Дорога ярости

Из широкой выхлопной трубы шаттла вырывается струя жара, и летательный аппарат уносится прочь, оставив Адаму лишь томительное воспоминание о девушке, точно отпечаток ладони на холодном стекле.

* * *

Адам проезжает мимо знакомого кислородного бара. Вспоминает свои ощущения: вдыхаешь – и кажется, будто напряжение оставляет тебя, мускулы расслабляются. Два доллара за час у стены. Адам слышал, будто такие бары есть в большинстве городов: кислород – противоядие от всего.

Он понятия не имеет, правдивы ли эти слухи. За всю свою жизнь не был ни в одном городе, кроме Блэкуотера. «Слишком опасно», – твердил Фрэнк. Когда в городе появляются чужаки, тут же начинаются стычки между бандами. Адам видел это в Блэкуотере. Чужаков здесь терпят в одном-единственном случае.

На гонках.

Адам проезжает мимо бара, откуда то и дело вываливаются пьяные байкеры, накачавшиеся «Реактивным топливом». Раньше он недоумевал, что их заставляет так напиваться и ломать себе жизнь.

Теперь ему плевать.

Он катит дальше. Сворачивает в переулок и едет задворками. Его дело выжить.

Не нарываться на неприятности. Подключиться. Дотянуть до стартовой черты.

Адам пробирается к мотомастерской, то и дело поглядывая по сторонам. Нервы напряжены до предела. Но Кейна нигде не видно. И «Скорпионов» тоже. Да и откуда им тут взяться? Кейн больше носу не покажет, а «Скорпионы» появляются тогда, когда их не ждешь. Когда совершенно не хочешь их видеть.

Так что Адам рад, что их нет. Он сам не знает, как бы среагировал на их появление. И не уверен, что смог бы сдержаться. Сил уже нет.

Не высовывайся. Сиди тихо. Только так можно выжить.

Старая мантра Фрэнка, похоже, исчерпала себя.

* * *

– Снова ты, – говорит Сэди, глядя на Адама сквозь солнцезащитные очки. Она стоит в дверях мотомастерской, прислонясь к дверному косяку. Падающий сзади свет подчеркивает гибкость ее тела, так что она кажется воздушной. Бесплотным духом. Даже еще нереальнее.

Адам стоит на крыльце у вывески, как вчера. Но на этот раз все иначе.

– Заплатить пришел, – продолжает Сэди. И это не вопрос.

Он действительно хочет заплатить. Но не просто отдать деньги за гонку. Он пришел отдать последнюю дань мертвым. Справедливости. И мести.

Адам протягивает деньги.

Сэди смотрит на банкноты. Не говоря ни слова, берет их. Не пересчитывает. Вынимает из кармана бумажник и прячет туда купюры.

Подойдя ближе, Адам понимает, почему Сэди в очках. Под правым глазом у нее чернота. Кожа опухла. Синяк. Она, должно быть, заметила, потому что отодвинулась от двери и инстинктивно прикрыла щеку рукой.

– Твой байк не мешало бы подремонтировать, – замечает Сэди, разворачивается и возвращается в мастерскую, гибкая и стройная. – Иди за мной.

Адам катит «лонгторн» следом за Сэди, не сводя с нее глаз.

Прав был тот «Скорпион»: она пантера.

Ему как-то довелось видеть пантеру. Через Блэкуотер проходил бродячий цирк. Артисты разбили на улице самодельный шатер, и Фрэнк поднял Адама повыше, чтобы тот смог посмотреть представление. Мальчику запомнились размалеванные клоуны с кривыми улыбками – они ему не понравились – и воздушные акробаты, которые показывали рискованные трюки на мотоциклах на проволоке, натянутой высоко над землей. Был там укротитель с кнутом и худющей пантерой – кожа да кости. Янтарные глаза зверя горели тихой яростью. Она мерила шатер шагами с таким видом, словно она тут главная, несмотря на ее жалкий вид.

Адам следует за Сэди и думает о пантере. Та гигантская кошка держалась с достоинством.

Он мотает головой. Он прекрасно понимает, что надо забыть Сэди. Выбросить из головы. Она же сама говорила. Выбор сделан: он решил заплатить. Да и к тому же она все равно не его девушка.

Адам вспоминает, как Сэди смотрела на Кейна, и на душе у него темнеет.

* * *

Мотомастерская устроена как склад. Открытое пространство, два этажа в высоту и почти сотня метров в длину. Одно из немногих зданий в Блэкуотере, где есть электричество: ток подается с ветряков. Вдоль потолка тянутся длинные мерцающие трубки, заливающие пространство искусственным синим светом.

В дальнем конце – огороженный с трех сторон кабинет. Туда-то Сэди и ведет Адама.

В мастерской кипит работа. Клиенты – большинство из них ровесники Адама, некоторые чуть моложе, другие не намного старше, – снуют по бетонному полу. Тяготы соревнований по плечу лишь молодым. Старикам тут делать нечего. Адам не припомнит, чтобы кто-то старше девятнадцати выиграл гонку.

