– Я рад, что ты передумала. Умница!

Я взял волшебную шкатулку в руки, вылез из кареты и после того, как удостоверился, что меня никто не видит, на цыпочках ступил на тротуар и нырнул в ближайший переулок. Оглядевшись по сторонам, я увидел, что за мной по-прежнему никто не наблюдает. Я спросил себя – а к чему, собственно, такая таинственность? От кого я прячусь? Ведь я свободный человек, а этот предмет принадлежит мне, разве не так?

Скорее всего сила привычки!

Я направился дальше, раскачивая шкатулкой, которую держал за ручку, и вскоре оказался возле таверны, где остановился перед человеком, чье лицо было мне хорошо знакомо.

– Кер – ты пират! – приветствовал я своего давнего знакомца.

– Корвас – ты воришка! – откликнулся тот.

Следует сразу пояснить, что таковы были давно принятые между нами выражения дружеской нежности. Правда, они отнюдь не являлись истинным отражением нашего общественного происхождения.

Я показал в сторону таверны.

– Почему ты находишься здесь, мой старый друг?

– Как обычно, Корвас, жду, когда подвернется подходящий случай. Может, ты и есть такая возможность?

– Может быть, Кер. – Я поднял вверх свою шкатулку. – Я получил в наследство вот эту штуковину. Это – бесценный сундучок с отделениями-ящичками, каждый уголок которых до предела заполнен всяким волшебством.

Кер улыбнулся, продемонстрировав отсутствие нескольких зубов.

– Я слышал, Корвас, будто за тобой по пятам следуют королевские стражники. Что, из-за этой самой штуки?

– Нет. На этот раз дело в другом. Оно связано с одним разгневанным покупателем.

– Все те же ползающие ковры, Корвас?

– Эта шкатулка – моя собственность. У меня есть бумага, которая это подтверждает.

– Но обычного рыночного обмана маловато для того, чтобы поднять на ноги всю королевскую стражу. Кто же был этим разгневанным покупателем?

– Тесть капитана Шэдоуса.

Услышав мой ответ, Кер громко расхохотался, замотал головой, хлопнул себя по ляжкам, сделал вид, будто вытирает слезы, словом, изобразил законченного придурка.

– Ты закончил, Кер? – недовольным тоном осведомился я.

– Вполне. – Он посмотрел на шкатулку, которую я держал в руке. – Так теперь ты собираешься продать эту штуковину мне? – Он указал на подарок Олассара. – Это что такое? Футляр для драгоценностей?

Вокруг нас собралось несколько сомнительного вида личностей, которые принялись деловито разглядывать мое новоявленное наследство.

– Это обыкновенная шкатулка. Однако, как я уже сказал, она обладает волшебными свойствами.

– Какими же? – Лицо его по-прежнему сохраняло глумливое выражение.

– Они, то есть ящички, содержат то, что тебе нужно.

– Неужели? А если в них нет ничего, то ты скажешь, что мне ничего и не нужно, верно?

– По правде говоря, Кер, именно такое со мной и случилось. Однако сегодня утром в одном из ящичков шкатулки оказалось более двух тысяч золотых рилов.

Последние мои слова заставили моего старого знакомца навострить уши. Едва слова слетели с моих губ, как я успел пожалеть о сказанном.

– Ну ладно, если тебе не интересно, то я пойду.

– Подожди-ка! – схватил меня за руку Кер. – Не могу себе даже представить, что ты откажешься дать мне бесплатный образчик своего товара, прежде чем я решу купить у тебя эту штуковину.

– Может быть, да... – Я увидел, что вокруг нас начинают собираться не слишком приятные типы. – Может быть, и нет... – И я протянул Керу шкатулку.

– Какой ящичек?

– Любой, – ответил я. – Без разницы.

Кер вытянул нижний правый и удивился:

– Бумажка!

– Иногда там оказывается одна только бумажка. Записка. Прочитай! Что там написано?

После того как Кер прочитал написанное, лицо его побелело, и он рухнул на мостовую, как выскочившая из рук прачки корзина с мокрым бельем.

– Вот это да, – сказал один из стоявших рядом оборванцев. Это был коренастый оборванец в лохмотьях, еле прикрывавших сильное мускулистое тело. Наклонившись над Кером, он поднял с земли записку и прочитал вслух: «Сейчас ты умрешь». Затем сморщил свое неприятное лицо, придав ему деланное выражение смущения.

Меня в эту секунду охватил ужас.

– Но он ведь не умер, верно?

– Еще как умер, – отозвался бродяга. – Я немало повидал мертвецов в самых разных уголках мира, парень, и, поверь мне, Кер точно мертв. Мертвее не бывает. Бедняга Кер. – Оборванец еще раз посмотрел на злополучную записку. – Самое интересное, что тут написано «Сейчас ты умрешь», и Кер тут же взял, да и сыграл в ящик.

– Наверное, в ту минуту он больше всего хотел узнать, когда умрет, – предположил я со слабой улыбкой.

