Хроники Бейна. Книга вторая (сборник)

– Не думаю, что мы встречались раньше, – сказал он после того, как она плюхнулась на круглый табурет у стойки и лихо повернулась на нем.

– Я знаю, кто ты. Ты – Магнус Бейн.

Она говорила на одной из разновидностей нью-йоркского диалекта, к которой Магнус никак не мог привыкнуть, хотя и прожил здесь уже не один месяц. Речь девушки была резкой и грубоватой, как мерцающий неоновый свет. Ее туфли из мягкой кожи были стоптаны на мысках, на задниках засохли пятна грязи и чего-то еще – чего конкретно, Магнус предпочел бы не знать. В таких туфельках было хорошо танцевать и выходить на охоту.

– Как мне тебя называть?

– Долли, – ответила она.

Из большой бадьи со льдом, вмещавшей пять дюжин бутылок, Магнус достал шампанское.

– А мне здесь нравится, – сказала Долли, – у тебя классно.

– Рад, что ты столь лестного мнения о моем заведении.

– Знаешь, классных мест много. – Долли, потянулась к стоявшей на стойке банке с вишней и стала вылавливать ягоды длинными (и, по-видимому, грязными) ногтями. – Но они таковыми только кажутся. А у тебя действительно здорово. Хорошее вино. Типа того пойла, что ты держишь в руке.

С этими словами она показала на паленое шампанское, которое Магнус как раз наливал в ее бокал. Бутылка, как и все остальные в бадье, была действительно симпатичной, но на самом деле содержала в себе дешевую шипучку. Вампиры могли выпить много, угощение, во всех смыслах, могло ощутимо ударить его по карману, и Магнус был уверен, что никакой разницы она не заметит. И оказался прав. Вампирша одним глотком осушила половину бокала и протянула его, чтобы он вновь наполнил его до краев.

– Вот что, Долли, – сказал Магнус, наливая паленое шампанское, – мне нет никакого дела до твоих шалостей в других местах, но я своих клиентов люблю и не хочу, чтобы под моей крышей они становились жертвами вампиров.

– Я явилась сюда не за едой, – ответила девушка, – для этого есть Бауэри. Просто меня попросили прийти и навести о тебе справки.

Туфельки девушки подтверждали версию о Бауэри – грязи на улицах в деловой части города было действительно много.

– Что ты говоришь? И кто же заинтересовался таким ничтожеством, как я?

– Никто, – ответила девушка.

– Никто – одно из моих любимых имен.

В ответ на его слова вампирша хихикнула и сделала на табурете еще один оборот. Затем допила шампанское и протянула бокал за новой порцией. Магнус наполнил его.

– Один мой друг… – сказала Долли.

– Никто.

– Ну да, никто. Я недавно с ней… с ним познакомилась. Он из наших.

– Ты имеешь в виду, вампир?

– Ага. Как бы там ни было, меня попросили тебе кое-что передать. Велели убираться из Нью-Йорка.

– В самом деле? С чего бы это?

В ответ Долли опять захихикала, неловко скатилась с табурета и, пьяно шаркая ногами, пустилась танцевать чарльстон под пробивавшуюся сквозь стену музыку.

– Скажем так – здесь становится опасно. Было какое-то знамение. Что-то с деньгами примитивных. Вскоре мир должен покатиться в пропасть…

Магнус вздохнул.

Нижний мир Нью-Йорка был одним из самых забавных мест, где ему приходилось бывать, и он не собирался покидать его. Со временем он стал продавал из-под полы алкоголь смертным – примитивным, как выразилась Долли. Люди, как и обитатели Нижнего мира, приходили в бар, чтобы почесать языком. И все говорили одно и то же. Оборотни превратились в параноиков, вампиры – в сплетников, у каждого была какая-нибудь история о том, что вот-вот произойдет что-то великое и ужасное. Вполне в духе времени. Примитивные сколачивали на Уолл-стрит сумасшедшие состояния, тратя их на дорогие безделушки, выпивку и кино. Это Магнус еще мог понять. Но обитатели Нижнего мира долдонили о каких-то бредовых знамениях и были поглощены бессмысленной, на его взгляд, борьбой. Кланы дрались между собой за контроль над крохотными территориями, на которые раньше никто бы и не взглянул. Феи, как всегда себе на уме, держались особняком, время от времени заманивая бродяг у казино «Сентрал Парк» в обещании незабываемой вечеринки.

