– Корвас, находящийся перед вами предмет создал самый обыкновенный человек. Удивительными качествами шкатулку наделил отнюдь не волшебник. Здесь, в нашем храме, мы мало говорим о чем-либо другом. В свое время Олассар доверил нам эту вещь. Многие жрецы верят в то, что эта шкатулка – либо сам бог, либо обиталище бога. Или что бог хотя бы однажды прикасался к ней.

В ответ на объяснения жрицы я только расхохотался и замахал руками.

– Это было бы еще хуже, верно? Насколько я припоминаю весь пантеон богов, сами боги куда более фанатичны, чем любой из нас, простых смертных. Думаю, что даже самые милосердные боги в следующее мгновение лишили бы меня жизни.

– Послушайте, Корвас! То, что вы думаете о себе, и то, кто вы на самом деле, – совершенно разные вещи. Запомните вот что: я не могу солгать вам, а вы, в свою очередь, не можете солгать мне.

– Ужасная это судьба для торговца коврами, – откликнулся я.

Однако сказанное Синдией было истинной правдой – я не способен солгать ей. То есть попытался было, но потерпел неудачу. Еще раз посмотрев на удивительную шкатулку, я медленно покачал головой, мысленно представив себе, что еще может в ней оказаться. Во мне буквально закипала алчность.

– Посоветуй, Синдия, что же мне тогда делать с этой шкатулкой?

Жрица протянула мне заветную вещицу и отпустила руку. Подарок Олассара повис в воздухе и оставался там, пока я не взял его в руки.

– Ваша торговля коврами прекратилась сразу же после гибели марзакских жуков, а также после того, как окончательно лопнуло терпение королевской стражи. Кстати, вас все еще ищут.

– Йоркис – никудышный волшебник. С чего бы это стражникам переворачивать в моей лавке все вверх дном? Только из-за того, что ему не удалось купить летающий ковер?

– Думаю, все дело в том, что он чуть не купил ковер, умеющий ползать.

– И все же почему ищут именно меня? Ведь в бедняцком квартале каждую секунду совершаются сотни самых разных преступлений! Почему же ищут не настоящих преступников, а меня, невинного торговца коврами?

– Вам когда-нибудь доводилось слышать о Пагасе Шэдоусе? – ответила Синдия вопросом на вопрос.

В то же мгновение по моей спине пробежал неприятный холодок.

– Вы имеете в виду капитана Гетеринской стражи?

– Его.

– Разумеется. Кто же не слышал об этом злобном чудовище. – Я намеренно не упомянул имени капитана, сопроводив свои слова бесстрашным, как мне показалось, жестом. – Но ведь я слишком ничтожен, чтобы привлечь его внимание к моей скромной особе.

– Это вы так считаете, Корвас. – Синдия легонько коснулась моей руки. – Йоркис – его тесть.

– О, спасите и сохраните меня, святые небеса! Значит, я покойник! Во всем Городе Бедняков не найти такого уголка, где мне удалось бы спрятаться. – Я схватил руку жрицы обеими руками. – Дорогая Синдия, послушайте мой короткий рассказ. Давным-давно, много лет назад, один торговец продал капитану кусок красной рыбы с душком. Так вот, с тех самых пор этот бедняга болтается подвешенный за большие пальцы ног в жуткой, кишащей крысами темнице где-то под королевским дворцом. А я, по недостатку ума, пытался «нагреть» тестя капитана королевской стражи на несколько жалких рилов. – Перед моим мысленным взором промелькнула вся моя жизнь, и я отнюдь не горел желанием столь поспешно ее закончить. – Интересно, что же мне теперь делать?

– Может, вам все-таки следует продолжить то, что начал Олассар?

Я снова посмотрел на шкатулку.

– Да, я понял вас, Синдия, – ответил я и указал на сверток, который моя собеседница все еще держала под мышкой. – А это что у вас такое?

– Мои вещи. Я отправляюсь вместе с вами путешествие.

– В путешествие? Вместе со мной? Но... я хочу сказать, вы же меня прекрасно знаете...

– А вы бы предпочли остаться в городе?

– Нет, только не это. А вы дадите мне что-нибудь из шкатулки?

– Дам.

– А что именно?

