Мы взлетали, как утки...

  - Сразу на вылет пошел, а его в штабе не было. Отдавать через третьи руки не хотелось.

  В штабе выяснилось, что никого из начальства нет. Остался только майор Ложечников. Как выяснилось, у него в полку нет летчиков, только десяток 'чаек', проще говоря, полка нет, вот он и подумал увести из 8-й в 7-ю САД практически целый полк. Хитрец. Оставлен Ионовым для получения опыта руководства штурмовым полком на 'Ил-2'. После принесенного Аксиньей завтрака с горячим какао захотелось спать, поэтому, оставив в штабе дежурного, расползлись по землянкам. На этот раз пистолет под подушку никто не совал. Мирный договор вступил в действие. Но, долго рассыпаться не дали. Подскочившую, было, Ксению уложил обратно в койку.

  - Ты спи, тебе еще рано.

  - А ты?

  - А мне пора.

  Утром на вылет пошли без меня, у меня две дырки штопают: осколки от 'Феньки' дотянулись и перерубили стрингеры на хвосте. Так что - ремонт. Ребята бомбили со ста, как положено, у них дырок нет. Опять вылет к Ковно, уже знакомая обстановка, только, если повезет, подольше поработают над целью. 'Повезло'! Три машины возвратились похожими на решето, и именно в звене комиссара. Видимо, неправильно были выставлены задержки у 'соток'. На земле тоже новости от Ионова: переброшена 2-я эскадрилья старшего лейтенанта Васина из 15-го полка. У нас появились 'МиГи', и прибыл 516 батальон аэродромного обслуживания. Пока не в полном составе, только командование и одна рота на автомобилях, но приказ у них имеется, так что ждем. Официально закрепили две батареи 37мм за нами, и передали радиолокационную роту 12-й дивизии ПВО в количестве 8 человек и двух радиолокационных станций. Теперь это не захомяченная, а собственная, пусть и отдельная часть. Приказом закрепили приданность эскадрильи Мальцева. Прилетели Мамушкин и Гущин. Несмотря на раннее утро, от обоих несло хорошей порцией коньяка, правда, прилетели они пассажирами, так что ничего не нарушили. Комдива вижу второй раз в жизни. Он довольно высокий, с зачесанными назад волосами, в пилотке, а не в фуражке, причем пилотка старого образца, синяя, с голубыми полосками. Сухо отмахнулся от рапорта, спросил только: почему не в воздухе.

  - Ночью бомбили Рагнарский авиаузел, прилетело по машине, в ремонте. Через два часа закончат, клей еще не высох.

  - Комиссар где?

  - В воздухе, он повел группу.

  - Почему мне не доложили, что новые бомбы сделали?

  - Я не знаю, командир эскадрильи связи с комдивом не имеет.

  - Показывай, приказано развернуть их производство и сборку.

  - Это вон там! - я показал на лес, где находились вооруженцы. Чуть помотав головой, комдив понял, что идти придется. Тащить сюда тяжеленую бомбу никто не будет.

  - Где все остальное делали?

  - В полковой столярной мастерской, чертежи есть у ее начальника, начальника вооружений и у старшего техника полка.

  - А эта проволока зачем?

  - Разрезать контейнер после сброса. Гранаты должны выпасть из него и сбросить предохранительные рукоятки.

  - Сам придумал?

  - Сам, но они находятся на испытаниях, там немного другой взрыватель к 'Ф-1', а РПГ-40 используется как есть.

  - Ладно, особо сложного ничего нет.

  - Важно соблюсти вот этот размер, и равномерно пробивать проволокой. В заводском контейнере будут пирозамки, и он состоит из двух половинок. Но в полевых условиях такой не сделать.

  - Давно придумал?

  - Осенью сорокового.

  - Нас вчера возили под Плунгяны, и я, как дурак, не мог ничего сказать, как удалось так раздолбать полковую колонну. Подставили Вы меня, Степан Наумович, да и ты, тоже хорош, не мог в прошлый раз сказать?

  - Вы не спрашивали, Вы тогда больше о торпеде говорили. Моряки же здесь были.

  - С торпедами придется повторять, только еще левее. Немцы прорвались на левом фланге, завтра-послезавтра будут у Немана.

  - Торпеде крыло требуется, и пиропатрон его сброса. Три торпеды из шести зарылись в грунт. Возвращаются! - я показал пальцем в небо.

  - Пошли встречать.

  Первыми сели поврежденные машины, сплошное решето. Как дошли непонятно. Летчики разводят руками, утверждают, что проверяли задержку. Возвращаемся в парк, поставили задержку на осколочный взрыватель, вместо 10 секунд он рванул на 6-й. Брак. Роемся в бумагах, партия на задержку не проверялась. Неправильно установлен лимб, смещен на 4 секунды, у всей партии. Шум, визг, поиск врагов, ты виноват! Но, обошлось, так как партия вскрывалась ночь, до этого мы бомбы с этими взрывателями не использовали, в момент подготовки я находился в воздухе. Так что попало только вооруженцам.

  Вышли с позиции, успокоившись Гусев сказал:

  - Ладно, не беда, идет эшелон с 'Илами', сорок штук, я его направил к тебе, Наумыч. А с тебя, лейтенант, обучение всех, кого направлю. Быстро и качественно. Понял?

  - Понял, товарищ полковник, вот только увеличение групп потребует увеличения численности прикрытия, и замены самолетов 'И-153' на 'ЛаГГ-3'.

  - Где ж я их тебе возьму? Даже в армии нет ни одного ЛаГГа.

  - Я знаю, но вопрос надо поднимать именно сейчас. Немцы, рано или поздно, соберут в кулак истребительную авиацию, и постараются с нами разделаться. Чем больнее мы их будем кусать, тем резче будет немецкий ответ. Пару или четверку восьмерка 'Чаек' отгоняет, а с большим количеством справиться будет очень сложно. Мы, конечно, поможем, чем сможем, но задача истребителей затягивать немцев под наш огонь.

  - Ладно, лейтенант, не сгущай краски, и так хватает неприятностей. Фактически из дивизии летает только 15-й полк, 202 вылета за вчера, ну и твоя группа произвела 127 вылетов.

  - 148-мь, товарищ полковник, еще 'Аисты' не посчитали, а они вели разведку, подбирали летчиков, обеспечивали переброску Л/С. Много летали.

  - Ты, чего, Наумыч, к титьке припал и сидишь в Кейданах?

  - Мне что, работы не хватает? Полк по разным точкам сидит, всех обеспечивать надо. Только и успеваем вагоны разгружать. Там станция, и держаться надо за Кейданы двумя руками, а помощники у меня хорошие, и Мирошкин, и Шкирятов, и другие.

  - Сколько он у тебя?

  - Третий месяц.

  - И все ИО и младший лейтенант? Не солидно! Ведь почти полком командует! Подавай, документы, Ионов подпишет, вернулся очень довольным.

  - Напишу. - мрачно ответил Мамушкин.

  Подбежал посыльный.

  - Товарищ полковник! Разрешите обратиться к младшему лейтенанту Шкирятову?

  - Обращайтесь.

  - Товарищ командир, просили передать: большая группа самолетов курсом на нас, дистанция 100 километров.

  - Объявите тревогу. Товарищ полковник! Разрешите идти? Вам лучше улететь. Видимо, по нашу душу идут.

  Бегу на КП. Дежурный докладывает: группа самолетов около 50-100 отметок появилась на высоте 4000 метров от Инстернбурга. Пеленг на цель не меняется, идут сюда. У КП командиры, в том числе командир дивизии.

  - Слушай боевой приказ! - все застыли.

  - Группа вражеских самолетов, двумя эшелонами, следует к аэродрому. Высота нижнего эшелона - 2000 метров, верхнего - 4000. Скорее всего, нижний - Ме-110, верхний - Ju-87. Им идти 15 минут. Взлетаем все и набираем в стороне 6-7 тысяч, пропускаем под собой, истребителям связать боем прикрытие, штурмовики займутся пикировщиками, с Ме-110 будет работать артиллерия и те, кто провалится вниз. Полное радиомолчание до моей команды, канал связи два, запасной - семь. Мигари, у вас связи нет, держитесь поближе. Будет туго, подводите Мессы перед нами. Поможем. По машинам, прогреваться на рулежке! Взлет по готовности, высоту набирать в стороне от аэродрома. Всем - к запуску!

  Я и Ксюша рванули к машине, помогаем сбросить маскировку и запускаемся, двойной свисток о готовности стрелка, взлет с места. Отхожу к Шуливе, и там, прикрываясь кучевыми облачками, начинаю набирать высоту, за мной идут и истребители, и штурмовики, пока вразнобой, но перестраиваются. Че-то у меня машина тяжеловато высоту набирает! И тут я вспоминаю, что вылет-то мне отменили, но 4 осколочных контейнера у меня с собой. Смотрю вниз в прицел, подо мною машины, не сбросить. Беру по сетке дистанцию, и понимаю, что могу довольно точно ее измерить! А прицел мне выдаст точную поправку по разнице скоростей. Тоже дело! Выругался, но ползу вверх, на пяти тысячах дал поддув в кабину. Мне-то хорошо, а каково сейчас Ксюхе! Подул в трубу.

  - Справа - маска, только кислород старый, осторожнее. Как ты там?

  - Пока в норме.

  - Начнешь терять сознание - стреляй.

  - До шести я летала.

  Шесть, значит шесть. Перешел в горизонталь. Получаю с земли курс, дистанцию и курсовой угол на цель. Все, доворот! Дал команду доворачивать.

  Курсовой слабо меняется на корму, чуть довернул. Нас пока скрывает довольно большое облако, но оно скоро кончится. Им до цели осталось 7 минут. Цель вижу, и немецкое прикрытие нас обнаружило. Шесть пар немцев полезли наверх, четыре пары крутятся у бомберов. Черт, 'МиГам' не передать команду атаковать нижних. Впрочем, смотрю, Васин сам сообразил, что делать, он разделился: две четверки атакуют поднимающиеся мессы, а одна пошла ниже.

  - 'Чайкам', атака! 'Горбатые' за мной! - валюсь на крыло и ухожу в пикирование, одновременно прикрывая щитки двигателя. С интересом заглядываю в нижний прицел, он имеет 'привычку' забрызгиваться маслом. Слегка успел, но еще видно, взлетели всего 12 минут назад. Предупредил своих, чтобы близко к бомберам не лезли, работать пушками с пятисот метров, бомберы поджались, и готовятся отражать атаку. Так, последняя девятка вползла в прицел, эх, высоковато иду! Накренил нос, дав 10 градусов пике, выровнялся и сброс. Обороты и наверх. Одна, две, три, четыре, пять, шесть! Свистит свисток Ксюхи! И по радио: 'Ни хрена себе!'. А мне ни фига не видно! Чертов 'Ил', все, что сзади рассмотреть почти невозможно. Наползает еще одна девятка, эти по мне ведут огонь. Маневрирую активно, выполняя 'змейку'. В прицеле, сброс, загрохотал 'ШКАС', замигали лампочки: доворот вправо. Иду вправо, в зеркале вижу хищную морду 'месса'. Опять 'ШКАС', и 'мессер' запарил движком. Второй проскочил подо мной, так как я сбросил скорость. Бью вдогон из всех стволов. Есть! Свисток от Ксюхи: короткий, чисто! Иду на третью девятку, доворачивая налево. Есть, сброс. И вижу, как Юнкерсы валятся в разные стороны на крылья и их строй распадается, они уходят в пикирование, не доходя до цели. Четвертая впереди, крайняя кассета.

  - Не будь жадным, нам оставь! - послышалось в наушниках.

  Дую в трубу Ксюхе.

  - Обстановку сзади дай!

  - Наши ведут огонь по девятке, они ниже триста, 'мессеров' не видно, они пошли за третьей, наверху бой, много парашютов, в основном - белые, немецкие.

  До четвертой дойти не успел, она рассыпалась, собираю своих, и командую прикрытию выходить из боя впереди нас. Налета верхних не будет, теперь бы узнать, что там внизу. Снизу докладывают, что несколько 'Мессеров' обстреливают лес и пустые стоянки, 15-й полк идет на выручку. Просят продержаться пять минут. И мы начали спускаться, находясь в постоянной готовности встать в круг. Несколько 'чаек' притащили за собой хвосты, которые пришлось отсекать пулеметно-пушечным огнем, но, разгром эскадры убавил желание у немцев разделаться с нами прямо сейчас. 'Чайки' уверенно маневрируют на виражах, прикрывая нас огнем и маневром. В Зибулях приземлились только подбитые машины, остальные ушли в Кейданы. Я там завис с машиной на сутки. Около сотни пробоин и куча вмятин на броне.

  А женщины любят героев! Теперь я точно это знаю! Мы плюхнулись на поле в Кейданах, и я зарулил в 'свой' капонир. Развернулся прямо перед ним. Еще не успел отстегнуться и нас заталкивали назад под сеть, как Ксюха выскочила на крыло, открыла мой фонарь и сунула мне в руку осколок, который срикошетировал от пулемета и упал ей на колени. И начала меня целовать. Видимо, перепугалась. Я встал и поцеловал ее по-настоящему. И она ответила. Мы так и стояли на виду у всех, а все аплодировали. Мудаки! Страху, и я, и она, мы натерпелись! Сто метров это не дистанция! Потом она зарделась, вырвалась, и закричала: 'Больше двадцати бомберов за вылет, и два 'Мессера'! Я ЕГО ЛЮБЛЮ! УРА!!!' Большая часть людей тоже начала орать 'ура', и лишь пожилые, видавшие виды, механики понимали наше состояние. И не сильно верили в случившееся. Я ничего не видел, но сзади сели мои ребята, которые гурьбой бежали к моему самолету. Что-то переспросив, они принялись кричать 'ура', и, только Мирошкин стоял и улыбался. Потерь не было! И аэродром мы отстояли! Я спрыгнул с крыла и протянул руки Ксюше. Она буквально упала мне в руки, и пришлось звать доктора.

