Ночная музыка

– Эта халабуда? Да нет, конечно. Когда описывали здешние дома, этот почему-то пропустили, слишком уж он далеко в лесу. Но за последние годы к нему практически не прикасались, – презрительно фыркнул Майк. – По правде говоря, место это имеет весьма занятную историю. Оно с незапамятных времен принадлежало семейству Поттисворт. Очень важное семейство в здешних краях, хотя их больше интересовало то, что вокруг: ну всякая там охота, стрельба и рыбалка, само собой. А старый Сэмюель Поттисворт вообще лет пятьдесят не занимался домом. Он обещал оставить его моему корешу Мэтту Маккарти. Мэтт с женой много лет ухаживали за старикашкой. Но в результате дом достался последнему здравствующему родственнику. Какой-то вдове, кажется.

– Пенсионерке? – Если она уже в летах, с надеждой подумал Николас, то вряд ли ей захочется возиться с таким домом.

– Да что ты! Думаю, ей лет тридцать. Двое детей. Переехали пару месяцев назад.

– Неужели там кто-то живет?

– Да, живет, хотя один Бог знает как, – хмыкнул Майк. – Ведь дом трещит по всем швам. Причем вдова буквально увела дом из-под носа у Мэтта. Похоже, он хотел его переделать под себя. В свое время отец Мэтта много лет работал тут. Но между ним и Поттисвортами пробежала черная кошка. Мне кажется, Мэтт таким образом хотел поквитаться с этой семейкой. Ну, сам понимаешь, типа того сериала «Вверх и вниз по лестнице».

– Итак… Ну и что она собирается делать с домом?

– А черт его знает. Она явно не деревенская жительница. И вообще, я слыхал, она немного… – Майк вдруг понизил голос, словно их могли подслушать, – эксцентричная. Музыкантша. Ну, ты понимаешь. – (Николас кивнул, хотя, если честно, абсолютно ничего не понял.) – Кстати, тоже из Лондона. Что-то там толкует о божественной силе огня. – Майк поднес к свету свой круглый бокал и явно остался доволен тем, что увидел. – Да что там говорить, Испанский дом – самая настоящая денежная яма. Ты можешь пустить на это дело тысячи фунтов – и все без толку. И тем не менее бедный старина Мэтт был жутко разочарован, когда ему ничего не обломилось. Фатальная, просто пагубная одержимость недвижимостью. Он принял все слишком близко к сердцу, и в этом его ошибка. Ведь я, как риелтор, дал ему здравый совет: «Всегда найдется другой объект недвижимости». И ты, Николас, знаешь это не хуже других. Кстати, а как там дела на лондонском рынке?

– Ты абсолютно прав. Всегда найдется другой объект недвижимости, – эхом откликнулся Николас, сжав обеими руками бокал.

Все его мысли сейчас были заняты Испанским домом.

8

Смешение ароматов духов восьми разных фирм в натопленной гостиной вызывало тошноту. Лора чуть-чуть приоткрыла окно, хотя на дворе было не по-весеннему холодно. Семь дам, примостившись на стульях, расположились вокруг хозяйки дома; кто-то сидел, поджав под себя ноги в чулках, кто-то держал на коленях чашечку с кофе.

– Поверить не могу, что только она одна оказалась не в курсе. Об этом знали буквально все в школе.

– Тем более что осторожным его точно не назовешь. Джеральдина видела, как он целовал ее на парковке для персонала. Это ведь церковно-приходская школа, и такое поведение вряд ли послужит хорошей рекламой шестой заповеди, – громогласно произнесла Аннет Тимоти, вытянув жилистую шею.

– Полагаю, ты имела в виду седьмую заповедь, – внесла ясность Мишель Джонс. – Шестая – это про убийство.

– Уж если директор церковно-приходской школы не может служить образцом для подражания, тогда кому вообще верить? – продолжила Аннет. – В любом случае одному Богу известно, что теперь будет с бедной старушкой Бриджит. Она сейчас натуральная развалина. Хотя, положа руку на сердце, если бы она хоть изредка пользовалась губной помадой, он, возможно, не отбился бы от рук…

– После последней беременности она здорово прибавила в весе.

