прощелкала», – мне все равно бы легче не стало. Она и не добавила. И я молчала. Зато Неля проснулась:

– Вы что, надо же искать! – И нырнула в туман.

Мы побежали за ней, только еще одну потерять не хватало!

– Нелька, стой! – Наташка кричала уже за туманом. Я видела лишь волны воды из-под ее ног, а девчонок уже не видела.

– Эй, меня не забудьте! – Я бежала по этой маленькой спасительной волне, одна, одна, одна…