Почему Древний Киев не достиг вершин Великого Древнего Новгорода

Марш готов из Прибалтики на юг пролегал, по описанию Йордана, через «местность, окруженную зыбкими болотами и омутами» – нынешние Припятские болота. Это действительно гиблые места – сплошного фронта там не было даже в Великую Отечественную войну. Но готы их героически преодолели. Вел их пятый после Берига король Филимер. Как продолжает Йордан: «В поисках удобнейших областей и подходящих мест он пришел в земли Скифии».

Государство готов в Скифии достигло вершины могущества при короле Германарихе в IV в. н. э. – как раз накануне вторжения гуннов. Германарих правил невероятно долго. Он дожил почти до ста лет, начав свои подвиги с покорения славян, носивших тогда имя «венеты». Йордан пишет об этой войне: «Германарих двинул войско против венетов, которые, хотя и были достойны презрения из-за слабости их оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться. Но ничего не стоит великое число негодных для войны. Эти венеты происходят из одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов».

Германариху подчинялись не только земли нынешней Украины, где находят памятники черняховской культуры, и славянское Полесье, но даже земли угро-финских племен в районе нынешней Москвы и Поволжья. Среди подданных Германариха Йордан перечисляет племена «меренс» (мерян), «морденс» (мордву) и «тадзанс», которая в «Повести временных лет» будет фигурировать под именем «чудь». Это была поистине великая империя!

А у такого государства просто не могло не быть столицы. Так где же она находилась? Несмотря на то, что готы давно покинули свою прародину, они сохраняли связи со Скандинавией.

Олесь Бузина, вопреки украинским националистам, вытащил на Божий свет рассказы из скандинавских саг о том, что в стране Рейдготланд, столицей был… Данпарштадт – в буквальном переводе «город на Днепре». Одна из саг рассказывает о Хледе – побочном сыне правителя Рейдготланда Хейдрика (Германариха). После смерти отца Хлед пришел к своему брату требовать положенную ему половину наследства: «Я хочу половину наследия Хейдрика; доспехов, мечей, скота и приплода, сокровищ казны, жерновов скрипящих, рабов и рабынь, их детей и лес знаменитый, что Мюрквид зовется, на готской земле могилы священные, камень чудесный в излучинах Данпа»…

«Мюрквид» переводится как «Черный лес». В саге сказано, что он отделяет страну готов от земли гуннов. Черный лес в Украине существует до сих пор. Он находится на правом берегу Днепра, немного севернее Запорожья. Это огромный лесной массив, до сих пор поражающий своими размерами в степном районе. Во времена Великого переселения народов Мюрквид действительно мог быть границей Готии и гуннских степей.

А наиболее подходящее место для локализации Данпарштадта, как посчитал Олесь Бузина, – это территория современного Киева. Только в этой точке сходились торговые речные пути как с севера на юг, так и с запада на восток. И только тут находилось идеальное место для строительства крепости на «священной горе» в «излучине Данпа». И именно на территории Киева обнаружили не только памятники черняховской культуры, но и множество кладов римских монет, относящихся к III–IV векам – эпохе господства готов на Украине. Именно после вторжения гуннов это торжище пришло в упадок и запустело на целых два столетия, а вместо утонченных предметов готов-черняховцев на территории будущего Киева появились грубые горшки расселявшихся с севера славян.

Первым гипотезу о Данпарштадте на месте Киева высказал еще в XIX веке исландский историк Вигфуссон. Тогда она не казалась экзотической. К примеру, профессор Киевского университета Святого Владимира Николай Дашкевич – председатель Киевского исторического общества Нестора Летописца и академик Императорской Академии Наук в Петербурге – в 1886 году в журнале «Университетские известия» поддержал мнение Вигфуссона.

Но что удивительно: в советские времена это старались настолько скрыть, что даже журнальная статья Дашкевича «Приднепровье и Киев по некоторым памятникам древнесеверной литературы» в «Университетских известиях» в Киевской исторической библиотеке была… с корнем вырезана, дабы… не смущать студентов-историков.

Разве можно было допустить в преддверии «открытия» 1500‑летия Киева версию о том, что германский город Данпарштадт, на этом же месте, был на целых 300 лет древнее? Но, как бы то ни было, статью академика Дашкевича уничтожили, а версию Вигфуссона объявили «безосновательной».

А вскоре у борцов за славянскую чистоту корней древнего Киева появилась еще одна головная боль – самый древний документ, написанный в «матери городов русских», – так называемое «Еврейское письмо».

17. РОДОСЛОВНУЮ КИЕВА ПОПЫТАЛСЯ ИЗМЕНИТЬ ПРОФЕССОР ГАРВАРДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА АМЕРИКАНЕЦ УКРАИНСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ Е. И. ПРИЦАК, ДЕЗЕРТИРОВАВШИЙ ИЗ КРАСНОЙ АРМИИ К ФАШИСТАМ

Продолжением публикации «Мамиконян – основатель Киева?» в киевской газете «Сегодня» украинского историка и писателя Олеся Бузины был его материал под названием «Князя Кия звали Ахмад?».

В ней Олесь Алексеевич известил украинских читателей, что другое настоящее имя у Кия было «Ахмад бен Куйа» и что самая скандальная версия основания Киева принадлежит американо-украинскому профессору-востоковеду из Гарвардского университета в американском городе Кембрижд, являющегося частью города Бостона.

Фамилия этого американо-украинского профессора-востоковеда что ни на есть украинская – Прицак. Вот выписка о нем из ВИКИПЕДИИ:

«Омелья́н Ио́сифович Прица́к (укр. Омелян Йосипович Пріцак; 7 апреля 1919, Лука, Самборского р-на Львовской обл., Австрийская Галиция – 29 мая 2006, Бостон, шт. Массачусетс, США) – историк-востоковед, профессор-эмеритус Гарвардского университета, основатель и первый директор (1973–1989) Гарвардского института украинистики (англ. Harvard Ukrainian Research Institute), заграничный член Национальной Академии Наук Украины, основатель, первый директор (1991–1998) и почетный директор Института востоковедения им. А. Крымского НАН Украины.

Область научных исследований: ранний период Древнерусского государства, изучение восточных источников, касающихся её истории. Кроме того, его работы касались истории хазар, печенегов, кипчаков. Продолжатель традиции украинской национальной школы М. Грушевского. Ученик А. Крымского.

Крупнейший труд О. И. Прицака – 5-томное «Происхождение Руси» (укр. «Походження Русі», англ. «The Origin of Rus»), первый том которого увидел свет в 1981 году на английском языке. Истоки Киевской Руси интерпретированы с норманнских позиций. Также широко известна его совместная с Н. Голбом монография, посвященная исследованию «Киевского письма», где он отстаивал мнение, что основателями Киева являлись хазары.

Его исследовательский метод отличала историческая и филологическая эрудированность в сочетании со склонностью к смелым выводам, многие из которых не совпадали с общепринятыми взглядами».

Вот что рассказал О. И. Прицак о себе в интервью украинской газете «Зеркало Недели» (Киев):

«…В Белой Церкви меня застала война. Был ранен и попал в плен. Но я не из тех, кто опускает руки. Побег. Поймали. Снова побег… Снова концлагерь… Смерть, как говорится, ходила по пятам, но схватить не смогла. Может быть потому, что я мечтал многое сделать и совсем не собирался умирать вдали от дома…».

Не правда ли, душещипательная биография! Настоящий советский ученый!

Но другого мнения о Емельяне Иосифовиче Прицаке киевский историк и писатель Олесь Алексеевич Бузина.

Но вначале, уважаемые читатели, прочитайте, что было в интервью Емельяна Иосифовича корреспонденту газеты «ZN.UA» (вариант бумажной «Зеркало Недели») Елене Матушек 11 августа 1995 года:

«ЕМЕЛЬЯН ПРИЦАК: «ЗАПАД – ЭТО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПОЛЮС ЦИВИЛИЗАЦИИ, А ВОСТОК – ДУХОВНЫЙ»

Елена Матушек 11 августа 1995, 00:00

…– Емельян Иосифович, не кажется ли вам, что ныне чувствуется какая-то всеобщая заинтересованность Востоком, что напоминает скорее модное веяние. Все больший интерес приобретает медицина, религия, философия…

– И это небезосновательно. Ведь Восток – это не материк, а айсберг, значительная часть которого – в глубине веков и имеет удивительное магнетическое притяжение своей историей, культурой, традицией. Я даже сказал бы так: Запад – это своеобразный интеллектуальный полюс человеческой цивилизации, а Восток – духовный, с еще не до конца осознанным потенциалом. Культурным человек может быть лишь при условии гармонического овладения обоими полюсами.

…– И все же интересно, откуда у вас, человека, казалось бы не степного, такой интерес к истории Степи, Востока?

