Остров преступников

Збигнев Ненацкий

Остров преступников

(Пан самоходик-1)

Перевод на русский А. Е. Новикова

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Удивительная наследство. — Загадочный автомобиль дяди Громилла. — Что это? — Сенсация на улице. — Гадкий червь. — Насмешки у бензоколонки. — Бешеная скорость. — Удивление автомобилистов. — На что способна дядина машина

Не надо искать приключения. Их не найдешь, хоть бы ты отправился на край света, за глубокие моря и высокие горы. Они не появится, хотя бы ждал их день и ночь, хотя бы даже прибегал к провокациям и расставлял на них ловушки. Неудача не отзовется на мольбы и может случиться, что не найдешь их даже там, где она уже постигла многих. Разве не приходилось порой путникам пересекать известный своей бурей океан, когда тот был спокоен как пруд в селе? Разве не приходилось многим продираться сквозь дикие джунгли и не попасть ни на туземцев, посягай бы они на их жизни, ни на кровожадных зверей; дикие джунгли были такие же безопасные как городской парк.

Потому приключения не надо искать. Они придут сами — неожиданные и невероятные — и чаще всего тогда, когда мы не ждем и не хотим их, когда они нам не нужны! Сначала оно дает нам только знак — вот я пришло к тебе, хочу втянуть тебя в свою игру. Ты сразу должен догадаться, что это собственно ее знак, должен его узнать из тысячи знаков. Нельзя пренебрегать ее зову или откладывать встречу на потом. Приключение не любит ленивых. Обойдет тебя и уйдет и уже не вернется снова…

Необыкновенное приключение, которое произошло со мной на Острове преступников, постучало ко мне в конце июня 1961 года. Одетое в форму почтальона, оно дало мне запечатанный конверт с надписью: «Адвокатская коллегия № 3 в Кракове».

В конверте лежала послание коллегии о том, что в этом году вступает в силу завещание моего дяди Стефана Громилла, который умер еще в прошлом году. Согласно этому завещанию я становлюсь собственником в Кракове «кирпичного автомобильного гаража, а также механического экипажа, который в нем». Далее было отмечено, что заплатив какие-то деньги за оформление наследства, я должен «войти в права владельца кирпичного автомобильного гаража, а также механического экипажа, который в нем».

Сказать по правде, это письмо принесло мне хлопоты. Я не чувствовал необходимости становиться владельцем автомобильного гаража в Кракове, ведь я жил в Лодзи. Насколько я помнил, то «Механический экипаж» был ужасный старый автомобиль, и человеку моего общественного положения и моего возраста лучше было бы в него не садиться.

Мог ли я предположить, что это письмо из адвокатской коллегии является призывом к настоящим, полным опасностей приключениям?

Я позвонил своему младшему брату, решив подарить ему «кирпичный автомобильный гараж, а также механический экипаж, который в нем».

Брат отказался. Он тоже получил письмо с «Адвокатской коллегии № 3 в Кракове» и, согласно завещанию дяди Стефана Громилла, стал владельцем сберкнижки с 80 тысячами злотых.

— За эти деньги я смогу, если захочу, купить себе новую машину, — сказал мне младший брат Павел. — Зачем мне дядин хлам? Да и гараж в Кракове мне ни к чему. Продай его — посоветовал мне брат.

Я позвонил кузине Францишке. Она тоже получила письмо из Кракова и унаследовала комплект дядиной стильной мебели и шкаф с книгами.

— Объясни мне, дорогая, — сказал я, — чего это дяде Громиллу захотелось именно мне подарить гараж и старик рыдван? Не разумнее было бы отписать мне шкаф с книгами? Правда, больше всего я хотел бы иметь восемьдесят тысяч на сберкнижке.

— В последний раз мы виделись с дядей два года назад, — напомнила мне Францишка, — когда хоронили тетю Анну. Ты разве не хвалился тогда, что получил права водителя?

— Да, да. Теперь я понимаю. Дядя думал, что для меня будет бог весть какой радостью его подарок.

