Фиктивный брак

— Пойдем, — повторил он. В его голосе зазвучали стальные нотки.

Таня поднялась. Ног она почти не чувствовала. Вдобавок кружилась голова, перед глазами прыгали круги.

— Не забудь потом подмыться! — крикнула толстуха, когда Виктор вел Таню к двери.

В комнате, куда он почти внес цепенеющую от страха девушку, оказались вывернутыми все лампы. Пришлось довольствоваться проникающим с улицы светом фонаря.

В сумерках тускло блестели металлические спинки четырех кроватей с одними только матрацами. Еще был стол у окна, накрытый газетой, на которой чернела шелуха от семечек и стоял пустой стакан, отбрасывавший длинную тень.

Пропустив Таню в комнату, Виктор запер дверь на задвижку.

— Выбирай любую. — Он кивнул на кровати.

— Чего ты распоряжаешься, — сквозь зубы пробурчала Таня. — А, может, я не захочу? Может, я вообще тебя знать не желаю?

Не обращая внимания на ее лепет, он подвел ее к ближайшей кровати.

— Тебя раздеть?

— Еще чего! — Из последних сил стараясь держаться независимо, она уселась на кровать. — Попробуй только!

— Запросто. И жалуйся потом сколько хочешь в милицию. Ты моя жена, и я имею законное право тебя трахнуть.

Таня сидела, подавляя дрожь, и тупо смотрела на окно. В голове вертелась только одна мысль: Что я буду делать, если он действительно меня разденет?» По спине бегали мурашки, пальцы дрожали.

— Так ты будешь раздеваться? — требовательно произнес Виктор.

Не сводя с окна остановившегося взгляда, она начала расстегивать блузку. Пальцы ее плохо слушались.

С минуту он ждал, потом наклонился к ней, отбросил ее руки и быстро расправился с пуговицами. Затем избавил ее от блузки.

Обнаженные Танины плечи забелели в ночном свете. Руки Виктора сомкнулись на ее спине, и она с безвольным содроганием почувствовала, как ослабли застежки бюстгальтера.

— Может, не надо? — пролепетала Таня.

Ничего другого, кроме этой глупой просьбы, ей просто не пришло в голову. Наверное, в эти минуты она выглядела совершеннейшей дурой, потому что Виктор вдруг засмеялся.

— Ты и правда девственница? — Не дожидаясь ответа, он резко опрокинул ее на постель и начал расстегивать «молнию» на юбке.

У Тани помутилось в голове, когда она осталась в одних трусах. На лбу выступили капельки пота. Она лежала зажмурившись, чтобы не видеть, как он разглядывает ее.

Он коснулся указательным пальцем ложбинки между ее грудей, и она вся напряглась. У нее перехватило дыхание… Он повел пальцем вниз, по ее животу, и ниже, до резинки трусов. Когда он сдернул их с нее, Таня импульсивно прикрылась руками и сжалась в комочек. В таком положении она замерла, уткнув лицо в колени.

В тишине было слышно, как Виктор раздевается, подходит к кровати.

Почувствовав прикосновение его тела, Таня отпрянула в сторону. Она бы свалилась на пол, если бы его руки не оттащили ее на середину кровати. Дыхание Виктора участилось, движения стали нетерпеливее, грубее. Он перевернул девушку на спину, резко раздвинул ноги и, навалившись на грудь, начал тискать ей плечи, бедра, живот. Таня не раскрывала глаз. Нервы ее напряглись, она, казалось, перестала дышать…

Пальцы Виктора неожиданно коснулись ее лобка. Она всем телом подалась в сторону, пытаясь уйти от чего-то горячего и упругого, которое медленно втискивалось в ее тело. Виктор держал ее, не давая уползти. И тут вдруг резко подался вперед, и Таню пронзила острая боль. Она дернулась и испустила стон. Он еще крепче обхватил ее.

Его напрягшаяся плоть погрузилась в нее, кажется, до самого упора. Затем начались размеренные, энергичные движения, от которых боль стремительно растекалась по ее телу. Из глаз Тани потоком заструились слезы. Каждое его содрогание она сопровождала стоном.

— Не надо… — выдавила наконец Таня. — Нет… Ну пожалуйста…

Но он, похоже, даже не расслышал ее.

Она мельком взглянула на его лицо, и ей показалось, что Виктор скалится в злобной усмешке. «Все это он делает нарочно, — пронеслось у нее в голове. — У него только одна цель — причинить мне боль. Он знает, что мне больно, очень больно. Он вымещает на мне злость, мстит за изменявшую ему жену, как будто я виновата в ее грехах… О ужас, неужели я попала в лапы к маньяку, который считает, что все женщины — шлюхи и им надо мстить? Что он делает? Ведь он может замучить меня до смерти…»

Страх, таившийся в душе Тани, вдруг разросся и овладел всем ее существом. Она попыталась позвать на помощь, но из горла вырвался только слабый хрип. Внезапно движения его тела сделались судорожными и замедленными, а дыхание пресеклось. Таня сквозь боль почувствовала, как ее промежность наполняется влагой…

Наконец он перевел дыхание, хватка его пальцев ослабла. А еще через минуту перевалился через нее и лег рядом.

— Все, — выдохнул он. — Тебе больно?

Таня, застонав, повернулась на бок. Она ничего не видела сквозь пелену слез.

— Другую дуру не мог найти? — дрожащим голосом пролепетала она. — Тебе нужна была именно я?

— Ты ничем не хуже других. — Он приподнялся на локте и начал рассматривать Таню с легкой усмешкой, которая бесила ее больше, чем то, что он сделал с ней.

— Не воображай только, что эта ночь повторится! — хрипло сказала она и дотянулась до своей юбки, в кармане которой лежал платок.

Когда она вытерла глаза, Виктор коснулся пальцами ее щеки и смахнул оставшуюся слезинку.

Она треснула его по руке.

— Кретин! Еще не наиздевался надо мной?

— Разве нельзя погладить твое личико?

— Нельзя!

С минуту она молча и ожесточенно боролась с его рукой, пытавшейся обнять ее, потом размахнулась и врезала Виктору пощечину. Он, засмеявшись, навалился на Таню и сжал, как клещами, ей руки. Она замотала головой, не давая ему дотянуться губами до своего рта, и все же он овладел им.

Когда он отпустил ее, Таня, не раздумывая, вонзила ногти ему в щеку и провела всей пятерней по его скуле, оставляя кровоточащие царапины. Виктор импульсивно отпрянул. Таня соскочила с кровати, сгребла в охапку одежду, подобрала с пола туфли и бросилась к двери.

Он только проводил ее взглядом, держась рукой за щеку.

Таня рванула задвижку и, прижимая к груди одежду, выскочила в коридор. В этот поздний час там никого не было. В конце коридора, где находились двери в душевую и в туалет, тускло горела лампочка.

Таня вбежала в душевую, швырнула одежду на табурет и заперла за собой дверь. Потом привалилась грудью к холодному кафелю. Боль все еще свербила. Она провела ладонью по внутренней стороне бедер, потом подняла пальцы на свет и с минуту пристально рассматривала. Пальцы были вымазаны кровью и еще чем-то белым и липким.

Внезапно к горлу подступил ком, и ее всю словно вывернуло наизнанку. У Тани не было даже сил дотянуться до крана, чтобы включить воду…

Двадцать лет прошло с той ночи, а Татьяна все помнила, словно это было вчера. Виктор тем же летом исчез с ее жизненного горизонта; он уехал из Москвы. Гордость не позволяла интересоваться им, да и ненависть ее была настолько сильной, что, встреть она его тогда, не удержалась бы, чтобы снова не вцепиться ногтями в ненавистное лицо.

Душевная рана заживала медленно. Сейчас, по прошествии стольких лет, она воспринимала тот случай хотя и с горечью, но уже гораздо спокойнее. Виктор для нее навсегда остался самолюбивым подлецом, из-за которого Татьяна надолго утратила интерес к мужчинам. Они у нее, конечно, были, но позже, гораздо позже…

Сейчас она кандидат медицинских наук, заместитель заведующего кафедрой. Ей уже тридцать шесть, но выглядит она, по утверждению знакомых, гораздо моложе.

Татьяна оглядела себя в зеркале. Отражение вполне удовлетворило ее. Коротко подстриженные рыжие волосы без намека на седину, огромные, обрамленные темными пушистыми ресницами изумрудные глаза, маленький носик, чувственный рот, гладкая, чистая, белоснежная кожа, которой могли позавидовать красавицы с обложек модных журналов. Все это вместе взятое придавало ей вид симпатичной молоденькой девчонки. В свои тридцать шесть Татьяна забывала, что она уже достаточно зрелая женщина, имеющая девятнадцатилетнюю дочь. Катю рядом с ней можно было принять за младшую сестру.

— Мама, ты помнишь, что сегодня должен прийти Олег? Может быть, даже с Виктором Владимировичем?

Татьяна час назад пришла с работы и теперь отдыхала в своем любимом мягком кресле, просматривая бумаги, которые взяла с собой из института. Услышав имя и отчество, она вздрогнула и машинально переспросила:

— Максимов?

— Ну да.

Татьяна постаралась отогнать от себя неприятные ассоциации, вызванные знакомой фамилией. Она отложила бумаги и встала.

К приходу Катиного жениха надо переодеться. Не исключен вариант, что вместе с ним появится и его отец. Надо произвести на них хорошее впечатление, поскольку Катя, по всем признакам, всерьез увлеклась этим Олегом.

Она порылась в шкафу и вытащила свое выходное черное платье. Оно было прекрасно сшито и очень ей шло. Но, подумав немного, Татьяна повесила его на место. Слишком официальное. Она надевала его на заседания ученого совета, а в последний раз была в нем на похоронах. Да и Катя знала, что, если она надевает это платье, значит, матери предстоит какое-то торжественное мероприятие или деловая встреча. А так чопорно вырядиться перед мальчишкой — это же смешно!

Татьяна перебрала еще несколько туалетов. Нет, все не то. И вдруг, с самого края, отодвинув шубу, увидела голубое платье, привезенное в прошлом году из Англии, куда она ездила на научную конференцию. Помнится, купила его на распродаже, прельстившись очень низкой ценой, и до сих пор ей не представился случай его надеть. Подойдя к зеркалу, Татьяна прикинула это платье на себя и буквально обомлела. Оно показалось ей шедевром и удивительно шло ей.

Уже много лет Татьяна не позволяла себе коротких юбок и теперь, поворачиваясь перед зеркалом так и эдак, поняла, что совершала глупость. Нечего скрывать такие стройные ноги. Платье облегало тело, придавая фигуре утонченную сексуальность, прекрасно оттеняя ярко-рыжий цвет волос.

— Мамочка, ты потрясающе выглядишь! — воскликнула Катя, появившись в комнате. — Хорошо, если б пришел Виктор Владимирович. Ты должна произвести на него впечатление. Уверена, что и он тебе понравится!

Татьяна поправила на себе платье и с нарочитой строгостью посмотрела на дочь.

— Только не подумай, что это ради твоего парня. Я давно уже хотела надеть его, просто не представлялся случай. Мне платье кажется несколько легкомысленным и как раз подойдет, чтобы встретить твоего жениха.

— Легкомысленным! Что ты! Да в нем ты выглядишь на десять лет моложе. Олег, если не будет знать, что ты моя мать, наверняка примет тебя за сестру или подругу… — Катя обошла мать, любуясь ее платьем. — Мне оно так нравится! Я отвезу его своей портнихе, пусть она сошьет точно такое же, но поменьше размером…

В квартиру позвонили.

— Это Олег! Я сейчас открою!

Татьяна поглядела вслед убегающей дочери. Ее всегда поражало, как это ей удалось произвести на свет такое прелестное создание. Миниатюрная Катенька так и светилась красотой. Изумительно белая кожа, сверкающий водопад темно-каштановых волос до самого пояса, огромные карие глазищи. Любая одежда, даже эта новомодная бесформенная хламида наподобие пончо, была ей к лицу. На любой другой девушке этот кусок ткани, да еще в сочетании с туфлями без каблуков, скорее напоминающими тапочки, выглядел бы неряшливо, но только не на Кате. Во всех нарядах она была грациозна и очаровательна.

В прихожую вошел высокий, атлетически сложенный молодой человек лет двадцати, в темных брюках и светлой рубашке. В руке он держал букет роз.

— Мама, познакомься, это Олег.

Татьяна слегка поклонилась и, принимая цветы, поблагодарила. Катин жених смущенно улыбался. Татьяна отметила про себя, что он следит за своей внешностью: белокурые волосы были подстрижены и тщательно уложены.

— А где папа? — спросила у него Катя. — Он ведь обещал приехать!

— Вы знаете, — обращаясь к Татьяне и явно волнуясь, заговорил Олег. — Мы с отцом решили пригласить вас сегодня в ресторан. Столик уже заказан. — Олег бросил взгляд на часы. — Отец уже должен быть там… Поедемте!

— Как? Сразу так уж и в ресторан? — растерялась Татьяна.

— Мама! А что? — Дочь схватила ее за руку. — Это отличная идея! Надо же отметить наше знакомство!

Татьяна с минуту молча глядела то на Олега, то на дочь.

— Я побежала переодеваться! — Катя чмокнула ее в щеку и упорхнула в свою комнату.

Татьяна осталась с Олегом в прихожей.

— Что же мы тут стоим, проходите в комнату. — Она ввела гостя в гостиную и показала на диван. — Присаживайтесь. Согласитесь, для меня, как для матери, все это довольно неожиданно… Только познакомились — и сразу в ресторан.

— Но мы с Катей уже давно знаем друг друга. Да и папу Катя знает очень хорошо.

— Она бывала у вас в доме?

— Много раз! Она разве не говорила вам?

— Что-то такое говорила. Но у нас еще не было обстоятельного разговора на эту тему.

Олег улыбнулся.

— Мы с Катей любим друг друга. Я-то, по крайней мере, очень люблю.

— Любовь — это удел молодости, но брак — вещь серьезная. Элементарный житейский опыт учит, что одной любовью здесь не обойтись.

С лица Олега не сходила смущенная улыбка.

— Ну, мне кажется, у нас все в порядке. Катя — отличная хозяйка, мне нравится, как она готовит…

— Скажите, а чем вы занимались до поступления в институт?

— Служил в армии, а потом полтора года работал в охранной службе банка.

— Насколько я знаю, вам и Кате учиться еще три года…

— Ну да.

— Семья и учеба — эти вещи совмещаются с большим трудом, и чаще всего бывает так, что чем-то одним приходится жертвовать, — сказала Татьяна. — А нередко случается, что и учеба идет коту под хвост, и семья распадается. Студенческие браки, особенно на первых курсах, недолговечны, можете мне поверить. Я десять лет проработала в институте.

Олег вежливо кивнул.

— Вполне возможно. Но все же я думаю, у нас с Катей не тот случай.

Татьяна улыбнулась. Олег ей нравился. Он выглядел рассудительным молодым человеком, видимо хорошо знающим, как нужно устраивать жизнь. Для Кати он был бы, наверное, неплохим мужем.

Тщательно и придирчиво рассмотрев Олега, Татьяна убедилась, что в его внешности нет ничего общего с тем человеком, который двадцать лет назад так трагично встретился ей на жизненном пути. Хотя по возрасту Олег, конечно, мог быть сыном Виктора от первой жены. Однако Татьяна точно помнила, что Виктор развелся, она сама видела в его паспорте соответствующую отметку. А у Олега, по словам Кати, мать умерла. Значит, его отец — не разведенный, а вдовец.

Это умозаключение окончательно успокоило Татьяну. Еще раз поблагодарив Олега за цветы, она достала из серванта вазу.

В гостиную впорхнула Катя в оранжевой юбке с разрезом и такого же цвета блузке.

— Мама, я уже готова! Едемте! Наконец-то ты познакомишься с Виктором Владимировичем! Если бы не робость Олега, ты бы давно могла это сделать.