– Для этого есть несколько причин. Самая первая – личная, так сказать, семейная. «Великое перемещение народов» в первой мировой войне мы, как говорится, ощутили на себе – какие только языки не звучали в Самборе! Моя мать в первый год Первой мировой войны выучила от турецких офицеров, которые, как союзники Австрии, побывали на Самборщине, турецкий. Поэтому я с детства слышал колыбельные на турецком языке… А когда уже стал подрастать, интересоваться историей, то понял, что и взгляды историков преимущественно направлены на запад. Но ведь восточный регион, все те хозары, печенеги, половцы – то такой неисследованный материк, такое белое пятно для серьезной работы. А я всегда любил все неизвестное и неоткрытое. Да и на людей мне всегда везло. Во Львовском университете, где я учился, работал известный монголист и алтаист В. Котвич, чудесный ученый, занимавшийся тем «варварским» миром, который пленил меня…

…– А не думали ли вы над тем, что это своеобразный «зов прошлого»? Ведь, по восточным философиям, прежние воплощения в большой степени определяют наши интересы, симпатии, антипатии. А ваше знание больше чем полсотни языков, среди которых немало восточных, и необычайная результативность сделанного – не является ли подтверждением этого?

– Возможно, возможно… Вообще к этой теории отношусь скорее нейтрально. Хотя, конечно, не раз убеждался, что Высшие Силы и помогали мне, и охраняли. Особенно во время войны и многочисленных путешествий по миру…

– Емельян Иосифович, вы коснулись темы особенно болезненной – война. Знаю, что были и плен, и побег оттуда, и снова – принудительные работы в Германии. Но вы – не сдавались, искали выход, находили нужных людей. И главное – они находились!.. А сейчас только и слышно – невозможно работать, все мешают, такие трудные времена…

– А когда в истории бывали легкие времена? Мы просто неправильно понимаем назначение жизни. Кто сказал, что жизнь нужно пролежать на диване или просидеть в кафе за чашечкой кофе и сигареткой? Главное назначение всего живого – творить. Ведь и сам мир – это результат творения, творческого импульса Демиурга, или, как мы еще говорим – Творца. И человек, поскольку он создан по образу и подобию Божьему, тоже призван быть творцом – и безразлично, что творить: или костюмы шить, или дом строить, или стихи писать. Но творить. Преодолевать препятствия, какими бы они ни были…

– Как сказано в одной восточной мудрости: «Благословенны препятствия, ими растем»?

– Именно так. Когда я оглядываюсь в прожитые годы, то иногда даже не верится, что все это удалось пережить. Вы думаете, меня везде встречали с хлебом-солью или розами? Ничего подобного. Начиная с детских лет, когда пришлось пойти против «памяти» отца в своих увлечениях историей (он погиб в польском плену, когда мне было пять лет), или когда формировалось мировоззрение в польской школе, что, конечно, вызывало внутреннее сопротивление, поскольку меня привлекала историческая правда Грушевского… Везде – преодоление препятствий. А дороги войны?.. Осенью сорокового года, несмотря на протесты академика Крымского, меня призвали в армию. В то время Ворошилова сменил Тимошенко, он изо всех сил старался «выслужиться» хоть каким-нибудь нововведением. Поэтому придумал создать училище для призывников… с высшим образованием! Правда, аспиранты оказались «между графой», и что с ними делать – никто не знал. Тогда и начались мои «скитания».

…В Белой Церкви меня застала война. Был ранен и попал в плен. Но я не из тех, кто опускает руки. Побег. Поймали. Снова побег… Снова концлагерь… Смерть, как говорится, ходила по пятам, но схватить не смогла. Может быть потому, что я мечтал многое сделать и совсем не собирался умирать вдали от дома…

Скажу лишь, что довоенное увлечение восточными языками очень пригодилось после войны, и в конце концов стало спасением. Однажды даже пришлось придумать легенду о матери-египтянке… И главное – поверили, потому что умел «по-ихнему» писать и говорить…

Препятствия тех лет (а мне пришлось даже несколько раз переходить границу) убедили в одном – когда знаешь, чего хочешь, когда умеешь преодолеть страх, тогда обязательно встретятся и «случайные» люди, и ситуации, которые содействуют тебе.

… – И все же, господин профессор,… ваше имя тесно связано с Институтом украинских исследований, созданным вами при Гарвардском университете, и многолетней деятельностью по развитию украиноведения за границей…

– Далеко от родины еще острее чувствуешь ее боли и радости. Мой отец в 1919 году погиб за Украину, я же поклялся жить и трудиться для нее. Поэтому всеми силами и где только мог старался служить ей.

– Это было, вероятно, не так легко сделать. Как вспоминает в своих мемуарах Дмитрий Чижевский, в 1949 году в библиотеке Гарвардского университета было только единственное издание «Кобзаря» и то… в переводе на русский язык…

– Но это были уже шестидесятые годы, кроме того, в восточной части Америки сосредоточен интеллектуальный центр украинской диаспоры. И в то время, когда Украина попала, с одной стороны, в хрущевскую оттепель, что позволило вспыхнуть интеллектуальной творческой мысли «шестидесятников», а с другой, – под пресс репрессий 70‑х, вопрос спасения языка, литературы, истории встал со всей остротой. И мы поняли, что это следует делать здесь. Я был уверен, что Гарвард с его высокой международной репутацией, лучшее место для такой деятельности. Были открыты три кафедры – украинской истории им. Грушевского, украинского языка им. Потебни, украинской литературы им. Чижевского. Мне самому пришлось читать историю, заниматься многочисленными организационными вопросами…»

Использование материалов «ZN.UA» разрешается при условии ссылки на «ZN.UA».

Надеюсь, я выполнил требования «ZN.UA» и ко мне это издание не предъявит различного рода требование!

Душещипательное интервью! Но есть и другой взгляд на него. Он перевернет это откровение Прицака с головы на ноги. Вы можете прочитать изложение иной точки зрения в следующей главе.

18. ОСНОВАТЕЛЯ КИЕВА ЗВАЛИ НЕ «КИЙ», А «АХМАТ»! БИТВА ОЛЕСЯ БУЗИНЫ С ЕМЕЛЬЯНОМ ПРИЦАКОМ ИЗ-ЗА «КИЯ»

После того, что было узнано читателем из рассказа Е. И. Прицака о самом себе, предлагаю продолжить знакомство с материалом Олеси Бузины о древности Киева и сравнить его с познанием киевского прошлого Емельяном Прицаком. Не мало удивительного ожидает читателей.

«Пожалуй, самую оригинальную версию основания Киева предложил американо-украинский историк львовского происхождения Омельян Прицак», – заявил в одной из телепередач Олесь Бузина. Для этого у него были основания. Поэтому и стоит углубиться в его исследования:

«Прицака я знавал лично. В начале 1990‑х он, подобно многим украинским американцам (или американским украинцам), «хлынул» из-за океана на историческую родину и часто бывал в Киеве, где усиленно занимался всевозможными историческими «штудиями». Милый такой старичок – профессор, создатель и вечный директор Гарвардского Института украиноведения, автор англоязычной книги «The origin of Rus'» («Происхождение Руси») и, не поверите, дезертир Красной Армии».

Далее последует биография Е. И. Прицака в изложении Олеся Бузины:

«Прицак родился в 1919 году на Галичине в тот неспокойный исторический миг, когда за эту территорию сражались Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР) и Польша. Из-за этой запутанной борьбы, он был человеком, как сам признавался, с тремя датами рождения – официальными и неофициальными. А уж национальностей у Прицака было – просто не сосчитать! Думаю, он сам в них частенько путался, рассказывая: «Решено было воспитывать меня как поляка. Так что до 13 лет я был поляком и ходил в польскую школу». Потом произошло «чудо» – маленький Эмиль, как звали нашего Омелько по документам, увидел в окне книжного магазина в Тернополе польско-украинский словарь и… решил стать украинцем и Омельяном. С грехом пополам ему это удалось.

Потом пришли «совиты» и начали делать из Прицака не просто украинца, а советского украинца. Издевались эти «совиты» над Прицаком по-страшному – уволокли его из Львовского университета не в Сибирь, а в Киев – в аспирантуру, потом призвали в армию (сделали лейтенантом!) и дали возможность отличиться в Великой Отечественной войне.

На этом месте Прицак начинал рассказывать особенно путано – о том, как раненым попал в плен к немцам, почему-то оказался в Берлинском университете (ну вы же понимаете, что всех пленных советских офицеров немцы сразу же отправляли учиться в Берлинский университет!), а после войны перебрался к американцам за океан.

В общем из этой части его биографии ясно было только то, что героем Советского Союза хитрый галицкий лейтенант Омелько стать не пожелал, а немецкий ученый в Берлинском университете из него в связи с проигрышем фашистской Германии во Второй Мировой не получился. Пришлось стать американцем…».

…В американском Гарвардском университете «отбыв положенное ученому человеку число обязательных «номеров» и насидев теплое местечко, где его уже не доставала никакая артиллерия, Прицак решил заняться необязательными фокусами и «для души» написал «книгу всей своей жизни» – пресловутое «Происхождение Руси».