Поэтому хотел я или не хотел, а должен «войти в права владельца кирпичного автомобильного гаража, а также механического экипажа, который в нем». Я отправился в Краков, спеша закончить с этим делом, так как в начале июля должен был уехать на длительное время. Один мой приятель попросил меня, чтобы я попытался выяснить интересную историю. Я согласился, надеясь, что это развлечет меня во время отпуска.

Я решил послушаться совета моего младшего брата — продать и гараж и дядин автомобиль. «Кто знает, — думал я, — может, за вырученные деньги удастся купить в рассрочку новый автомобиль? Он бы мне пригодился в отпуске».

Покупателя на гараж я нашел очень быстро, труднее было сбыть «механический экипаж» дяди Громилла. Каждый, кто осматривал эту фуру, смущенно улыбался и сразу же прощался со мной даже не спросив цены.

Вид этой странной машины мог отпугнуть каждого нормального человека и радовал бы только, склонного к крупнейшей экстравагантности того, кто не считался бы на то, что появление этого рыдвана на улицах города вызовет удивление прохожих, а каждая остановка возле прохода соберет толпу насмешливых детей. Машина моего дяди могла действительно нарушить общественное спокойствие, ибо увидев ее на улице, поражены были бы водители «Варшав», «сирен» и «Москвичей» нажимали бы на клаксоны, чтобы убедиться, что они не спят и это «невесть что не «летающая тарелка» с Марса.

Представьте себе потрепанную лодку, зеленовато — желтую, в коричневых и темно — синих пятнах, на четырех маленьких колесах, из которых только задние имеют спицы. На эту лодку натянута полинялая брезентовая палатка цвета хаки с целлулоидными окошками — спереди, сзади и по бокам. Салон большой — в конце концов в этом рыдване могут уместиться аж четверо; да еще в палатке какие-то странные механизмы. Признаться, я и не пробовал сдвинуть машину с места — я ее боялся.

— Прошу учесть, — обратился я к одному ветеринару, которому вздумалось купить мой гараж. — Гараж большой, кирпичный, сухой, светлый, к тому же с хорошо оснащенным ремонтным станком. Думаю, что для вас будет выгодно приобрести у меня за небольшую дополнительную плату еще и автомобиль моего дяди.

— Это не автомобиль, — решительно сказал ветеринар.

— Простите, а что же это такое?

— Не знаю. Но это наверняка не автомобиль. Если бы я на нем поехал в село лечить лошадей или коров, люди бежали бы от меня и я потерял бы клиентов.

— Так разберите его на части, — посоветовал я.

— Господин, — испугался ветеринар, — а к какой машине подошла бы хоть одна деталь отсюда? Разве что продать как металлолом, на килограммы? Но это вы уже сделайте сами.

Ветеринар заглянул сквозь целлулоидная окошко внутрь машины.

— Смотрите, — сказал он, — ваш дядя был, видимо, большой чудак. На распределительной доске столько стрелок, как в новейшем кадиллаке. Эта машина не разовьет и шестидесяти километров в час, а на спидометре указано 280 километров. Пожалуй, — предостерег он меня, — этот воз вообще не сдвинется с места. Тьфу, — сплюнул ветеринар. — Что-то такое может только присниться человеку, да и то к беде.

Ветеринар оказался человеком очень любознательным. Он даже поднял капот машины и осмотрел мотор.

— Кажется, есть передний и задний привод, — сказал он и я тоже убедился в этом.

— Имеет двенадцать цилиндров, — добавил он. Мы осмотрели коробку скоростей.

— Видите, четыре передние скорости и одна задняя.

Мы рассмотрели всю машину, проверили электрические приводы. Я воткнул ключик и мотор сразу же заработал, очень тихо, почти неслышно.

Ветеринар почесал затылок.

— Ну ладно, — мягко сказал он, — добавлю пять тысяч и куплю у вас гараж вместе с этой фурой.

