Подробный отчёт о колченогом Риколетти и его ужасной жене

Все взялись за руки.

Рука мисс Поллард была влажна от волнения, холодные пальцы леди Ианты в моей правой ладони слегка подрагивали.

Я не сводил глаз с Риколетти.

Мадам Риколетти, сгорбившись и склонившись вперёд, глубоко дышала, так что край вуали слегка взлетал над её лицом. Её глаза были открыты, но, казалось, она ничего не видит. Риколетти сидел, выпрямившись и опустив веки, словно отрешился от всего земного.

Около двух минут ничего не происходило, но потом по телу мадам Риколетти прошла дрожь, её голова запрокинулась, а руки напряглись.

— Кто с нами? — торжественно спросил Риколетти. — Кто нас посетил? Эмили, ответь, ты с нами? Эмили, если ты здесь, дай нам знак!

Стоявшая на столе лампа вдруг замерцала и резко вспыхнула, а потом снова загорелась ровным приглушённым светом.

— Эмили? — дрогнувшим голосом позвал лорд Тинсбери.

— Эмили, ты хочешь говорить с нами? — снова спросил Риколетти.

— Дети… Ианта, ты грустишь… — произнесла мадам Риколетти неожиданно звучным и полным голосом, без тени акцента. — Огастес… Огастес, мой бедный мальчик…

Огастес Меллиш всхлипнул и закусил губу. Леди Ианта крепко сжала мою руку. Краем глаза я увидел, как подался вперёд сидевший на диване лорд Клаттен. Даже в тусклом свете было видно, что его лице застыли изумление и оторопь — он явно узнал голос леди Тинсбери.

— Эдвард… Не надо, Эдвард, этого не должно быть…

— Чего, матушка? — с мукой спросил лорд Клаттен.

— Свадьбы… Не должно быть свадьбы! Она несёт смерть, Эдвард, смерть, смерть! — почти выкрикнула мадам Риколетти, и её голова снова опустилась на грудь.

Я полагал, что на этом сеанс будет завершён, но ошибся.

Неожиданно, — судя по всему, неожиданно для всех, в том числе и для самого Риколетти, — мадам Риколетти снова вскинулась, с хрипом втягивая воздух. Она вытянулась и словно стала выше, вуаль волнами ходила вокруг её головы, и мне почудилось, что над мадам Риколетти появилось слабое свечение, какое исходит от белых предметов в сумерки.

Как выяснилось, я был не единственным, кто его заметил.

— Невероятно, — прошептала леди Олтенбридж. — Физическое облако!.. Мы воочию видим посещение!..

— Cara, — с тревогой склонился к жене Риколетти. — Chi è là?

— Bella… Bella… — выдохнула мадам Риколетти и забормотала неразборчивым сбивчивым стаккато, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.

Риколетти, подавшись к ней всем телом, ловил каждое слово. Когда она умолкла, он поднял голову и сообщил:

— С нами молодая синьора… Молодая английская синьора. Она здесь, чтобы сообщить нечто очень важное дорогому ей человеку по имени…

— Уильям, — чисто и звонко выговорила мадам Риколетти. — Уильям.

Сидевшие за столом недоумённо переглянулись.

Я усмехнулся и мысленно поаплодировал Риколетти: судя по всему, пока я наводил справки о них, они наводили справки обо мне, иначе откуда бы мадам Риколетти знала имя, которое мне дали при рождении?

— Уильям, — повторила мадам Риколетти, — выслушай меня, прошу…

Невнятное пророчество, которое она принялась оглашать следом, оборвал лорд Клаттен.

— Довольно! — решительно произнёс он, резко вставая с дивана. — Кто-то должен это прекратить!

Мадам Риколетти умолкла на полуслове и, вздрогнув всем телом, осела в кресле. Свечение вокруг её головы угасло. Риколетти, с грохотом отодвинув стул, кинулся к ней. Доктор Стэвордейл поспешил ему на помощь.

— Эдвард!.. — укоризненно воскликнул Огастес Меллиш.

— Мало того, что эти шарлатаны полностью лишили вас здравого смысла… — продолжал лорд Клаттен.

Но Риколетти, оскалившись, как рассерженный пёс, обернулся к нему и резко бросил:

— Basta! Zi o, милорд! Замолчите, вы её убиваете!..

— Вы ведёте себя непозволительно, сэр! — с холодным презрением произнёс лорд Тинсбери. — Вы позорите свою семью и моё имя. Мистер и миссис Риколетти — желанные гости в моём доме, и я не потреплю оскорблений в их адрес.

Лорд Клаттен развернулся и почти выбежал из комнаты, рывком распахнув дверь.

В голубой гостиной повисла неловкая тишина.

Потом мисс Фонтейн потянулась и прибавила огня в стоявшей на столе лампе. Неслышно вошедший в комнату слуга вопросительно взглянул на лорда Тинсбери и по его кивку принялся зажигать светильники. Мадам Риколетти стараниями мужа и доктора Стэвордейла была приведена в чувство, но полулежала в кресле без сил.

