Фиктивный брак

Игорь Волознев

Фиктивный брак

1

— Почему ты не познакомишь меня с Олегом? Насколько я могу судить по его телефонным звонкам, вы встречаетесь почти год. Мог бы уже к нам зайти.

— Мама, я как раз собиралась об этом поговорить. — Не поднимаясь с кресла, Катя переставила телефонный аппарат со своих колен на журнальный столик. — Он завтра придет, можно?

— Конечно, можно. Он учится в твоем институте?

— Даже в одной группе. Он отличный парень.

— В этом я не сомневаюсь. Ну и какие у вас планы?

Катя помедлила с ответом.

— Еще весной он предлагал мне выйти за него замуж… — Она потупилась. — Я, разумеется, не ответила сразу, а сказала, что подумаю. Олег хочет жениться. Он и своему отцу сказал об этом. Отец согласен. Теперь Олег хочет познакомиться с тобой.

Татьяна пристально посмотрела на дочь.

— Ты что, всерьез решила выйти замуж?

Катя пожала плечами.

— Но в этом нет ничего плохого!

Мать прошлась по комнате, посмотрела в окно, за которым угасал жаркий летний вечер.

— Ты хоть подумала, как вы будете совмещать учебу с домашним хозяйством? — Она обернулась к дочери. — А если еще и ребенок родится?

— До окончания института у нас не будет ребенка.

Татьяна промолчала Конечно, как мать, она была довольна, что у Кати появился жених. Но все же она считала, что девятнадцать лет — это рановато для замужества. Тем более, дочь только в прошлом году поступила в институт, а значит, самое трудное в учебе у нее впереди.

— Может быть, все-таки есть смысл подождать пару лет? — мягко произнесла она. — За это время вы лучше узнаете друг друга.

— Но, мама, вспомни, ты вышла замуж, когда тебе было всего семнадцать!

— Именно поэтому я и осталась одна! — В голосе Татьяны проскользнуло раздражение. Она не любила, когда ей напоминали о ее замужестве. Чувствуя на себе испытующий взгляд дочери, она постаралась справиться с внезапной вспышкой досады. — Ну хорошо, хорошо. — Татьяна подошла к креслу, в котором сидела Катя, и присела рядом с ней на подлокотник. — Ты у меня уже взрослая. — Она обняла ее, и дочь прильнула к ней щекой. — Познакомь меня со своим Олегом.

— Он хочет, чтобы ты увиделась с его отцом.

— Это было бы еще лучше. Олег — москвич?

— Да. Кстати, они живут недалеко от нас — на Университетском проспекте.

— Кто его отец?

— Он юрист, возглавляет юридическую службу коммерческого банка. Так что весьма важная персона.

Татьяна улыбнулась.

— А мать?

— Она умерла, когда Олегу не было и трех лет.

— Отец его с тех пор так и не женился?

— Нет.

Татьяна погладила каштановые волосы Кати и заглянула ей в глаза.

— Ты его правда любишь?

— Мама, если бы ты видела его! В Олега просто невозможно не влюбиться! На него заглядываются все девчонки в институте, а, когда он начал встречаться со мной, сокурсницы ревновали бешено. С одной девчонкой, с которой я раньше была в нормальных отношениях, мне пришлось даже поссориться. Вернее, она сама поссорилась со мной из-за Олега.

Татьяна рассмеялась.

— Я вижу, ты совсем потеряла голову. В этом, кстати, нет ничего хорошего. Браки, заключенные по пылкой любви, часто кончаются разводом.

— Мама, опять ты о своем!

— Я только хочу сказать, что такие дела, как замужество, не делаются с бухты-барахты. Потом я еще должна поговорить с отцом Олега и узнать его мнение.

— Виктор Владимирович согласен. Он чудесный человек, настоящий джентльмен. И выглядит классно, на все сто. Вот сама посмотришь.

— Ты уже и дома у них побывала?

— Сколько раз! Олегу безумно нравится, как я готовлю, и Виктору Владимировичу нравится. Но я им сказала, что те же самые блюда мама готовит в тысячу раз вкуснее…

Татьяна глядела на нее с улыбкой и качала головой.

— Похоже, твои отношения с Олегом действительно далековато зашли. Я чувствую, мне просто необходимо поговорить с его отцом.

— А что, если завтра вместе с Олегом придет и Виктор Владимирович?

— Прекрасно, пусть приходит.

Катя спрыгнула с кресла, подбежала к своей сумочке и, порывшись, достала несколько цветных фотографий.

— Вот, мама, посмотри. Здесь Олег. Это мы снимались неделю назад, после последнего экзамена, когда всей нашей группой пошли гулять по Арбату.

С первой фотографии на Татьяну смотрел высокий светловолосый юноша с приятным открытым лицом и белозубой улыбкой. На остальных снимках были запечатлены Катины сокурсники, среди них — Олег с Катей, причем всегда рядом, а на одном фото Олег даже обнимал ее.

Татьяна перевернула фотографию и прочитала на обороте: «Катя Демина и Олег Максимов, Арбат, 14 июля 1995 года».

Она невольно вздрогнула.

— Постой, его фамилия — Максимов?

— Да. Это тебе что-то напоминает?

Татьяна не ответила. Она снова вгляделась в изображение Олега, на этот раз пристальнее, настороженнее. «Нет ни малейшего сходства, — подумала она, возвращая фотографии дочери. — Да и что я так разволновалась? Максимов — распространенная фамилия, только в одной Москве сотни людей носят ее. Среди них наверняка найдется не один десяток Викторов Владимировичей…»

Катя упорхнула в свою комнату, а Татьяна еще некоторое время оставалась сидеть на валике кресла. Напоминание дочери о ее коротком замужестве и эта фамилия — Максимов — заставили Татьяну задуматься.

Невольно мысли ее унеслись в семидесятые годы, в жаркий, пронизанный солнцем июль, когда она семнадцатилетней девчушкой приехала в огромный незнакомый город…

В Москве ее ожидали разочарования. Сразу возникла проблема с жильем. У тетки, где она собиралась поселиться, гостили родственники из Запорожья, и комната в коммунальной квартире была набита людьми. Таня сняла номер в гостинице, но через пару дней по протекции теткиной знакомой переехала в общежитие Текстильного института — четырехэтажное мрачного вида здание напротив Донского монастыря. Летом оно пустовало. Студенты разъезжались на каникулы, и в комнатах — часто на птичьих правах — селилась всякая разношерстная публика, в большинстве даже не имевшая отношения к Текстильному институту. Одним из таких жильцов была и Таня.

В комнате, кроме нее, жили еще две молодые женщины. Таня быстро освоилась в новой обстановке, тем более все это продолжалось бы недолго — до осени. В сентябре запорожцы должны были уехать, и Таня рассчитывала переселиться к своей московской родственнице. Но тут ее постигло еще одно разочарование — посерьезнее, чем неустроенность с жильем. Таня приехала в Москву поступать в медицинское училище, о котором мечтала чуть ли не с первого класса. Когда у нее там не приняли документы, поскольку она была иногородней, девушка вернулась в общежитие вся в слезах и расшвыряла по комнате учебники. Ей казалось, что жизнь ее кончена, что двери в медицину перед ней закрыты и у нее нет другого выхода, как вернуться в родную Тюмень и устроиться уборщицей или посудомойкой.

— В твое училище берут только блатных, — сыпала соль на рану Зинаида — толстуха, целыми днями лежавшая на своей кровати в углу.

Обыкновенно Зинаида просыпалась далеко за полдень и оставалась в постели до позднего вечера. Она лежала с распущенными волосами, неумытая, на нечистой измятой простыне, и при этом постоянно что-нибудь жевала, извлекая из стоявшей рядом тумбочки хлеб, печенье, яблоки, плавленые сырки или куски колбасы. Зинаида лежала, зорко следя своими заплывшими жиром глазками за всеми, кто находился в комнате, и вступая в разговор только для того, чтобы кого-нибудь «подколоть». Окончательно она вставала в одиннадцатом часу вечера. Долго причесывалась, одевалась, густо намазывала тушью ресницы и подводила губы, затем отправлялась на четвертый этаж, где жили грузчики и шоферы. Возвращалась она от них, когда Таня уже спала, и всегда приносила с собой свертки с недоеденными остатками «пиршества», которые запихивала в тумбочку.

— Без блата никуда не приткнешься, — добавила она, кусая бутерброд. — Мы даже живем тут тоже по блату.

Размазывая по щекам слезы, Таня уселась на кровать.

— Хоть бы предупреждали, что требуется московская прописка! Я бы тогда ни за что не поехала в такую даль!

— Зин, а помнишь, прошлым летом здесь Валерия жила? — сказала другая соседка, Раиса, щуплая двадцатипятилетняя особа, по мнению Тани, весьма опытная, поскольку уже успела сменить немало занятий.

Она сидела за письменным столом, разложив на нем выкройку из журнала «Работница».

— Валерия? Помню. Она замуж вышла. — Не вставая с кровати, толстуха раскрыла тумбочку и запустила руку в лежавший там сверток.

— Это был фиктивный брак, — уточнила Раиса. — Теперь у нее московская прописка, и она, по-моему, уже поступила в свой институт… А может, и не поступила, не знаю.

— Куда ей, дуре, в институт. — Зинаида захрустела печеньем. — Она таблицы умножения толком не знала, а ты говоришь — в институт!

— Но московскую прописку она получила, это точно.

Случайный разговор соседок заставил Таню задуматься. Какая-то Валерия получила московскую прописку при помощи фиктивного брака… Вышла замуж ради прописки, видимо заранее обо всем договорившись с будущим «мужем»! Неужели такое возможно?

В тот же день, вечером, оставшись с Раисой наедине, она сама завела разговор.

— Но это будет стоить денег, — предупредила Раиса.

— А много?

— Как договоришься. Валерия, например, тысячу выложила.

Таня испуганно всплеснула руками.

— Но можно и дешевле, — успокоила многоопытная соседка. — Надо найти человека, который согласился бы взяться за это дело и не слишком много заломил. У тебя горит?

— Документы принимают до пятнадцатого августа.

— Значит, еще целых полтора месяца. Если подсуетишься, то успеешь. Там только очередь в загсе почти месяц надо ждать, а остальное быстро. Вообще делается это элементарно. Вы расписываетесь в ЗАГСе, потом он прописывает тебя к себе, и твое дело в шляпе. Иди учись где хочешь.

— А потом мы разводимся?

— Разумеется. Только развод — дело хлопотное и не такое быстрое. Но тебе ведь нужен штампик в паспорте о прописке, а он и после развода останется. Вот Валерия, например, как сделала. Фиктивный муж прописал ее к себе, а она на другой день подала заявление в кооператив. Получила квартиру. «Подмазала», конечно, кого надо. С деньгами все делается элементарно.

— Мне-то прописка нужна не из-за квартиры, а чтобы в училище попасть… — вздохнула Таня.

Они сидели у распахнутого окна, глядя на темнеющий сквер, за которым виднелась облупленная красно-рыжая монастырская стена с колокольней над воротами. В комнате сгущались сумерки. Зинаида вышла в туалет и что-то задерживалась; даже странно было не слышать ее постоянного чавканья.

— Вообще-то, я знаю одного мужичка, который уже провернул такое дело, — сказала Раиса. — Думаю, он согласится. Но ты должна быть готова выложить семь сотен. Это минимум.

— Семьсот? — протянула Татьяна и некоторое время раздумывала. — Напишу маме. Она, наверное, вышлет. Ведь она тоже хочет, чтобы я училась на врача!

— Сейчас позвоню ему. Если согласится, то я тебя с ним сведу. Вы тогда сами обговорите условия.

Через некоторое время вернувшись в комнату, Раиса отвела Таню в сторонку и объявила ей, что «мужичок» согласен, только это будет стоить восемьсот рублей.

— Вспотела вся, пока торговалась с ним! Тыщу двести сперва заломил, стервец.

Решили поехать к нему в понедельник. А накануне поездки, в воскресенье, как всегда по выходным, в общежитии должна была состояться дискотека. К вечеру начала стекаться молодежь из окрестных домов и общежитий. В ожидании танцев гости слонялись по коридорам или собирались в группы и слушали песни под гитару. Таня прибилась к одной из таких групп. Она стояла у стены, робея в компании незнакомых молодых людей.

Таня никогда не была слишком высокого мнения о своих внешних данных, но здесь, в Москве, насмотревшись на местных красоток в импортной одежде, она почувствовала себя совершенной дурнушкой. Она вдруг нашла свой рост слишком маленьким, шею — длинной, а носик — до смешного вздернутым, почти как у Буратино. Плюс ко всему нелепо закрученные рыжие волосы и самая невзрачная одежда. Разве такая может кого-то всерьез заинтересовать?

И поэтому, когда с ней пытались завести разговор, она дичилась и краснела. Ей казалось, что молодые люди заговаривают с ней смеха ради.

Общий вопль разочарования вызвало известие, что сегодня дискотека отменяется. Кто-то предложил пойти на Ленинские горы смотреть салют. Идею приняли с энтузиазмом и большинство собравшихся вывалило на улицу. Таня от нечего делать увязалась за ними.

Солнце скрылось, но было еще светло. На бледном небе — ни облачка. Жара не спадала. В майках и расстегнутых на груди рубашках, тесной толпой двинулись по улице Стасовой. Бренчали гитары, звучали песни. Но, когда перебежали Ленинский проспект и углубились в Нескучный сад, все как-то разбрелись и дальше пошли по двое, по трое. Растянулись так, что первые уже спустились к Москве-реке, а последние еще топтались на тенистых аллеях Нескучного сада, потеряв из виду своих товарищей.

Таня отстала и оказалась в одиночестве. И вдруг неожиданно для себя обнаружила, что рядом идет парень. Тот самый, чей пристальный взгляд она несколько раз ловила на себе еще в общежитии. Тогда он держался в отдалении, лишь поглядывал на нее. И вот теперь шел рядом…

Как-то сам собой завязался разговор. Он что-то сказал, она ответила. После Татьяна не могла даже вспомнить, о чем они тогда с ним говорили. Ее охватило волнение, она шла, глядя себе под ноги. Помнится, даже ни разу не посмотрела на своего спутника, видела его только боковым зрением, а когда он сам пытался заглянуть ей в лицо, краснела и ускоряла шаг.

Пройдя фонтаны и ротонду в честь 800-летия Москвы, они спустились по заросшему деревьями склону на набережную. Как всегда в погожий воскресный вечер, здесь было полно гуляющих. Таня и ее спутник направились в сторону Ленинских гор.

— Да, совсем забыл, — произнес ее он, как будто спохватившись. — Мы ведь еще не познакомились. Меня зовут Виктором.

— А я Татьяна.

— Ну вот и отлично. Ты никуда не торопишься?

Она улыбнулась, пожала плечами.

— Вроде нет.

— В таком случае у нас целый вечер впереди. В десять должен начаться салют, ведь сегодня какой-то праздник… Кажется, день бронетанковых войск. Или артиллерии… Летом каждое воскресенье что-нибудь празднуют. — Он рассмеялся, взглянул на часы. — До салюта еще полчаса.