Но и я тем временем сделал несколько интересных наблюдений и теперь уже с меньшим ужасом смотрел на машину дяди Громилла. Попробовал я также представить себе фигуру моего дяди. Было это довольно трудно, потому что знакомство с ним ограничивалось несколькими родственными встречами и тем, что о нем говорили в семье. А рассказывали о дяде как о фантазере и чудаке, образованном и очень способном, которому, однако, в жизни не повезло. Дядя Громилл был инженер — механик, когда он неплохо зарабатывал, и почти весь заработок поглощали изобретения, которые он неустанно совершенствовал и предлагал соответствующим учреждениям.

Изобрел дядя Громилл замок, который не открыли бы и хитрые воры, сделал водонепроницаемые двери, железнодорожные тормоза действовали куда лучше чем те, которыми пользуются обычно. Сделал также какой-то специальный прибор мыть кухонную утварь, изобрел особый сорт огнеупорного стекла. Ни одно из тех изобретений никогда не было применено. Почему? Этого никто из нашей семьи не знал. Вероятно, это были не очень практичные изобретения. Помню как однажды он подарил моим родителям свой феноменальный замок. Родители повесили его на погребе, куда долго никто не ходил, и домработница потеряла наконец от него ключ. Ни один слесарь не смог тогда открыть замка, и пришлось выломать дверь вместе с косяком, очень разгневав моих родителей. С тех пор они никогда не решались закрывать что-то замком, сделанным моим дядей, хотя он предлагал свои услуги и дальше.

— Ну как, берете пять тысяч? — Спросил ветеринар. Я отрицательно покачал головой.

— Даю вам десять, — вдруг надбавил он.

И именно это убедило меня, что машина моего дяди стоит большего, чем могло показаться вначале.

— Мне пришло в голову, — сказал я ветеринару, — что все-таки эта машина осталась на память о моем дяде, и я не могу так сразу с ней расстаться.

— Как хотите, — обиделся ветеринар. — Но в Кракове все знают, что ваш дядя был чудак. И машина эта тоже странная.

Я вздохнул с притворным сожалением.

— Ничего не поделаешь. Это памятник для нашей семьи, и я заберу машину в Лодзь.

Ветеринар пожал плечами, заплатил за гараж и попрощался со мной очень холодно. Он, видимо, обиделся на меня, потому что сначала я горячо убеждал его купить машину, а потом отказался продавать.

Мне было немного страшно садиться за руль дядиного рыдвана. Прежде я убедился, что в баке осталось только десять литров бензина. Затем налил воды в радиатор, проверил уровень масла в двигателе и убедился, что, кроме топлива, машине ничего не хватает, чтобы можно было осуществить на ней путешествие от Кракова в Лодзь.

Тормоза действовали хорошо, машина послушно повиновалась малейшем движении руля и сразу реагировала, только я нажал педаль газа.

Я выехал из ворот на улицу и сразу почувствовал себя уверенно. Генератор заряжал аккумулятор — чего еще можно было требовать от этого рыдвана? Правда, ехать мне было неспокойно, потому что на улицах машина вызвала сенсацию. Когда я остановился на перекрестке перед красным светом, сразу же какой-то прохожий заглянул ко мне сквозь целлулоидная окошко и насмешливо спросил: «Господин, где продают такие паровозы?» Даже милиционер — регулировщик, увидев мой рыдван так удивился, что даже руки опустил и это сразу же сбило с толку водителей всех машин на перекрестке.

Через город я ехал медленно, надеясь проверить скорость машины на шоссе.

На окраине я подъехал к бензоколонке. В очереди стояли уже три частные машины — желтый «Вартбург», зеленая «семерка» и «Москвич». Не успел я подъехать к колонке, как из этих машин выскочили водители и окружили мой рыдван.

— Ох и напугали же вы нас! — Воскликнул толстый владелец «Вартбурга», шутя схватившись за сердце. — Я думал, что это летит вертолет, у которого оторвался пропеллер.

— Нет, — покачал головой владелец «семерки», — оно же похоже на подводную лодку.

— Или на железнодорожную дрезину, — добавил водитель «Москвича».