— Как всё это печально… — вздохнула леди Олтенбридж. — Печально и, увы, предсказуемо: когда человек цепляется за свои предрассудки, когда он слеп не по воле рока, но по собственному выбору, катастрофа при столкновении с тем, что превосходит его земной опыт, неизбежна. Бедный Эдвард, он не мог даже предполагать…

— Тётя Аделина, пожалуйста!.. — остановила её леди Ианта.

Лорд Тинсбери взглянул на леди Олтенбридж и с ледяным спокойствием сказал:

— Он сделал выбор, дорогая Аделина. Теперь ему остаётся лишь принять последствия своего выбора.

Огастес Меллиш, всё это время прижимавший ко лбу свою примочку, отнял от лица платок и внезапно поднялся из кресла. Он едва стоял на ногах, но вид у него был весьма решительный.

— Нет, отец, — слабым голосом произнёс он. — Прошу вас, не надо. Я поговорю с ним, я приведу Эдварда. Я объясню ему…

С этими словами Огастес Меллиш нетвёрдым, но стремительным шагом вышел из голубой гостиной.

Вслед за ним удалились и Риколетти. Извинившись в самых витиеватых выражениях, мистер Риколетти испросил разрешения отвести супругу отдохнуть в покои, отведённые им в доме.

Я не желал стеснять никого своим присутствием и счёл, что мне лучше откланяться. Но не успел я подыскать слова, чтобы попрощаться с оставшимися в комнате, как где-то в доме послышался леденящий душу крик. Секунду спустя он повторился — исполненный такой муки и ужаса, что я невольно содрогнулся.

Первой вскочила и бросилась к дверям леди Ианта. Я поспешил за нею, а за мной устремился доктор Стэвордейл. Леди Ианта почти бежала по коридору, мне удалось нагнать её только возле лестницы.

— Миледи… — окликнул я.

Вздрогнув, леди Ианта обернулась — и облегчённо вздохнула.

— Мистер Холмс, мне кажется, это в библиотеке… Пойдёте ли вы со мной?

— Показывайте дорогу, миледи.

Библиотека располагалась на втором этаже, прямо перед кабинетом лорда Тинсбери, где я побывал в прошлый раз. Из-за приоткрытой двери падала полоска света и слышались какие-то невнятные звуки. Жестом велев леди Ианте оставаться в коридоре, я медленно отворил дверь.

Огастес Меллиш был распростёрт на полу без признаков жизни. Над ним стоял лорд Клаттен, сжимая в руке арабскую джамбию, кривой кинжал, снятый, очевидно со стены, где среди прекрасной коллекции оружия висели его богато украшенные серебром ножны. Кинжал и руки лорда Клаттена покрывали кровавые пятна, он силился вдохнуть, снова и снова заходясь судорожными всхлипами — именно их я и слышал из-за двери.

Я осторожно шагнул за порог библиотеки. Лорд Клаттен, казалось, не видел меня, и я, одним прыжком оказавшись возле него, выбил кинжал у него из рук. От стука, с которым кинжал ударился об пол, лорд Клаттен пришёл в себя. Он поднял окровавленные ладони к лицу, посмотрел на них и застонал.

— Что я наделал… Что я сделал с Огастесом… Она была права…

— Милорд, — стараясь говорить как можно мягче, произнёс я. — Прошу вас, сядьте.

Взяв лорда Клаттена за плечо, я усадил его на стоявший рядом стул и занялся мистером Меллишем.

На его одежде не было ни пятнышка крови. Крови я не обнаружил и на полу, под телом. Рядом с мистером Меллишем лежал влажный платок, который он весь вечер прикладывал к виску. Кожа Огастеса Меллиша была холодна и бледна до синевы, он дышал очень слабо, сердце его билось тихо и редко.

— Что с ним, мистер Холмс? — услышал я голос леди Ианты.

— Глубокий обморок, миледи. Но он не ранен, не бойтесь.

Доктор Стэвордейл, появившийся в библиотеке через несколько секунд, подтвердил мои слова.

Общество из голубой гостиной переместилось в библиотеку. Явился даже Риколетти, — правда, без жены, — сказавший, что уловил «дурные колебания». Втроём с леди Олтенбридж и мисс Фонтейн они уселись в углу на диван и стали беседовать о предсказаниях и знаках.

Огастеса Меллиша, которого не удалось привести в чувство, перенесли в его комнату. Лорд Тинсбери, меривший библиотеку шагами с тех пор, как поднялся вслед за доктором, остановился перед старшим сыном и процедил:

— Потрудитесь объяснить, что здесь произошло, сэр.

Лорд Клаттен, всё это время безучастно сидевший там, куда я его усадил, покачал головой.

— Я не могу… Я услышал, как он закричал, а потом увидел кровь у себя на руках… И на ноже.

— Но откуда взялась кровь, — подала голос леди Ианта, — если Огастес не ранен?

