Блудная дочь

— Но так нечестно. Я тоже хочу один.

Авель засмеялся.

— Что же, может быть, когда у тебя появится сын, у него будет только один сосок.

— Наступило время заплести волосы и приготовиться к школе, — вмешалась мисс Тредголд.

— Но рассказ становится всё интереснее.

— Делай, что тебе говорят, дитя моё…

В следующие дни Авель рассказал о том, какой тяжёлой была жизнь в русском лагере, и почему он охромел. Далее он поведал дочери то, что сам узнал от барона в подвале двадцать лет тому назад: о легендарном польском герое Тадеуше Костюшко и других выдающихся поляках вплоть до сегодняшнего дня, а мисс Тредголд показывала на карте, которую повесила на стене спальни Флорентины, упоминаемые Авелем места.

И наконец, Авель рассказал дочери, как он получил браслет, который носил на запястье.

— А что там написано? — спросила Флорентина, разглядывая выгравированные буквы.

— А попробуй прочитать сама, детка, — предложил Авель.

— Ба-рон А-вель Рос-нов-ский, — по слогам прочитала девочка. — Но ведь это — твоё имя.

— У моего отца было такое же.

После ещё нескольких дней занятий Флорентина без труда отвечала на все вопросы отца, хотя сам он не всегда мог ответить на её вопросы.

Флорентина опасалась, что Эдвард Винчестер опять будет задирать её в школе, но тот, казалось, забыл об инциденте, а однажды даже поделился с ней яблоком.

Но не все забыли, и одна одноклассница, толстая и глупая, испытывала особое удовольствие, произнося шёпотом: «Глупая полька!» — достаточно громко, чтобы Флорентине было слышно.

Флорентина не стала отвечать сразу, а выждала несколько недель до того дня, когда её противница на контрольной по истории получила самую низкую оценку в классе, а сама она — самую высокую. Девочка громко заявила тогда:

— По крайней мере, я не полька.

Эдвард нахмурился, некоторые захихикали.

Флорентина дождалась полной тишины и произнесла:

— Это верно. Ты не полька, ты — американка в третьем поколении, история твоей семьи началась около ста лет назад. А история моей насчитывает тысячу лет. Поэтому у тебя — самая низкая оценка по истории, а у меня — самая высокая.

Никто в классе больше никогда не возвращался к этому вопросу. Выслушав по дороге домой рассказ Флорентины, мисс Тредголд улыбнулась.

— А мы расскажем вечером папе?

— Нет, дорогая. Гордость никогда не входила в число добродетелей. В некоторых случаях мудрее будет промолчать.

Шестилетняя девочка задумчиво кивнула и спросила:

— А может ли поляк стать президентом Соединённых Штатов?

— Конечно, если американцы откажутся от своих предубеждений.

— А католик?

— Я думаю, на это перестанут обращать внимание ещё при моей жизни.

— А женщина?

— На это понадобится чуть больше времени, дитя моё.

В тот вечер мисс Тредголд доложила мистеру Росновскому, что его уроки не прошли даром.

— А когда вы намерены осуществить вторую часть своего плана, мисс Тредголд? — спросил Авель.

— Завтра, — улыбнулась она.

На следующий день мисс Тредголд, как всегда, встретила свою воспитанницу после школы, и они прошли уже несколько кварталов, прежде чем Флорентина заметила, что они идут не той дорогой, по которой обычно возвращаются домой.

— А куда мы идём, мисс Тредголд?

— Терпение, дитя моё, и ты всё увидишь.

Мисс Тредголд улыбалась, а Флорентину больше занимала её сегодняшняя высокая оценка на контрольной по английскому, о которой она говорила без умолку. Они дошли до Меномони-стрит, и мисс Тредголд стала присматриваться к номерам домов внимательнее, чем к рассказам о реальных и мнимых успехах Флорентины.

Наконец они остановились у свежевыкрашенной двери с цифрой 218, и мисс Тредголд дважды постучала в неё. Флорентина стояла рядом, замолчав впервые после выхода из школы. Прошло несколько секунд, дверь отворилась, и на пороге появился мужчина в сером свитере и синих джинсах.

— Мы пришли по вашему объявлению в «Сан», — сказала мисс Тредголд, не дав мужчине заговорить первому.

— Да, конечно, — ответил тот. — Проходите, пожалуйста.

Мисс Тредголд вошла в дом, а за ней последовала озадаченная Флорентина. Их провели по узкому коридору и через заднюю дверь вновь вывели во двор.

Флорентина увидела их сразу же. Они лежали в корзине в дальнем углу двора, и она побежала к ним. Шесть жёлтых щенков лабрадора лежали, уткнувшись носом в свою мать. Один из них вылез из тёплой корзины и захромал навстречу Флорентине.

— Ой, а этот — хромой! — Флорентина тут же взяла щенка на руки и обследовала его лапку.

