Герои среди нас(сборник)

…Тщательно смазаны лыжи, проверены автоматы, диски с патронами. Подвязаны к поясу противотанковые гранаты.

- Становись!

К безвестной смоленской деревеньке путь лежал через лес. И никто, конечно, не предполагал тогда, что эта лыжня - самый важный, самый главный старт для всех, а для большинства - последняя лыжня… Но ведущая в бессмертие.

Совершив более чем тридцатикилометровый бросок, группа Лазнюка к вечеру добралась до цели. Лазнюк подозвал Паперника:

- Возьми двоих бойцов. Выясните обстановку.

На задание с Паперником отправились Евгений Дешин и Михаил Ястребов. Больше часа отсутствовали разведчики, а когда вернулись, доложили командиру, сколько в деревне солдат, в каких домах они разместились, где находятся танки, минометы, артиллерия…

Сведения были ценные, но малоутешительные.

- Сильны, сволочи… - сказал политрук Егорцев. - Что думаешь делать, командир?

С ответом Лазнюк не спешил. Когда он получил задание, комдив сообщил ему, что по предварительным данным в Хлудневе засел лишь небольшой вражеский отряд - в полроты. А на проверку выходило, что тут - целый гарнизон. Гитлеровцы, вероятно, успели подтянуть подкрепление. Как же быть? Но приказ есть приказ!

- В ружье! - прозвучала команда, и на небольшой опушке, где выстроились лыжники, зазвучали слова политрука:

- Товарищи! Наши разведчики установили, что в деревне - до батальона немцев. Артиллерийская и минометная батареи. Несколько танков. Нас много меньше. На одного - двадцать гитлеровцев. Но мы - бойцы, мы спортсмены. Командир приказал взять деревню. Мы возьмем ее, товарищи.

После выступления Егорцева Лазнюк поставил задачу подразделениям. Распределил по группам людей, назначил старших. И заключил:

- Сигнал к атаке - две зеленые ракеты.

…Тишина. Только дыхание людей да поскрипывание снега. Быстро сгущаются сумерки. И чем они становились плотнее, тем больше ощущался холод.

Незаметно с тыла приблизились к деревне. Залегли. Синими тенями, сливаясь с темнотой и снегом, вперед поползли Лазарь Паперник, Валерий Москаленко, Иван Бойченко и Евгений Дешин. Поползли туда, где взад-вперед расхаживали вражеские часовые.

Минуты кажутся вечностью. До предела напряжены нервы. Настораживает каждый шорох. Малейшая оплошность - и враг ударит огнем. Но омсбоновцы не зря помногу тренировались. Они мастерски овладели искусством рукопашного боя. Ловко, без звука сняты часовые. Путь свободен!

- Вперед! - тихо отдал команду Лазнюк. Немного времени понадобилось, чтобы лыжники рассредоточились вдоль деревни.

Зеленые ракеты прочертили ночную мглу и вспыхнули высоко в небе мертвенно-бледными шарами. Тотчас тишину взорвали автоматные очереди. В окна домов, где улеглись на ночлег фашисты, полетели гранаты.

Быстро и решительно действовали спортсмены. Налет их был настолько неожиданным, что горстку храбрецов гитлеровцы с перепугу приняли за крупное подразделение.

В разгаре сражения шальная пуля задела командира. Не обращая внимания на рану, Лазнюк продолжал руководить действиями отряда. Не покинул он поля боя и после второго ранения. Голос старшего лейтенанта умолк лишь тогда, когда он потерял сознание. К нему подбежал Паперник. Убедившись, что командир жив, он подозвал Круглякова. Тот тоже был ранен, но передвигаться еще мог.

- Лазнюка спасай, - приказал Паперник. - Уходи с ним в лес.

Паперник помог Круглякову взвалить на спину командира, и боец, оставляя на снегу кровавый след, пополз к ближайшему оврагу. А сам Лазарь залег, чтобы огнем прикрыть товарищей. На помощь к нему поспешил Ануфриев.

- Не мне, Круглякову помоги! - крикнул ему Паперник. - Здесь я один справлюсь!

Дерзкая атака спортсменов, обрушившихся на врага, привела гитлеровцев в смятение. Они бежали, понеся большие потери. Но, на беду, поблизости оказалась вражеская автоколонна. Батальон моторизованной пехоты следовал к Сухиничам. Развернувшись, он с ходу вступил в бой.

Создалось критическое положение. Превосходство врага и в людях, и в технике было подавляющим. У лыжников оставался один шанс - прорваться к лесу и скрыться в чащобе.

Это легко сказать - прорваться… На поле - ни кустика, ни кочки. Все замели и сгладили снега. И спортсмены вступили в последний, смертельный, бой.

Все меньше и меньше оставалось героев. Сражен Николай Лебедев. Погибли Михаил Головаха и Алексей Олесик. Смертельно ранен Александр Кишкель. Взрывная пуля впилась в Ивана Лягушева. Не обращая внимания на рану, он продолжал стрелять по фашистам. И стрелял до тех пор, пока не накрыла его мина…

Редеют ряды. Пал политрук. Его место занял Паперник. Он ранен.

- Экономьте гранаты. Бросать точнее! - слышится его хриплый, надорванный голос. - Точней, ребята!

А выполнять приказ уже некому. В живых он остался один.

Враги прекратили огонь. Хоть одного взять в плен!

- Рус, сдавайся!

Но снова зло, яростно бьет автомат советского воина. Когда кончились патроны, Лазарь выбросил опустевший автоматный диск и схватил гранату. Последнюю…

Враг близко. Рядом. И тут, превозмогая боль, Паперник рванулся из укрытия, бросился в самую гущу фашистов, сорвав с противотанковой гранаты чеку. Огромной силы взрыв сотряс землю, поставив последнюю точку в этом неравном поединке.

…Когда наши части выбили врага из деревни, бойцы узнали от очевидцев подробности жесточайшего боя и геройской гибели лыжников…

Павших героев погребли с воинскими почестями. Братскую могилу аккуратно застлали хвойными ветвями. На свежевыструганной доске выжгли пятиконечную звезду и написали двадцать три фамилии. Была среди них и фамилия командира отряда. Но Лазнюк, как потом выяснилось, не погиб. Тяжелораненого, его все-таки вынесли к своим Кругляков и Ануфриев. Оба за это были награждены орденами Красного Знамени. Сам Лазнюк, как и все, кто сражался в том бою, отмечен орденом Ленина. А заместителю политрука Лазарю Папернику посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Он не был коммунистом. Лишь незадолго до этого боя Лазаря приняли кандидатом в члены партии. Но своим бессмертным подвигом Паперник доказал, что он - настоящий коммунист.

Вскоре вся страна узнала о подвиге героев лыжников. "Пройдут годы, - писала "Правда", - разрушенная немцами деревня залечит свои раны, кровавые следы немецких захватчиков будут стерты, а память о героических лыжниках сохранится на века".

Да - на века! Золотой медалью - знаком спортивной доблести - венчают сегодня самых прославленных чемпионов, героев мирных сражений и баталий. И все же первыми из первых в нашей многомиллионной семье советских физкультурников называют имена людей, чье мужество и доблесть отмечены золотом особого достоинства, высшей наградой Родины - орденом Ленина и Золотой Звездой Героя Советского Союза.

Герои не умирают. Они всегда с нами. И если тебе, дорогой друг, доведется побывать в Москве на Центральном стадионе "Динамо", непременно остановись у мемориальной доски возле входа на северную трибуну. На мраморе высечено:

"Здесь на стадионе "Динамо" в суровые дни Великой Отечественной войны 27 июня 1941 года из спортсменов-добровольцев были сформированы первые отряды Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН), героически сражавшиеся на фронтах и в тылу врага с немецко-фашистскими захватчиками".

И. РОГАЧЕВ,

заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР

ВОЗЬМИ СЕБЕ В ПРИМЕР

Из огромной массы людей - талантливых, сильных, мечтающих о чемпионских лаврах и добивающихся своего - в нашей памяти, в истории спорта остаются лишь самые яркие личности. Они увековечивают свои имена выдающимися победами, рекордами. Они запоминаются еще и замечательными моральными качествами: честностью, рыцарским отношением к друзьям и соперникам.

Таким был Александр Долгушин, блиставший на гребных соревнованиях в довоенные годы, человек изумительной души и редкого спортивного таланта.

ЛЕГЕНДАРНЫЙ ЗАЕЗД

Весной 1931 года московские гребцы часто говорили о том, что на водной станции "Стрелка" появился удивительно одаренный спортсмен. Звали его Саша Долгушин. Очень скоро он оправдал самые радужные надежды. Первое же соревнование стало триумфом скромного паренька из Замоскворечья. Он так быстро прошел дистанцию, что судьи не поверили результату новичка, решив, что испортились секундомеры. Тогда Саша вернулся на старт и показал… еще лучшее время. А через два года Долгушин на чемпионате страны побил грозных ленинградцев: сложенного, как Аполлон, красавца Чувахина и опытного, искушенного в борьбе Жукова. И с тех пор на протяжении восьми лет Александр успешно защищал титул сильнейшего в стране.

Сколько, однако, драматических, захватывающих ситуаций таится за этим сухим перечнем событий, сколько упорного труда затратил спортсмен ради достижения высоких результатов!

Говорят, чудес не бывает. Только я не верю этому. Чудеса бывают. Конечно, не по прихоти злых или добрых фей, творят их люди.

…К чемпионату страны 1938 года Долгушин готовился особенно старательно. Все чаще и чаще его, чемпиона, беспокоил настойчивый земляк Алексей Смирнов. Но не только жажда победы побуждала Долгушина тренироваться с исключительным упорством. Он готовился к побитию рекорда страны. Друзья Долгушина говорили, что на прикидках он неизменно показывает высокие результаты.

И вот настал этот день. Саша прошел двухкилометровую дистанцию замечательно.

Он победил. Все понимали, что и результат его должен быть высоким. Но когда диктор объявил - 7 минут 15,1 секунды, мы изумленно переглянулись. А потом - шквал аплодисментов.

Семь пятнадцать одна, как говорят спортсмены. Этот результат был показан в то время, когда методика тренировок была во многом несовершенной. Причем Долгушин шел на чужой, неудобной для себя лодке - она досталась ему по жеребьевке, чего ныне не делается. Шел на волне, против сильного встречного ветра, шел безо всякой конкуренции, полагаясь лишь на собственную силу воли.

7 минут 15,1 секунды… Чемпион континента поляк Верей и победитель Олимпийских игр 1936 года немец Густав Шефер даже близко не подходили к этому достижению. В подтверждение этих слов достаточно лишь привести результат олимпийского чемпиона - 8 минут 21,5 секунды. Не имея возможности встретиться с зарубежными "звездами" на дистанции, Долгушин вел с ними заочную дуэль, боролся за престиж советского спорта. И выиграл этот поединок.

7 минут 15,1 секунды! Этот результат и сейчас кажется сказочным для гребцов экстра-класса. За всю историю олимпийских игр рекорд Долгушина был превзойден только однажды. И сумел это сделать наш прославленный Вячеслав Иванов на озере Альбано в Риме. Отмечу все же, что условия, в которых Вячеславу удалось добиться столь высокого результата, были идеальными для прохождения дистанции. Да и лодка у него была получше.

СОЛЕНЫЙ СНЕЖОК ПОТА

Все восхищались спортивными успехами Долгушина. Радио передавало записи бесед с ним, на газетных полосах то и дело появлялись материалы, посвященные замечательному гребцу. Опытные мастера и новички жадно присматривались к его стилю.

Только один человек не признавал исключительных спортивных способностей Александра. Он был безжалостен к чемпиону и часто называл его "слабаком", "везучим парнем".

Спорить с этим человеком Саша не мог. Не мог потому, что этим человеком был… он сам.

Удовлетворенным собой Долгушин бывал чрезвычайно редко. Даже после победных заездов он старался критически оценить свое выступление. Все это кончалось одним - уже на следующий день Долгушин появлялся на водной станции. Выносил из эллинга свою старенькую английскую одиночку "Марта" и отправлялся на тренировку. Отдыхать он не любил и не умел. Не случайно поэтому уже в те годы о трудолюбии Саши складывались легенды.

…Отмериваем один километр, другой, третий. Неожиданно Долгушин табанит, машет нам рукой:

- Не останавливайтесь, ребята, я немного здесь поработаю.

Это "немного" означало, что Саша часа полтора-два на небольшом отрезке дистанции будет отрабатывать какой-либо элемент техники.

Уже смеркается. Усталые, мы торопимся на водную станцию, но, увидев нас, Долгушин и не подумает присоединиться. Он еще пройдет километров 25-30, а уж потом закончит тренировку.

Его считали самородком, гребцом "милостью божьей". Но как часто я видел Сашу после тренировок изможденным, с соленым от пота снежком на лбу. Каким расстроенным, сумрачным иногда он выглядел, если лодка "не шла". Но и покидая водную станцию, Долгушин не упускал малейшей возможности для того, чтобы потренироваться. Он работал шофером, вместе с ним должны были ездить трое грузчиков. Саша отказывался от помощи, сам нагружал и разгружал грузовик. Трудился за троих крепких, выносливых мужчин. Вот вам и гребец "милостью божьей"!

Часто я спрашивал себя, оправдан ли такой фанатизм? Зачем Долгушину, этому непревзойденному мастеру, который на голову превосходил всех своих соперников, нужно тренироваться с таким неистовством?

Однажды я не вытерпел, спросил его об этом. Саша обронил:

- Но ведь дело не только в победе.

Понимаете, Долгушин был великим спортсменом. Он олицетворял собой целую эпоху в развитии гребного спорта, был ее символом, гордостью. И как всякий крупный человек в любой области деятельности, Долгушин не терпел половинчатости.

КОНФУЗ ОДНОГО РАССКАЗЧИКА

Как сказочный добрый великан, Долгушин не любил выказывать свою недюжинную физическую силу. Он даже стеснялся ее. Когда Саша загребал в восьмерке "Буревестника", то его партнеры частенько недоумевали: "Где же хваленая долгушинская мощь? Проводка его весла нисколько не сильнее нашей". Деликатный по натуре, Саша просто не хотел выделяться, не хотел подавлять своих товарищей по команде энергичностью, темпом. Конечно, все становилось на свое место, когда дело доходило до соревнований.

Он был удивительно деликатен. В отношении друзей, соперников, родных Саша вел себя всегда тактично. Даже если что-нибудь было ему не по душе.

Гостеприимен он был, как восточный князь. Его крошечная комнатушка в доме у Бабьегородского моста никогда не пустовала вечерами. А добродушный весельчак хозяин только радовался непринужденной, шумливой обстановке - она была сродни его жизнерадостному характеру.

Только однажды здесь воцарилась напряженная тишина. Это случилось, когда один мало знакомый нам парень решил рассказать довольно скабрезный анекдот. Все, может быть, и сошло бы ему, будь в комнате только мужская компания, но среди гостей находились и девушки. Кто-то из ребят спросил у Долгушина:

- Может быть, показать ему на дверь?

Саша отрицательно покачал головой. И только когда гости начали расходиться, Долгушин взял незадачливого рассказчика за локоть и попросил немного задержаться. Не знаю, что говорил Долгушин, только помню, как побагровело лицо его собеседника. Все думали, что парень больше никогда не появится в нашей компании. Но Саша вскоре сам пригласил его в гости. Сделал это так, как умел делать только он один. Ненавязчиво, мягко. На этот раз гость вел себя удивительно скромно.

ПРОЩАЙТЕ, ВЕСЛА!

Несколько минут назад в глазах его сияло счастье. Неподдельное, искрящееся. Он выиграл гонку. Он подъехал к плоту и улыбнулся, чуть раздвинул губы, показав белое чудо - полоску сверкающих зубов. Он получил награду, поблагодарил судью и поднялся к друзьям на трибуны.

Это было несколько минут назад, солнечным июньским утром. А сейчас у Долгушина, у всех нас тревожное, сумрачное настроение. Несколько минут назад микрофон диктора замолк, и после паузы мы услышали то, во что не хотели верить. Война!

…Перед отправкой на фронт мы зашли на "Стрелку". Саша вынул из стойки свои тщательно отполированные непобедимые весла и подал их Марии Щукиной:

- Доверяю тебе сохранить. Скоро ведь вернусь…

Девушка не выдержала:

- А сбудется ли это?

- Ну что ты раскисла, Маша? Обязательно сбудется.

Он сказал это без тени сомнения.

А весла? Они на самом деле оказались непобедимыми. На них Мария Щукина несколько раз выигрывала звание чемпионки страны. Только знаю: самым бы большим в ее жизни счастьем было, если бы она смогла возвратить весла хозяину. Но он не вернулся…

ВСЕГДА ВПЕРЕДИ

Долгушин воевал в знаменитой Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения (ОМСБОН), которая была укомплектована лучшими спортсменами страны и действовала в тылу врага. Даже среди этих рослых, атлетического сложения воинов Александр выглядел богатырем. Только чемпион страны в метании молота Али Исаев был под стать ему. Когда, случалось, они заходили передохнуть в избу, то, казалось, заполняли собой все помещение. И как бы ни был труден бой, эти обладающие железным здоровьем и несгибаемой силой воли бойцы никогда не позволяли себе раскисать или жаловаться на усталость. Посидят недолго на лавке, вытянув ноги и прикрыв глаза, а потом неугомонный Саша оглядит собравшихся и начнет перешучиваться с Али Исаевым. Их дуэту позавидовали бы профессиональные конферансье: подвижный, всегда улыбающийся Долгушин и степенный, обстоятельный Исаев. А ведь омсбоновцам, казалось, не до шуток было. Они выполняли чрезвычайно важные задания, и каждая операция была связана со смертельным риском…

Перед одним из трудных боев штаб потребовал как можно скорее захватить "языка". Командир подразделения, в котором находился Долгушин, построил бойцов, объяснил задачу и предложил добровольцам сделать шаг вперед. Пауза была недолгой. Одним из первых шаг вперед сделал Долгушин. Он и был назначен старшим в тройке смельчаков, отправившихся на задание.

Несколько часов, притаившись, пережидали они в лесочке перед деревней, захваченной фашистами. Просто так, лихим наскоком, подойти к ней было невозможно: часовой немедленно поднял бы тревогу. Но вот на проселочной дороге, петляющей среди деревьев, показались сани с дедом-возницей. Смекалка и на этот раз не подвела знаменитого гребца. Его совещание с крестьянином было недолгим.

- Выручай, дедушка. Довези до фрица.

- Довезу. Только не оплошай, сынок. Сам знаешь, чем обернется дело, если замешкаешься.

Дед внимательно оглядел богатыря и, явно довольный впечатлением, замаскировал его рогожей и пустыми мешками. Наконец, тронул вожжи.

Традиционное "Хальт!". Хитрый дед обошел часового и, что-то объясняя, стал подталкивать его спиной к саням. Только этого и нужно было Долгушину. Удар ребром ладони по шее фашиста, затем ловкий прием и летит в сторону выхваченный часовым кинжал. А еще через мгновение Долгушин уже скручивал врага.

- Споро действовал, - удовлетворенно подвел итог схватки дед. - По-нашему, по-мужицки.