По крайней мере, юная вампирша, несущая чушь, была лучше слюнявого пьяного оборотня. Магнус кивнул, делая вид, что внимательно прислушивается к ее словам, а сам мысленно считал бутылки с бренди и ромом, стоявшие на полке под барной стойкой.

– Представляешь, эти миряне собираются вызвать демона…

– Ну, они часто предаются этому занятию, – ответил Магнус, переставляя бутылку из-под дорогого золотистого рома, наполненную дешевым, пряным. – А сейчас взяли моду сиживать на верхушках мачт и расхаживать на крыльях летящего аэроплана. Что поделать, век глупых хобби.

– Но ведь миряне – это бизнес.

– Миряне – всегда бизнес, Долли, – ответил Магнус, – хотя кончается он неизменно плохо; я на своем веку видел достаточно людей, размазанных по стенам, так что…

В этот момент у входа пронзительно заверещал звонок. Вслед за ним из общего зала донесся истошный крик:

– Облава!

Затем последовали разноголосые вопли.

– Прости, я ненадолго, – сказал Магнус и поставил бутылку с шипучкой на стол, жестом предложив Долли угощаться, хотя был уверен, что она сделала бы это и без его разрешения.

Затем вернулся в бар, в котором царила атмосфера всеобщего безумия. Оркестр по-прежнему был на эстраде, хотя и не играл.

Одни посетители, давясь, допивали свои коктейли, другие побежали к двери, третьи, впав в панику, голосили.

– Дамы и господа! – обратился к ним Магнус. – Поставьте бокалы на стол и оставайтесь на местах. Все будет хорошо.

У него было достаточно постоянных клиентов, чтобы подобные инциденты превратились в рутинную процедуру. Завсегдатаи бара уселись за столы и закурили, почти не обращая внимания на топоры, уже прорубившиеся через входную дверь.

– Свет! – театрально воскликнул Магнус.

Обслуга погасила свет, и бар погрузился во мрак, нарушаемый лишь оранжевыми огоньками сигарет.

– А теперь давайте все вместе, – воскликнул Магнус, перекрикивая вопли полицейских и грохот топора, разносившего деревянную дверь в щепки. – Сосчитаем до трех. Раз!

– Два! Три! – нервно проскандировала толпа.

Последовала голубая вспышка. Дверь наконец пала под натиском полицейских. Когда свет зажегся вновь, развеселого бара больше не было. Перед клиентами на столах стояли фарфоровые чайники и чашки, а джаз-оркестр на эстраде уступил место струнному квартету, который тут же заиграл что-то размеренное и спокойное. Бутылки за стойкой улетучились, на их месте теперь красовалась полка с книгами. Даже декор, и тот изменился – обитые бархатом стены были заставлены книжными шкафами, скрывавшими собой бар и все запасы алкоголя.

– Господа! – распахнул объятия Магнус. – Добро пожаловать в наш литературно-чайный кружок. Вы как раз вовремя, мы только что приступили к обсуждению очередной книги – «Джуд Незаметный»[6]. Я мог бы попросить вас заплатить за дверь, но прекрасно понимаю ваше рвение – вы просто не хотели опоздать к началу дискуссии!

Толпа покатилась со смеху. Посетители отсалютовали полицейским чайными чашками и стали размахивать книгами.

Эту процедуру Магнус неизменно старался разнообразить. Как-то раз, когда вновь зажегся свет, бар преобразился в пасеку, а комната оказалась уставленной жужжащими ульями. В другой день на его месте оказалась молельня, и многие клиенты обнаружили на себе одеяния священников и монахинь.

Обычно подобное настолько обескураживало полицию, что облавы заканчивались быстро и не отличались особой жестокостью. Но Магнус чувствовал, что недовольство копов растет с каждым днем. Сегодня отряд возглавлял Мак-Мэнтри, самый лживый коп из всех, кого только доводилось встречать Магнусу. Когда-то колдун отказался ему платить – из принципа, и сейчас он нагрянул в бар «У мистера Драя».

На этот раз они подготовились. У каждого копа в руках был какой-то инструмент, всего колдун насчитал с дюжину топоров, столько же кувалд и ломов и даже пару лопат.

– Взять всех, – бросил Мак-Мэнтри, – и посадить в фургон; этих – отдельно.

Магнус спрятал за спиной руки, чтобы никто не увидел заискрившуюся между пальцев паутину голубого пламени. Со стен разом рухнули панели, открывая проходы, к которым тут же ринулись клиенты. Наружу им предстояло выйти в четырех разных местах, причем некоторым – в паре кварталов от бара. Самая малость добродушной, оградительной магии. Нельзя сажать человека в каталажку только за то, что он выпил пару коктейлей. Некоторые полисмены попытались было погнаться за беглецами, но неожиданно оказались в тупике.

Затем чары по воле Магнуса развеялись, и бар принял первозданный вид. Полицейские застыли в изумлении, что позволило колдуну скользнуть за ближайшую штору, снова прибегнуть к магии и стать невидимкой.

Магнус вышел из бара, задержавшись лишь на мгновение, чтобы посмотреть, как копы, отдернув штору, рассматривают стену, пытаясь отыскать в ней запасной выход, которому, по их мнению, полагалось там быть.

На улице стояла душная сентябрьская ночь. В это время года в Нью-Йорке частенько бывает влажная жара. В воздухе висел густой аромат Ист-Ривер и Гудзонова залива, моря и болота, дыма и всевозможных кулинарных блюд, приправленный резкой вонью газа.

Он направился к одному из запасных выходов из бара, где горстка его возбужденных клиентов со смехом обсуждала происшедшее. Там были его любимые завсегдатаи, включая очаровательного Альфи.

– Вперед, – сказал Магнус, – думаю, мы должны продолжить вечеринку у меня, вы не против?

Эта идея была принята на «Ура!», и все стали дружно ловить такси. Вскоре небольшая веселая кавалькада уже была готова отправиться в путь. В тот самый момент, когда рядом с Магнусом на заднее сиденье плюхнулся еще один пассажир, в окне появилась головка Долли:

– Эй, Магнус! Не забудь! Будь осторожен с деньгами!

Магнус вежливо кивнул, что должно было означать хорошо, не забуду ни за что на свете; Долли хихикнула и скрылась с глаз. Она была такой крохотной, такой милой… И пребывала в крепком подпитии. Теперь она, наверное, пойдет в Бауэри и до отвала насытится каким-нибудь бедолагой.

Кавалькада пришла в движение, и вся компания (судя по виду в зеркале заднего обзора, она изрядно пополнилась) покатила в отель «Плаза».

* * *

Первым, что Магнус заметил на следующий день после пробуждения, был чересчур яркий свет. Он быстро сообразил, что эта слепящая белизна является следствием отсутствия на окнах спальни его люкса штор. Затем со вздохом обратил внимание, что в его постели спят четыре одетых человека, бесчувственных к свету, а заодно и к окружающему миру.

Третьей и самой странной нелепостью была куча автомобильных шин в изножье кровати.

Чтобы перебраться через спящих, Магнусу понадобилось какое-то время и некоторое количество весьма странных телодвижений.

По всей гостиной лежали в отключке еще два десятка тел. Штор на окнах там тоже не было, но теперь Магнус понял, куда они подевались – их использовали в качестве одеял и покрывал. Альфи, единственный, кто пришел в себя, сидел на диване и скорбно взирал на квадрат солнца на полу.

– Магнус, убей меня. Ну что тебе стоит.

– Ты что, это же незаконно, – ответил Магнус. – А как я отношусь к правонарушениям, ты знаешь. Кстати, кто все эти люди? Когда я ложился спать, их было меньше.

Альфи пожал плечами, словно утверждая, что Вселенная – сплошная загадка и постичь ее не дано никому.

– Я серьезно! – сказал он. – Если не хочешь заниматься своей хиромантией, просто дай мне чем-нибудь по башке и убей.

– Я найду тебе порцию живительной влаги, – ответил Магнус. – Все, что нам нужно, – это ледяной томатный сок, табаско, порезанные грейпфруты и яичница. Пойду распоряжусь, пусть принесут все в номер.

Споткнувшись о парочку лежавших на полу тел, он шагнул к телефону, который на самом деле оказался большим декоративным автоматом по продаже сигарет. Колдун сегодня тоже был явно не в лучшей форме.

Магнус сделал заказ.

– И кофе, – с невероятным достоинством добавил он в трубку уже настоящего телефона.

В отеле уже давно перестали удивляться странным запросам мистера Бейна, таким, как двадцать четыре порции яичницы и «кофе в количестве, достаточном, чтобы наполнить большую ванну».

Затем колдун сел рядом с Альфи на диван и стал наблюдать за гостями, ворочавшимися и что-то бормотавшими во сне.

– Я так больше не могу, с этим надо кончать, – сказал Альфи.

Он был из категории тех, кто после доброй ночной попойки впадает в слезливое раскаяние, но самым странным образом это делало его только привлекательнее.

– Это всего лишь похмелье, Альфи.

– Да нет, не только. Понимаешь, эта девушка…

– Ну да, – сказал Магнус, кивнув, – знаешь, лучший способ починить разбитое сердце – завязать и больше не пить…

– Но не для меня, – ответил Альфи. – Она была единственной. Я делал хорошие деньги, у меня было все что душе угодно. Но ее я потерял. Понимаешь…

О нет. Очередная история. Для столь раннего утра, видимо, слишком длинная и слезливая, хотя в данном случае этого симпатичного, убитого горем молодого человека можно было бы и простить. Магнус притворился, будто внимательно слушает, хотя это далось ему с большим трудом – глаза слепило солнце, отчаянно хотелось вновь завалиться спать. Альфи в подробностях стал излагать историю девушки по имени Луиза, говорил о вечеринке, о каком-то письме и собаке. А еще – то ли о быстроходном катере, то ли о кабине фуникулера. Его рассказ с трудом воспринимался как связное целое – для этого было еще слишком рано. Как бы там ни было, письмо с собакой присутствовали точно, а закончилось все катастрофой, которую Альфи теперь топил в вине, ежедневно наведываясь к Магнусу в бар. Когда история наконец подошла к концу, колдун увидел, что один из спавших на полу стал подавать признаки жизни. Альфи это тоже заметил и доверительно прошептал Магнусу:

– Послушай, я знаю, ты… кое на что способен.

Начало было многообещающим.

– Я имею в виду… – Альфи на мгновение запнулся, – ты можешь творить чудеса…

Звучало и в самом деле многообещающе, по крайней мере на первый взгляд, хотя выражение глаз финансиста, круглых, как плошки, говорило о том, что его расспросы не имеют никакого отношения к любви.

– О чем это ты? – спросил Магнус.

– Я хочу сказать, – еще тише заговорил Альфи, – что все эти твои проделки… это же ведь… магия… иначе и быть не может… я не очень-то верю в подобную чушь, но…

В глазах окружающих Магнус старался выглядеть не более чем фокусником. Иллюзионист – было объяснимо и понятно, поэтому большинство друзей его в этом качестве с радостью принимали. Но Альфи – в других обстоятельствах совершенно обычный мирянин – явно о чем-то догадывался.

С одной стороны Магнусу это льстило, с другой – пугало.

– О чем конкретно ты хочешь меня попросить, Альфи?

– Я хочу ее вернуть, Магнус. Должен же быть какой-то способ. Или помоги мне ее забыть. Я смогу, клянусь тебе.

– Не здесь, Альфи, и не сейчас. – Колдуну не хотелось лгать, но и в дискуссию он втягиваться не собирался. – К тому же воспоминания для человека очень важны.

– Но от них сплошные мучения. Мне больно о ней думать.

Болезненные воспоминания, стремление все забыть – этого Магнусу ранним утром не хотелось, и он решил положить подобным разговорам конец:

– Чтобы прийти в себя, мне нужно принять ванну. Я скоро. Открой дверь обслуге, ладно? Стоит тебе что-нибудь съесть, и тут же полегчает.

Магнус похлопал Альфи по плечу и направился в ванную. Чтобы поплескаться в воде, ему пришлось вытащить оттуда еще парочку спавших беспробудным сном тел. Когда колдун вернулся, обслуга отеля уже прикатила шесть столиков, тяжело нагруженных кувшинами с томатным соком, яичницей, грейпфрутами и кофе – всем необходимым для того, чтобы утро вновь заиграло всеми красками. Некоторые гости уже проснулись и теперь шумно закусывали, обмениваясь впечатлениями, чтобы понять, кто из них чувствует себя хуже всего.

– Ты получил наш подарок, Магнус? – спросил один из них.

– Да, спасибо. Мне нужны были запасные шины.