Он смотрит, как юные хозяева мотоциклов возят свои фамильные реликвии туда-сюда по мастерской. «Сайдвиндеры», «блэкторны», «рокхопперы», «снейкчармеры», «скорчеры», «дюнблейзеры», «санблейзеры», «бэктрейлы», «даймондбэки», «сэндтреккеры», «дезерткроулеры»… и прочие, прочие, прочие.

На самих владельцев Адам старается не смотреть. Не поднимая глаз, шагает за Сэди.

В мастерской стоит лязг и стук молотков. Трое смазчиков на низких деревянных скамеечках обрабатывают колесные спицы и прочие механизмы. Повсюду валяются детали мотоциклов, пахнет резиной и маслом. Волна запахов и звуков окатывает Адама.

Сэди забирает у него мотоцикл, нечаянно касаясь руки Адама, но не замечает этого. Поворачивает руль «лонгторна», приподнимает мотоцикл. Крутит колеса. Садится на корточки, чтобы осмотреть передачи. Хмурится, цыкает. Выпрямляется, вытирает лоб тыльной стороной ладони и смотрит на Адама. Лоб у нее в масле.

– Не мотоцикл, а развалюха, – бросает Сэди. – Подвеска пробита. Переключение передач треснуло. Тормозные диски болтаются. И это я только начала.

Адам моргает. Он не знает, что сказать.

– Ты можешь это починить?

– Разумеется. Это же мотоцикл.

Лязг и стук молотков эхом отражается от стен. Склад пульсирует от грохота.

– Тебе нужно снаряжение, – перекрикивает шум Сэди. – Иди туда.

Вдоль всей дальней стены тянется клетка, которую запирают на висячий замок. Шириной шагов в десять. Она битком набита всевозможными принадлежностями для мотоциклов. Тут и сиденья, и спицы, и цепи передач. Камеры покрышек и шины с внедорожными протекторами. Хромированные шипы: длинные, прочные, с острыми концами. Ящики с разнообразными болтами, шайбами, шестигранниками, хомутами. У Сэди есть все, что только может понадобиться байкеру. На острых крюках гроздьями висят защитные очки. Упаковки с провиантом. Клейкая лента. Шлемы. Воздушные маски. Теплозащитные одеяла.

Чуть поодаль, в открытом металлическом шкафу – различные ветро– и влагонепроницаемые куртки, а за ним – вешалки с гоночными костюмами. Адам замечает, что все они не новые, поношенные. Большинство порвано, истерто, некоторые в темных пятнах, происхождение которых не вызывает сомнений. Это засохшая кровь.

– Выбирай, – предлагает Сэди. – Это все, что осталось.

Адам рассматривает снаряжение. Он знает, что по условиям гонки любой ездок может бесплатно брать все, что считает нужным. А поскольку гонками ведает Полковник и мастерская Сэди принадлежит тоже ему, она получает свою долю, чтобы покрыть убытки.

Адам косится на «лонгторн», внезапно вспоминает о Фрэнке и каменеет от боли. Поднимает глаза на вентилятор под потолком, стискивает зубы.

Сэди пристально смотрит на Адама, а потом мягко произносит:

– Тебе нужно что-то еще? «Кодекс ездока»? Вроде бы у меня оставалось несколько.

«Кодекс ездока». Пособие для участников водденовых гонок. Некоторые утверждают, будто его написали эксперты. Чемпионы по стрельбе из рогаток, победители гонок, владельцы мотомастерских. Другие говорят, что автор не кто иной, как сам лорд Колбен Водден. Тот, кто придумал гонки. Адам вспоминает старый, весь заляпанный «Кодекс ездока», который хранился у них на ферме. Фрэнк читал ему вслух. Технические рекомендации: как залатать колесо, отрегулировать звездочку цепной передачи, какую лучше выбрать переднюю вилку. Сравнительный анализ различных видов мотоциклов, их преимущества, их история. Справочник гонок. Целая глава про рогатки.

– Эй! Земля вызывает Адама! Так тебе нужно что-то еще? – повторяет Сэди.

– Да, – отвечает Адам. – Рогатка.

Сэди впивается в него взглядом.

– А я думала, оружие – не твое.

Адам ничего не отвечает. Сэди пожимает плечами и направляется к стене, завешанной полками от пола до потолка. На каждой из них – маленькие кожаные сумки. Сэди выбирает одну, но потом кладет на место и берет другую. Поворачивается к Адаму и вынимает что-то из сумки. Это заплетенный косичкой жгут рогатки.

Сэди протягивает рогатку Адаму.

– Она из пеньки с водденитом. Удар получается невероятной силы. В умелых руках творит чудеса.

Адам берет у Сэди рогатку. Проводит пальцем по двум переплетенным половинкам жгута – одна темная, другая светлая. По тугим узлам, прохладным на ощупь.

Сэди наблюдает за ним.

– Я бы на твоем месте была поосторожнее с этим твоим дружком. Знаю я таких.

Адам раздраженно вертит рогатку в руках. Даже когда он наедине с Сэди, рядом маячит этот загадочный и опасный Кейн.

Адам цепляет рогатку к ремню, притворяясь, будто ему это не впервой, но получается неубедительно.

– Никакой он мне не друг.

– Но ты же с ним едешь, разве нет? – спрашивает Сэди. – Есть кому тебе помочь?

– Я еду один.

Сэди смотрит на Адама, и свет отражается в стеклах ее очков. На мгновение ему кажется, что Сэди съежилась, словно от боли, но это ощущение быстро проходит. Девушка выпрямляется.

– Бери, что хочешь. – Она кивает на клетку с принадлежностями. – Скажи им, что тебе надо, и через два часа можешь забирать. Байк тоже будет готов вовремя.

И, не говоря ни слова, увозит его мотоцикл прочь. Шины «лонгторна» жалобно скрипят по бетонном полу.

У Адама екает сердце и горят щеки. Он входит в клетку, чувствуя себя полным идиотом. Ему стыдно за то, что он ляпнул, что едет один. Но сказанного не воротишь. Надо как-то с этим жить.

Ему стоит огромных усилий не броситься вслед за Сэди, чтобы просить у нее прощения. Поблагодарить за вчерашнее. Спросить, как она себя чувствует. И откуда синяк. Но вместо этого он молча идет к полкам. Тем более что Адаму прекрасно известно: в такой семейке, как у Сэди, синяки – дело житейское.

Ему жилось бы куда проще, не будь она самой красивой девушкой в Блэкуотере. Но беда даже не в том, что Сэди красавица. Проблема в ее родне.

Она сестра Леви Блада.

И, что еще хуже, дочь Полковника Блада.

10

Суббота, 2-е число, 12:10–19 часов

– Это больно? – спрашивает Адам.

Врач смотрит на него.

– Зачем спрашиваешь, когда сам знаешь ответ?

Клиника подключений – это пустая комната в здании мэрии. Адам сидит в ней, пристегнутый к металлическому стулу. Лицо стоящего перед ним доктора словно высечено из камня. Впалые щеки и длинный подбородок. Глаза темно-синие, почти черные. На нем хирургическая маска и резиновые перчатки. В правом кулаке зажат электроскальпель, подсоединенный к пищащему аппарату. Белый халат заляпан бурой кровью.

– Каждый здесь задает один и тот же вопрос, – продолжает доктор. – При том что знает ответ.

Адам непроизвольно вздрагивает. В комнате холодно. Он обрит налысо. Еще одно условие гонки. Все бреют головы. Даже девушки.

– Ты из какой группировки? – спрашивает доктор и, склонив голову набок, разглядывает Адама с любопытством маньяка. Взгляд у него пристальный. – Явно не Мертвец. Не такой бледный. Пес-воин? Ворон?

Адам качает головой и смотрит в сторону. Замечает стеклянную банку, заполненную желтой жидкостью, и узнает свернувшуюся в ней кольцом тварь. Это змея. Красная, жирная, в формалине. Адам резко отворачивается.

Док оглядывается на банку.

– Змей?

– Нет.

– Значит, одиночка. Ни разу не видел, чтобы одиночка выиграл гонку Блэкуотера.

– Все когда-то бывает в первый раз, – замечает Адам.

Док указывает на шею Адама зажатым в кулаке скальпелем.

– Я быстро сделаю надрез. Ты сперва даже ничего не почувствуешь. Больно будет потом.

Так частенько говаривал папа. Повторял эту вот фразу. Адам ушибет ногу или упадет, а папа улыбнется и скажет: «Больно будет потом». Непонятно, почему столько всего забываешь, а это помнишь.

Адам следит за дыханием и старается не думать о металлических оковах на запястьях и щиколотках. Врач замечает его страх и кладет руку Адаму на бедро, чтобы тот успокоился, однако этот жест оказывает обратное действие. По ноге Адама от ужаса пробегает холодок. Парень чувствует, как его руки начинают дрожать.

– Больно, когда подключаешь, – поясняет доктор. – А не когда режешь.

– Пожалуйста, давайте уже быстрее.

Взгляд врача темнеет.

– Расслабься, парень. Я знаю, что делаю. Не впервой.

Он убирает руку с бедра Адама и кладет ему ладонь на голову. Поворачивает череп, так что Адам вынужден смотреть на змею в банке. Он догадывается, что док это нарочно: специально положил змею в банку, чтобы попугать гонщиков. Это обряд посвящения, то бишь Подключения. Это придумано не для удовольствия и не должно быть легким. Это должно внушать страх. Его нужно прочувствовать на собственной шкуре.

Раздается визг. Док включает аппарат.

– Скольких ребят ни подключал, все ревели, – сообщает он Адаму, перекрикивая шум. – Как бы ни старались держаться.

Он с силой наклоняет голову Адама, и тот зажмуривается.

Подумаешь, ерунда. Обычная боль. Что я, боли не видал?