Везунчик

— Кажись, псевдогигант ломится. Только у него такой шаг тяжёлый.

— Так на экране точек много…

— Много, говоришь?.. Поди, тушканы. Они его завсегда сопровождают. Как стервятники. Он добычу рвёт, а зверята эти за ним подъедают. Не дай бог, когда стаей навалятся, не отобьёшься потом. Сами мелкие, а злые до ужаса. В них жизни‑то на вздох, но челюсти, как капканы. Зубы острые, на лапах когти. Прыгают здорово, могут до лица человеку дотянуться. А уж ежели до носа достанут, тебе и не до обороны будет. От боли ничего не увидишь. Тут они сразу и навалятся скопом, тогда пиши — пропало… Уходить надо потихоньку. Их костёр на время задержит. Отвлекутся на него, начнут бегать вокруг. Уж потом, когда потухнет, рыскать по округе будут в поисках добычи. Так что, давай быстро собираться да ноги делать…

На сборы ушло несколько секунд. После чего Квашня потянул за собой Артёма и побежал вдоль просеки лёгкой трусцой. Утренний полумрак мешал ориентироваться. Парень едва успевал повторять за сталкером виражи внезапных поворотов. Для него так и осталось загадкой, как этот немолодой уже человек может столь длительное время поддерживать без остановки ускоренное передвижение. Причём, вовремя изменять направление, огибая участки, на которых таились всевозможные опасности. Чутьё сталкера не подводило даже в почти полной темноте.

Через некоторое время Квашня сделал внезапную остановку. Артём догнал его и, держась за ствол молодой осины, шумно переводил дух. В голове раздавался небольшой непривычный гул, словно недалеко с шипением работал какой‑то громадный механизм. Странное состояние выводило из равновесия. В ушах иногда позвякивало и пищало. Подумалось даже, что, вероятно, наступает болезненный синдром начинающейся простуды.

— Да тише ты! — сталкер прислушивался к окружающему. — Походу, оторвались от них. Только не нравится мне одна вещичка… Чуешь, как по мозгам бьёт?

— И у Вас такое же? А я думал…

— Да погодь… — Квашня ненадолго вновь ушёл в себя, словно призадумавшись. — Так и есть! Вот ведь попали, так попали… Зараза! Слушай сюда, Везунчик. Нам теперь надо ещё шибче ноги делать, иначе — труба. Сейчас зверьё пожалует целым гуртом. Похоже, «хозяин» на нас вышел… Он их и ведёт. Вряд ли мы сможем отбиться, если не уйдём от них сейчас. Вперёд!

Ведущий выбрал направление движения и, углубившись с просеки в лесную чащобу, быстрым темпом потрусил строго на юг. Почти ничего не поняв со слов сталкера, Артём, которому передалось волнение проводника, торопился, но всё равно еле поспевал за ним. На плечи больно давили лямки рюкзака, и автомат постоянно бился о бедро, болтаясь на ремне. Стиснув зубы, парень старался не замечать неудобств. Сначала очень хотелось подробнее расспросить Квашню о его опасениях. Но ускоренное передвижение окончательно сбило дыхание, отчего он не мог вымолвить даже слова. А сталкер только подгонял его окриками, изредка оборачиваясь и озабоченно мотая головой.

И тут произошло неожиданное. Бегущий впереди Квашня внезапно отлетел на несколько метров в сторону, ударился о ствол большого дерева и ничком упал, зарывшись в толстом ковре палой листвы. Артём встал, как вкопанный, не успев сообразить, что могло столь молниеносным образом откинуть сталкера, сбив его с намеченного пути. И тут его взгляд упал на ужасное создание с горящими в полутьме глазами, внешним видом напоминающее крупного льва. С той лишь разницей, что у монстра не было хвоста и венчавшей головы косматой гривы. Оторопело взирал парень на зверя, не смея сделать ни шагу. В груди похолодело от страха, когда, приглядевшись, он понял, что из тела мутанта непривычно и диковинно выступали сразу две разных по размеру головы. Большая скалилась крупными и острыми клыками, а меньшая впилась пронзительным осмысленным взглядом в стоящего впереди человека. Тварь издала утробное рычание и, медленно водя массивным крупом из стороны в сторону, начала пригибаться к земле, готовясь к прыжку.