— Да, боюсь, что так, это — хромая девочка, — признался заводчик. — Но есть же пять в отличном состоянии, выбирайте сами.

— А если эту никто не возьмёт?

— Полагаю… — заводчик замялся, — её придётся усыпить.

Флорентина в отчаянии посмотрела на мисс Тредголд, прижимая собаку к себе, а та лизала её лицо.

— Я хочу эту, — без колебаний сказала Флорентина, опасаясь реакции мисс Тредголд.

— Сколько мы вам должны? — спросила мисс Тредголд и полезла в сумочку.

— Нисколько, мэм. Я счастлив, что она попала в хороший дом.

— Спасибо, — сказала Флорентина, — спасибо!

Хвост щенка не переставал вилять до самого дома, а Флорентина, к удивлению мисс Тредголд, всю дорогу молчала. Она не выпустила щенка из рук до тех пор, пока тот не был удобно устроен на кухне. Софья и мисс Тредголд наблюдали за тем, как собака похромала к миске с тёплым молоком.

— Она напоминает мне папу.

— Неуместное сравнение, — сказала мисс Тредголд.

Софья подавила улыбку.

— Ну, Флорентина, и как же ты её назовёшь?

— Элеонорой.

4

Свою первую президентскую кампанию Флорентина начала в 1940 году, когда ей было шесть лет. Учительница второго класса мисс Эванс решила устроить шуточные выборы. К участию в конкурсе пригласили мальчиков из Латинской школы, а Эдвард Винчестер, которому Флорентина так и не простила испорченного плюшевого мишку, был выбран на роль Уэнделла Уилки.[5] Флорентина, естественно, взяла на себя роль Рузвельта.

По обоюдному согласию каждый кандидат должен был выступить с пятиминутной речью перед остальными двадцатью семью сверстниками из двух классов. Мисс Тредголд выслушала речь Флорентины тридцать один раз — а может быть, и тридцать два.

Флорентина ежедневно читала колонку политического обозревателя в «Чикаго Трибьюн» в поисках любой информации, которую она могла бы использовать в своей речи. Из газеты она узнала также о ходе боевых действий в Европе и спуске на воду линкора «Вашингтон» водоизмещением 36 600 тонн — первого боевого корабля, который Америка построила за девятнадцать лет.

— Зачем же мы строим линкор, если президент обещал, что американский народ никогда не пойдёт воевать?

— Полагаю, что это делается в интересах нашей обороны, — высказала свою точку зрения мисс Тредголд. — Вдруг немцы решат напасть на нас?

— Они не посмеют, — заявила Флорентина.

Когда настал день выборов, голова Флорентины была забита цифрами и фактами, значения которых она не всегда понимала, но они придавали ей уверенности в победе.

Кандидаты подкинули новенькую монету в пять центов с Джефферсоном на аверсе, чтобы определить, кому выступать первому. Это право досталось Флорентине (подобную ошибку она больше никогда в жизни не повторит!). Она вышла и встала лицом к классу — хрупкая девочка, запомнившая напутственный совет мисс Тредголд: «Стой прямо. Помни, что ты не вопросительный знак». И она стояла прямо на небольшом подиуме перед столом мисс Эванс и ждала, когда ей разрешат начать выступление. Свои первые слова Флорентина произнесла полузадушенным голосом. Она рассказала о своей политике, направленной на обеспечение финансовой стабильности и сохранение нейтралитета Соединённых Штатов в войне.

— Народы Европы не могут сохранить мир, но это не повод для смерти американских граждан, — повторила она мысль, высказанную в одном из выступлений Рузвельта, которое она выучила наизусть.

Мэри Гилл зааплодировала, но Флорентина не обратила на неё никакого внимания и продолжила своё выступление, теребя подол платья влажными ладонями. Последние слова она произнесла с огромной скоростью и села на место под аплодисменты и улыбки.

Эдвард Винчестер поднялся со своего места и пошёл к доске, мальчики из его класса бурно приветствовали его. Флорентина впервые поняла, что некоторые из присутствующих заранее решили, за кого будут голосовать. Она только надеялась, что и к ней это тоже относится. Эдвард сказал своим одноклассникам, что победа в футбольном матче — это победа всей страны, а Уилки выступает за всё то, во что верят их родители. Разве кто-нибудь хочет голосовать против воли своих отцов и матерей? А ведь если они поддержат Рузвельта, то потеряют всё. Это утверждение было встречено овацией, и он повторил его. По окончании выступления Эдварда тоже наградили аплодисментами и улыбками, но Флорентине показалось, что они были не громче, чем те, что получила она.