А работник бензоколонки в засаленном комбинезоне, подойдя ко мне, насмешливо спросил:

— Простите, а чем вы будете заправлять свой танк? Нефтью? Углем? Салициловым спиртом или самогоном? А может, вашу машину приводит в движение баллон? Так мы водорода не продаем.

Не говоря ни слова, я вышел из машины и направился к кассе оплатить тридцать литров бензина. Сказать откровенно, что когда я отошел от окошка и посмотрел на очередь машин у бензоколонки, у меня перехватило дыхание. Среди автомобилей, сверкающих лаком, машина дяди Громилла поразила меня своим ужасным видом. То было чудовище, а не автомобиль. Лодка на четырех колесах стояла среди новеньких, обтекаемой формы, блестящих машин и смотрела на меня выпученными глазами фар. Казалось, что это притаился огромный гадкий червь, нацелившись кого-то изжевать. На мгновение мне захотелось бросить машину и тайком убежать отсюда, оставив ее на произвол судьбы. Но я поборол себя. Наконец, «червь» очень прилично вез меня по городу, может и дальше он будет вести себя так же?

Тучный владелец «Вартбурга» уже заправил топливом свою машину.

— Сударь, — обратился он ко мне, уезжая, — вы, видимо, в музей ведете это чудище?

Я ничего не ответил.

Владелец «Москвича» спросил вежливо, но голос его звучал насмешливо:

— Можно этой машиной еще и пахать?

Опять я не отозвался. Наконец они оставили меня в покое. Машины одна за другой отъезжали от бензоколонки и когда место для меня освободилось, я подъехал к резинового шланга. Работник в комбинезоне, узнав от меня где отверстие бака, налил тридцать литров бензина. Когда я закручивал крышку отверстия, он конфиденциально шепнул мне:

— Господин, признайтесь, что это за машина?

— Семейная реликвия.

Когда я пошел, он крикнул вдогонку:

— Наверное, в вашей семье не все были в своем уме.

Я хотел уже остановить машину и обругать его, но передумал. Мой рыдван был такой странный, что это могло оправдать настырный смех…

Шоссе было широкое, ровное и совершенно безлюдное. Никакой машины до темной стены леса, виднеющегося где-то на горизонте. Рыдван дяди Громилла шел прекрасно, уже через пятнадцать секунд спидометр показывал шестьдесят километров, затем стрелка подскочила до восьмидесяти. Когда она показала девяносто, я включил четвертую скорость. Стрелка спидометра и дальше двигалась вправо — сто, сто десять, сто двадцать, даже сто сорок километров. Казалось невероятным, что машина несется с такой скоростью, ведь это совсем не ощущалось. Она имела относительно узкий и длинный кузов, однако широко поставленные колеса, и потому мчалась, будто спортивная машина.

Вскоре я догнал «Москвича», которого видел у бензоколонки. Его владелец увидел меня в зеркало и прибавил газу. Он ехал посередине шоссе и не собирался давать мне дорогу. Видимо, ему казалось невероятным, что я способен его опередить. Я трижды просигналил, пока он сдал вправо. Когда я промчался мимо «Москвича» со скоростью сто сорок километров в час, водитель даже не вздумал гнаться за мной.

Десять минут спустя я поравнялся с «семеркой». Чтобы похвастаться превосходной скоростью моего «червя», я нажал педаль газа. «Семерку» я перегнал, когда стрелка спидометра показывала сто пятьдесят километров, и сразу же уменьшил скорость, ибо был поворот, а дальше серединой дороги ехала крестьянская телега. «Семерка» догнала меня, и через минуту я снова вырвался вперед и мчался так, пока чуть не налетел на «Вартбурга». Скорость теперь достигала ста семидесяти километров в час. «Вартбург» остался далеко позади, хотя его владелец сделал все, чтобы я его не обогнал.

На шоссе становилось все больше машин и я поехал медленнее. Теперь я знал, чего стоит рыдван дяди Громилла, поэтому не хотел подвергать себя опасности.

«Вартбург» догнал меня и опередил, его толстый владелец высунул руку в окно и подал мне знак остановиться. Я съехал на обочину.