— Эта кровь не из нашего мира, — нараспев сказала леди Олтенбридж. — Воля духа обагрила нож и руки Эдварда, чтобы он задумался о том, куда приведёт его безрассудство!..

Мисс Фонтейн горячо закивала. Риколетти, сидевший с нею рядом, хранил молчание.

— Вы довели своего брата до припадка, сэр, — снова обратился к сыну лорд Тинсбери.

Лорд Клаттен снова взглянул на свои окровавленные руки, потом неожиданно посмотрел на меня.

— Мистер Холмс, — хрипло произнёс он, — неужели всё это правда? Духи, иной мир, предсказание о том, что моя женитьба на Маргарет Ройланс убьёт Огастеса?.. Скажите что-нибудь.

— Милорд, я привык иметь дело с фактами. Если я вижу кровь на ноже и на чьих-то руках, я в первую очередь предположу, что ножом была нанесена рана. Однако раны нет. Значит, кровь появилась по другой причине — например, была на кинжале изначально. Вы помните, как он оказался у вас в руках?

— Смутно. После того, что случилось в голубой гостиной, мне было дурно. Я задыхался, сердце колотилось так, словно вот-вот разорвётся, в ушах стоял гул, а перед глазами зеленоватая пелена. Я был у себя, когда Огастес постучался и сказал, что ждёт меня в библиотеке. Его крик я услышал на площадке лестницы, и стремглав бросился в библиотеку. Огастес лежал на полу без чувств. Кажется, я пытался обтереть его лицо платком, который был зажат у него в руке — он весь вечер прикладывал его ко лбу. А потом я увидел нож…

— На стене, среди другого оружия?

— Нет, он лежал рядом с Огастесом… Точнее, под шеей Огастеса, наружу торчала рукоять. Я испугался, что Огастес поранился и взял нож…

— На нём была кровь?

— Нет, на нём не было ни пятнышка. Но потом кровь вдруг проступила у меня на руках и на лезвии… Я не понимаю, как это возможно, но она словно появлялась от моих прикосновений…

Я осмотрелся и поднял платок Огастеса Меллиша, забытый на полу. Он был мокрым насквозь. Тщательно изучив платок под лампой, я понюхал свои пальцы и лизнул их.

— Мистер Холмс!.. — воскликнул лорд Тинсбери. — Что вы делаете?

— Пытаюсь разобраться в происходящем, милорд. И, должен сказать, мне это удалось.

Леди Ианта порывисто встала и подошла ко мне.

— Мистер Холмс, вы будете расследовать это дело?

— Расследовать? — повторил лорд Тинсбери. — Что это значит?

— Папа, мистер Холмс — сыщик, — пояснила леди Ианта. — Я пригласила его, чтобы он выяснил, не стали ли мы жертвами обмана.

Лорд Тинсбери поражённо взглянул на дочь.

— Сыщик?.. В моём доме? Боже, какой скандал…

Я позволил себе прервать Его Светлость.

— Милорд, мои клиенты никогда не будут замешаны в скандале. Не по моей вине. Что до дела, миледи, — обратился я к леди Ианте, — оно раскрыто.

Я продемонстрировал собравшимся платок Огастеса Меллиша.

— Этот платок, дамы и господа, пропитан раствором салицилового натра, довольно действенного средства от боли и лихорадки. Само по себе это вещество бесцветно, но при реакции с Mohresches Salz, Моровой солью, которой, скорее всего, обработан кинжал, даёт кроваво-красный цвет — что мы и наблюдаем на лезвии и на руках несчастного лорда Клаттена. Милорд, ловушка для вас была расставлена очень тщательно: зловещие предсказания о смерти, которую вы принесёте с собой, ваше внезапное недомогание, приступы ярости, окровавленный нож — то, что случилось бы в итоге, стало бы чудовищным, но таким понятным развитием событий.

— Но что именно должно было случиться, мистер Холмс? — спросил лорд Клаттен.

— Готов поручиться, ещё до объявления о помолвке вас ждала бы тяжёлая болезнь и скорая смерть. Отравление чистым кофеином, который вы, сами того не зная, принимаете с тех пор, как вернулись домой. Поэтому вас лихорадит, вы плохо спите, вы раздражительны — и поэтому горчит ваш чай, милорд.

В библиотеке воцарилась тишина.

— Но кто за этим стоит, сэр? — спросил лорд Тинсбери.

— Ваш младший сын, мистер Огастес Меллиш. Женитьба брата и возможное появление наследника должны были положить конец даже самым робким его надеждам на богатство и титул.

Лорд Тинсбери с негодованием выпрямился.

— Сэр, вы забываетесь!.. Мой сын страдает, сейчас он лежит в своей комнате без чувств…

— Приняв большую дозу хлорала, милорд. Осматривая мистера Меллиша, я уловил очень характерный запах. Полагаю, приступы вашего сына, его бледность и холодность кожи вызваны именно тем, что он имеет нездоровое пристрастие к данному препарату.

— О боже, — прошептал доктор Стэвордейл. — Я назначил Огастесу хлорал, когда он пожаловался на бессонницу и тревогу.