От ужаса Артём пронзительно закричал и, забыв о находящемся в руках оружии, попытался спастись бегством. Но в этот момент рядом со зверем стремительными прыжками оказались ещё два подобных ему монстра. Огрызаясь друг на друга, мутанты ревели на весь лес, не желая делить добычу ни с кем. На поляне разгорелась борьба за лакомый кусок. Звери сцепились в плотный клубок тел и, поднимая в воздух листья, вперемешку с вырванным дёрном, начали отчаянную борьбу. И тут пришедший в себя Квашня открыл по исчадиям Ада прицельный огонь. Монстры взревели ещё громче и переключили своё внимание на лежащего сталкера. Сообразив, наконец, чем он может помочь напарнику, Артём вскинул автомат и начал стрельбу. Попавшая в ближайшего зверя очередь круто развернула того на месте. Из ран на большой голове веером хлестала грязно — бурая кровь. Мутант завизжал и начал крутиться на месте, закрыв тем самым обзор для сородичей. Наученный богатой практикой Квашня дождался, когда напарник отстреляется, и крикнул ему:

— Быстро ко мне! — сам же в этот момент вновь начал поливать тварей свинцовым дождём.

Артём, обрадованный тем, что сталкер жив, в несколько прыжков оказался рядом с ним. Зверьё же, в свою очередь, яростно рыча, неистово бесновалось на поляне.

— Везёт нам с тобой, Везунчик, как утопленникам! — продолжая стрелять, прокричал сквозь гвалт Квашня. — Страшнее химер в Зоне только контролёры! И те не за горами… А у меня беда… Тут нам уже точно хана!

Сталкер показал Артёму правую сторону своего тела. Комбинезон в этом месте четырьмя широкими полосами оказался разорван, а из‑под обрывков ткани пробивались струи крови. Парень хотел помочь напарнику, но тот отстранил его.

— Сейчас ты стреляй по ним, а я сам себе помощь окажу. Только, зря всё это…

Артём быстро перезарядил автомат и открыл огонь. А Квашня достал из нагрудного кармана пластмассовую коробку аптечки первой помощи и вскрыл её. Высыпав перед собой содержимое упаковки, выбрал один из одноразовых шприцев и прямо через ткань комбинезона вколол препарат в ногу. Затем распечатал перевязочный пакет и просунул его в один из разрезов на боку. Быстрая лечебная операция закончилась тем, что сталкер наспех залепил рваные дыры на костюме куском лейкопластыря. После этого, сморщившись от боли, перевернулся на живот и возобновил стрельбу.

Монстры же, словно растерявшись на время, продолжали реветь и грызться между собой. И тут, к огорчению людей, на поляне появилась свора худосочных зверьков, похожих на доисторических динозавров. Сходство это определялось передвижением на двух задних лапах. Передние же, увенчанные острыми когтями, свисали впереди. К тому же, раскачивающиеся длинные хвосты выполняли роли противовесов для того, чтобы удерживать тела в вертикальном положении.

— А вот и тушканы пожаловали! — резюмировал Квашня. — Ну, всё, паря, теперь нам точно хана!..

При появлении снующих во все стороны мелких мутантов химеры пришли в поистине полное неистовство. Яростно ревя, они разбежались в разные стороны и начали гоняться за тушканами, всё ближе подбираясь к лежащим людям. Воцарился невообразимый гвалт и страшный хаос. Казалось, что окружающий лес ожил. Движения зверей становились более резкими. Порой зрение не успевало отслеживать молниеносные броски монстров. Несколько тушканов напало на напарников. Квашня безрезультатно пытался отбиться от тварей, с ненавистью вцепившихся в его комбинезон с разных сторон. Артём же успел перехватить одного мутанта за шею и, не зная, что предпринять дальше, мотал им из стороны в сторону. Последним, что успел заметить парень перед потерей сознания, было летящее в прыжке гибкое тело химеры с выпущенными на мощных лапах когтями. А затем произошло неожиданное. Вокруг людей возникло силовое кольцо искажающего пространство облака. В полуметре от земли из воздуха на миг появились знакомые очертания улыбающегося Нафани, и после этого в разные стороны разошёлся веером мощнейший взрыв, сопровождающийся электрическими вспышками, озарившими всю округу. Мир померк и затих на неопределённое время…

* * *

Сознание возвращалось медленно и мучительно. При малейшем движении тело пронзала нестерпимая боль. В голове гудел хор барабанов. Перед разлепившими веки глазами стояли радужные круги. Артём со стоном приподнял голову и сел. Мутным взглядом окинул округу. Повсюду сплошь лежали смердящие горелой плотью тела монстров. Поднеся руки к лицу, парень оторопело посмотрел на зажатого в кулаке мёртвой хваткой тушкана. Язык того болтался на боку, вывалившись из зубастой пасти. Глаза потускнели и уныло взирали на окружающее. Впрочем, вряд ли уже что‑то видели, так как с момента случившегося прошло не менее часа. Давно рассвело. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву в кронах деревьев. Откинув задушенного тушкана в сторону, Артём сообразил, наконец, что изменило вид поляны, на которой они находились. Чёрная копоть на всём. Сажа, нагар. Последствия большого взрыва, вызванного оберегающим парня домовым. И мгновенная мысль: «А где Нафаня? Жив ли остался мой заботливый телохранитель»? Впрочем, говорить о жизни сверхъестественного существа — то же, что рассуждать о вещах, недоступных для человеческого понимания. А была ли у домового жизнь в привычном для реальности этого мира смысле? Кто знает… Но то, что он пожертвовал собой ради людей, оказалось однозначным.

* * *

Вконец измученный Артём медленно опустил на землю Квашню и тяжело рухнул рядом с ним. Тело уже не испытывало никаких ощущений, его трясло, как в припадке. Дышать полной грудью не давал плотно обтягивающий комбинезон. Широко открыв рот, парень пытался захватить лёгкими как можно больше воздуха. Терпкий запах прелой листвы сладковатым привкусом дурманил сознание. Хотелось закрыть глаза, забыть про всё на свете и лежать, лежать, лежать… И пошло бы оно всё, куда подальше… Но раздавшийся позади людей рёв одного из монстров заставил вздрогнуть и вернуться в реальность. Квашня застонал и медленно открыл глаза. Мутный взгляд его пробежался по окрестности и остановился на Артёме. Сквозь стиснутые зубы сталкер попытался сказать что‑то, но зашёлся в тяжёлом кашле, некоторое время мучающим его израненное тело. После этого сквозь тягучий стон смог, наконец, проговорить:

— Слышь, Везунчик, мы, что ли, живы ещё? Эт хорошо… Только, чую я — ненадолго. Со мной тебе от них не уйти. Их контролёр ведёт. А этот, если за дело взялся, пока не закончит, или пока его самого кто не завалит, не отстанет от жертв. Упрямый, зараза. Так что, решение будет такое… — кашель вновь одолел сталкера. Придерживая грудь здоровой рукой, он сумел, наконец, погасить очередной приступ и продолжил: — Поможешь мне забраться вон на тот бугор, а сам дальше пойдёшь… И чтобы летел, как стрела! До границы осталось метров пятьсот. Слышь? Пулемёты работают. Это вояки зверьё косят. Подтянулись… Вот тут они молодцы, не то что в Зоне. Там зажравшиеся. Нашего брата, чуть что, в расход сразу пускают. Порядок, значит, поддерживают. Нельзя же, вроде, в Зону людям лезть… Только порядки те и законы сами люди и выдумывают. А кто из них задумывался, прав ли он, навесивший нам на шеи ярлыки запрета? Вот то‑то и оно…

— Нет, Михалыч, я Вас не брошу… — Артём постепенно приходил в себя, дыхание его выравнивалось, но тело всё равно плохо слушалось команд, подаваемых мозгом.

