Ночная музыка

Байрон умолчал о том, что арендная плата за самый маленький коттедж из всех сдаваемых внаем была вдвое больше той суммы, что платил ему Мэтт. Хозяин квартиры, которую он мог себе позволить, категорически запретил держать собак, а Мег со дня на день должна была ощениться. Парень из жилищного департамента практически рассмеялся Байрону в лицо, когда тот попытался встать на учет. Ведь Байрон, будучи трудоспособным одиноким мужчиной, не получающим пособия по безработице, не имел здесь ни малейшего шанса. С тем же успехом он мог бы искать жилье, читая объявления в журнале «Сельская жизнь».

– Я бы предложила тебе переехать с нами. Но, по-моему, Джейсону хочется начать новую жизнь только со мной и Лили…

– Расслабься, Джан. Он прав. Вы должны попытаться создать семью. – Байрон обнял сестру за плечи. Ему даже не хотелось думать о том, как он будет скучать по племяннице, по привычному хаосу их повседневной жизни. – Лили не помешает иметь рядом папу.

– Ты теперь в полном порядке… так? Ведь сейчас, когда все… утряслось и ты смыл это позорное пятно…

– Все отлично. Я уже большой мальчик и смогу за собой присмотреть, – вздохнул Байрон.

– Не сомневаюсь. Просто я за тебя в ответе…

– Ты никогда не была за меня в ответе. – Он поймал ее взгляд, но ни один из них не решился выразить словами то недосказанное, что повисло между ними в воздухе.

– Что ж, будешь по воскресеньям приходить на ланч. А я специально для тебя буду готовить хорошее жаркое. Договорились?

Бамс! Он в очередной раз опустил металлическую трубу, вогнав столб в землю, и прищурился от слепящих лучей солнца. Он уж начал было подумывать о том, чтобы переехать в другой район, туда, где арендная плата растет не так быстро. Но, судя по объявлениям в сельскохозяйственных журналах, для управления земельными угодьями приглашались лишь квалифицированные кадры с профильным образованием. А потому у Байрона не было ни единого шанса победить в соревновании с такими специалистами, особенно учитывая его прошлое. В принципе, он хорошо знал здешние земли, и тут у него остались кое-какие связи. И вообще, лучше уж работать на Мэтта Маккарти, чем вовсе не иметь никакой работы.

Байрон замахнулся в очередной раз и уже собрался было вогнать столб, но неожиданно краем глаза заметил справа какое-то движение. У живой изгороди стоял мальчик. Байрон отвлекся и – бабах! – опустил металлическую трубу прямо на большой палец. Руку пронзила такая дикая боль, что Байрон громко чертыхнулся. Собаки дружно залаяли, и, когда Байрон, зажав пострадавший палец между коленями, поднял глаза, мальчик уже исчез.

Изабелла привыкла ходить с высоко поднятой головой, словно в компенсацию того, что ей долгие годы приходилось прижимать щекой скрипку. Но сегодня она шла по покрытой мхом лесной дорожке к своему дому, низко опустив голову. На кой черт она приняла приглашение Лоры? И к чему было пытаться найти общий язык с этими женщинами? Остаток утра прошел в дурацких пустых разговорах. Лора расспрашивала ее о детях, однако Изабелла явно разочаровала Лору, признавшись, что не умеет готовить, вести домашнее хозяйство и без бывшей няни вообще как без рук. Но, как ни странно, Изабелла отнюдь не почувствовала себя пристыженной, наоборот, в ней проснулся мятежный дух. Она заметила, довольно бестактно, что считает домашнюю работу непродуктивной тратой времени; при этих ее словах у присутствующих дам дружно отвисла челюсть, словно Изабелла только что призналась, будто питается человечиной.

– Ничего, – вздохнула одна гостья, положив ей руку на плечо. – По крайней мере, сейчас, когда вы бросили работу, вы сможете лучше узнать своих детей.

Изабелла рывком открыла дверь, которую забыла запереть. Бегом поднялась наверх и достала скрипку. Затем вернулась на кухню, единственную комнату, сохранившую остатки тепла, раскрыла ноты. И начала играть, извлекая из струн сердитые резкие звуки. Изабелла забыла о сырой кухне, о мокром белье на сушилке, о немытой посуде. Она забыла о женщинах в том слишком жарко натопленном доме, о непроницаемом лице Лоры Маккарти. Сейчас она жила в мире музыке, и музыка помогала ей расслабиться.

Потеряв счет времени, она остановилась. Расправила плечи, покрутила головой, с облегчением выдохнула. Но, услышав аплодисменты у себя за спиной, подпрыгнула от неожиданности и резко повернулась.

Перед ней стоял Мэтт Маккарти.

– Простите, – сказал он. – Вы оставили дверь открытой, и мне не хотелось вам мешать.

У Изабеллы вдруг возникло странное ощущение, будто ее застукали за чем-то недостойным, и она инстинктивно схватилась рукой за шею:

– Мистер Маккарти.

– Мэтт. – Он кивнул в сторону ее скрипки. – Похоже, вы серьезно увлечены этой штукой, да?

Она осторожно положила инструмент на стул.

– Это просто то… чем я занимаюсь.

– Я тут сделал кое-какие расчеты, как вы просили. Думал, мы можем их обсудить, если у вас найдется для меня минутка.

На улице так и не потеплело, да и температура в доме не располагала к тому, чтобы снимать пальто, и тем не менее Мэтт был в одной футболке. И вообще, его манера держаться свидетельствовала о том, что ему все нипочем, а тем более холод. Глядя на его мускулистый торс, она почему-то вспомнила о Лоране и на секунду растерялась.

– Сейчас приготовлю чай, – сказала она.

– Похоже, вам так и не удалось подключить холодильник. – Он сел за стол и махнул рукой в сторону бесполезного агрегата, стоявшего с открытой дверцей.

– Здесь нет ни одного источника питания. – Она подняла окно и взяла с подоконника бутылку молока.

– Да уж. Эту кухню не модернизировали с тридцатых годов.

Пока Изабелла заваривала чай, Мэтт, достав блокнот и калькулятор, огрызком карандаша выводил столбики цифр. И когда она наконец села за стол, придвинул к ней блокнот:

– О’кей, это первоначальный этап работ, по моему разумению. Вам необходимо привести в порядок крышу. Ее следует полностью перекрыть, но прежде нужно сделать гидроизоляцию. Вместе с материалами для ремонта это обойдется вам примерно в… – Мэтт задумчиво побарабанил по блокноту. – С внутренними работами дело обстоит куда хуже. Здесь тоже потребуется полная гидроизоляция. Полы в гостиной и столовой не мешало бы перебрать, под ними наверняка завелась сухая гниль. По крайней мере восемь окон нуждаются полной замене, а остальные – в частичной. Ну, рамы там и все прочее. А еще электричество. В целях безопасности придется полностью заменить проводку. – (Изабелла изумленно смотрела на цифры.) – Кроме того, я обнаружил парочку конструктивных проблем. Задняя часть дома немного гуляет. Возможно, надо будет укрепить фундамент. Хотя можно срубить парочку деревьев у задней стены и подождать. Может, и обойдется. Это будет стоить… – Он присвистнул сквозь зубы. Затем ободряюще улыбнулся. – Знаете что, давайте сейчас об этом не будем.

Голос Мэтта становился все тише. Что было неправильно. Изабелле хотелось расставить точки над «i».

– Но вы еще ничего не сказали о горячей воде и центральном отоплении. Нам нужна действующая ванна.

Мэтт откинулся на спинку стула:

– Ах да, система горячего водоснабжения. Piece de résistance[4]. Вы, конечно, знаете, что она никуда не годится. Мощности системы явно не хватает для устойчивого обеспечения теплом и горячей водой. Требуется замена половины труб, а еще новый бойлер и радиаторы отопления. Боюсь, с учетом размеров дома работа предстоит грандиозная. Здесь нужна решительность. – (У Изабеллы больно сжалось сердце. Одна только система горячего водоснабжения съест практически все деньги, оставшиеся после продажи дома в Мейда-Вейл.) – Послушайте, если хотите, можете узнать расценки у других подрядчиков, – словно почувствовав ее озабоченность, произнес Мэтт. – Вам лучше сравнить цены. Я на вас не обижусь. У меня и так полно работы. – Он решительно взъерошил волосы. – Хотя не думаю, что у кого-нибудь выйдет дешевле.

– Нет, – слабым голосом отозвалась Изабелла. – И в любом случае я не знаю, где искать других людей. Итак… давайте в первую очередь сделаем самые неотложные вещи, а об остальном подумаем позже. Мы можем вполне обойтись без центрального отопления.

Мэтт ответил ей сдержанной улыбкой:

– Миссис Деланси, здесь все вещи неотложные. Я даже не говорю о замене деревянных частей, новых потолках, штукатурных и отделочных работах… – Он покачал головой. – В этом доме вряд ли найдется хоть одна комната, не нуждающаяся в ремонте.

Несколько минут они сидели в гробовой тишине. Изабелла судорожно пыталась осмыслить значение этих цифр.

– Я вас слегка ошарашил, да? – наконец нарушил молчание Мэтт.

Изабелла медленно перевела дыхание.

– Такими вещами всегда занимался мой муж, – призналась она.

Она представила Лорана, просматривающего колонки цифр, задающего вопросы. Он, как никто другой, умел улаживать подобные дела.

– Даже если бы он был сейчас с вами, это ничего бы не изменило. Слишком крупный проект, – сказал Мэтт. – Уж кому-кому, а мне на своем веку довелось повидать немало подобных объектов. Когда вы покупаете такой запущенный дом, то работы всегда непочатый край. Я бы сказал, это все равно что красить мост через Форт. – (Изабелла закрыла глаза. Ей казалось, что все это происходит не с ней.) – Я просто обязан был вас предупредить. Дом в весьма плачевном состоянии. И вы должны серьезно подумать, сколько денег хотите в него вложить. – Мэтт не смотрел ей в глаза. Уж больно щекотливая тема. – Я хочу сказать, что не знаю вашего финансового положения, – продолжил он. – Более того, вы должны обдумать, хватит ли у вас сил. Конечно, основное бремя забот я возьму на себя, но вам тоже придется принять участие. И если вы не отличаетесь особой практичностью…

Ведь всегда можно уехать, подумала Изабелла. Можно выставить Испанский дом на продажу и покинуть эти места. Почему бы не снять маленькую квартирку в Лондоне? И разве плохо вернуться к привычному образу жизни?

Верхушки деревьев едва заметно подрагивали на фоне серого неба. Изабелла неожиданно представила, как Тьерри, размахивая палкой, идет по саду. Ее скрипка лежала рядом. Слишком дорогая, слишком блестящая и совершенно неуместная на этой обшарпанной кухне. Ее единственная связь с прежней жизнью.

– Нет! – отрезала она. – Я не могу снова срывать детей с места. В их жизни и так было слишком много потрясений. Деваться некуда, придется отремонтировать дом. – Мэтт пожал плечами. Голос Изабеллы внезапно окреп. – Мы сделаем самые неотложные работы. Если этот дом простоял больше века, то на нашу жизнь его точно хватит. – И она выдавила слабую улыбку.

Лицо Мэтта оставалось непроницаемым.

– Вам решать, – бросил он, барабаня карандашом по столу. – А я, со своей стороны, постараюсь по возможности урезать расходы.

Следующие двадцать минут он потратил на то, чтобы обойти дом с рулеткой, делая записи по ходу дела. Изабелла попыталась было продолжить репетировать, но присутствие Мэтта мешало ей сконцентрироваться. Звуки его шагов и небрежное посвистывание сбивали с ритма и заставляли ошибаться. В результате она спустилась в столовую, где и застала Мэтта за изучением дымохода.

– Мне нужно взять лестницу, забраться наверх, чтобы осмотреть вот эту штуковину, – сказал Мэтт. – Думаю, дымовая труба развалилась от старости. Но ничего страшного, – добавил он. – Работа пустячная. Мы можем просто заменить свод. За это я с вас денег не возьму.

– Вы очень добры. Спасибо, – улыбнулась Изабелла.

– Ладно. Пожалуй, съезжу за материалами. – Мэтт кивнул в сторону окна. – Ну что, вам понравилось у нас дома?

Надо же, Изабелла совсем забыла, что Лора – жена Мэтта.

– О-о… – сказала она, спрятав руки за спину. – Очень мило со стороны Лоры пригласить меня в гости. – Спохватившись, она поняла, что в ее голосе не слишком-то много энтузиазма.

– Настоящее испытание, да? Общение с нашими домохозяйками.

– Кажется… я не оправдала их ожиданий, – покраснела Изабелла.

– Не берите в голову. Они только и умеют делать, что сплетничать. Да за соседями подглядывать. Я уже не раз говорил Лоре, что нечего ей с ними водиться. – И, уже стоя в дверях, Мэтт добавил: – Расслабьтесь. Завтра я приду прямо с утра. Если успеете освободить столовую, перво-наперво займусь полами. Посмотрим, что там внизу.

– Спасибо, – сказала Изабелла.

Она испытывала к Мэтту необъяснимую благодарность. А ведь поначалу его присутствие ее здорово нервировало. Но теперь она поняла, что, наверное, зря волновалась.

– Эй! – помахал он ей уже на ступеньках. – На что тогда нужны соседи?

Нет на земле места тоскливее, чем пустая двуспальная кровать. Лунный свет, проникший через окно, падал светлым пятном на потолок. Изабелла лежала в кровати, прислушиваясь к умиротворяющему дребезжанию оконных стекол в рамах, к голосам диких животных в лесу. Она давно перестала пугаться этих криков, и тем не менее они усиливали стойкое ощущение, что она сейчас единственный человек во всем мире, который не может сомкнуть глаз.

Уже лежа в постели, Изабелла вдруг услышала тихие всхлипывания. Она встала, надела халат и поспешила в комнату Тьерри. Мальчик лежал, накрывшись с головой, и, сколько она ни упрашивала, ни за что не соглашался открыть лицо.

– Поговори со мной, дорогой. Ну пожалуйста, поговори со мной, – умоляла она, но Тьерри упрямо молчал, хотя и без слов все было ясно.

Изабелла обняла его за плечи, дрожащие от едва сдерживаемых рыданий, и сидела так до тех пор, пока его слезы не смешались с ее. В конце концов она прилегла рядом, прижавшись к спине сына. Когда Тьерри наконец уснул, она отодвинула одеяло с его лица, поцеловала в щеку и неохотно побрела по шатким ступеньками к себе в спальню.

Она стояла босиком, ощущая подошвами ног шершавые доски пола, и любовалась садом, окутанным рассеянным лунным светом. Деревья вдали превратились в багровую бездну. Стены и колонны прятались в полумраке. Что-то темное перебежало через дорогу, юркнув в черноту. И неожиданно она увидела его. С курткой, переброшенной через плечо, он вышел из-за деревьев и неожиданно исчез, словно призрачная игра воображения.

– Лоран, – прошептала Изабелла. Зябко кутаясь в халат, она залезла в холодную постель. – Вернись ко мне.

Она попыталась представить, как он ложится рядом с ней: матрас прогибается под тяжестью тела, скрипят пружины, его рука покоится у нее на талии. Ее руки казались ей слишком миниатюрными и тонкими на фоне тяжелого шелка халата, а их прикосновения – чересчур легкими и невесомыми. Она остро чувствовала пустоту рядом с собой, холод соседней подушки. Тишину комнаты нарушало лишь ее собственное тяжелое дыхание. Неожиданно она представила Мэтта в домике у развилки дороги; его мускулистое тело прижимается к телу Лоры, а Лора сладко улыбается во сне. И все пары в округе дышали одной грудью, шептали друг другу ласковые слова, обмениваясь нежными прикосновениями. Никто и никогда больше не обнимет меня, думала она. Никому и никогда я не смогу подарить наслаждение, как в свое время дарила ему. И Изабеллу вдруг накрыло такой сильной волной желания, что она задохнулась.

– Лоран, – шептала Изабелла в темноту, слезы струились по щекам из-под опущенных век. – Лоран… – Она извивалась на шелковых простынях, пытаясь извлечь музыку из своего тела, которое отказывалось ее слышать.

А далеко в лесу Байрон, услышав, что его терьерша Элси носится в зарослях как оголтелая, решил подозвать ее к себе. Он поднял фонарь, направив луч под ноги, спугнув невидимых в темноте лесных обитателей. Парни из паба болтали, будто браконьеры ставят в этой части леса капканы. Байрон знал, что его смышленая собачонка вряд ли угодит в засаду, но решил от греха подальше убрать ловушки, дабы уберечь от опасности кого-то еще. Невозможно смотреть, как попавшие в капкан лиса или барсук отгрызают себе лапу, пытаясь освободиться. Ну и вообще, лучше уж бродить с собаками по лесу, чем куковать в одиночестве в пустом коттедже, с тоской думая о будущем.

Внезапно ночную тишину нарушил звонок мобильника, и Байрон, свистнув Элси, которая послушно уселась у его ног, достал телефон из кармана.

– Байрон. – Мэтт считал ниже своего достоинства представляться, словно считал, будто имеет право распоряжаться Байроном в любое время дня и ночи.

– Да?

– Ты закончил со столбами?

– Да, – потерев шею, ответил Байрон.

– Хорошо. Тогда завтра поможешь мне разобрать пол в столовой Испанского дома.

Байрон на секунду задумался.

– В столовой? Но ведь во всем доме только эта комната в более-менее приличном состоянии.

Недаром в деревне любили шутить, что у Поттисворта единственная целая комната – именно та, которой он не пользовался годами.

После многозначительной паузы в трубке снова раздался голос Мэтта:

– Интересно, а с чего ты это взял?

– Ну, когда я там бывал…

– Байрон, кто у нас строитель? Ты или я? Ты что, так хорошо разбираешься в сухой гнили? Досконально изучил вопрос, когда бывал в доме?

– Нет.

– Жду тебя там завтра в восемь тридцать. И когда мне в следующий раз понадобится твой совет по ремонтным работам, я непременно его попрошу.

В лесу, куда не попадал узкий луч фонаря, было не видно ни зги. Кромешная тьма.

– Вы босс, – сказал Байрон.

Он захлопнул телефон, засунул его в карман и, тяжело ступая, зашагал в чащобу.

9

Китти сидела в жестяной ванне, подтянув коленки к груди и откинув голову на сложенное ручное полотенце, которое пристроила сзади. Полотенце уже успело насквозь промокнуть, но это был единственный способ расслабиться, не свернув себе шеи. А еще надо было подбирать ноги, чтобы они не свешивались с края ванны, нарушая циркуляцию крови. На полу лежал кипятильник, чтобы подогревать моментально остывавшую воду и не трястись от холода все двадцать минут, пока моешься. Мама ругала ее почем зря, говоря, что, учитывая состояние дома, не ровен час – и она убьется электрическим током, но, по мнению Китти, игра стоила свеч.

Услышав шум мотора за окном, девочка поняла: пора приступать к утомительной процедуре сливания воды, поскольку жестяная ванна была, естественно, наполнена до краев. А еще она не слишком доверяла сливному отверстию; более того, необходимость ломать спину, осторожно наклоняя жестяную ванну над чугунной, отбивала всякое желание наполнять ее снова. Внизу послышался голос Мэтта, и Китти поспешно завернулась в полотенце. Мэтт что-то там говорил насчет завтрака, просил маму сварить кофе, смеялся шуткам, которые Китти не расслышала.

Людям, как правило, не слишком нравилось присутствие в доме строителей. Китти прекрасно помнила, как матери некоторых учеников в ее прежней школе жаловались на пыль и грязь, на цены и общий разгром. По их словам, это было суровое испытание, которое очень сложно пережить. Типа хирургической операции.

И вот прошло уже десять дней с начала ремонта в их доме, но, несмотря на хаос, опасную для жизни раскуроченную лестницу, оглушительный стук молотков и надрывный треск отрываемых балок или половиц, Китти была в восторге от происходящего. Она радовалась возможности снова оказаться в окружении людей, так как ей до смерти надоело общество только мамы, вечно где-то витавшей, или Тьерри, из которого в любом случае вообще слова не вытянуть.

Мэтт Маккарти болтал с ней, как со взрослой, а его сына она знала по школе. Она стеснялась заходить в комнату, когда там был Энтони, поскольку в его присутствии краснела и терялась. Ей ужасно не хватало старых подруг: уж они бы точно сказали, действительно ли он такой привлекательный, или это просто ее пустые фантазии.

Когда Мэтт впервые пришел вместе с сыном, Китти было безумно неловко за этот жуткий дом, ведь он мог подумать, будто они так жили всегда. Ей хотелось сказать: «Знаешь, а ведь раньше мы жили в нормальном доме. С холодильником». Мама держала скоропортящиеся продукты в маленьких корзиночках за кухонным окном, на каменном козырьке, чтобы до них не добрались лисы, а фрукты – в сетках для апельсинов, подальше от мышей. С одной стороны, Китти это даже нравилось, потому что снаружи их дом напоминал этакий домик-пряник, а с другой – она чувствовала себя униженной. Ведь кто, кроме них, вывешивает продукты за окно? А еще она боялась, что Энтони растрезвонит обо всем в школе и над ней будут смеяться, но он, слава богу, держал язык за зубами.

А на прошлой неделе Мэтт, узнав, что они учатся в одной школе, сказал:

– Сынок, почему бы тебе как-нибудь не пригласить Китти погулять? Ты мог бы свозить ее в город, показать местные красоты.

Вот так запросто. Словно само собой разумеющееся. Энтони пожал плечами, типа пожалуйста, хотя она вовсе не была уверена, действительно ли он не против или просто боится перечить отцу.