  - Перенапряжение! - констатировал он. У меня ноги тоже подкашивались. Ксюху положили на носилки, а мне дали посидеть у колеса самолета. Полет окончен! Все - живы!

  Ну, а насчет остального... Вечером мне дали окончательный ответ: 'Да, я тебя люблю. Я - согласна. Поссовет через речку. И у нас все будет хорошо!' Я взглянул на хронометр на руке: 20.45.

  - У тебя платье есть?

  - Какое и ЗАЧЕМ?

  - Свадебное! Я - щаз!

  Бегу в 'Слизняк'. Бургомистра, то есть Председателя Поссовета, в одном лице, нет. Говорят, что плохо себя чувствует, и дома сидит. Ну, не дома, а на гауптвахте, не фиг общаться, с кем не следует, плюс ключи от сейфа с печатями у него изъяли. Короткий визит к Евсееву:

  - Ты че, с дуба рухнул?

  - Ну, товарищ лейтенант ГБ, наверное! Но, моя невеста требует, чтобы все было оформлено по всем законам. А если ждать перевыборов, то я помру холостым.

  - Ты? Точно! Кто невеста?

  - Дочь коменданта Ковенской погранкомендатуры.

  - Ксюша?

  - Она.

  - Дежурный! Открой пятую! И арестованного ко мне!

   Нас 'повенчали'. Но на этом мои приключения не кончились! Пришлось гнать Колю Мальцева за матерью и отцом невесты на 'шторьхе', потом выслушивать то, что они нам пожелали. В общем, полковник Сергей Голубев сказал самую мудрую фразу:

  - Я женился на Алевтине на третий раз, как ее увидел. И ничего, на других баб не тянуло.

  - Примерно то же самое мне отец рассказывал.

  - Время сложное, Серега. А она - стрелок.

  В общем, пока я бегал и извлекал 'бургомистра' с 'губы', дружный коллектив ДКС-5, в котором мы проживали в тот момент, под чутким руководством сержанта ГБ Голубевой и жены батальонного комиссара Ефросиньи Андреевны, отправили в Ковно Колю Мальцева за 'родителями невесты', благо, что тут всего 45 км, остальные обитатели 'ограбили' весь 'слизняк', выносили из комнат и сдвигали столы на втором этаже общаги с коридорной системой: 'на 38 комнаток всего одна уборная', их было, правда, две, и две больших умывальных. Душа не было, вернее, был летний, во дворе. Посланы гонцы в столовую за харчем, в четырех печках запекались курицы, немногочисленные еще не уехавшие жены всех летчиков всего полка потянулись к ДКС-5 со своими припасами, все равно их девать некуда, только бросить. Из Даукши начали подтягиваться 'знакомые' девушки летчиков, тоже не с пустыми руками. Запахло чесноком и приправами на твороге. Появились музыканты с пейсами, которые не могли пропустить бесплатную выпивку. Подключился Мамушкин, который выдал 'наркомовскую водку', которую задолжал эскадрилье, и за 'сбитые', тоже, в общий котел выставил. Я появился вместе с Евсеевым и 'бургомистром', в момент, когда нас уже 'устали' ждать, и начали разогреваться перед процедурой. Невеста, как положено, была бледна и взволнована. Платье ей ушили крупными стежками чье-то свадебное. Была даже фата. Под 'Мы рождены, чтоб сказку сделать былью', которую подхватили все, процессия двинулась через плотину к бывшей мэрии, теперь поссовету. На крыльце дома нас спросили о нашем согласии на добровольное заключение под стражу, на что мы оба согласились, а потом все закричали 'Горько'. Невеста запустила свой букет: На кого бог пошлет, и мы вернулись к праздничному столу. Уже пошли разговоры: 'Ты меня уважаешь?', когда дневальный внизу прокричал 'Смирно!'. Мамушкин тут же навострил уши, поднялся, схватил чью-то пилотку и побежал вниз. Вслед за ним побежал и Мирошкин. Меня, само собой, не отпустили, а попытку подняться блокировали очередным 'Горько'. Полковник Голубев, само собой, был уже внизу.

  Какие гости! Сам Представитель Ставки Главнокомандования, и с ним ЧВС фронта корпусной комиссар Диброва с группой товарищей. Очень самоуверенные летчики побежали за дополнительными стульями и посудой. Разноса не последовало, более того, штрафную все накатили. Закусили. Проникновенную речь толкнул товарищ Мехлис и лично сказал, что ему 'Горько'. Свадьбу не испортили, а вот брачную ночь, просто в ноль раскатали.

  Минут через двадцать ко мне подошел старший майор ГБ и, на ухо, мне сказал, чтобы я вместе со всеми выходил для разговора. Попробуйте не послушаться генерала КГБ! Само собой, прошептал на ушко невесте, что я скоро, ее 'угу' было наполнено такой печалью, она-то понимала, что неизвестно, когда я вернусь, и вернусь ли вообще в ближайшие дни. Надев пилотку, спускаюсь вместе с начальством. Мехлис быстрым шагом идет в сторону штаба, в машину не сел, хотя они завелись и едут за нами.

  - Лейтенант, Вам утром надо быть в Москве. Ваш опыт следует немедленно передать в войска, сделать это можно только там.

  - Что передавать, товарищ армейский комиссар 1-го ранга?

  - Что-что!!! Как сбивать двадцать шесть самолетов за два дня.

  - На чем?

  - Как на чем? На 'Ил-2'!

  - А я на нем не летаю. На нем это невозможно выполнить.

  - Не понял!!!

  - Я летаю на полевой переделке самолета ЦКБ-57 под самолет ЦКБ-55. Таких машин в мире всего две, и они обе у нас в эскадрилье.

  - Так, а почему мне об этом никто не доложил? Летчик, на 'Ил-2', сбил за два дня 26 самолетов противника! Что за херню мне передают! - он шумел минут двадцать и обещал всех отдать под суд военного трибунала, меня в том числе. В конце концов успокоился и произнес:

  - Что за машина, и почему возникла путаница.

  - Эта машина имеет схожие очертания с 'Ил-2', это ее прототип, но, корпус у нее от другого самолета, который в серию не пошел: ЦКБ-55 - прототип двухместного штурмовика Ильюшина. На который и существовало государственное задание. Но, из-за того, что двигатель АМ-35 не развивал достаточной мощности, а двигатель АМ-38 не прошел к тому времени заводских и государственных испытаний, этот самолет не мог развить скорость, прописанную в техзадании. Требовалось либо уменьшить бомбовую нагрузку, либо снять стрелка и его вооружение. Просто сняв стрелка и его вооружение не получилось. Этот самолет имеет меньшую, на 15 км/час скорость, чем в техзадании. Тогда, инициативным порядком, КБ Ильюшина 'режет' бронекапсулу, и делает его полностью одноместным. Забронирован только двигатель спереди, с боков и снизу, и бронеспинку переместили сразу за летчика. Вместо стрелка воткнули бензобак, и 'влезли' по дальности. Сумели сдать такую машину и запустить ее в серию. У нас две машины имеют корпус и бронекапсулу необрезанную. Бензобак мы удалили, восстановили кабину стрелка, и поставили туда пулемет. Можем пройти в ПАРМ и посмотреть. Машина получила сотню пробоин и большое количество пуль срикошетировало от брони. Но, эти повреждения незначительны для нее, и мы свободно дошли, несмотря на потерю части горючего и сели на основном аэродроме.

  - Так, минуту, но, ту же операцию мог выполнить и одноместный самолет.

  - Нас еще на подходах ко второй девятке атаковало прикрытие: два 'мессершмитта-109-ф'. Один был сбит стрелком, вы ее видели, это моя жена, это она мне жизнь подарила, вот я и стал ее мужем, а второго сбил я, когда он проскочил подо мной. После этого мы разделались со второй и частью третьей девятки. Могли сбить и четвертую, но ребята упросили ее им оставить. В общем, товарищ армейский комиссар, рекламировать пока нечего. Контейнерные бомбы, которые мы применяем, изготавливаются кустарно. Взрыватель у них стандартный УЗРГ, который имеет малую задержку, и взрыв происходит, когда самолет находится в зоне поражения осколками самой гранаты. Конструкция бомбы передана мной в наркомат вооружений еще в ноябре, но воз и ныне там. Так что, никуда я не полечу, а буду показывать свои цирковые номера здесь, под куполом литовского цирка. Немцы, слева от Ковно, подходят к Неману, нужно бить мосты там. Кроме этих самолетов, выполнить торпедную атаку наплавного моста никто не может.

  - А танки чем бьете?