Лора перестала следить за ходом беседы. Вследствие врожденной порядочности или, возможно, руководствуясь сугубо личными мотивами, она редко принимала участие в подобных разговорах, а также в обсуждениях местных скандалов, что было любимым занятием в Литл-Бартоне. Лора критически оглядела свою опрятную гостиную, в очередной раз испытав чувство удовлетворения от безупречного убранства комнаты. В китайской вазе пионы смотрелись просто бесподобно. Вазу в свое время подарили ее родители. Когда-то она стояла на каминной доске в родительской библиотеке. Лора собиралась поставить туда лилии, но отказалась от них из-за слишком резкого запаха.

Мэтт никогда не замечал подобных вещей, разве что иногда, когда она устраивала демонстрацию протеста, или забастовку, как она это называла. Однажды он три раза подряд слишком поздно вернулся домой, и она постаралась, чтобы у него не было чистых носков. А еще она не стала записывать его любимую телевизионную программу. И этого оказывалось вполне достаточно, чтобы на следующее утро он укоризненно качал головой и бормотал себе под нос, что не понимает, куда катится наш мир. Вот так оно все и будет, если ты останешься без меня, недвусмысленно намекала ему Лора. Твой мир, который ты так любишь и к которому привык, уж точно рухнет.

– Лора, а во сколько ты просила ее прийти?

Лора снова переключилась на своих гостей. Она увидела, что у Хейзел практически пустая чашка, и поднялась с места заварить еще кофе.

– От десяти до половины одиннадцатого.

– А сейчас уже почти одиннадцать! – возмутилась Аннет.

– Может, она заблудилась, – ухмыльнулась Мишель.

– В трех соснах? Я так не думаю. – Всем своим видом Аннет однозначно давала понять, что именно она думает. – Не слишком-то вежливо, а?

Лора вообще сомневалась, что гостья придет.

– Утренний кофе? – удивилась Изабелла Деланси, когда два дня назад Лора появилась у нее на пороге.

– Просто несколько соседок. Здесь мало у кого есть дети. Одним словом, дамы просто хотят вас поприветствовать.

Очень странно было видеть кого-то еще в доме мистера Поттисворта, в их доме; более того, Лора не могла оторвать взгляд от халата новой хозяйки дома. Почти половина десятого утра, да и день не воскресный, а миссис Деланси щеголяла в желтом шелковом мужском халате, волосы были в таком диком беспорядке, словно к ним неделями не прикасалась щетка. Она, похоже, только что плакала, хотя, возможно, просто веки опухли со сна.

– Спасибо, – после минутного молчания ответила миссис Деланси. – Это… очень любезно с вашей стороны. И что мне надо делать?

За ее спиной виднелась сушилка для белья, увешанная сырой жеваной одеждой. Причем все вещи были розоватого оттенка, словно их постирали с линяющими красными носками.

– Делать?

– За утренним кофе. Вы хотите, чтобы я вам сыграла, да?

Лора растерянно заморгала:

– Сыграла? Нет, приходите просто так. Без лишних церемоний. У нас все очень неформально. Просто это наш способ знакомиться с новыми людьми. Мы тут живем довольно замкнуто.

Миссис Деланси задумчиво посмотрела на полуразрушенные дворовые постройки, на потемневшее озеро, и в душу Лоры закралось нехорошее подозрение, что ее собеседнице все это нравится.

– Спасибо, – наконец произнесла миссис Деланси. – Очень мило с вашей стороны, что вы обо мне подумали.

Лора не хотела ее приглашать. И хотя Лора скрывала от Мэтта свои чувства – ведь бессмысленно переживать из-за того, что не в силах изменить, – она ненавидела новую хозяйку дома почти так же сильно, как и он. А то, что женщина была из Лондона и ни черта не смыслила в здешней жизни, еще больше усугубляло ее неприязнь. Но Мэтту вдруг приспичило, чтобы она подружилась с новой соседкой.

– Вытащи ее из дому. Постарайся с ней сблизиться, – уговаривал он Лору.

– Но возможно, мы друг другу даже не понравимся. Кузены говорили, что она чуть-чуть… другая.

– Она совершенно нормальная. И у нее есть дети. Это должно нас сблизить. А как насчет noblesse oblige?[3]

– Мэтт, я тебя не понимаю, – сопротивлялась Лора. – Буквально до прошлой недели ты и слышать о ней ничего не желал, а теперь хочешь, чтобы мы подружились.

– Доверься мне, Лора. – Он улыбнулся ей, и она увидела озорные искорки в его глазах. – Все это должно сработать.

Доверься мне, думала она, заваривая кофе. Сколько раз ей приходилось это слышать?

– Как думаешь, она хоть немножечко представляет себе, во что ввязалась? Мишель, будь добра, передай мне это чудное печенье. Нет, я хочу шоколадное. Спасибо.

– Дом в ужасающем состоянии. Ну, Лора уж точно знает. Лора, ты ведь сама говорила, что он в ужасающем состоянии, разве нет?

– Говорила. – Лора поставила на кофейный столик поднос и убрала пустую чашку.

– Я даже не вполне уверена, что и вам удалось бы хоть что-нибудь с ним сделать. Такое странное место. И вообще, дом стоит на отшибе, в лесной чащобе. Лора, из твоего коттеджа хотя бы видна дорога.

– Возможно, у нее есть деньги. По-моему, преимущество подобных смелых предприятий в том, что, по крайней мере, не надо ничего сохранять. И можешь дать волю фантазии. Построить дом хоть весь из стекла.

– Лично я в первую очередь снесла бы дворовые постройки. Они ведь все равно рано или поздно вконец развалятся. А это небезопасно, если в доме дети.

Полли Киз еще не успела открыть рот, а Лора уже знала, что та скажет.

– Лора, неужели тебе все равно? Ты столько ишачила на этого отвратительного старикашку, а дом в результате так и не получила. По-моему, с твоей стороны очень благородно пригласить ее сюда.

Лора была морально готова к подобному повороту.

– Ой, да что ты! – солгала она. – Я никогда особо не зацикливалась на Испанском доме. Вот у Мэтта действительно были на него виды. Ты же знаешь, сколько у него всяких проектов. Для него этот дом был вроде чистого листа, на котором можно нарисовать что угодно. Сахар кому-нибудь нужен?

Аннет поставила чашку на блюдце:

– Ты такая хорошая. Вот я, когда упустила дом приходского священника, выла чуть ли не целую неделю. Я там знала практически каждый дюйм. И много лет терпеливо ждала его. Но он был продан на закрытых торгах, агенты сказали нам, что прежние хозяева сговорились с Дюрфордами, хотя мы предлагали даже большую цену. Ну и что нам оставалось делать? Конечно, теперь мы вполне счастливы и в нашем доме, особенно после того, как его расширили.

– Мне кажется, мистер Поттисворт поступил с тобой довольно подло, – фыркнула Полли. – Он должен был хоть что-нибудь тебе оставить. Ведь ты была так добра к нему.

Господи, ну сколько можно мусолить одну и ту же тему!

– На самом деле он оставил нам какую-то ерунду, кое-какую мебель. Мистер Поттисворт обещал нам ее много лет назад. Она пока еще в гараже. Мэтт хочет сперва обработать ее от древоточца.

Речь шла о дешевом старом бюро, в данный момент дипломатично накрытом одеялом. Мэтту бюро было не нужно, Лора считала его безобразным, но Мэтт сказал, что будь он проклят, если отдаст этой женщине хоть что-нибудь, ей не принадлежащее.

– Мэтт собирается потом туда сходить. Поможет ей определиться с ремонтными работами. Ведь он знает этот дом как свои пять пальцев.

– Ну, с учетом всех обстоятельств очень благородно с вашей стороны так ее привечать. Ай – тс! – кажется, в дверь звонят! – взволнованно воскликнула Полли.

– Девочки, постарайтесь особо не распространяться на тему своих мужей. По словам Кузенов, она овдовела совсем недавно… – приказала Аннет и, подумав, добавила: – Хотя ты, Нэнси, про своего, так и быть, можешь говорить. Ведь ничего хорошего ты о нем все равно не скажешь.

Изабелла Деланси вошла в душную комнату, моментально ощутив себя под прицелом восьми пар глаз. И во взглядах присутствующих здесь дам она прочла, что они осведомлены о ее вдовстве, находят ее одежду слишком эксцентричной и вообще осуждают ее за опоздание. Ей даже в голову не могло прийти, что столь короткое молчание может красноречивее всяких слов говорить о всеобщем осуждении. И – о ужас! Ее темно-красные замшевые сапоги были покрыты толстой коркой грязи.

– Ой! – воскликнула она, заметив, что оставляет за собой цепочку грязных следов. – Простите, ради бога.

Застыв на месте, она попыталась снять сапоги, но ее остановил дружных хор голосов.

– Ну что вы! Не стоит беспокоиться.

– На то и существуют пылесосы.

– Вы бы видели, какую грязь разводят мои дети!

Итак, Изабеллу уговорили остаться в сапогах, хотя большинство женщин переодели обувь, провели к свободному креслу и предложили сесть. Она неуверенно улыбнулась, поскольку уже успела понять, что совершила трагическую ошибку, не отклонив приглашение.

– Кофейку? – улыбнулась ей Лора Маккинли.

– Благодарю, – отозвалась Изабелла. – Если можно, черного. И без сахара.

– А мы уж тут гадали, придете вы или нет. – К ней обратилась преждевременно поседевшая высокая женщина с длинной шеей. Ее слова прозвучали как обвинение.

– Я репетировала. И, боюсь, немного увлеклась, потеряв счет времени. Прошу прощения, – повернулась к Лоре Изабелла.

– Репетировали? – Женщина с длинной шеей подалась вперед.

– Играла на скрипке.

– Как мило. Моей Саре очень нравится учиться игре на скрипке. Ее учитель говорит, мы должны подумать о том, чтобы она сдала специальный экзамен. Миссис Деланси, а как насчет вас? Как долго вы уже учитесь?

– Я… На самом деле я зарабатываю этим на жизнь.

– Ой, как здорово! – обрадовалась женщина, чуть пониже ростом говорившей. – Дебора безумно хочет научиться играть на скрипке. Вы не дадите мне свой номер телефона?

– Я не даю уроков. Я играла в Лондонском симфоническом оркестре.

Дамы явно не ожидали, что у нее могла быть профессиональная карьера. И на мгновение даже лишились дара речи.

– А дети у вас есть?

– Двое. – (Боже, как же тут жарко!) – Девочка и мальчик.

– А ваш муж? – Вопрос одной из дам был встречен негодующими взглядами остальных.

– Он умер в прошлом году. Погиб в автомобильной катастрофе.

– Примите мои соболезнования, – сказала дама, задавшая бестактный вопрос. – Это так ужасно.

И по комнате пробежали сочувственные шепотки.

– Вы, наверное, очень отважная женщина, если решили начать жизнь заново в нашей глуши.

– Здесь очень хорошо растить детей, – возразил кто-то. – И прекрасная школа.

– А как они отнеслись к переезду? Ведь в таком большом доме и потеряться немудрено, да и работы непочатый край…

Они явно рассчитывали, что вот тут-то она и расколется. Если бы она призналась, какая жуткая развалюха ее дом, как несчастны ее дети, как она сама страдает, причем не только из-за утраты мужа, но и из-за собственного опрометчивого решения, взгляды собравшихся здесь дам, возможно, стали бы менее колючими. Они, скорее всего, посочувствовали бы ей и предложили бы руку помощи. Но Изабелла решительно не желала плакаться в чужую жилетку.

– О, они вполне счастливы. Мы прекрасно тут обживаемся. – Своим тоном Изабелла ясно давала понять, что вопрос исчерпан.

В комнате повисло неловкое молчание.

– Ладно, – произнесла седовласая женщина. – Очень хорошо. В любом случае добро пожаловать в нашу деревню.

И когда Изабелла поднесла чашку к губам, ей на секунду показалось, будто по лицу Лоры Маккарти пробежала тень. Странная заминка – и Лора ответила на улыбку Изабеллы еще более широкой улыбкой.

Байрон Ферт, держась обеими руками за металлическую трубу, с размаху опустил ее на столб для забора и, почувствовав отдачу в плече, загнал деревяшку на место. Он уже успел вогнать двадцать два столба, затем он обмотает их проволокой, чтобы обозначить границы участка Мэтта Маккарти. Конечно, с помощью специальной техники эту работу можно было бы сделать в десять раз быстрее, но Мэтту не хотелось тратиться. Он платил Байрону еженедельное жалованье, а потому не видел смысла в лишних расходах. Пусть Байрон попотеет, пока все не закончит. Земля была промерзшей, ветер по-зимнему пронизывающим, а значит к вечеру у Байрона будет ломить спину и плечи. Однако в доме вечно торчал бойфренд его сестры, значит горячая ванна Байрону явно не светила.

Она съезжает через четыре недели, сообщила сестра Байрону. Они с Лили переезжают в дом Джейсона на другом краю деревни.

– Ты ведь понимаешь, мы не можем оставаться здесь вечно, – сказала она извиняющимся тоном. – У Лили слабые легкие, а здесь такие сырые стены. По крайней мере, ты снова нашел работу. И наверняка снимешь новое жилье.

– Не волнуйся. Со мной все будет в порядке, – ответил он.