— Ты, паря, со старшими‑то не привыкай спорить. Они дело говорят. Жизни, поди, поболее повидали. Сделаешь так, как я говорю, понял?! И не дерзи. У тебя дети есть?

— Нет ещё…

— Вот то‑то и оно, что «ещё»! А у меня и внуков уже двое… Я же за — ради них в Зону‑то ходил. Младший, Дениска… лейкемия у него. Деньжищ на лечение большущая куча уходит. Родители бились, старались, да всё напрасно… Что там могут сделать наши неучи — врачи в районных лазаретах? Да и средств у них на лечение пациентов — кот наплакал… Дети‑то мои думали, что безнадёга дело… А тут я… Вот теперь в Европе где‑то, в одной из самых лучших клиник пацана лечат. Весёлым, рассказывают, бегает и жизни радуется… А ты говоришь: «не брошу». Ещё как бросишь! Хочешь, чтобы Олеська твоя с другим мужиком жила?

— Не хочу…

— Во — о-от. Так, значит, бросишь и побежишь далее. Чтобы девка твоя никому более не досталась… И детишек тебе нарожала на папку похожих. Вставай, давай, поднимай меня и пошли…

Стиснув зубы, Артём помог Квашне подняться на ноги. Тот стоял, шатаясь, и придерживал здоровой рукой правый бок. Комбинезон с этой стороны был обильно залит кровью. Парень хотел подхватить сталкера под мышку, подставив ему плечо. Но тот лишь отстранился от него.

— Сам пойду. Ты только поддерживай меня малость, чтоб не упал, значит. А то не встану потом… Похоже, печень они мне зацепили. Кровь, видишь, тёмная идёт, да чернеет быстро, высыхая… Не жилец я, Везунчик, не жилец более. Всё равно не успеем до людей‑то дойти. Помру вскорости. Слушай меня, я этих дел насмотрелся, знаю, что говорю. Автомат только мой возьми. А то скользкий стал, из рук выпадает. Да рюкзак скинь с меня. Он только вниз зря тянет. Не нужон больше. Патроны из него достань к себе, на вершине мне отдашь…

Минут двадцать ушло на то, чтобы подняться на возвышенность. За это время Квашня всё же умудрился два раза упасть и ненадолго терял сознание. Артём взмок, пот струился по всему лицу и больно щипал глаза. Слёзы застилали обзор. От напряжения он даже забыл про то, что буквально недавно из‑за отсутствия сил в организме был не способен подняться с земли. Наконец, трудное восхождение закончилось. Выбрав небольшую впадину между несколькими крупными валунами, Квашня остановился.

— Здесь, значит, и буду их ждать. Давай мне автомат и патроны. Передохнём немного и будем прощаться. А Нафаня твой молодец. Как он за тебя собой‑то пожертвовал? А? Люб ты ему был. Видать, с детства приглянулся, раз он так поступил. Как это светлые учёные головы говорят? «Аннигиляция», кажись. Если бы не он, нас с тобой в живых уже бы точно не было — факт. Жалко его, не смог, наверное, миссии своей исполнить… Хотя, как знать, может, в этом и была его цель? Боженька‑то, он знает, что делает, да зачем всё на свете существует. У каждого своё предназначение… — сталкер ненадолго замолчал, прикрыл глаза и облокотился спиной о покрытый серо — зелёным мхом бок камня. А потом продолжил, глядя на валун: — Вишь, чё? Время‑то, оно и камни точит со старанием. Раньше, поди, крепким был. А сейчас один вид массивности. Трещинами весь покрыт. Ударь чем тяжёлым посильнее — и крошиться начнёт. Вот так и жизнь наша: когда‑нибудь и ей конец придёт… Нет ничего вечного. Но только вот что я скажу тебе, парень. Ежели не зря всё устроено, и конец неизбежен, тогда и жить надо так, чтобы не грустно было уходить потом к Творцу в услужение. Я вот сейчас ни о чём не жалею, и смерть свою приму достойно. Чего и тебе желаю… Только не сегодня, а лет, эдак, через сотню с лишним… Хе — хе… Так что, не подведи меня, старого. Живи с пользой. И чтоб не только для себя, а и людям с тобой хорошо было… Ну, иди, давай… Я прикрою… — Квашня вновь зажмурил от усталости глаза. — Да не терзай душу! Итак всё тело ломит, а ещё ты тут нюни распустил… Отомстишь потом, со временем, за меня… и всех остальных… Олеську свою чмокни посильнее в губы, да привет передай от Михалыча, не забудь… Счастья Вам… Иди, сказал!

Артём вздрогнул всем телом от громкой команды, кивнул и, не оборачиваясь, побежал вниз по склону. Квашня пододвинул к себе запасные магазины и уложил рядом три оставшиеся гранаты, а после этого тщательно протёр травой заляпанный кровью автомат, тяжело вздохнул и передёрнул затвор…

Склон возвышенности закончился, ноги теперь передвигались по ровной поверхности. Единственное, что волновало Артёма — не сбить до конца дыхание, чтобы не свалиться без сил на последних метрах до цели. А влияние контролёра на разум ощущалось с каждой минутой всё сильнее. Волна непередаваемого ужаса придала организму решимости, и парень прибавил скорости.

На вершине холма раздались очереди автомата, а затем друг за другом прогремели взрывы. Артём встал, как вкопанный, и прислушался. Некоторое время в воздухе висела звенящая тишина, отчего парню показалось, что он оглох. Даже птицы на деревьях и насекомые в траве непривычно умолкли. Внезапно наступившую паузу разорвал победный рёв монстра, и Артём, вздрогнув, вновь изо всех сил побежал вперёд. В этот момент он не испытывал совершенно никаких ощущений. Только гнев, наполняющий сознание. Гнев на всё произошедшее с ним за последние трое суток. Воистину, чтобы понять окружающий тебя мир и живущих в нём людей, надо попасть в экстремальную ситуацию. Тогда всё встанет на свои места. Вчерашние герои превращаются в обычных жалких людишек. А те, на кого никогда бы не обратил внимания в привычной жизни, оказываются самыми замечательными личностями. Объектами для подражания. Людьми с большой буквы…

* * *

— Давай быстрее сюда! Откуда ты такой, парень, взялся? Мы же тебя чуть очередями не скосили! Оттуда через сутки после гона никто ещё живым не выходил. Обычно, если видишь человеческую фигуру, значит, зомби или кровосос. Вовремя я успел пулемётчика остановить. Мы уже трое суток не спим, внимание притупилось, стреляем без разбора… Столько боеприпасов извели, да три пулемёта поменять успели. Стволы перегрева не выдерживают, плеваться пулями начинают… Видал, сколько мы зверья накосили? Высота навала из мёртвых тел, наверное, метра три будет! Вот повезло, так повезло… — сержант смотрел на Артёма во все глаза. — Как звать тебя хоть? Мужикам потом расскажу, ведь не поверят…

— Везунчиком звать…

— В смысле? — не понял военный.

— А! Не — е-е… — Артём переводил дух после длительного бега, согнувшись и уперевшись руками в колени. — Я — Артём Кириленко. Меня Везунчиком мужики, с которыми я выбирался, называли. Они и оружие с одеждой дали…

— А мужики где? — по лицу, искажённому гримасой боли, сержант понял, что спросил лишнее. — Прости, не хотел обидеть. Мужикам — земля пухом.

— Не Жгучим только…

— Чего? — не понял поначалу военный, но потом сообразил, о чём идёт речь, и продолжил: — Ладно, возле шлагбаума сдай оружие и на КПП пройди. Там тебя капитан наш примет и запишет в книгу регистрации. Вот ведь действительно — Везунчик!

* * *

В центре организованного лагеря для беженцев на окраине посёлка Артём первым делом нашёл телефонный переговорный пункт. Под истеричный плач матери в трубке сообщил ей о смерти бабушки Анны и пообещал быть дома через двое суток. Затем, подумав немного, решился позвонить Олесе. На том конце провода долго никто не подходил к аппарату. Артём уже хотел нажать сброс, как внезапно ответил скрипучий старческий голос:

— Але!

— Здравствуйте. Простите, а с кем я разговариваю?

— Львовна я. Техничкой здесь работаю…

— А из персонала лаборатории нельзя никого услышать?

— А нету сейчас никого, вечер уже. Кто где. Иные по домам разбрелись, а кто и на устранении последствий…

— А Вы не могли бы мне сказать, как мне Олесю Золотарёву найти? Она у Вас на практике лаборанткой…

— Так нету здесь такой…

— То есть, как нет? Она же…

— Вернее — больше нет. Она поначалу у нас была, да. А потом в Неё, проклятую, согласилась съездить на две недельки…

— То есть, как согласилась?! Там же…

— Знаю, милок, знаю. Вот как всё случилось, так и связь с ними пропала…

В голове Артёма бешено завращались зловещие мысли. Он понял, что, скорее всего, произошло непоправимое. Развернувшись, медленно побрёл прочь от переговорной кабинки. А позади него из висящей на закрученном в спираль проводе трубки ещё доносилось: «Але, Але»!

* * *

Решение созрело быстро и бесповоротно. Он опять бежал. Но только теперь не спасался. Его целью являлся схрон, отмеченный на КПК Квашни. Найти его и во всеоружии вернуться туда, откуда несколько часов назад с большим трудом удалось вырваться. Что там говорил сталкер? Монолит — сердце Зоны? Уничтожив его, возможно уничтожить и Её? Скольких хороших людей Она смогла загубить? Сколько потерянных жизней и несбывшихся надежд?! Дед Семён, бабушка Анна, Веник, Сиплый, Квашня, Нафаня. Целый сонм воспоминаний о деревне и прошедшем в ней детстве. И ещё… возможно, Олеся. Его Олеся! А вместе с ней и надежды, и счастье, и любовь… Всё прошлое кануло в черноту бездонной пропасти, из которой больше ничего не выудить обратно.

К чертям! Пытались бороться и не получилось? А может, не так пытались? Может, не с той стороны брались подходить? Вывод один: сколько людей на свете, столько и попыток. И пока живёт человечество, попытки будут продолжаться до бесконечности. На ком‑нибудь Она споткнётся, однозначно. Ничто не вечно? А значит, не вечна и Она. Может быть, недаром сталкеры дали ему такое имя — Везунчик? Артём бежал вперёд. Он возвращался в Зону…

Кто я по жизни? Только Неудачник? Или опять мелькнула полоса, Мне усложнившая решение задачи, Своею чернотой затмив глаза?.. Пройдёт, забудется, исчезнет, растворится, Ничто не вечно — горестно, но факт! Вот только в тело раскалённой спицей Вошло признание: сам подписал контракт! Смеялся и любил, стремился, верил, Откидывал сомнительное прочь. Стучался в плотно запертые двери И волком выл, когда царила ночь… Но странно, только стоило рассвету Забрезжить алым всполохом, к утру Я воскресал, печаль отбросив в Лету, Среди тернистости огня, воды и труб. А стоило? Да, стоило! Наверно… Ошибок ворох? Но в моём лесу! Взвалить их на чужие плечи? Скверно. Я сам их через время пронесу! Всё правильно, не может быть иначе, Вся жизнь расчерчена мгновеньями полос. За невезением последует удача, Не обратить лишь седину волос…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НЕУДАЧНИК

Глава 6. НЕОЖИДАННЫЙ МСТИТЕЛЬ

Двери бара с грохотом распахнулись. Оттуда послышался шум возни, и пахнуло прокуренным помещением вперемешку со стойким запахом спиртных паров. Здоровенный охранник пинком отправил на улицу не пытающееся сопротивляться тело. Пролетев по воздуху пару метров, едва шевелящийся организм упал к ногам молодого сталкера и крепко вцепился в его ботинок. Тот попытался отступить назад, но лежащий не дал ему сделать даже шага.

— Братишка, помоги… — голос пьяного был едва слышен, — обманули они меня и не хотят отдавать расчёт. Я им хабар ценный подкинул, а они мне гроши за него…

— Ты сначала от ботинка моего отлипни, а то могу подумать, что ты хочешь расчёт моим добром взять, — стоящий сталкер нагнулся и упёрся руками в колени, пристально разглядывая собеседника.

Лежащий встрепенулся, оторвал руку от ботинка и перевернулся набок.

— А ты поможешь?

— С какого перепугу я должен незнакомым помогать? За какие заслуги высшей категории? В Зоне — куда ни шло, а тут каждый сам за себя. А пить тебя тоже горе заставляло? Много ты этим себе помог?

— Так ведь они всё подливали, за дружбу да за хабар. Как откажешься? Неловко даже…

— Ну, так и кайся теперь, коли позволял себе такое.

— Так ведь они…

— Ты на других‑то не вали! Они, чать, воронку над твоим открытым ртом не держали, да силком 'огненную воду' не лили.

— Что да, то да… — лежащий ухмыльнулся и блаженно потянулся, — только я в таком состоянии себя увереннее чувствую.

— Вижу, как ты уверенно на ногах не стоишь. Давай‑ка, вставай, да понемногу к дому двигай.

— Так некуда мне идти. Я издалека, а денег нет. Эти твари всё забрали. Ещё говорили, что должен остался. Ну, я возмущаться начал, а они меня, видишь как, взашей на улицу.

— А остановился ты где?

— Я ж говорю, что нигде. Только из Зоны выбрался, сразу сюда прямиком. Чтоб хабар, значит, сбагрить. Как теперь быть, даже не знаю. Вот если б кто помог…

— Считай, уже помог. Поговорили по душам. Кто бы с тобой ещё так базары разводил на философские темы… И много хабара у тебя забрали?

— Да полный рюкзак! Я там много чего нашёл, всего и унести не смог. Добра завались было. А они меня — по бороде…

— Мне сейчас с тобой некогда разговоры городить, парень. Ты вставай понемногу, да вон на ту лавочку присядь пока. А я со своими делами развяжусь, потом попробую и насчёт твоих узнать. Лады?

Не дожидаясь, когда лежащий ответит утвердительно, сталкер, обойдя его, скрылся за дверями бара. Внутреннее убранство помещения в точности соответствовало ожидаемому. Жёлто — коричневый цвет потолка и стен от постоянного курения частых посетителей. Десяток грубых обеденных столов со стоящими на них засаленными приборами для специй, в которых давно всё смешалось до состояния однородной массы. Кружащие в воздухе насекомые подтвердили подозрения вошедшего, что именно здесь они не только трапезничают, но и умудряются справлять свадьбы, увеселительные мероприятия и торжественные похороны сородичей, умерших собственной смертью. Висящие под потолком 'липучки' для ловли мух оказались сплошь покрыты трупами уставших от длительной раздольной жизни насекомых, решивших, вероятно, уже окончить жизнь самоубийством.

Солнце едва перевалило через зенит, поэтому посетителей в баре было немного. Двое изрядно пьяных мужиков сидели в дальнем углу и о чём‑то разгорячённо беседовали. У входа разместился на мягком стуле опрятно одетый мужичок с жевательной резинкой во рту и крутил на пальце связку ключей. Скорее всего, подрабатывая извозом, скучал и ждал очередного клиента. Возле прилавка собрались трое. Охранник, которого вошедший видел у дверей, средних лет бармен в бывшей когда‑то белой сорочке и сером жилете и интеллигентного вида парень с толстой оправой очков на носу. Последний усиленно жестикулировал, пытаясь втолковать слушающим что‑то важное. Увидев нового посетителя, бармен остановил жестом очкарика, тот умолк на полуслове и потупил взгляд. На лице его играла восторженная улыбка. Охранник, развернувшись, отступил к дверям и завёл разговор с таксистом, изредка посматривая в сторону вошедшего. Сталкер усмехнулся, пожал плечами и приблизился к барной стойке.

— Чего изволите, молодой человек? — бармен был учтив и, вопреки обычному, говорил вежливо, тщательно подбирая слова.

— Что‑нибудь поесть наскоро.

— Какие блюда предпочитаете?

— О! У меня богатый выбор? Или в Вашем тоне я слышу нотки сарказма? — посетитель быстро поменял стиль речи.

— Обижаете, молодой человек, у нас на выбор клиента имеется прейскурант. Ничем, знаете ли, не уступаем парижским бистро.

Очкарик при последних словах хозяина заведения не удержался и прыснул в кулак, а охранник с таксистом загоготали во весь голос. Сталкер же, словно разговор не носил тона издёвки, как ни в чём не бывало продолжил:

— Тогда мне двойную яичницу с зеленью и майонезом, поджарку из тушёнки с луком и крепкий кофе. Только попрошу 'Арабику' в напёрстках не подавать. Боюсь, что ручки парижских чашечек не выдержат давления столь музыкальных пальцев и останутся ценой в счёте за обслуживание уважаемого клиента.

Бармен с удивлением посмотрел на протянутые в его сторону грубые широкие мозолистые ладони. Наросты на суставах пальцев говорили о частых и упорных физических тренировках их владельца. С первого взгляда на руки сталкера стало ясно, что он является бойцом. Небольшая опаска мелькнула в глазах торговца. Он мимолётом кивнул охраннику, записал что‑то на отрывном листочке блокнота и скрылся за шторой, висящей в проёме двери, ведущей в подсобные помещения.

— Да, — вслед ему громко произнёс посетитель, — и на моём столе поставьте, пожалуйста, блюдце со свежей солью.

Сидящие на выходе, не будучи осведомлёнными в перемене обстановки, вновь загоготали, а подвыпившие собеседники в дальнем углу прервали разговор и развернулись в сторону происходящего. Сталкер же, как ни в чём не бывало, прошествовал в зал и занял стол у окна. Причём разместился таким образом, чтобы одновременно видеть вход, зал и то, что творится на улице. Охранник бросил таксисту пару фраз и, медленными шагами приблизившись к сидящему, разместился за соседним столиком.

— Ты кто такой, парень? — уверенным тоном пробасил здоровяк.

— А что, представляешь интересы службы безопасности Украины? — в тон громиле вторил посетитель. — Или иногда проявляешь к людям личный интерес? Я же не задаю тебе подобных вопросов. Я просто клиент, который желает перекусить и отдохнуть с дороги. Насколько мне известно, задачей охранника является поддержание порядка в заведении, а не уточнение личных данных посетителей. Ещё немного, и я начну сомневаться в твоей компетенции, так как подобными словами ты явно нарываешься на то, чтобы в помещении на какое‑то время воцарился хаос.

— Чего?!