Душа темнее ночи

– На, смотри.

Я сунула телефон под нос блондинке.

Ксения попыталась схватить мобильный, но я быстренько убрала его в карман.

– Мне нет дела до твоих постельных похождений. Если ты спишь с Третьяком, то на здоровье. Только, пожалуйста, прекрати закатывать сцены, вот как сегодня.

Ксения слушала внимательно.

– Но если ты строишь какие-то козни против моего босса… Если ты что-то такое задумала своими куриными мозгами, в союзники себе выбрала Третьяка… Тогда ты очень сильно пожалеешь об этом.

– Кипчак знает? – деловито поинтересовалась Ксюха. От истерики не осталось и следа. Я всегда знала, что блондинки умеют держать себя в руках, когда дело этого требует.

– Пока нет. Ключевое слово – «пока». Давай договоримся так. Я даю тебе шанс. Последний. Но если ты не прекратишь…

– То что?! – оскалила окровавленный рот блондинка. – Ты мне нос сломаешь? Или сразу шею?

– Да я тебя пальцем не трону! – ласково пообещала я. – Просто покажу эти фото Кипчаку. А он сам догадается, что с тобой сделать. Так что подумай…

После этого Ксения на какое-то время притихла. Женщина почти не покидала дом, ходила тихая, занималась хозяйством, затеяла ремонт в ванной на втором этаже, и если и выезжала куда-то, то только в строительный магазин выбрать новую плитку или к дантисту. Кипчак чувствовал вину перед подругой. Я догадалась об этом, когда заметила на пальце блондинки массивное золотое кольцо с камушком. Ксения носила его, не снимая, и постоянно любовалась игрой света в гранях.

К моему глубокому изумлению, вскоре после этих событий господин Третьяк появился в доме моего босса. Приехал раз, другой, а потом зачастил. И вот однажды Увеков между делом бросил, что согласился на предложение Третьяка и теперь у них, видите ли, совместный бизнес. В подробности босс меня не посвятил, да меня это и не интересовало. Кипчак – не мальчик, в моей опеке не нуждается. Решил он вести дела с Третьяком – ладно, наше дело охрана.

Кстати, приезжал Третьяк всегда со своими ребятами – такими же могучими и складчатыми, как и он сам. Его люди были всегда при оружии, и я всякий раз напрягалась в их присутствии: кто знает, а вдруг возникнет нештатная ситуация? Какая-нибудь провокация, к примеру. И ребятки примутся садить во все, что движется…

Мой босс и авторитет провели уже несколько раундов переговоров. Наконец назначили день, когда все должно было решиться окончательно.

За пару дней до встречи я решила понаблюдать за господином Третьяком; все-таки неуютно иметь дело с человеком, о котором ровным счетом ничего не знаешь.

Я написала Антону Белогурову и попросила прислать какую-нибудь инфу об этом персонаже. Белогуров не подвел – прислал файл, правда, сопроводил его письмом:

«Просьба твоя очень странная, но я понимаю, что у красивых женщин могут быть свои закидоны. Поэтому ни о чем не спрашиваю и посылаю тебе документы, о которых просишь. Их собрал примерно с год назад мой бывший коллега – готовил журналистское расследование на тему «Город Тарасов: слияние власти, бизнеса и криминала. Кто виноват?»

Сейчас этот мой коллега благополучно пребывает в штате Юта, так что бояться ему уже нечего. А материальчик свой он еще до отъезда успел опубликовать в одном интернет-издании. После чего издание закрылось, а что было с коллегой, ты узнаешь из прикрепленного файла. Ну, ты девушка ушлая, так что рано или поздно сама бы раскопала эту статью. Только поэтому я тебе ее посылаю.

Македонская, ты что, решила сделаться моим конкурентом? В журналюги лезешь на старости лет?! Побереги красоту! Ты знаешь, что бывает с теми, кто чересчур активно интересуется делами этого гамадрила?! (Назвать его «господином» язык не поворачивается.) Не знаешь? Ну, смотри мои файлики, наслаждайся!»

Я проверила, заперта ли дверь, и поспешно открыла присланные документы. Один представлял собой статью из интернет-издания, посвященную Владимиру Петровичу Третьяку, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения. Значит, все-таки это у него фамилия такая. А что, удобно. И погоняло изобретать не надо…

Прочитав документ, я откинулась на спинку стула. Да-а, ну и фигура этот Третьяк! Жуть берет, как почитаешь о его подвигах. Ну, про девяностые я молчу – дело давнее. Но чего стоит сравнительно недавняя история с захватом земли под строительство высотного бизнес-центра на набережной, в самом лакомом районе нашего городка! Третьяк вмешался в борьбу двух влиятельных людей за этот участок земли. Один из них был строительным магнатом, за вторым стояло доверенное лицо губернатора. Это как в той загадке, что мы никак не могли разрешить в детстве: «Кто сильнее – лев или кит?»

И что же? Стоило вмешаться Третьяку, как и киту, и льву мало не показалось. В итоге высотка так и осталась недостроенной, пустырь зарастает бурьяном, на кладбище прибавилось беломраморных обелисков, а воз и ныне там. И пусть Третьяк тоже не получил того, на что разинул свой криминальный рот. Главное, он продемонстрировал, кто тут главный на самом-то деле. В очередной раз поставил городок на уши. А бизнес-центр был ему нужен как рыбе зонтик…

И вот с этим-то типом Увеков собирается вести совместный бизнес?!

Интересно, кто подал боссу эту светлую идею. Или сам додумался?

Ладно, Охотникова! Прекрати идеализировать своего работодателя. То, что Аким Николаевич красивый молодой мужик со шрамом на плоском животе, еще не значит, что он образец добродетели. Ты ведь прекрасно знаешь, каким образом разбогател Увеков, кто стоял за ним еще не так давно, где эти люди сейчас… А твой шеф жив, здоров, богат и гуляет на свободе вовсе не потому, что ни в чем не виноват и чист перед законом. А просто потому, что оказался поумнее, чем его кореша, и вовремя отошел в сторонку… А когда друзья его сели либо легли, прибрал к рукам бывший совместный бизнес и, вместо того чтобы быть крышей складских терминалов, сделался их единоличным владельцем. Не будь наивной, Женя. Твой шеф немногим лучше того же Третьяка, просто выглядит поприличнее…

Интересно, каким образом отважный журналист, ныне житель штата Юта, раздобыл о Третьяке такие подробности? И ведь с документами все, с фотографиями, с выдержками из следственных материалов… наверняка парень имел прихват в ГУВД…

Так, посмотрим, что там еще…

Прикрепленным файлом шел видеоролик. Я начала смотреть и уже через несколько секунд была вынуждена убрать звук. Ну ничего себе…

Ролик демонстрировал, как несколько бычков – двое показались мне знакомыми – избивали тощего парня – очевидно, того самого журналиста, что опубликовал скандальный материал о Третьяке. Точно, эти квадратноголовые из его личной охраны…

Били они умело и жестоко, но без намерения прикончить. Я-то знаю, что всего один удар железным прутом в висок – и ничто не спасет. А эти хотели покалечить. Ну а снимали в назидание, так сказать, потомству…

Я выключила отвратительное видео и отправилась спать. Нервы у меня крепкие, и никаких страшных снов мне в эту ночь не снилось. Зато на следующее утро Кипчак заявил, что улетает в Петербург.

И меня с собой брать не намерен. В самолете охрана ему ни к чему, а в Северной столице у Кипчака врагов нет. Я слегка обиделась: кто его знает, а вдруг с моим боссом что-то случится в Питере, а меня рядом не будет? Я же знаю, каким легкомысленным в вопросах собственной безопасности бывает Увеков.

Но потом прикинула и решила, что это даже к лучшему. У меня освободилось целых два дня для того, чтобы немного пошпионить за Третьяком. А Кипчак не мальчик из хора и вполне может за себя постоять. Ну не потащится же киллер с «СВД» за моим шефом в Питер?!

Единственный человек, который мог мне помешать следить за Третьяком, была Ксения Владимировна.

Как в народе говорят, муж в Тверь, жена в дверь… К моему глубокому изумлению, ничего подобного не произошло. Я проводила Акима Николаевича в аэропорт, вернулась домой – и что же? Ксюша, как образцово-показательная супруга, лаялась с мастерами, которые как-то не так установили светильники на потолке сортира.

Что ж, вольному воля. А я запаслась водой и бутербродами, надела темные очки, куртку с капюшоном и отправилась выслеживать зверя.

Честно говоря, идея была так себе. Третьяк – человек серьезный. Близко к нему мне ни за что не подобраться. А издали увижу не так уж много. Ну, встречается Владимир Петрович с кем-то, и что? Мало ли какие у него контакты и связи. А вот в случае, если меня засекут, я получу кучу проблем. И мой босс, кстати, тоже. Вряд ли Вова Третьяк поверит, что я затеяла слежку по собственной инициативе. Нормальная охрана так не поступает, у нее вообще с инициативой не очень. Думать должен шеф, наше дело – беречь тело, и все. Так что в том случае, если я спалюсь, Третьяк будет уверен, что под него копает новый партнер по бизнесу. Кипчак мне такого не простит…

Значит, нужно сделать так, чтобы не спалиться! Ампулы с цианидом у меня нет, так что в руки врага я попаду живой… Тут настроение у меня резко улучшилось. Давно уже я не чувствовала себя в такой отличной форме. Может быть, дело в том, что я выполняю хорошо знакомую работу? И какая-то часть моего мозга об этом все-таки помнит?

Я кружила на своем «Ленд Крузере» по городу, следуя за авторитетом, который катался, как обычно, на трех джипах. Меры предосторожности я приняла слабенькие, признаю – всего лишь наклеила съемную тонировку на стекла и залепила черной изолентой циферки на номерах, так что девятка стала восьмеркой, а четверка – девяткой. Хило, конечно, а что делать? Умнее всего было бы сменить машину. Но у меня нет знакомых, у кого можно было бы одолжить транспортное средство. Ладно, будем надеяться, что за пару дней Третьяк меня не засечет. Ребятки, что ездят с ним, невеликого ума мужчины…

Первый день не принес мне ничего интересного. Третьяк наматывал круги по городу, заезжая в десятки разных мест. То он посетил торговый центр, то частную медклинику, то прокатился до складских комплексов, принадлежащих Кипчаку, и с полчаса прохаживался там, разглядывая постройки и как будто прикидывая что-то. Третьяк встречался с самыми разными персонажами, но кто они такие, я понятия не имела. Вдобавок ко всему вечером мой объект вместе со своими кабанчиками завалился в сауну – только для своих где-то за городом. Охрана там была серьезная, и я даже не стала соваться на территорию «дома отдыха». Да и что интересного я могла там увидеть?

Мое внимание привлекла машина на стоянке. Среди дорогущих транспортных средств белая «Вольво» выглядела скромно и странно. Я сфотографировала номера и отправилась домой. Усталая, голодная и злая, я поставила «Крузер» в гараж и поднялась к себе. И зачем я в это ввязалась?! Ну что я рассчитываю узнать? То, что Третьяк – преступник, ясно и так. То, что он затевает против моего босса какую-то интригу, тоже не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться… ну и что? Необъяснимое шестое чувство, что толкает меня продолжать слежку за опасным объектом, вполне может быть тем внутренним голосом из анекдота, который в критическую минуту скажет: «Упс! Извини, ошибочка вышла…»

Ксения повстречалась мне на лестнице. Следы побоев на лице женщины были почти уже незаметны, и Ксюха снова балансировала на высоких каблуках, глядя на меня сверху вниз.

Я посторонилась, чтобы дать возможность хозяйке дома пройти, но блондинка остановилась. Кажется, ей хотелось пообщаться.

– Где это тебя носит целый день? – недовольно поинтересовалась Ксения.

Мне стало смешно. Сериалов насмотрелась девочка. Давно ли торговала колготками с лотка, где ее и заметил Кипчак, в ту пору молодой, лихой и глупый криминальный принц на сверкающем, в ту пору новом «Крузере»? А теперь посмотрите-ка на эту элегантную хозяйку поместья в домашних туфлях со стразами…

– Ксения Владимировна, вы что, хотите, чтобы я охраняла и вас тоже? – светским тоном спросила я. – Аким Николаевич не оставлял мне никаких распоряжения на этот счет. Перед отъездом он сказал, что я могу быть свободна.

Ксюха поджала губы и заправила за ухо прядь платиновых волос.

– Ничего, недолго осталось, – оскалилась блондинка.

– Простите?

– Прощаю. Я говорю, недолго мне осталось тебя терпеть. Скоро ноги твоей в моем доме не будет, поняла?

Я молча прошла мимо блондинки, стараясь не коснуться ее. Запах духов был приторно-сладким. Я закрыла за собой дверь в комнату и прислонилась к ней, переводя дыхание. Что-то Ксюша осмелела. Раньше она не решалась угрожать мне вот так напрямую.

Интересно, с чего бы это? У всего есть причина. Раз блондинка принялась мне угрожать, да еще уверена, что обезвредит меня совсем скоро, это означает только одно – они с Третьяком задумали устранить моего босса. Прибрать к рукам его деньги и бизнес и жить долго и счастливо. Ну, это дура Ксюша так думает, а вот у Третьяка насчет блондинки могут быть совсем не такие романтичные планы…

Надо предупредить Акима.

Ну а пока выяснить, что это за автомобиль я срисовала на стоянке перед сауной. Я написала Белогурову, и журналист отозвался сразу же.

«Привет, Македонская! Знаешь, я вот сейчас понял, как чувствуют себя сексуальные рабыни…»

«Извини, не поняла?!»

«Рабыни, говорю! Их нагло эксплуатируют, а в перерывах между… э-э… эксплуатациями они никого не интересуют! Вот и я так же…»

«Антон, ты это о чем?..»

«Знаешь, Македонская, ты ко мне обращаешься, только когда тебе чего-нибудь надо. А так – не пишешь, не приходишь. Я тебя совсем не интересую, да? Так и скажи, я не обижусь…»

Врешь, голубчик. Обидишься, да так, что дальнейшее общение станет невозможным. Я уже успела изучить характер моего «доктора Ватсона». Белогуров был отчаянно самолюбивым, мелочным, скуповатым и крайне обидчивым. В общем, от моего мужского идеала чрезвычайно далеко… Но Антоша был мне просто позарез нужен – хотя бы для того, чтобы добывать необходимую информацию. Никто, кроме журналиста, не мог сделать этого так быстро, качественно и – главное – абсолютно конфиденциально. В нашем городке не спрячешься. И совершенно незачем кому-то знать, что Женя-Стрелок, телохранитель Кипчака, зачем-то собирает сведения о каких-то земляках… Значит, с Белогуровым нужно дружить.

Да, признаю, я попросту использую мальчишку. Но у меня есть одно маленькое оправдание – с Антошей общаюсь не я, а виртуальная личность по имени Александра Македонская. Эта взбалмошная красотка спасла журналиста от нападения нехороших людей, она подружилась с ним, именно Саша ведет переписку, мороча голову Белогурову и вытягивая из него нужные сведения…

Ладно. Сейчас не время для сентиментальности. Я сделаю все, чтобы не подставить мальчишку под удар моих врагов. Но использую его по максимуму.

«Ой, Антоша, ну что ты говоришь! Ты меня ОЧЕНЬ интересуешь. Очень-очень! Но, понимаешь, я сейчас занята одним важным для меня делом…»

«Александра, ты что, ввязалась в какой-нибудь криминал?!»

«И ничего не криминал! – «обиделась» я. – Ты что, Антон, совсем за дуру меня держишь?! Просто мне позарез нужно узнать, кому принадлежит та машинка, вот и все. Я тебя как друга попросила, а ты…»

«Ладно, Македонская, пойди покури пока. Сейчас все устроим в лучшем виде…»

Я откинулась на спинку стула. Сработало! Конечно, кокетничать в письменном виде крайне неудобно, но ведь действует ничуть не хуже, чем хлопанье ресницами и надувание губок, так сказать, в реале…

Белогуров появился в Сети минут через десять:

«Пляши, Македонская! Тебе письмо… Короче, машинка твоя числится за депутатом областной Думы Дудниковым Денисом Николаевичем. Человек из команды нового губернатора. Ни в чем таком особо грязном замечен не был – так, по мелочи, все как у всех. Заводик записан на старушку-мать, автосалоны на сына… А зачем он тебе нужен, этот Дудников?»

Э, брат! Так дело не пойдет! Незачем тебе лезть в мои дела…

«Секрет! Не скажу (кокетливый смайлик)! Спасибо тебе, Антошенька! Ты мне так помог, так помог!»

«Спасибо» на хлеб не намажешь…» – мрачно отозвался Белогуров.

«Не гони лошадей, Антоша! Вот закончу свои дела, мы с тобой обязательно сходим куда-нибудь, посидим, пообщаемся…»

Это как в моем любимом фильме «Здравствуйте, я ваша тетя!». Герой актера Калягина, переодетый престарелой миллионершей, говорит: «Я тебя поцелую… потом. Если захочешь…»

Ну, вот и у нас с Белогуровым так. Думаю, к тому моменту, когда придет пора расплатиться с журналистом за его неоценимые услуги, я уже верну себе мою собственную жизнь. И для Антоши стану Евгенией Максимовной Охотниковой, а вовсе не азартной дурочкой Сашей Македонской. Вряд ли мальчик осмелится претендовать на близкие отношения… Но награду за труды он получит, обещаю.

А пока будем считать, что мальчик передо мной виноват. Он мне, знаете ли, немного задолжал – я вовсе не рада тому, что являюсь объектом поклонения для пары десятков фанатов…

Да, Евгения! Общение с криминальными авторитетами не проходит даром. Вот и ты уже рассуждаешь, как бандитка!

Второй день слежки за Третьяком тоже не принес ничего особо интересного. Ксения сидела дома, ее любовник мотался по делам… В общем, вечером я вернулась домой не в лучшем настроении. Единственным результатом двухдневной слежки был факт знакомства Третьяка с депутатом Дудниковым. Ну и что? Мало ли кто с кем в бане парится… Хотя Третьяк – это, пожалуй, перебор. На месте депутата я бы хорошенько подумала, вести с ним дела или все-таки продолжить политическую карьеру. Потому что Третьяк – человек, который может замазать любого, кто к нему прикоснется – как смоляное чучелко в сказке про Кролика и Лиса…

Вечером прилетел Увеков. Я встречала его в аэропорту вместе с Сантаной. Босс был в хорошем настроении – пошутил с шофером, улыбнулся мне и протянул растение в горшке – крохотная сосна, бонсай:

– Вот, держи, ехал мимо цветочного магазина, вижу – торчит эта штука в горшке. Сразу почему-то о тебе вспомнил. Ну, зашел, купил. Мне она без надобности, а тебе пригодится.

– Спасибо. – Я слегка растерялась и поскорее засунула бонсай в машину. Вообще-то руки у телохранителя должны быть свободными…

– Домой, – приказал Увеков и откинулся на спинку сиденья. – Устал как собака, – пожаловался шеф. – Зато довел дело до ума. Завтра вечером последние штрихи к портрету незнакомки – и все! Дело в шляпе…

Какое дело? В какой шляпе? Понятия не имею, о чем говорит босс. Увеков подмигнул мне:

– Чё, любопытно, да? Эх, Женя, это будет такое дело… Таких дел в нашем городишке еще никто не проворачивал… Ну, скоро узнаешь.

Я пожала плечами, следя за дорогой. Мне, в общем-то, и не положено знать, чем занимается босс. Да, честно говоря, не очень-то и хотелось ковыряться в его криминальных планах. Предпочитаю сохранить в душе светлый образ Кипчака – пусть в прошлом бандита, но ныне нормального человека… Кого ты обманываешь, Охотникова? Волк может навести маникюр на свои когтистые лапы, но никогда не станет есть траву…

Ксения встретила своего мужчину при полном параде – уложила волосы в высокую прическу, вдела в уши бриллианты, а платье у блондинки было как у ресторанной певицы. Очевидно, этот прикид соответствовал представлениям девушки о том, что значит выглядеть шикарно.

Кипчак едва ли заметил старания своей подруги. Он небрежно потрепал Ксюху по волосам, отчего прическа съехала набок, и вошел в дом, бросив на ходу:

– Чего построились, как дембеля на плацу? Жрать хочу, умираю…

Ксения бросила испепеляющий взгляд на бонсай и поспешила за своим господином. Кипчак поужинал, похвалил ремонт в сортире и отослал подругу спать, заявив, что у него важный день завтра и ему «надо подумать».

В спальню Ксения удалилась в слезах, но Аким этого не заметил.

Я попыталась привлечь внимание шефа, сказав, что у меня для него есть новости. Но Увеков только отмахнулся:

– Завтра, все завтра. Дайте отдохнуть человеку, а?

На следующее утро я, как обычно, отправилась в тренажерный зал. Встала я рано, зная, что Кипчак тоже явится сюда. А мне хотелось нормально позаниматься до того, как мне кто-то помешает.

Я висела на турнике, руки за головой, выполняя второй подход скручиваний, когда почувствовала кожей чей-то взгляд. Краем глаза я заметила знакомую зеленую майку. Хозяин пожаловал… Я закончила упражнение и только потом спрыгнула на пол, зависнув на руках. Коленки свои я берегу – левая что-то пошаливает.

Кипчак стоял в дверях и пристально рассматривал меня. Я почувствовала себя довольно неуютно под взглядом, в значении которого трудно было ошибиться. Да, признаю, есть мужчины, которым кажутся привлекательными вовсе не те женщины, которые поджидают их на диване, украшенные, как поросенок с веточкой петрушки во рту, и наряженные, как красиво сервированный стол. Может быть, Кипчаку нравится запах здорового пота. Может, его заводит моя вспотевшая майка, что обтягивает грудь. Аким мне тоже симпатичен, врать не стану. И сексуального партнера у меня не было так давно, что это уже напрягает. Сначала, в шалмане Тани Черной, меня окружали мужчины, лечь в постель с которыми было так же немыслимо, как поцеловать таракана. Теперь ситуация немногим лучше. Ни ушастый Сантана, ни прочие братки моего босса не годятся для здорового, ни к чему не обязывающего секса. С такими, как эти ребята, вообще лучше забыть, что ты женщина. Пока ты ведешь себя как бесполое существо в темных очках, о котором твердо известно только одно – в случае необходимости ты можешь как следует звездануть по яйцам, все нормально. Но стоит повести себя по-человечески, расслабиться, поговорить по душам, посочувствовать кому-то – и всё, пиши пропало! Замучают скабрезными шуточками и похабными анекдотами, начнут хватать за грудь и коленки, щипать за попу, и тогда придется «обострять» – давать отпор до тех пор, пока ты какого-нибудь как следует не покалечишь. Только тогда до человекообразных противоположного пола начнет доходить, что я – вовсе не удобное устройство для секса, а живой человек со своими желаниями и предпочтениями, что я сама выбираю, с кем спать, а кого послать, и лучше бы об этом помнить, если не хотите неприятностей, ребята…

В общем, если с окружением босса я легко справлялась (после нескольких происшествий в самом начале моей службы меня оставили в покое), то давать отпор боссу я была как-то не готова. Вариант, что я поддамся на страстные взгляды шефа и прыгну к нему в постель, исключался категорически. Спать с охраняемым объектом – это такое «фу-у!», такой непрофессионализм, что дальше некуда.

Так что сейчас передо мной стоит непростая задача – отказать моему боссу, причем так, чтобы не ранить его мужское самолюбие. А то Кипчак человек злопамятный, унижения он мне ни за что не простит…

Аким шагнул ко мне и положил руку на плечо. Увеков был на десять сантиметров ниже меня, поэтому я смотрела на него слегка сверху вниз. Я улыбнулась и едва заметно отрицательно качнула головой. Аким вопросительно вздернул брови. Я пожала плечами и провела рукой по колючей щеке. Увеков несколько секунд смотрел на меня. Потом отступил, давая мне дорогу.

Сработало! Даже без слов все было ясно. Наша пантомима означала следующее: