Ниро Вульф и Лига перепуганных мужчин (сборник)

– Послушай, Гудвин. Черт побери, какова же была ее мысль? Я трижды пробовал добиться от жены Чапина рассказа о сути происходящего, но она говорила только о том, какое она занимает положение. Все остальное она держала под замком. Вульф вступил в дело в понедельник поздно вечером, а в среду утром она уже здесь, в конторе, показывает ему свое представление. Что, черт побери, есть в нем такого, что принуждает их вести себя подобным образом?

Я усмехнулся:

– Его привлекательный характер, инспектор.

– Н-да… А кто перерезал ей шею?

– Откуда мне знать? Она сказала – Вульф. Арестуйте его и поработайте над ним.

– Значит, Чапин?

Я покачал головой.

– Если я и знаю этот секрет, то он похоронен здесь. – И я стукнул себя в грудь.

– Весьма обязан. Ну а теперь слушай меня. Я говорю серьезно. Я пришел сюда не для того, чтобы красть чужое серебро. Я охочусь за Чапином уже более шести недель, с тех самых пор, как умер или убит Дрейер. Похоже на то, что он добрался и до Хиббарда. Чапин скользкий, как мокрый асфальт. Прямо на суде он признается в убийстве, и судья штрафует его на пятьдесят долларов за неуважение к суду! Я установил, что он и раньше говорил подобным образом со своим издателем. Что за рекламный фокус! Ну, разве Чапин не скользкий?..

Я кивнул.

– Скользкий, конечно.

– Я пришел к заключению, что жена не любит его и боится. Возможно, она знает достаточно, чтобы оказать нам значительную помощь, если мы добьемся от нее вразумительного рассказа. Поэтому, услышав, что она помчалась сюда для встречи с Вульфом, я решил, что он узнал немало. Я вот что хочу сказать. Если не хочешь ничего мне рассказывать о тех чертовых делах, то и не надо. Я не намерен на вас давить. Но может быть, вы сможете с большей пользой использовать то, что вы от нее узнали, если узнаете то, что знаю я…

– Но, инспектор, если вы думаете, что жена Чапина пришла сюда с дружелюбными намерениями, то чем же вы объясните ее требование арестовать Вульфа.

– Ну, сынок…

И серые глаза Кремера подмигнули мне.

– Разве я не сказал, что знаю Вульфа дольше, чем ты. Если он не хочет, чтобы я узнал, о чем он с ней говорил, то научил ее поступить именно так.

Я рассмеялся. Пока я смеялся, я сообразил, что не будет никакого вреда, если Кремер и дальше будет так думать, и сказал:

– Он, конечно, мог. Но почему она требовала, чтобы вы его арестовали? Потому что она психопатка. Такая же, как и ее муж. Они оба психопаты. Это заповедник для сумасшедших!

– Я слышал подобное мнение.

– И вы уверены, что он убил Дрейера?

Он кивнул.

– Я думаю, что Дрейер был убит Полем Чапином и Леопольдом Элкасом.

– Не может быть! – Я посмотрел на него. – Это может прояснить дело. Элкас?..

– Да. Вы с Вульфом не хотите говорить. Хочешь, буду говорить я?

– Ну, еще бы!

Он вновь набил трубку.

– Тебе известно о деле Дрейера. Но знаешь ли ты, кто купил таблетки нитроглицерина? Сам Дрейер. За неделю до смерти, на следующий день после того, как ему позвонил Элкас и сказал, что картины поддельные и что он хочет получить деньги обратно. Может, у него и была мысль о самоубийстве, а может, и нет. Я думаю, что нет. Есть ряд болезней, при которых люди принимают нитроглицерин в малых дозах.

Он сделал столь глубокую затяжку, что я ожидал увидеть струю дыма, выходящую между пуговиц на его животе.

– Дальше: как в тот день Чапин смог достать из пузырька таблетки? Просто. Он их не брал. Он был у Дрейера в течение недели, возможно, для разговора о картинах. Он вполне мог их тогда взять и припрятать до нужного момента. Этот момент наступил в среду после полудня… Подожди минуту. Я знаю, что говорил Элкас. Детектив допрашивал тогда и Сантини, итальянского эксперта, и все сходилось. Но я посылал запрос в Италию к Сантини. Он сказал то же самое, что и при первом допросе у нас. Но еще он упомянул, что после того, как они вышли из конторы, Элкас один вернулся туда и оставался там примерно с полминуты. Что, если стакан Дрейера стоял там, пусть даже полупустой, и Элкас, получив таблетки у Чапина, опустил их в стакан?

– Чего ради? Только из проказливости?

– Пока я этого сказать не могу. Сейчас мы разрабатываем несколько версий. Например: что, если картины, проданные Элкасу шесть лет назад, были подлинными? А Элкас заменил их копиями и затем потребовал назад деньги? Как только я получу какие-либо улики, я организую свободные комнаты и стол для Элкаса и Чапина.

– Но пока у вас таковых нет?

– Нет.

Я усмехнулся:

– А почему вы не можете поверить, что это просто самоубийство? И оставить как есть?

– Исключено. Особенно после исчезновения Хиббарда. Если я даже захочу поступить так, то Джордж Бретт и его компания не допустят этого. Они получили новые предупреждения. Эти послания звучат для меня как доказательства, хотя они и наряжены в стихотворную форму.

Он сунул свою лапу в нагрудный карман, вытащил несколько бумаг и начал их просматривать. Наконец он произнес:

– Я чертов дурак. Таскаю повсюду с собой копии этих предупреждений, потому что не могу отделаться от предчувствия, что где-то в них скрыт ключ. Если бы я только мог его найти! Послушай это предупреждение, посланное на третий день после исчезновения Хиббарда:

«Один, и два, и три…Что слышу я – не слышишь ты.Последний стон, зловещий клекот в горле.Его раскрытый рот заполнен кровью,И воздух, пенясь, пузырится возле губ,И он не человек, а полутруп.А жажда мстить во мне растет,Душа от радости поет,Хвастливо говорю тебе: смотри,Теперь уж не один, не два, а три…Вам лучше было бы убить меня,Тогда бы ликовал теперь не я».

– Я спрашиваю тебя: разве это не звучит как доказательство?

Кремер снова сложил свои бумаги.

– Взять хоть вот эти строчки: «Зловещий клекот в горле, его раскрытый рот заполнен кровью»… Описывают ли они картину смерти? Я бы сказал – да. Человек, который писал их, видел эту смерть. Вот почему, когда дело касается Эндрю Хиббарда, я интересуюсь только трупами. Чапин добрался до Хиббарда, это совершенно определенно. Остается только один вопрос: куда он дел его останки? Также он добрался до Дрейера, только в этом случае ему помогал Элкас.

Инспектор замолчал, чтобы сделать пару затяжек. Потом он посмотрел на меня и требовательно спросил:

– А почему ты думаешь, что это было самоубийство?

– Ничего подобного. Я думаю, что это Чапин его убил. Может быть, и Гаррисона, а может, и Хиббарда. Я только ожидаю, когда Ниро Вульф, вы и эта сверхдостойная Лига докажут это ему. Мне также не дает покоя мысль об Элкасе. Если он невиновен, то вам все это не связать.

– Я надеюсь, что все будет в порядке. Я полагаю, ты знаешь, что Элкас следит за Чапином?

Я немного приподнял брови и этим ограничился.

– Нет, я этого не знаю.

– Черта с два не знаешь!

Тут я вспомнил, что так и не связался с Баскомом и не спросил его о типе в коричневом костюме и розовом галстуке.

– Я думал, что «розовый галстук», который держится в отдалении от остальных, один из людей Баскома.

– Баском вышел из дела вчера. Попробуйте поговорить с этим «галстуком». Я пробовал, и он заявил, что имеет легальное право держать рот закрытым. Вот стиль его разговора, весьма светский, не так ли? Наконец я отвязался от него и теперь ищу, кому он сдает рапорты.

– Вы же сказали – Элкасу.

– Это моя мысль. Кто еще может быть заказчиком? Ты знаешь?

Я покачал головой.

– Не имею понятия…

– Я понимаю, что Вульф рассчитывал раскрыть Чапина и хорошо на этом заработать, поэтому нельзя ждать, что он подкинет мне какие-то карты. Но я буду откровенен с вами. За прошедшие шесть недель я настолько невзлюбил этого калеку, что был бы рад вырвать у него кишки. Мне хотелось бы знать две вещи. Первое: как далеко продвинулся Вульф? Ну, конечно, я знаю, что он гений, о’кей! Но достаточно ли у него данных, чтобы обуздать этого калеку?

Я сказал:

– У него их достаточно, чтобы остановить всякого.

– Но когда? Я потеряю сон, если он не подрежет Бретта на четыре «куска». Может, скажешь, когда это произойдет? И могу ли я помочь?

Я покачал головой:

– Дважды нет! Но Вульф сделает это!

– Хорошо. Второе: когда Дора Чапин была здесь, не говорила ли она Вульфу, что видела в кармане у мужа нитроглицериновые таблетки в любое время между одиннадцатым и девятнадцатым сентября?

Я усмехнулся:

– Ее об этом не спрашивали, а она сама ничего не говорила. Она пришла только для того, чтобы ей перерезали горло.

– Уф.

Кремер поднялся со своего кресла.

– И Вульф начал ее обрабатывать с тыла. Он на это способен. Он крупный специалист по использованию окольных путей. Ну, ладно, передай Вульфу привет и скажи ему, что я не буду мешать ему получить и деньги, и аплодисменты – и чем скорей, тем лучше. Я переключу мозг на что-нибудь другое.

И он пошел. Так как он был инспектором, я вышел в прихожую, помог ему надеть пальто и открыл перед ним дверь.

Я вернулся в кабинет. Было около шести часов. Вульф развлекался наверху с растениями, он спустится вниз только через семь минут. У меня не было желания сидеть и смотреть, как он пьет пиво, а ничего более толкового я от него не ждал. И я решил выйти из дому, поискать какой-нибудь камень и, найдя его, посмотреть, что лежит под ним. Я достал из ящика свой кольт, положил его в карман, вышел в прихожую и взял пальто и шляпу.

Глава 13

Я оставил «родстер», прошел полквартала пешком и оказался у дома 203 по Перри-стрит с противоположной стороны. Здание было монументальным, в позднеиспанском стиле, с черными затейливыми фонарями по обе стороны главного входа, без всяких пожарных лестниц. Рядом стояли старые кирпичные дома. Вдоль тротуаров теснились машины, среди них – два такси. Мою сторону улицы заполонили непрезентабельные лавочки. Я двинулся вперед по тротуару и зашел в кулинарию. В ней было два или три посетителя. Фред Даркин примостился в конце стойки с сандвичем в руке и бутылкой пива. Я молча повернулся и неторопливо пошел назад к своей машине.

Через пару минут появился Фред и сел рядом со мной на сиденье. Он дожевывал свой сыр, очевидно не отличавшийся особой свежестью. Проглотив его, он спросил, в чем дело. Я ответил, что приехал почесать язык, и спросил:

– А где остальные члены клуба?

Он подмигнул.

– Поблизости. Городской детектив скорее всего в прачечной. Мне думается, ему нравится запах мыла и порошков. Ну, а Розочка на углу в кафе, которое носит прозаическое название «Кофейник». В это время он обычно покидает свой пост, чтобы поесть.

– Ты называешь его Розочкой?

– Из-за его галстука, а что?

Я подозрительно посмотрел на него.

– Послушай, по-моему, ты сегодня хлебнул лишнего. Что за праздник?

– Клянусь небом, ничего подобного, Арчи. Я просто рад тебя видеть, вот и стал таким болтливым. Одиночество – отвратительно.

– Неужели ты ни разу не болтал с этим Розочкой?

– Нет, он ужасно замкнут. Вечно где-то прячется и думает.

– О’кей, отправляйся на свой наблюдательный пост. Если заметишь, что какой-нибудь мальчишка царапает всякие непристойности или свое имя на моей машине, отшлепай его без жалости.

Фред вышел из машины и зашагал назад. Через минуту я захлопнул дверцу и пошел к соседнему углу. Даже если бы вы были слепцом, сильный запах подсказал бы вам, в каком направлении надо искать «Кофейник». Я вошел внутрь. Вдоль стены стояли три маленьких столика, с полдюжины посетителей облепили стойку. Розочка занял место за столиком. Перед ним стояла большая миска с супом, и он необычайно быстро орудовал ложкой. Его коричневая кепка была лихо сдвинута на одно ухо. Я подошел к нему и сказал, понизив голос:

– Так вот вы где!

Он поднял голову, а я продолжал:

– Босс желает вас немедленно видеть, а я покараулю здесь, живее!

Он смотрел на меня пару секунд, потом завопил столь пронзительно, что я чуть было не вздрогнул:

– Проклятый лгун!

Вот ведь мерзкий человечишка! Мне бы ничего не стоило размахнуться и вышибить ему золотой зуб. Вместо этого я придвинул ногой второй стул, уселся и уперся локтями в стол.

– Повторяю, босс желает вас видеть.

– Да неужели? – Он фыркнул, показывая с полдесятка золотых коронок. – Тебе соврать наверняка легче, чем сказать правду.

Я усмехнулся:

– Остынь и послушай меня минутку. Я вижу, что ты малый что надо. Хочешь хорошую работу?

– Да, и поэтому взялся за эту. Если только ты отчалишь от моего стола…

– Хорошо, я уйду. Продолжай хлебать свой суп и не старайся напугать меня своими дурными манерами. А то мне неожиданно придет в голову мысль оторвать тебе правое ухо и прикрепить его вместо левого, а левое, для разнообразия, подвесить на пояс.

Он уронил ложку в суповую миску и обтер рот тыльной стороной ладони.

– Какого черта тебе все-таки надо?

– Сегодня днем я пил чай со своим приятелем, инспектором Кремером, и он мне рассказал, какое неизгладимое впечатление произвела на него беседа с тобой. Вот я и подумал, что мне стоит с тобой познакомиться. Это одна история. Ну, а вторая может прозвучать таким образом: человек, имя которого я предпочитаю не называть, заподозрил, что ты продаешь его оптом и в розницу, и поручил мне это проверить. А я решил, что самое быстрое и легкое – спросить тебя самого, сколько у тебя заказчиков.