Противостояние «Утомленным солнцем». Кто и зачем ведет войну с фильмами Никиты Михалкова

Жил этот старик в городе Мурманске, который немцы, несмотря на все старания, беспощадные бомбардировки и артобстрелы, так и не смогли взять, благодаря таким вот людям, как этот старый солдат, что ехал со мной в поезде. В «награду» за свой подвиг он получил через 45 лет плевок в душу от 17-летнего подонка…

Впрочем, удивляться, откуда появились подобные подонки, не приходилось. В начале 90-х все игрушечные магазины были завалены сборными наборами, посвященными Второй мировой войне. Там были и солдатики, и самолеты, и танки, и даже боевые корабли. Только все они представляли вермахт, люфтваффе и кригсмарине. Ни одного (!) набора, представляющего нашу армию, в магазинах не было!

То же самое творилось и в книжных магазинах. Они были завалены кучей макулатуры, в которой подвиг нашего народа всячески поносился и принижался. На этом фоне шла настоящая война с памятниками советским воинам в Восточной Европе, за исключением бывшей ГДР. В 1991 году в Кракове снесли памятник маршалу Коневу, который этот самый Краков спас от полного уничтожения. Любой советский школьник об этом знал: «Майор Вихрь» – смотрели все. В 1993 году, за два года до 50-летия празднования Победы в Великой Отечественной войне, в России вышла книга В. Суворова «Ледокол». За псевдонимом автора скрывался бывший легальный резидент советской военной разведки В. Резун, изменивший присяге и сбежавший в 1978 году на Запад. В своей книге он красочно описывал, как Сталин долго, изощренно и вероломно готовил нападение на нацистскую Германию и только превентивный удар фюрера в июне 1941 года спас Европу от советской оккупации. В доказательство этого утверждения в ход было пущено все: натяжки, фальсификации, передергивание фактов, откровенная ложь.

Сцена из фильма Сергея Бондарчука «Судьба человека»

Главную задачу своей книги В. Резун цинично и откровенно определил в предисловии к первому русскому изданию:

«Я замахнулся на самое святое, что есть у нашего народа: я замахнулся на единственную святыню, которая у народа осталась, – на память о Войне, о так называемой «великой отечественной войне».[2] Именно так вот, «великая отечественная» с маленькой буквы!

В этих условиях произошло крушение российского «военного» кинематографа. По существу, в своем подавляющем большинстве он выполнял ту же самую функцию, что Резун: «замахивался на единственную святыню, которая у народа осталась, – на память о Войне».

Началось все с восхваления по телевидению армии США. В 90-х годах 9 Мая все каналы крутили чепуху 70–80-х про отважных американских морпехов, которые громили нацистов. Названия этих фильмов-близнецов не отложились в памяти. Изредка в этой кинематографической помойке встречались и шедевры типа: «The Enemy Below» («Под нами враг») Дика Пауэлла, снятого в 1957 г. Какие там были показаны благородные натуры! Немецкий капитан подлодки дает время экипажу подбитого им американского противолодочного корабля спастись. Американский капитан, в свою очередь, спасает этого немецкого подводника и его смертельно раненного друга боцмана, которого затем провожают в последний путь все вместе: и американцы, и пленные немцы под немецкую песнь: «Ich hatt ein Kameraden» («Был у меня товарищ»).

В общем, приятно посмотреть на эту рыцарскую сагу, даром что игра актеров и сценарий выше всяких похвал. Жаль только, что это рыцарство относилось только к германо-американским или англо-германским отношениям. Как только речь заходила о Восточном фронте, мы получали сплошное уродство, ярким образцом которого стал «Enemy at the Gates» («Враг у ворот»), Ж.-Ж. Анно, 2001 года выпуска.

Фрэнк Альбертсон и Роберт Митчем в фильме Дика Пауэлла «Под нами враг» (The Enemy Below)

В этом фильме собраны все представления современного западного человека об участии России во Второй мировой войне: толпы наших безоружных солдат, бегущих на немецкие пулеметы, чтобы завладеть винтовками. Идиоты-офицеры, размахивающие огромными красными флагами и бросающие этих солдат на верную смерть по громкоговорителям. А главное – дикость, серость огромной массы быдла, которая одолела вермахт исключительно своей массой.

Интересно, что если немецкая форма в западных фильмах о войне делается потрясающе точно с оригинала, то советская представляет собой нелепую смесь всех эпох. Представить себе, что на Западе нет специалистов по советской военной форме? Нет, возможно, они есть, но задача режиссера заключается не в восстановлении подлинного облика советского воина, а, наоборот, в его всяческом принижении и умалении. Искаженно представленная форма – элемент этой задачи.

То же самое можно сказать и о других проявлениях «исторической достоверности». В том же «Враге у ворот» гимн «Союз нерушимый…», причем в брежневском варианте 70-х годов, исполняется в 1942-м, хотя впервые он прозвучал по радио в ночь с 1943-го на 1944 год.

Примечательно, что гимн звучит в качестве этакой «застольной» песни: при его звуках никто не прекращает разговаривать, а журналисты и фоторепортеры берут интервью у нашего снайпера. Явление в реальном Сталинграде столь же невозможное, сколь и нелепое.

Но примечательно и то, что именно этот фильм «Враг у ворот» всячески рекламировался нашими СМИ. Русофобская поделка, с бюджетом в 68 миллионов долларов, оскорбляющая подвиг наших отцов и дедов, была показана во всех ведущих кинотеатрах страны.

А между прочим, Ж.-Ж. Анно практически полностью заимствовал сюжет картины у нашего выдающегося режиссера Ю. Озерова, одним из последних фильмов которого были «Ангелы смерти», посвященные поединку двух снайперов: нашего Василия Зайцева и германского майора Йохана фон Шредера.

Фильм этот в 1993 году прошел совершенно незамеченным, и на то, что «Враг у ворот» – всего лишь ремейк, никто не обратил внимания. Кстати, наш фильм был гораздо глубже и тоньше западной поделки. Он заканчивается тем, что Зайцев, выйдя из укрытия, выносит на руках свою возлюбленную, только что убитую немецким снайпером. Шредер имеет все возможности убить и Зайцева, но он стреляет в воздух, пораженный силой духа нашего бойца.

А у Анно немецкий офицер вешает мальчика, помогавшего Зайцеву. Совершенно неоправданная жестокость с точки зрения художника, в ряду других таких же бесконечных и бессмысленных кровавых сцен. Причем вызвана она отнюдь не сочувствием к русскому мальчику и не с целью показать зверство нациста, а лишь для того, чтобы «пощекотать» нервы зрителю на русской крови.

Так изображались советские бойцы в киноподелке Жан-Жака Анно «Враг у ворот»

Острая критика фильма Анно прошла совсем незамеченной, но она все же была. Так, В. Потапов в 2005 году писал:

«Режиссер полагает, что наши с вами деды воевали только из-под палки, что, буде их воля, они разбежались бы и никто не стал бы воевать против доблестной немецкой армии.

Эшелон прибывает на Сталинградский вокзал, замки отпирают, и злые офицеры начинают за шкирку выволакивать солдат из теплушек! А невдалеке стоит офицер (наверное, самый главный и над всеми остальными офицерами ба-альшой начальник!), размахивает красным флагом и орет в жестяной «матюгальник»! Не знаю, как воспринимают эту картину наши западные товарищи, а у меня она вызвала приступ гомерического хохота. Такой глупой сцены я не видел даже в юмористическом киножурнале «Фитиль». А если говорить серьезно, то это уже оскорбление, и дело тут посерьезнее, чем может показаться сначала. Русские солдаты здесь показаны безмолвным быдлом, влекомым злыми дьяволами-офицерами.

А между прочим, офицеры были разными. Дерьмо было везде, и не только среди офицеров, поэтому выставление их в таком извращенном свете выглядит крайне оскорбительно. А именно в таком свете они представлены! Я специально сделал несколько скриншотов, чтоб вы убедились, что на роли советских офицеров выбирались люди с наиболее гнусными лицами. Уж не знаю, чем лично Жаку Анно не угодили офицеры, может, деньги у него украли или корову увели, но его лютая ненависть по отношению к нашим дедам буквально сочится с экрана»!

Но эту ненависть никто не останавливал. Более того, она плавно переехала и в отечественный «военный» кинематограф. Его основой стало смакование массовых убийств советских солдат. В этом плане показательны такие фильмы, как «Штрафбат», «Последний бронепоезд», «Сволочи». Особенно нельзя обойти молчанием «Последний бронепоезд» З. Ройзмана. Если бы не знать, что этот фильм снят сегодня, то он легко бы сошел за нацистскую агитку времен войны. Тупые дебиловатые русские командиры, истеричные, орущие, трусливые, твердящие как заведенные о «товарище Сталине» да «о штыке и гранате, которыми Красная Армия выкорчевывает фашистов», умные, спокойные немецкие диверсанты, и много-много русской крови. Ройзман с удовольствием «расстреливает» советских солдат: в спину, в живот, в голову, из самолетов, из пушек, из автоматов! Русские гибнут чаще всего во время панического бегства или драки друг с другом, сотнями, кроваво-красные куски их плоти разлетаются в разные стороны. При этом немцы умирают тихонько, по два-три человека.

Русские показаны как тупые серые кретины, не знающие ни своей Веры, ни своей истории, ни своей культуры! О чем прямо говорит очередная «героиня» фильма, учительница немецкого языка Софья, которая с ностальгией вспоминает своего знакомого, офицера вермахта, забитого насмерть красноармейцами в бою. Она сетует своей попутчице по бронепоезду:

«Понимаешь, этот немец был первым культурным человеком, которого я увидела за последние четыре года! Я же до войны в деревне жила, а там пьяные мерзкие рожи!»

То есть мысль такая: доблестная культурная германская армия приходит на землю, заселенную пьяными мерзкими рожами! Не вызывает сомнения, что этот фильм понравился бы Генриху Гиммлеру, но у русского человека он ничего, кроме омерзения, вызвать не может.

Апофеозом всей этой клеветы на Победу является фильм А. Атанесяна «Сволочи». Этот фильм – грязная ложь на самое святое, что может быть на войне, – на детский Подвиг. Все мы помним фильм «Иваново детство» по изумительной повести В. О. Богомолова, гениально снятый А. Тарковским. Это взгляд на войну глазами «наших».

Так вот, «Сволочи» – это взгляд на войну с «другой стороны», это фашистский фильм. Он – ложь от начала и до конца, ложь с одной целью: оклеветать Советскую армию и получить от этой клеветы максимальную прибыль. Собственно говоря, г-н Атанесян это не скрывает:

«Первый закон шоу-бизнеса гласит: не важно, что говорят, важно – чтобы говорили. Все, что сегодня происходит, – это дополнительные рубли в кассу проката».[3]

Понятно, господа? Главное – бабки! А то, что их можно сделать, оклеветав память мертвых, павших за Родину в далекие 40-е, ну и что из этого? Деньги-то не пахнут!

Да простят мне авторы всех перечисленных выше кинофильмов, но я бы их творчество, их лжегероев объединил в одно бы слово – «сволочи». Они убивают память народа, топчут нашу историю, клевещут на героизм и самоотверженность наших отцов и дедов, в конечном счете – глумятся над Россией. И что же? Где мощная отповедь этой духовной диверсии против нашего народа, где тщательный разбор этих «сволочей», где мнение наших историков, писателей, духовенства?

Ничего подобного! «Сволочи» возмутили лишь единицы из нашей общественности. Но и их никто не услышал.

Но поразительно другое: адекватного ответа этим «сволочам» наш кинематограф дать никак не мог. Да, появлялись неплохие фильмы: «Звезда», «Неслужебное задание», «В августе 44-го» по блестящему одноименному произведению В. О. Богомолова.

Последний фильм, конечно, на общем фоне выделяется особо. Потрясающая игра актеров, Е. Миронова, В. Галкина, А. Балуева, хорошие постановочные сцены. Но фильм все равно получился какой-то недоделанный, мелкий по сравнению с романом. Об этом хорошо сказал в своем последнем интервью сам Богомолов:

«Из картины ушел мыслительный процесс, ушла психология героев. Роман превратили в боевичок с физическими действиями персонажей. Пропал масштаб происходящего. Возникло много бессмыслицы».[4]

Эта «бессмыслица» становилась неотъемлемой частью отечественного военного кинематографа. Это, несмотря на то что отношение государства к военной тематике, начиная с президентства В. Путина, в корне изменилось. Пришло осознание, что, отдав войну, государство рискует остаться совершенно без национальных святынь, так как иные подвиги русского народа по-прежнему пребывают в забвении. Впрочем, после «Турецкого гамбита» или «Баязета» иногда думаешь: пусть лучше их и не трогают. Слишком больно смотреть на это издевательство. Примечательно, что к 200-летнему юбилею войны 1812 года наш кинематограф сумел в буквальном смысле с трудом родить одну-единственную пошлейшую поделку «Ржевский против Наполеона» – это все, что заслужили от наших киношников герои Бородина и Малоярославца.

Но вернемся к Великой Отечественной. С приходом к власти Путина началась активная борьба за возвращение почитания подвига ее героев. Был дан резкий отпор всякого рода поползновениям оправдать Власова и иных предателей, парады Победы стали еще более красочными и торжественными.

Естественно, что от государства был дан заказ на создание новых фильмов о Великой Отечественной войне. Они не заставили себя долго ждать. Перечислять их всех не хватило бы всей нашей работы. Вот лишь некоторые из них: сериал «Диверсанты» и «Диверсанты-2» (2003–2007), «Под ливнем пуль» (2006), «Противостояние» (не путать с советским) (2006), сериал «Смерш» (2007), сериал «Смерть шпионам!» (2007), сериал «Апостол» (2007), «Приказано уничтожить. Операция «Китайская шкатулка» (2009) и т. д.

Заметно, что преобладающее число фильмов посвящено действиям советской контрразведки, а непосредственно о самой войне фильмов практически нет. Кроме того, большая часть современных фильмов наполнена чудовищными фактическими ошибками и нелепицами. Так, в одном из них главному абверовцу, который руководит операцией, докладывает о действиях спецагента (!), посланного с заданием убить Сталина, солдат (!) в полной походной амуниции и каске! Хорошо уже то, что без лопаты пришел к офицеру.

В другом фильме («Снайпер. Оружие возмездия», режиссер А. Ефремов), советский офицер (Д. Певцов), прощаясь, говорит: «Честь имею!»

Естественно, что в реальных условиях такого офицера немедленно потащили бы в Особый отдел и стали бы там проверять, откуда ему известны «старорежимные» обращения, которые были в царской армии, но напрочь отсутствовали в советской.

Еще один «бесподобный» эпизод из фильма «Русский Крест» (режиссер Григорий Любомиров). Речь в нем идет о священнике (Е. Сидихин), которого НКВД арестовало накануне войны. В местном отделении батюшку побрили, а потом капитан госбезопасности Яковлев (Д. Нагибин) принялся его избивать за проповеди, бросил в подвал к уголовникам. Но в это время началась война, бомба попала в тюрьму, и батюшка благополучно выбрался из подвала вместе с одним цыганом. По дороге, услышав звук немецкого мотоцикла, они залезли в кусты, а немец на них, простите, помочился, вернее, попал только на цыгана.

Вылезая из кустов, цыган спросил священника:

«А куда вы сейчас пойдете?»

«К матушке и к ребятишкам», – ответил батюшка.

«А как вас зовут?» – поинтересовался цыган.

А теперь «внимание на экран!»: «В миру Петр, – ответил священник и глазом не моргнув, – а по сану – отец Александр».

Вот и гадай после этого: кто перед тобой: монах-расстрига или священник-двоеженец!

Вот такие сценаристы, не имеющие элементарных знаний ни о войне, ни о русской истории, ни о нашем духовенстве, ни о нашей Вере, берутся снимать фильмы «на космические темы, космической же глупости», как говаривал профессор Преображенский.

Но по злой ли воле снимаются такие фильмы? Чаще всего нет.

Просто порвалась связующая нить, которая соединяла нас с ушедшей войной. Предыдущие поколения ее имели, нынешние – утратили. Вот смотришь сегодня современный сериал, например «Ментовские войны», и забываешь, что это фильм – настолько он правдиво и точно показывает систему современной милиции-полиции.

Почему? Да потому что автором сценария этого фильма является человек, большую часть жизни проработавший опером. Ему не надо ничего придумывать, он знает оперскую работу, что называется, изнутри.

То же самое некогда было и с режиссерами-фронтовиками. Г. Чухраю не надо было придумывать образ мысли и поведение солдата с передовой. Он прекрасно знал, что значил для солдата отпуск, свидание с матерью особенно в 1941–1942 годах. Чухрай сам прошел фронт, участвовал в десантных операциях, был тяжело ранен. Поэтому он жил, дышал жизнью своих невыдуманных героев, поэтому и картина его воспринималась как реальная жизнь.

Поэт-фронтовичка Ю. Друнина очень точно выразила эту духовную связь в своих стихах:

Я порою себя ощущаю связнойМежду теми, кто живИ кто отнят войной.И хотя пятилетки бегутТоропясь,Все тесней эта связь,Все прочней эта связь.

Сегодня эта связь почти полностью отсутствует в военном кинематографе. Режиссер не чувствует то время, а актер не чувствует своих героев. К. С. Станиславский утверждал: чтобы роль получалась максимально «живой» и интересной для зрителя, актер должен использовать свою наблюдательность и память, в том числе и эмоциональную (актер должен уметь вспомнить то или иное чувство для того, чтобы быть в состоянии снова его пережить).

А что делать сегодняшнему режиссеру, актерам, которым нечего «вспомнить» о войне? Таких людей в актерской среде нет уже из-за давности лет, как и нет больше воспоминаний, услышанных в детстве от родителей и дедов. Как может появиться чувство сопричастности актера с военной эпохой, если большинство из них сегодня вынуждены зарабатывать и нет времени погружаться в роль? А ведь для этого требуется прочтение массы литературы, просмотр документальной хроники, старых фильмов о войне, наконец.

Кроме того, начисто исчез институт научных консультантов, который в прошлые десятилетия играл большую роль при создании фильма, отвечая за соответствие постановочных сцен реальным историческим событиям. Помимо идеологической «обязаловки», которая, разумеется, никакого отношения к достоверности не имела, научный консультант как профессиональный историк давал соответствующие сведения о многих деталях повседневной жизни, о порядке ношения формы, орденов, об отдании чести, о нравах и обычаях армейской жизни той поры.

Сегодня это начисто отсутствует. О Великой Отечественной судят с позиции сегодняшнего дня. Так, например, почти во всех фильмах о войне есть постельные сцены. Причем они, по большой части, не несут никакой смысловой нагрузки, а сделаны так, для «развлечения» зрителя. Но любой, кто мало-мальски знаком с эпохой 40-х годов, знает, что люди того времени большей частью были целомудренными, они еще несли в себе духовные основы Православной русской цивилизации, которые полностью не смогла вытравить революция и большевизм.

Генерал-фронтовик М. П. Корабельников свидетельствовал: «Когда я пришел в армию, мне еще не было и двадцати, я еще никогда не любил – тогда люди взрослели позже. Все время я отдавал учебе и до сентября 1942 года даже не помышлял о любви. И это было типично для всей тогдашней молодежи. Только в двадцать один или в двадцать два года просыпались чувства. А кроме того… уж очень тяжело было на войне. Когда в сорок третьем – сорок четвертом мы стали наступать, в армию начали брать женщин, так что в каждом батальоне появлялись поварихи, парикмахерши, прачки… Но надежды на то, что какая-нибудь обратит внимание на простого солдата, почти не было».[5]

Конечно, люди остаются людьми, и, тем более на войне, случалось всякое. Но возникшим отношениям люди на фронте пытались придать сразу какую-то законную или полузаконную форму: отсюда появился ведь термин «полковая жена». Но на фронте рождалась и большая, глубокая любовь, причем особенно трагичная, так как влюбленных часто разлучала смерть. Кстати, если бы наши авторы сценариев почитали стихи К. Симонова, они оттуда могли бы почерпнуть по этой теме очень многое:

В другое время, может быть,И я бы прожил час с чужою,Но в эти дни не изменитьТебе ни телом, ни душою.Как раз от горя, от того,Что вряд ли вновь тебя увижу,В разлуке сердца своегоЯ слабодушьем не унижу.Случайной лаской не согрет,До смерти не простясь с тобою,Я милых губ печальный следНавек оставлю за собою.

Мария Долина, герой Советского Союза, заместитель командира эскадрильи 125-го гвардейского авиационного женского полка

А теперь вспомним тот же фильм Чухрая «Баллада о солдате». Насколько отношения Алеши Скворцова (В. Ивашов) и Шуры (Ж. Прохоренко) духовно родственны с этими стихами Симонова! Художественное произведение имеет свои законы. Оно не может и не должно быть фотографией, слепком реальных событий. Главная задача исторического романа или фильма не создать документальное произведение, а донести сущностную глубинную правду о событии, о котором идет речь. Вспомним старца Зосиму Достоевского или отца Сергия Льва Толстого. Совершенно нелепо было бы видеть в этих образах реальные портреты конкретных старцев. Нельзя по «Войне и миру» изучать Отечественную войну 1812 года. Толстовские образы Наполеона, императора Александра I или фельдмаршала Кутузова лишь отдаленно и очень слабо напоминают реальных исторических лиц.

Вернулся домой живым…

Кинообраз Сталина из фильма Михаила Чиаурели «Падение Берлина» мало походил на реального Сталина, но тем не менее этот образ был очень популярен у зрителя

Тем не менее, когда мы читаем роман-эпопею, нас не волнует историческая точность воспроизводимых событий: мы радуемся спасению Николая Ростова, восхищаемся поступком Наташи, отдавшей подводы под раненых, плачем над смертью князя Андрея, жалеем Пьера Безухова, гордимся нашим великим народом, отстоявшим свою Родину, защитив ее от наполеоновского нашествия.

Иногда художественный вымысел может быть вполне оправдан. Например, сегодня мы знаем о весьма неоднозначной деятельности Сталина как Верховного главнокомандующего накануне и во время войны. На его совести, как главы государства и армии, много тяжких грехов перед страной и народом.

Так выглядел реальный Иосиф Сталин

Но когда мы смотрим фильм «Падение Берлина» (М. Чиаурели), то появление в конце фильма генералиссимуса в белом кителе и золотых погонах, прилетевшего в поверженный Берлин на самолете, к которому бегут тысячи людей разных национальностей, освобожденных от нацистского рабства, не вызывает отторжения.

Мы знаем, что Сталин никогда не прилетал в Берлин на самолете, а тайно проехал на Потсдамскую конференцию на поезде, знаем, что никаких встреч ни с армией, ни тем более с народом у него не было. Но художественное произведение живет по своим законам. И в тех исторических условиях, в эстетике «Падения Берлина» образ Верховного главнокомандующего был необходим. Потому что перед нами не реальный Сталин, а тот образ верховного вождя, без которого такую страшную войну выиграть было бы невозможно.

Этот образ, конечно, являлся суррогатом, подменой образа Царя – Божьего Помазанника, но другого в тех условиях не было. Войну выиграл не реальный Иосиф Виссарионович Джугашвили, а мифический генералиссимус Сталин, созданный воображением воюющего народа.

Кстати, реальный Сталин это хорошо понимал. Однажды, в гневе на своего сына Василия, позволившего себе какую-то вольность, вождь сказал: «Ты думаешь, ты Сталин?! Ты думаешь, я – Сталин?! Вот, он – Сталин», – и с этими словами указал на большой свой портрет в маршальской форме. Конечно, Чиаурели, создавая образ Сталина в поверженном Берлине, занимался восхвалением его и режима, но народ, смотревший картину, воспринимал его по-своему. Поэтому «Падение Берлина» имело огромную популярность у тогдашнего зрителя.

Но для того чтобы появились подобные чувства, автор произведения должен уловить духовную суть происшедшего, которая принимается народным сознанием за истину. Вот последнего-то и нет совершенно в большинстве наших современных фильмов о войне.

Помню, в одном русском эмигрантском журнале в Париже была помещена пародия на французского романиста, пишущего о русской жизни: «Принцесса Гришка́ сидела под кустами развесистой клюквы и кушала ломтики самовара». Вот об этой развесистой клюкве и думаешь в первую очередь, когда смотришь современные фильмы о войне. В них нет правды никакой: ни исторической, ни художественной.

Отдельно хочется сказать о фильме «Брестская крепость» Александра Котта. Он вышел в 2010 году, когда полным ходом шла травля фильма Н. С. Михалкова «Утомленные солнцем-2». Именно «Брестскую крепость» противопоставляли фильму Н. С. Михалкова. Утверждали, что, в отличие от него, в «Брестской крепости» все исторически точно, выверено, а сам фильм ясен и понятен от молодежи до ветеранов.

Но что на самом деле мы видим в «Брестской крепости»? Детально выверенная форма, оружие и техника воюющих сторон. Немцы стреляют из настоящих винтовок «маузер», а не сплошь из так называемых «шмайссеров», как в советских фильмах, наши палят из «мосина», на крепость двигаются подлинные танки вермахта Pzkw-2, а не советские танки 80-х годов, как в фильме «На безымянной высоте».

С неба пикируют настоящие, хотя и компьютерные, штурмовики «Ju-87». Брестская крепость подлинная, а не картонная декорация. Все так, все замечательно, только фильма – нет. Почему? Потому что фильм есть художественное произведение, сценическое действие, которое имеет свои законы развития и существования. Главной в сценическом действии является сверхзадача, которая достигается путем сквозного действия, через преодоление препятствий.

Какая сверхзадача должна была бы быть в фильме «Брестская крепость»? В святом чувстве любви к России, к Родине.