После того как Эдвард сел, мисс Эванс поздравила обоих кандидатов и попросила двадцать семь выборщиков взять по листу бумаги и написать имя Эдварда или Флорентины — в зависимости от того, кого они видят в роли президента. Перья опустились в чернильницы и застрочили по бумаге. Бюллетеней мягко коснулась промокашка, они были сложены и переданы мисс Эванс. Получив последний, она стала разворачивать их и складывать в разные стопки. Этот процесс, казалось, продолжался многие часы. Класс всё это время хранил молчание, что само по себе было событием чрезвычайным. Закончив разворачивать бюллетени, мисс Эванс медленно и внимательно пересчитала двадцать семь бумажек, затем перепроверила себя.

— Результаты шуточных выборов президента Соединённых Штатов таковы, — Флорентина затаила дыхание. — Тринадцать голосов подано за Эдварда Винчестера… — Флорентина чуть не подпрыгнула от радости, что она победила. — …И двенадцать голосов за Флорентину Росновскую. Два листа бумаги оказались незаполненными, а это значит, что двое воздержались от голосования.

Флорентина не верила своим ушам.

— Поэтому объявляю Эдварда Винчестера, представлявшего Уэнделла Уилки, президентом Соединённых Штатов.

В тот год это были единственные выборы, которые Франклин Рузвельт проиграл, но Флорентина не могла скрыть своего разочарования и спряталась в раздевалке для девочек, чтобы никто не видел, как она плачет. Выйдя из раздевалки, она столкнулась с поджидавшими её Мэри Гилл и Сьюзи Джекобсон.

— Да неважно всё это, — сказала она, пытаясь выглядеть спокойной. — По крайней мере, вы-то голосовали за меня.

— Мы не могли.

— Почему не могли? — недоверчиво спросила Флорентина.

— Не хотели, чтобы мисс Эванс увидела, что мы не знаем, как пишется твоя фамилия, — объяснила Мэри.

По дороге домой мисс Тредголд выслушала эту историю не менее семи раз и в итоге набралась храбрости, чтобы спросить, сделала ли её подопечная какие-то выводы из этого урока.

— Конечно, — произнесла Флорентина с чувством. — Я выйду замуж за человека с очень простой фамилией.

Авель смеялся, когда ему всё это пересказали, и в тот вечер за ужином с Генри Осборном предостерёг его:

— Не упускайте её из виду, Генри, потому что пройдёт совсем немного времени, и она займёт ваше место.

— У меня есть ещё пятнадцать лет до тех пор, пока она получит право голоса, а к тому времени я буду готов отдать ей свой избирательный округ.

— А что вы сделали, чтобы убедить Комитет по международным отношениям принять решение о вступлении в войну?

— Рузвельт ничего не предпримет, пока не будут известны результаты выборов. Об этом знают все, включая Гитлера.

— Ну, если так, то могу только молиться, чтобы Британия не проиграла до нашего вступления, потому что Америке придётся ждать ноября, чтобы утвердить Франклина Делано Рузвельта в качестве нового президента.

В течение года Авель построил два новых отеля: один — в Филадельфии, другой — в Сан-Франциско, и начал свой первый проект в Канаде — строительство отеля «Барон» в Монреале; это занимало все его мысли, но в них оставалось место и для других тем.

Он хотел поехать в Европу, и вовсе не для того, чтобы строить новые отели.

В конце осеннего семестра Флорентина была впервые отшлёпана. В более поздние годы это событие всегда ассоциировалось у неё со снегом. Её одноклассницы решили слепить огромного снеговика, и каждая должна была принести что-то для его украшения. В итоге у снеговика были глаза из изюмин, нос из морковки, уши из картофелин, а также старая пара перчаток, сигара и шляпа, которые принесла Флорентина. В последний учебный день всех родителей пригласили посмотреть на снеговика, и многие из них обратили внимание на шляпу. Флорентина лучилась гордостью до тех пор, пока не прибыли её отец и мать. Софья расхохоталась, но Авеля не позабавил вид его обтянутого шёлком цилиндра на улыбающемся снеговике. По возвращении домой Флорентина была отведена в отцовский кабинет, где выслушала длинную лекцию о том, что недопустимо без спроса брать чужие вещи. Авель положил её к себе на колено и три раза шлёпнул.

Ту субботу она никогда не забудет.

А Америка всегда будет помнить утро следующего воскресенья.

Самолёты Страны Восходящего Солнца появились над Пёрл-Харбором и уничтожили боевой флот США; погибли 2403 американца. На следующий день Соединённые Штаты объявили войну Японии, а тремя днями позже — Германии.

Незадолго до того, как американцы отправились в Европу, Авель вызвал Джорджа и сообщил ему, что собирается поступить на военную службу. Джордж протестовал, Софья умоляла, а Флорентина плакала. Мисс Тредголд не решилась высказать свою точку зрения.

Авель знал, что ему нужно урегулировать ещё один вопрос, перед тем как покинуть Америку. Он вызвал к себе Генри Осборна.

— Вы видели объявление в «Уолл-стрит Джорнел», Генри? Я сам чуть было не пропустил его из-за сообщений из Пёрл-Харбора.