– То, что вам нужно. – С этими словами Синдия направилась к выходу. – Пойдемте со мной. Я поспешил следом.

– Куда мы идем?

– В свое время Олассар заключил один очень важный договор с омергунтами, обитающими в Заколдованных горах. Тамошний вождь недоволен результатами дела, которое взялся выполнить Олассар. Нам нужно довести его до конца и все привести в порядок.

– А откуда вам известно об этом договоре?

Синдия рассмеялась:

– Я просто взяла из шкатулки то, что нужно вам, Корвас. Это и был тот самый договор.

– А зачем вам это нужно?

– Это мой долг.

– Ваш долг? Что это значит? Что это за долг такой?

– Мой долг – быть свидетелем чудес.

Ответ Синдии оказался недвусмысленным и простым, как сама правда. Мне на самом деле требовалось побыстрее выбраться из города, а отделения шкатулки, подаренной мне Олассаром, были полны золота. И все же вашего покорного слугу не оставляло ощущение, будто чья-то невидимая рука втягивает его в какую-то необычайно запутанную интригу. Готов признать, что у меня имелись некоторые недобрые предчувствия относительно предстоящего путешествия в Заколдованные горы, даже в обществе такой приятной спутницы, как Синдия. Расстояние до Кьенососа составляет около пятисот миль, а до долины – места обитания омергунтов – нужно добираться еще сто семьдесят миль, двигаясь на север. Мои сапоги, вернее, то, что они теперь собой представляли, для этой цели явно не годились. Я был уверен, что, когда мы доберемся до старых городских стен, мне придется щеголять в сапогах без подметок.

Поскольку теперь в моем распоряжении имелась волшебная шкатулка Олассара, я подумал, что смогу воспользоваться ее услугами. Если она оказалась в состоянии одарить меня золотом, то, может быть, посодействует и с амуницией? Кроме того, я был бы не против заполучить коня, осла или по меньшей мере пару новых сапог. Я открыл один из ящичков, но обнаружил, что он пуст.

– Странно, – заметил я, хорошо помня о том, что мне отчаянно нужна пара новых сапог.

Открыв второй ящичек, я увидел, что он тоже пуст. Я подумал и решил открыть то отделение шкатулки, которое, по моему убеждению, было битком набито золотыми монетами. Воспользовавшись ими, я мог бы купить себе пару сапог, нет, даже две пары. Две пары сапог и новый костюм. Ящичек, к сожалению, также оказался пуст.

– Синдия, когда я в первый раз открыл этот ящичек, шкатулка решила, что мне нужно золото. Сейчас она так не считает, верно?

– Да. Верно, Корвас. Вы правы.

С этими словами Синдия зашагала к тому месту, что находилось между Гетеринским и Нантским храмами.

Как оказалось, здесь готовился к путешествию целый караван, и поэтому вокруг царили невообразимая суматоха и невыносимый шум. Погонщики нагружали верблюдов, нантские жрецы и возничие снаряжали в дорогу превосходные кареты, запряженные быстроногими лошадьми. От досужих зевак и воришек будущих путешественников охранял отряд нантской стражи, вооруженный пистолетами и саблями. Оказавшись в самой гуще приготовлений, Синдия неожиданно остановилась и повернулась ко мне:

– Мне кажется, шкатулка Олассара решила, что вы не нуждаетесь в золоте. Скорее всего она посчитала, что вам хочется взглянуть на золото. Теперь же, когда вы решили завершить начатое Олассаром дело, у вас нет желания видеть золото.

Я немного подумал и решил, что Синдия хотела сказать, будто шкатулка заставила меня выполнить ее волю, пообещав богатство, которое в общем-то и не собиралась мне преподносить. Это заставило меня подумать о божественной сути Олассарова подарка. Если бы не уверенность в том, что я обязательно найду лазейку в заборе правил, регулирующих деяния хитроумной шкатулки, я бы, очевидно, отказался от такого подарка, не будь необходимости расстаться при этом с Синдией. Это мало соответствовало моему пониманию справедливости – если, конечно, принять во внимание тот факт, что нантские храмовники придерживаются принципа безбрачия.

Кроме того, мои еще не до конца оформившиеся отношения с капитаном Шэдоусом побуждали меня покинуть город как можно скорее. Похоже, что большую часть жизни мною руководили внешние обстоятельства, а вовсе не принимаемые мною решения. Текущие события свидетельствовали о том, что такое положение вещей вряд ли изменится очень скоро.

– Ну, тогда мне понадобятся новые сапоги, если предполагать, что наша встреча с главой обитателей Заколдованных гор все-таки состоится.

Синдия снова рассмеялась и вытянула вперед руки, указывая на снаряжающийся для предстоящего путешествия караван, окруженный остатками стен бывшего Элассанского храма.

– Разве тому, кто странствует вместе с караваном, нужны сапоги?

Я последовал взглядом за ее рукой. Путешествие готовилось серьезное. Я насчитал по меньшей мере тридцать верблюдов, пять внушительных размеров карет. Точное же количество лошадей мне определить просто не удалось.

– Откуда все это? Неужели все ваше?

– Это – собственность Нантского храма. Мы начали приготовления с тех самых пор, когда Олассар передал нам шкатулку с пожеланием вручить ее вам. Мы ждали лишь вашего появления и согласия отвезти шкатулку к омергунтам.

– Но зачем? Почему ваша религия занимается этим?

– Для того чтобы своими глазами увидеть чудеса, нужен по меньшей мере один жрец любой из религий, – ответила Синдия.

Услышанное значительно подняло мое настроение, хотя следует признать, что кое-что по-прежнему омрачало мысли.

– Скажите, Синдия, не кажется ли вам, что довольно неприлично путешествовать вместе с таким прекрасным караваном в таких сапогах, как у меня?

– А-а, понимаю, – рассмеялась красавица-жрица. – Вы хотели сказать, что хотите получить пару новых сапог? Но шкатулка Олассара выполняет не желания, а нужды.

Все мы когда-то в своей жизни сталкивались с магией. Меня и по сей день удивляет, почему заклинания, талисманы, волшебная палочка и прочие атрибуты чародейства оказываются не в состоянии сделать то, чего от них ожидают простые люди. Для этого обязательно приходится прибегать к какой-нибудь хитроумной уловке или трюку.

Помню, как я однажды приобрел талисман у Редъяка, волшебника из Зивена. Предполагалось, что ношение этого талисмана должно показывать всем окружающим, что меня отличает великая скромность.

Однако едва я повесил эту штуковину себе на шею, как она исчезла! Так что же, скажите, хорошего в этих хваленых талисманах?

Забравшись в предназначавшуюся для меня карету, я поставил шкатулку на соседнее сиденье прямо напротив себя. Не сводя с нее глаз, я разрывался между величайшим желанием остаться и неистребимым желанием отправиться в путь. В моей памяти было все еще живо воспоминание о груде золотых монет в одном из отделений шкатулки.

Наконец карета тронулась. Наш караван отправился в путь.

Я подозреваю, что, какими бы могущественными и великодушными ни были боги – если они, конечно, вообще существуют, – характер у них довольно скверный.

ГЛАВА 3

Вообще-то я человек, которому постоянно требуется компания. Нельзя сказать, что я нахожу собственное общество неприятным. Просто спустя какое-то время оно начинает казаться мне скучным. Меня оставили в карете одного вместе с неожиданно свалившимся на меня наследством. Передней дверцы, выходившей туда, где сидит возница, не было, и поэтому общение с кучером исключалось напрочь. Сама по себе карета – а вернее сказать, дилижанс, – оказалась очень удобной – мягкие глубокие сиденья, свисающие со всех сторон занавески, мягкий, приглушенный свет ароматических светильников.

Через заднюю дверцу хорошо был виден тянущийся за каретой обоз. Где-то вдалеке все еще виднелись стены оставшегося за моей спиной Искандара. Из этого следовало, что королевская стража не смогла воспрепятствовать нашему отъезду. Может быть, она не пожелала связываться с нантской стражей, но не исключено, что храмовые караваны считаются неприкосновенными. Как бы то ни было, но мне удалось беспрепятственно выбраться из города. Понемногу меня стала одолевать скука.

В моей голове мелькнула шальная мысль – а может, переодеться и тайком проникнуть в Искандар? Однако в следующее мгновение один из ящиков удивительной шкатулки бесшумно открылся. Не вставая с места, я подался вперед и заглянул в него. Вместо золота, которое я надеялся там увидеть, внутри оказался клочок бумаги, на котором было написано следующее:

Нельзя вернуться туда, откуда ты никогда не уезжал.

Я снова откинулся на спинку сиденья и задумался о бессмысленности начертанного неизвестной рукой послания. Затем, чуть наклонившись вперед, обратился к таинственной шкатулке:

– Эй, ты, там! Что все это значит?

Ящичек на моих глазах закрылся, вернувшись в прежнее положение. Но зато тут же открылся другой.

– Слов много, а золота нет, – произнес я и вытащил из шкатулки новую полоску бумаги. – Посмотрим, – сказал я и прочитал вслух:

Думай.

Больше в записке ничего не было. Надежда получить хоть какую-то выгоду от подарка Олассара стремительно иссякала.

Оставив заднюю дверцу кареты открытой, я откинулся на спинку сиденья и принялся разглядывать бескрайнюю гладь океана. До самого Кьенососа Королевская дорога тянется вдоль океанского побережья. День начал клониться к вечеру, и небо окрасилось красно-оранжевыми отблесками заката. Наш караван проследовал через ворота форта Бро – убогого захолустного поселения, которое несколько столетий назад было большим оживленным городом.

Когда моя карета оказалась в центре форта Бро, я увидел, что он являет собой нечто большее, чем обычный постоялый двор для усталых путников или место, где можно спрятаться от королевских стражников. Хотя на подобные поселения распространяются королевские законы, на практике жизнь в них определяется заведенным укладом и нравами местных жителей. Последние добиваются справедливости главным образом при помощи своего личного оружия. Наш караван остановился, и в следующее мгновение я увидел, как к моей карете направляется Иамос.

– Как вам показалось путешествие, мастер Корвас? Приятным?

– Было одиноко, но вполне удобно.

– Одиноко? – Лицо моего собеседника недоуменно вытянулось, а затем осветилось неким отвратительным подобием улыбки. – Вот уже много-много лет подобная мысль не приходила мне в голову.

– Какая мысль?

– Что кто-то может посчитать одиночество вещью малоприятной. Наш обычай – путешествовать в одиночестве и жить в одиночестве. Мы находим подобное состояние души более полезным, чем встречи и непосредственное общение с богами.

Я посмотрел на доставшееся мне от Олассара наследство, затем перевел взгляд на Иамоса.

– Кто-нибудь из ваших богов имеет ручку из слоновой кости?

– Простите, как вы сказали?

– Да так, ничего. Просто поинтересовался. Мы остановимся здесь на ночлег?

– Нет. Мы задержимся в этом месте всего на час. Просто поменяем лошадей. Наше путешествие продолжится также и ночью, а следующую остановку мы сделаем завтра утром в форте Дамра. Может быть, мне подобрать попутчика и подсадить его к вам?

– Почему бы и нет. Можно. – В этот миг в голове моей молнией мелькнула новая мысль. – Но только завтра. Я скоро лягу спать. Ужинать в этой деревушке будем?

– Конечно. Буду рад, если вы пожелаете разделить с нами нашу скромную трапезу.

– Благодарю вас, Иамос. Я пойду пройдусь, осмотрю здешние места.

Иамос кивнул и направился к голове нашего каравана.

Проезжая мимо местной таверны, я заметил в толпе знакомое лицо. Через долю секунды в голове моей созрело новое решение. Я протянул руку к шкатулке неведомого Олассара и щелкнул пальцами:

– Ну, давай!

Шкатулка даже не шевельнулась. Я встал, взялся за ручку-шишечку и попытался поднять ее. Шкатулка оказалась настолько тяжелой, что я даже не смог оторвать ее от поверхности сиденья. Странная вещица всем своим весом заметно сплющила подушку, на которой стояла.

– Ну, давай! Ведь теперь ты моя. Я же сказал – давай!

Однако мне так и не удалось сдвинуть ее с места.

– Послушай. Прямо сейчас мне нужно узнать, стоишь ли ты хоть что-нибудь.

Шкатулка взмыла в воздух, как будто совершенно ничего не весила.