Владелец «Вартбурга» рысью подбежал к моей машине.

— Господин, господин, — лихорадочно сказал он, — что это за чертовщина? Что за сатана? Продайте его мне или поменяемся. На «Вартбурга».

Я пожал плечами.

— Не продается. Это семейная реликвия.

Тогда он взмолился, чтобы я позволил хоть взглянуть на мотор. Конечно, я позволил.

Подъехала «семерка», а потом «Москвич». Они остановились около нас и водители вылезли из машин.

— Запорол двигатель, да? — Победно спросили они, увидев, что капот машины поднят.

— Нет, нет, я только так, из любопытства заглянул внутрь, — пояснил тучный владелец «Вартбурга». — Двенадцать цилиндров! Слушайте, господа, это чудовище — отличная машина!

Водители сняли пиджаки, рассматривали мотор, лазили под машину.

— Или оно и по воде может плыть? — Спросил владелец «Москвича». — Ведь тут сзади есть якорь!

— Конечно, эта машина может плыть и по воде, — убежденно ответил я. Теперь я был уверен, что автомобиль дяди Громилла может все. Или почти все.

ГЛАВА ВТОРАЯ

«Феррари 410». — Навстречу приключениям. — Тайна причудливой машины. — Девушка с автостопом. — Автомобилем по Висле. — Гениальный дядя Громилл. — Цехоцинек. — Прощание с Терезой

В течение пяти дней мой рыдван стоял на платной автостоянке, плотно укрытый брезентом. Оказался он среди блестящих современных машин и никто, кроме контроллера стоянки, даже понятия не имел, какого кошмарного, гадкого червя скрыли под этим брезентом.

Между тем в отделе коммуникаций я зарегистрировал его на свое имя, определив в регистрационном бланке тип моей машины как «сам» конструкции инженера Стефана Громилла. Я подготовился также к будущему отпуску и прикупил необходимое, поэтому деньги, полученные за гараж в Кракове, мне пригодились.

«Сам» дяди Громилла обогатился на радиоприемник. Купил я еще современную, красивую, предназначенную для отдыха палатку с большими окнами и верандой.

Как-то вечером я снял с «сама» брезент и поехал в автомобильную мастерскую нашей редакции, где механик должен осмотреть машину, пообещав мне никому о ней не говорить. Ведь я боялся стать объектом насмешек моих редакционных коллег, владельцев хороших новейших машин.

Когда я привез своего «сама» в мастерскую, механик взорвался хохотом. Но едва он поднял капот моего рыдвана, как перестал смеяться.

— Двенадцать цилиндров! — Это был первый удивленный возглас механика.

Далее прозвучали восторженные возгласы:

— Вы знаете, какой мотор имеет это чудовище? Двигатель мощного «феррари 41 °Cупер — Америка». Взгляните на эту табличку. Это двигатель с «феррари», одной из самых быстрых в мире машин спортивного типа. Ее максимальная скорость при обычной нагрузке — двести пятьдесят километров в час. Господин, это самая быстрая машина из тех, что ездят по польским дорогами. Где ваш дядя получил этот мотор?

Я не имел представления, откуда дядя Громилл получил мотор итальянского автомобиля «феррари 410». Далее выяснилось, что не только мотор, но и шасси было той же марки. Только кузов, собственно, верхняя его часть, был сделан самостоятельно, а затем и вся машина получилась ужасного вида.

— Я знаю, — сказал механик. — Ваш дядя жил в Кракове, да? Я читал в газете, что какой-то итальянец два года назад разбился по дороге в Закопане — он ехал слишком быстро на собственной машине «феррари 410». Вероятно, ваш дядя купил эту разбитую машину и отремонтировал мотор, а кузов доделал сам.

Обзор машины длился достаточно долго. Только в три часа ночи — пустынными улицами и под защитой темноты — я уехал из города. Задняя часть «сама» была заполнена туристическим имуществом, которое я взял с собой в отпуск. Тихо играло радио. Но куда приятнее музыки звучали в моих ушах слова механика, которые он сказал мне на прощание: