Алый, как кровь

– Ты имеешь в виду…

– Надо быть совсем слепым, чтобы не заметить зрачков Элизы. И говорила она совсем беспокойно.

– Она же всегда говорит беспокойно.

– Но тут было в сто раз круче.

Огляделись по сторонам. Три головы в одну и шепот. Белоснежка осушила свой стаканчик и посмотрела на часы. Еще десять минут до начала урока. Девушка поднялась и взяла с собой сандвич, начинку которого уже съела. Она не в силах была слушать болтовню этой парфюмерной мафии с соседнего столика, да и вонь становилась нестерпимой.

Далеко не красавицы, которые собираются поступать в правовую или торговую школу. Они оказались в художественном лицее, потому что у них были хорошие оценки и «творческая жилка».

Великие деятели искусства и еще большие интеллектуалы, для которых школа – это способ быть замеченными.

Математические гении, которые выглядят всегда немного потерянными.

Обычная серая масса, которая заполняет коридоры, закупоривает лестницы, устраивает длинные очереди в столовой. Они выглядят, звучат, пахнут одинаково. Через год их имена уже никто не вспомнит. Как никто не помнит и сейчас.

Приятные и умные – конечно, они такие. Но Белоснежка не пренебрегала и другими. Она знала, что для многих роль – это маска, чтобы уберечься от окружающего мира. Они надевают ее перед школой, чтобы проще найти было свое место в толпе среди сотен других. Но Белоснежка их за это не обвиняла. Она сама решила в первый день учебы, что ни за что не согласится подпасть под какую-либо категорию, и не позволит включить себя ни в какую группу, на основании чего другие делали бы предположения о ней.

Белоснежка следила за образованием компаний, группировок и тусовок с легким интересом и с предчувствием забавы. Сама же оставалась в стороне. Но она не была одиноким фриком, который крался вдоль стен в черной одежде. Ее имя помнили.

Белоснежка Андерссон. Финская шведка из Риихимяки.

У которой четкое мнение по любому вопросу.

У которой высший балл как по физике, так и по философии.

Которая играла Офелию так, что пара преподавателей негодовала, а остальные прослезились.

Которая не участвует ни в одном школьном мероприятии или событии.

Которая всегда ест в одиночестве, но никогда не выглядит одинокой.

Она как часть чуждой головоломки; для нее нигде нет места, но неожиданно она может вписаться в любое место.

Она не такая, как другие. И вместе с тем такая же, как все.

Белоснежка подошла к дверям фотолаборатории и заглянула внутрь. Никого не было видно. Она вошла в промежуточную комнату и закрыла за собой. Стало темно. Белоснежка привычно прошла, не нащупывая дверь лаборатории. Ее рука уже давно знала, где находится дверная ручка. Кромешная тьма. Тишина. Покой. Это ее личные минутки перед школьным днем. Сброс. Загрузка. Ежедневный ритуал, о котором никто не подозревает. Обычай, одновременно воспоминание о прошлом и часть настоящего. Уже много лет Белоснежка была вынуждена искать укромное местечко, потому что она боялась. Поиск таких укромных уголков и безопасных мест был ее образом жизни. Но сейчас дело было не в страхе, а в желании найти такое место, которое было бы доступно всем. Фотолаборатория – это ее свободный мирок, где она может быстро успокоиться, прежде чем вступит в мир других людей, их разговоров, голосов, мнений и чувств.

Белоснежка облокотилась на стену и взглянула в темноту. Мысль за мыслью опустошила душу. Легче всего было порвать с ежедневными, большей частью пустыми веяниями, которые двигались этапами: следующий урок – математика, надо сходить в магазин сразу после школы, вечером, наверное, в спортзал на занятия по комбату[10]. Сейчас шум не соглашался покинуть голову. Что-то сопротивлялось. Что-то мешало.

Запах.

В лаборатории пахло не так, как обычно. Белоснежка смогла распознать запах. Она сделала шаг вперед. Что-то легко коснулось ее щеки, она отпрыгнула назад и включила красный защитный свет.

Купюра в пятьсот евро.

Десятки пятисотевровых купюр, которые висят в фотолаборатории и сохнут. Они настоящие? Белоснежка потрогала руками ближайшую купюру. Та казалась подлинной. Она проверила, чтобы в посуде для проявки не было фотографий, и включила обычный свет.

Свет упал на купюры. Водяной знак есть, также как и картинки, проявляющиеся на свету. Защитная лента и голограмма тоже на месте. Если купюры и ненастоящие, то это очень хорошо сделанные фальшивки.

Жидкость для проявки стала коричневой. Белоснежка потрогала ее пальцами. Вода.

Она посмотрела на пол лаборатории, где виднелись красно-коричневые пятна. Затем – на уголок купюры, где были такие же красно-коричневые пятна. И поняла, что же ее раздражало.

Запах запекшейся крови.

4.

Белоснежка смотрела на сверкающие инеем деревья и старые маленькие надгробные камни из окна классной комнаты. Ослепительно белый, как будто сошедший с открытки пейзаж, тем не менее, не интересовал ее. Это расслабляло проще, чем решение интегральных уравнений. Мысли ее были заняты отнюдь не математикой.

Она оставила купюры в фотолаборатории. Ушла, закрыла за собой дверь и пошла на урок. И не сказала об этом ни слова. На уроке будет время подумать, что же делать дальше.

Чем меньше вмешиваются в жизнь, тем лучше она складывается.

Это был девиз Белоснежки уже многие годы. Никаких вмешательств, никаких беспорядков, никакого влезания в чужие проблемы. Если быть тихой и говорить только о том, что действительно имеет значение, жизнь будет спокойной. А сейчас хотелось просто все забыть. Забыть отмытые от крови купюры. К сожалению, Белоснежка знала, что это не вариант. Купюры уже мучили ее мысли так же сильно, как и въевшийся в них запах. Она не успокоится, пока не разгадает эту загадку.

Наверное, стоило бы рассказать ректору. Таким образом, Белоснежка сможет продвинуть это дело и выбросить его из своих мыслей. Вдруг эти купюры – часть какого-нибудь художественного проекта? Но с другой стороны, тогда вряд ли они были бы настоящими. И зачем кто-то утруждал себя, делая столько игрушечных денег? Ведь купюры были настолько похожи на настоящие, что с точки зрения полиции могли бы считаться фальшивыми, а изготовление фальшивых денег – преступление.

Следовательно, купюры подлинные.

Белоснежка не могла придумать ни одной причины, зачем кто-то решил отмыть такое количество денег в лицейской фотолаборатории. И, кроме того, оставить их все за незапертой дверью. Действие казалось абсурдным. Ее мозги работали, пытаясь найти логическое объяснение, но напрасно. Белоснежка закрывала глаза и видела купюры, развешанные на веревке. Казалось, что из картинки выпало что-то существенное, решающая деталь, которая подскажет ей ответ. Она же не Шерлок Холмс, который способен с первого взгляда восстановить сложную цепь событий истории, связанной с купюрами на просушке.

Белоснежке надо сходить поговорить с ректором. Она должна пойти забрать купюры и отнести их ему. Или не стоит их трогать?

Солнце ярко светило на ветви деревьев, которые откликались на это невыносимым до боли в глазах блеском. Мороз приглашал холод внутрь теплой классной комнаты. Белоснежка заколебалась. Стоячий воздух в классе был душным, и в нем своими липкими шажками к ней приблизилась мысль.

Решение было найдено.

Белоснежка зашагала в сторону фотолаборатории. Она хотела убедиться в том, что все увидела правильно. Вся эта картинка была настолько абсурдной, что, возможно, она ее сама придумала. Или неправильно поняла. А вдруг одна из купюр подлинная, а остальное – игрушки?

Никогда не принимай слишком поспешных решений. Это был второй девиз Белоснежки.

Ну, или, возможно, девиз – это бессмысленно громкое слово. Лучше сказать, принцип или мысль, практичная и полезная, иногда даже спасительная.

Белоснежка вздрогнула, когда вдруг из-за угла ей навстречу вышел молодой человек, Туукка. Восемнадцатилетний сын ректора, воображающий себя артистом от бога. Забавляло, как учителя терпели его бахвальство, высокомерную манеру общения и хронические опоздания. Сейчас Туукка выглядел так, как будто очень спешил. Он, вероятно, проходя мимо, толкнул бы Белоснежку локтем или рюкзаком, если бы та предусмотрительно не отклонилась в сторону.

Она научилась уклоняться так, что другие не замечали, что она уклонилась. Минимум движений, совершенных в нужное время. Надо выглядеть естественно и не привлекать внимания других. В свое время Белоснежка решила вести себя так, чтобы не раздражать и не пресмыкаться.

Туукка ускорил шаг и уже почти бежал. Он, скорее всего, даже не заметил Белоснежку. Но все же лучше подождать, чтобы парень исчез с поля зрения, прежде чем продолжить путь в фотолабораторию. Белоснежка распахнула дверь промежуточной комнаты, закрыла ее, открыла дверь фотолаборатории и включила красный свет.

Она дважды закрыла и открыла глаза.

Глаза ее не обманули. Купюр не было.

Белоснежка тихо выругалась. Наверняка это потому, что она не предприняла никаких действий сразу. И что же теперь делать? Пойти рассказать, что она видела купюры в лаборатории, хотя никак не может это доказать? Подождать, спросит ли ее кто-нибудь об этом, и только тогда рассказать? Забыть обо всем и списать на галлюцинацию, вызванную утренней сонливостью?

Белоснежка облокотилась на стену фотолаборатории и закрыла глаза. Что-то снова ее побеспокоило. Что-то исключительное, что-то удивительное. Что-то записалось в ее голову, и мозг пытался прояснить, что в общей картинке было не так. Белоснежка открыла глаза, когда поняла.

Рюкзак.

Туукка никогда не носил рюкзаков. У него была черная кожаная сумка «Маримекко» через плечо, в которую еле-еле помещались учебники на этот день. Если не помещались, он оставлял часть дома. Тканевые цветные сумки «Маримекко» были частью школьной формы девочек, но кожаную версию Белоснежка не видела ни у кого, кроме Туукки. Хорошо продуманный предмет туалета – вроде, так же, как у всех, соответствует дресс-коду, но, тем не менее, выгодно отличается. Сейчас у Туукки на другом плече висел потертый серый рюкзак, ободранный по краям и замусоленный грязью в уголках. Как-то не вяжется с образом посланника бога, спустившегося с небес к простым смертным. Кроме того, рюкзак был раздут, но не выглядел тяжелым.

Белоснежка решила это уравнение.

В кафе «Кофе Хаус» на центральной площади собралось классическое общество посетителей первой половины дня: мамы с младенцами, баночками с пюре и разговорами о ритме сна; школьницы, попивающие латте, делающее большую дыру в их месячном бюджете, и притворяющиеся, будто готовятся к экзаменам, хотя на самом деле напропалую мечтают о будущем; пара мужчин в костюмах с ноутбуками, на мониторах которых вместо презентаций открыты «Фейсбук» и «Angry Birds»[11]. Жужжали и булькали кофемашины. В воздухе струился аромат капучино и лесного ореха. Выпечка выглядела намного вкуснее, чем была на самом деле. Под зимней курткой сразу проступил пот.

Белоснежка сидела за столиком в углу спиной к другим посетителям кафе, листала газету и пила чай. За соседним столиком сидели Туукка, Элиза и Каспер.

Когда Белоснежка поняла, что купюры лежат в рюкзаке Туукки, она бросилась за ним следом. Схватила с вешалки пальто, варежки, шарф и шапку. Выбежала из школы, проскользнула через курилку и вошла в церковный парк, ища парня глазами. Серый рюкзак на плече молодого человека виднелся в конце аллеи, почти в начале улицы Хямеенкату. Белоснежка бежала следом, не обращая внимания на мороз, разрывающий легкие, потом постепенно перешла на трусцу и после – на быструю ходьбу. Она старалась держать подходящую дистанцию. Видь, но будь невидимой. Поле видимости.

Дыхание перешло в пыхтение, а пар изо рта – в лед, который покрывал тонким слоем ресницы и свисающие из-под шапки волосы. В такую морозную погоду все люди выглядят поседевшими раньше времени.

Белоснежка увидела, как Туукка прошел в «Кофе Хаус». Она подождала несколько минут и проследовала за ним. Туукка в то время был увлечен беседой с Элизой и Каспером.

Сейчас Белоснежка делала все, чтобы стать невидимой. Незаметной. К счастью, она умела стать кем-то другим. Сразу же проследовала в туалет, сняла верхнюю одежду и кофту, распустила хвост и заплела на волосах сбоку косичку, как никогда раньше. Взяла не кофе, а чай. Она листала женский журнал, хотя обычно хваталась за спортивные издания или «Имидж». Она сидела не как обычно, держала руки по-другому, наклоняла голову, как кто-то другой.

Люди считают, что больше всего человека выдают одежда и волосы. Поначалу кажется, что это так и есть. Но на самом деле опознание – более сложный процесс, к которому относятся сотни, или даже тысячи разных условий. Рост, осанка, походка, позы, пропорции лица и тела, жесты и даже такие маленькие детали, которые сложно сразу обнаружить. Поэтому превращение в другого человека – это трудно. Для некоторых – даже невозможно без пластической операции и многих лет практики.

Но даже с помощью маленьких изменений можно стать другим, если знать, как действовать. Если бы кто-то специально искал Белоснежку глазами, зная, что она в кафе, он ее, конечно же, опознал бы. Но если оглядеть посетителей кафе так, как оглядывают незнакомых людей, то Белоснежка выглядела как девушка-хиппи, пишущая стихи и пьющая ромашковый чай. Девушка, в образе которой не было ничего знакомого, привлекающего внимание.

Вот так Туукка, Элиза и Каспер, хоть и сидели совсем рядом, не обратили на нее внимания. Кроме того, у них были более важные дела. Проблемы.

– Ну, и что мы будем делать? – спросила Элиза у ребят.

Как только Белоснежка вошла в кафе, она отметила, что Элиза выглядела плохо. Обычно кожа девушки была светлой, но сейчас она выглядела сереюще-бледной. Синяки под глазами, макияж смыт или снят кое-как. Немытые, небрежно висящие осветленные волосы. Одежда не создавала законченного образа, а выглядела так, будто девушка надела первое попавшееся ей под руку. Элиза никогда не была такой в лицее. Странно, что она осмелилась прийти в кафе в таком виде.

Элиза была одной из самых красивых девчонок в школе. К тому же ее поведение заставляло других поверить в то, что она еще прекраснее. Когда видишь ее такой – утомленной и запуганной, – понимаешь, что ее красота – это тщательно созданная маска, наиболее важными элементами которой были не правильно подобранный блеск для губ или профессионально наложенные тени, а хорошая порция самоуверенности и кокетства. Улыбка Элизы заставляла мужские сердца трепетать, а ладони – потеть.

Белоснежке никогда не были понятны отношения Элизы и Туукки. Ясно, что они иногда встречаются; но сейчас они – приятели. Приятели, которые проводят ночи в одной постели. Элиза вертела молодыми людьми лицея, как хотела. Спустившийся из высших сфер Туукка определенно был мечтой многих девушек. При этом казалось, что они приклеены друг к другу. Возможно, сами они считали, что являются невероятно желанными альфа-самцом и альфа-самкой лицея, и потому не могут снизойти до серьезных отношений с другими.

– Что будем делать? Конечно, удержим их. Как и удержим язык за зубами, – сказал Каспер.

Белоснежка удивлялась, за какие заслуги Каспера приняли в художественный лицей. Казалось, что парню больше нравится прогуливать, чем учиться. Ходили слухи, что ему грозит отчисление, если ситуация не изменится. Каспер носил черную одежду и крупные золотые украшения. Волосы он укладывал большим количеством геля и считал себя представителем уличной культуры блинг-блинг и хип-хоп; впрочем, его выступления, по правде говоря, вызывали у зрителей чувство стыда, а не восторг. Каспер был странным типом – было неясно, клоун он или малолетний преступник. Белоснежка давно удивлялась, почему Элиза и Туукка путаются с ним.

Элиза огляделась по сторонам и сказала, понизив голос:

– Но мы же не можем их взять.

В ее тоне была слышна паника.

– И что ты будешь тогда делать? – спросил Туукка. – Пойдешь жаловаться в полицию?

Каспер заржал. Отец Элизы был полицейским. Это иногда служило поводом для шуток – как добрых, так и злых.

– Они же не наши. Они оказались у нас по ошибке. Наверняка кто-нибудь заинтересуется ими, и у нас будут неприятности.

Элиза попыталась повлиять на парней.

– Ну, подумай. Что мы на самом деле можем сейчас сделать? Как объясним весь ход событий без того, что сами увязнем? Нам надо было действовать тогда, ночью, – прокомментировал Туукка.

– Ну, так мы и действовали, – прыснул Каспер.

– Да, это было очень умно, – усмехнулась Элиза.

– Тогда это казалось очень логичным, – сказал Туукка. – Наверняка ты понимаешь, о чем я говорю? Если мы расскажем об этом, нам надо будет рассказать обо всем остальном. По крайней мере, я не могу себе этого позволить.

– И я, – добавил Каспер.

Белоснежка услышала, как ногти Элизы настукивают по столу нервный ритм.

– Мои воспоминания слишком расплывчаты, так что я не могу сказать ничего определенного. Я не могу обрисовать, что когда случилось. Я знаю только то, что утром дом выглядел отвратительно. Вы даже не захотите слушать, что везде я находила блевотину, – наконец, сказала девушка.

– У тебя наверняка очень много уборки, чтобы твой папочка не понял, что его милая девочка не учила прилежно физику все выходные.

Каспер, весело улыбаясь, облокотился на спинку стула.

– Ты псих? Это, к счастью, как раз тот день, когда к нам приходит уборщица. Она и сейчас усердно работает у нас. Я обещала ей удвоить плату, если она сделает работу в два раза быстрее. Если бы я все хорошо помнила, то могла бы…

– Втянуть нас всех в очень-очень большие проблемы? Дьявольски хороший план. – Голос Туукки приобрел жесткий, угрожающий оттенок.

Элиза секунду помолчала. За соседним столиком кто-то радостно вскрикнул, пройдя на следующий уровень «Angry Birds».

– Окей, – сказала Элиза. – Будем молчать. Посмотрим, что будет дальше. Скажу лишь, что у меня плохие предчувствия.

– Возможно, десятка тебя согреет, – предложил Туукка.

– Что? Я не хочу.

– Конечно, хочешь. Они у меня в трех пакетах. По десятке каждому. Мы теперь все в одном бульоне варимся.

Послышались шорох и звук молнии, когда Туукка открыл рюкзак под столиком кафе. Белоснежка в предчувствии повернула голову и посмотрела уголком глаз, как два черных плотных пластиковых пакета проследовали под столом из рюкзака в сумки Элизы и Каспера.

Элиза сжала лицо руками и сказала страдальчески:

– Черт. Утром, когда проснулась, я надеялась на то, что это всего лишь плохой сон.

– Тебя никто не видел? – спросил Каспер у Туукки.

– Нет.

– Точно никто не был в лаборатории? – удостоверился Каспер.

– И спокойно оставил деньги висеть там? Вряд ли.