– Послушай-ка, красавчик, вот тут, перед тобой, в пыли лежит мой старый товарищ Кер. Ты давай-ка побыстрей мне все объясни, или я с тобой разберусь.

Я успокаивающе вытянул вперед обе руки:

– Все, что пожелаете!

Оборванец взял у меня шкатулку.

– Дай-ка лучше я позабочусь об этой штучке, красавчик! – Он поднял ее вверх, встряхнул, прислушался, затем снова посмотрел на меня. – Клянусь Ангхом, не могу понять, как эта хреновина умертвила Кера. Из нее что, выскочила иголка с ядом? Или она приводится в движение пружиной и потайным замком?

– Нет. В ней нет ничего такого.

– Тогда для чего она?

– Она дает то, что тебе нужно.

Оборванец удивленно поднял белесые брови:

– Так что, старина Кер получил то, что ему было нужно?

– Если тебе суждено умереть, то что еще тебе может понадобиться?

– Ха! Хорошо сказал, красавчик! Мне тоже нужно попробовать эту хреновину. Так любой ящичек, говоришь?

Я кивнул, с трудом разлепив пересохшие губы:

– Любой.

Мой новый знакомый ухмыльнулся и выдвинул верхний правый ящичек. Заглянул в него, нахмурился.

– Еще одна бумажка? – Он бросил на меня быстрый взгляд. – Послушай-ка, красавчик! Если я в следующее мгновение отброшу копыта, мои товарищи долго с тобой чикаться не будут. Слышишь меня?

– Слышу, – с трудом выдавил я. Все это время я молил небеса, чтобы боги отнеслись к происходящему хотя бы чуточку серьезнее.

– От этой чертовой коробки, – продолжил оборванец, – мне сейчас нужно что-нибудь такое с женскими очертаниями и формами. – Негодяй издал мерзкий смешок, который подхватили его не менее мерзкие товарищи. После этого оборванец развернул записку. – Моя жена? – неожиданно взревел он. – Что она делает?

В следующее мгновение он бросил мне шкатулку, которую я еле успел поймать.

– Видишь ли, красавчик, смех смехом, но здесь черным по белому написано, что моя жена Кокила спит с моим лучшим другом.

Оборванец неожиданно выхватил откуда-то из складок одежды длинный, узкий, с серебристым клинком нож. В мгновение ока он пару раз полоснул им по шкатулке, оставив на полированной поверхности подобие буквы «X», после чего так же быстро приставил острое лезвие к моему горлу.

– Пусть твоя шкатулка скажет, что это не так!

– П-п-послушайте меня, мой друг, и скажите – если бы я мог заставить эту чертову штуку выполнять все мои приказания, разве стал бы я ее продавать?

– Тогда молись своему богу, ублюдок!

– Хватит, Натос! – вмешался один из товарищей потенциального рогоносца. – Дай-ка сначала и нам побаловаться с этой игрушкой.

– Эта штука – врет, а этот ублюдок, – тут оборванец легонько уколол мне горло острым кончиком ножа, – убил моего дорогого друга Кера.

Шкатулку одним рывком выхватили у меня из рук, раздались беспорядочные, громкие крики, и в следующее мгновение я ощутил, что стальные пальцы мерзавца Натоса нажимают мне на подбородок, оттягивая голову назад. Перед глазами блеснуло лезвие ножа. Я почувствовал, как оно резануло мое горло. Затем что-то влажное и липкое потекло мне на грудь, прямо на одежду. Когда свет в моих глазах погас, уступив место черной пустоте, в голове мелькнула довольно глупая мысль – шкатулка-то оказалась права, новые сапоги мне не понадобятся.

Говорят, что иногда возникает удивительное ощущение возврата в прошлое, когда ты как будто заново переживаешь то, что с тобой уже когда-то было. Такое же ощущение возникает, когда волшебник или призрак оказывается в том месте, где кому-либо самой судьбой суждено быть похороненным. Подобное испытал и я – сразу после того, как умер.

Оставив заднюю дверцу кареты открытой, я откинулся на спинку сиденья. Когда день начал клониться к вечеру, а небо окрасилось красно-оранжевым отблеском заката, наш караван проследовал через ворота форта Бро. Меня ни на минуту не отпускало чувство страха, потому что я знал, что здесь мне вскоре перережут горло. Караван остановился, и в следующую секунду я увидел, как к распахнутой дверце кареты подошел Иамос.

– Как вам показалось путешествие, мастер Корвас? Приятным?

– Что с вами происходит, Иамос? Мы уже разговаривали с вами об этом.

– Во Вселенной существует бесчисленное множество миров, мастер Корвас. Как вам показался один из них?

Я огляделся по сторонам, посмотрел на убогие домишки форта и пощупал рукой горло.

– Запутанным, как обычно.

– Запутанным?

– «Одиноким», так я ответил на ваш вопрос в тот раз. Теперь я отвечаю – «запутанным».

– Я удивлен вашим признанием в одиночестве. – На лицо Иамоса наползла неприятная улыбка. – За долгие годы подобная мысль просто не приходила мне в голову.

– Мысль о том, что кто-нибудь может посчитать одиночество не слишком приятным? – поспешил я задать уже хорошо знакомый мне вопрос, в который вложил вполне осязаемый сарказм.

– Нет, почему же. Конечно. Вы просто сказали те же слова, которые я собирался произнести. Видите ли, таков наш обычай – путешествовать в одиночестве и жить в одиночестве. Мы находим это более полезным, чем встречи и непосредственное общение с богами.

Я посмотрел на лежащую на сиденье шкатулку, затем снова на Иамоса.

– У кого-нибудь из ваших богов есть ручка из слоновой кости? – На этот раз мой вопрос имел совершенно другое значение, чем тогда.

– Простите, как вы сказали?

– Знаете, это был просто глупый вопрос. Еще глупее задавать один и тот же вопрос дважды. – Я снова посмотрел в сторону океана. – Мы скоро поедем?

– Мы задержимся здесь всего на один час. Просто поменяем лошадей. Наше путешествие продлится также и ночью, а следующая остановка предстоит завтра утром в форте Дамра. Может быть, мне подобрать вам попутчика?

– Нет, спасибо.

– Вы будете ужинать в этой деревушке? Буду рад, если вы пожелаете разделить с нами нашу скромную трапезу.

– Благодарю вас, Иамос. А что вы можете предложить?

– Особый зерновой хлеб, типичную еду моих единоверцев. Посторонние называют его хлебом из опилок. Он грубого помола и совершенно сухой. Его обычно запивают водой.

– Вы рассказываете о нем, как о настоящем деликатесе.

Иамос кивнул и направился к голове каравана. Перед местной таверной я заметил в толпе знакомое лицо. Это был Кер. Пройдет совсем немного времени, и он умрет.

Я повернулся к шкатулке. На ней была хорошо различима буква «X». Шкатулка не желала отправляться в город. Однако я настоял на том, что мне необходимо узнать, стоит ли сколько-нибудь вещь, оставленная мне в наследство Олассаром. В результате я получил ответ, который даже не смог толком понять.

ГЛАВА 4

На следующее утро я проснулся и поймал себя на мысли о том, что не свожу со шкатулки взгляда. Я не помнил, когда раскрыл глаза, я всего лишь осознавал, что они уже давно открыты. Может быть, это просто сон или галлюцинация. Или призрак, затеявший игры с моим разумом. Или, как знать, злой волшебник, которому захотелось подшутить надо мной.

Я встряхнул головой, поскольку понимал, что все эти рассуждения бессмысленны. Если бы Йоркис был настоящим волшебником, то он бы не попался на мою уловку с ползающим ковром. Да и кому придет в голову искать настоящий летающий ковер на искандарском рынке? Кроме того, у Йоркиса имелся зять, который мог заняться моими поисками для того, чтобы отомстить мне.

Я приподнялся в постели, протянул руку и, наверное, в сотый раз прикоснулся к букве «X», вырезанной на шкатулке. К ее виду я уже привык. Если бы эта буква была на шкатулке еще тогда, когда я впервые взял ее в руки, я наверняка заметил бы ее. Две царапины, образовавшие букву, были еще свежими. То, что совсем недавно произошло со мной, тоже было самой что ни на есть явью. Шкатулка Олассара каким-то удивительным, непонятным образом стерла целый кусок времени, обратила его вспять, вернув все к самому началу. Она воскресила меня из мертвых. Более того, она пустила в обратном направлении часы самой Вселенной, чтобы показать мне, что же это такое. А действительно, что это такое?

Мне показалось, что воздух стал какой-то не такой, непривычный. Непривычными оказались и звуки, не похожие на грохот окованных металлическими ободами колес по мощенной камнем дороге. Я выглянул наружу. Этот участок Королевской дороги, огибавший неподъемные исполинские глыбы гранита, проходил вдоль берега океана. Снова опустившись на свое прежнее место и устремив взгляд на океанские волны, я погрузился в размышления.

Во имя чего шкатулка снова вернула меня в прошлое? Зачем я изо всех сил пытаюсь усомниться в том, что видел собственными глазами? Мысли об этом навеяли воспоминания о детстве, когда я мальчишкой попытался затеять спор о богах. Так же как и сотни раз до этого, я опять отказался пойти в храм – мы были одной из немногочисленных семей итарийцев в Искандаре, и отец свято верил в своего любимого Амриту. Причем верил настолько исступленно, что всячески настаивал на том, чтобы и я приобщился к его вере.

Мы, наверное, в тысячный раз затеяли с ним спор по этому поводу, и я снова сказал ему, что единственные существующие боги – это вездесущие злобные маленькие духи, которые постоянно и без всякого на то повода причиняют людям беспокойство. Отец ответил на это следующее: свидетельства существования богов можно увидеть повсюду. Они всегда рядом с нами. Они – это ветер и солнце, птицы и цветы, а также многое-многое другое.