…В этой книге Прицак потрясал публику оригинальными идеями. Например, крестителя Руси князя Владимира он сделал… мусульманином. Не на всю, конечно, жизнь, а на время. Видимо, Эмиль-Омелько думал: был же я поляком до 13 лет? Так почему бы и Владимиру немножко не побыть мусульманином?

Не верите? Цитирую «Происхождение Руси» высокоученого Прицака:

«Согласно достоверному арабскому источнику (аль-Марвази, ок. 1120 г.), Владимир сам принял ислам (во время новгородского правления). Если бы он остался в Новгороде, то, возможно, ввел бы там тюркскую версию ислама и, таким образом, северная часть восточных славян тюркизировлась бы… Однако Владимир пришел в Киев, сменив «полумесяц» на «солнце» Константинополя, где вынужден был сменить ислам на греческое христианство».

Обратите внимание: Прицак (это бывает с некоторыми «учеными») представляет Владимира, как нечто похожее на Прицака – все время вынужденное под кого-то прогибаться, что-то «принимать» и менять свою самоидентичность.

Для «поляка» Прицака было нормальным стать «украинцем» Прицаком, потом – советским лейтенантом Прицаком, потом «американцем» Прицаком – то есть получать от истории палкой по спине и приспосабливаться к ее ударам, меняя защитный окрас.

А к кому приспосабливаться должен был Владимир? Он пришел, согласно летописям, в Киев из Новгорода вместе с дружиной, захватил его мечом, а не диссертацией, подкупив ученый совет, установил в городе языческий пантеон, а не настроил мечетей. И нет никаких данных, кроме «достоверного» для Прицака какого-то арабского «прицака», которого звали аль-Марвази и который жил через СТО ЛЕТ после смерти князя Владимира и что-то там утверждал по поводу гипотетического владимировского «мусульманства»!

Я специально привожу этот пример, чтобы читатель осознал, какова «ценность» и «серьезность» прицаковского научного наследия. Сколько страниц истории в действительности написаны такими «прицаками» и «аль-марвази»!

А ведь автор «Повести временных лет» недаром описывает знаменитый «выбор веры» князем Владимиром как проявление свободы воли, а не приспособленчества. Он не скрывает дикой силы князя до крещения. В одной из летописей есть даже эпизод, как отрок Владимир овладел Рогнедой после взятия Полоцка на глазах у своего дяди Добрыни и всей дружины.

Стал бы такой «приспосабливаться»? Да и зачем ему было «приспосабливаться»? Чтобы завести гарем? Так у него он и так был – как положено всякому славянскому языческому князю!

Или от свинины Владимира стало тошнить?

Если Владимир и зависел от кого-то, так это от своего народа и уже сложившихся к тому времени стереотипов его поведения, которые любой умный политик не может игнорировать. Потому и выбирал веру, которая позволяла сохранить знаменитый принцип: «Руси есть веселие пити – не можем без того жити!»

…Если бы князь хоть на день принял мусульманство, запрещающее употребление вина, собственная дружина его бы «съела», как Горчабева за сухой закон. И был бы на Руси другой князь – более веселый».

…В своей книге этот высокоученый Омелько (по выражению Олеся Бузины) высказался, что Киев стал Киевом, благодаря… хазарскому вазиру Ахмаду бен Куйа. Об этом Прицак говорил с твердым убеждением и на конференциях в Киеве. Некоторые киевские историки даже были готовы согласиться с Прицаком: Киев построили хазары!

Уважаемые читатели, зададимся вопросами – кто это такой вазир Ахмад бен Куйа и есть ли неопровержимые доказательства у Прицака для своего твердого заявления на страницах своей книги «Происхождения Руси», что Кий был хазаром? На чем базируется его не просто гипотеза, а почти незыблимая теория?

«Ахмад бен Куйа был хазарским вазиром, – пишет Прицак, – в 30‑40‑х годах X в. Куйа было имя отца вазира. Поскольку в кочевых империях, особенно имеющих тюркские династии (как в Хазарской державе) должности министров были наследственными, то можно предположить, что Куйа был предшественником Ахмада (или его старшего брата, если таковой был) в должности вазира. Таким образом, в течение последнего десятилетия VIII в. и в первом десятилетии IX в. должность главы вооруженных сил Хазарского государства занимал Куйа. Это неизбежно приводит к заключению, что именно Куйа укрепил крепость в Берестове».

И еще: «Ничто не мешает нам полагать, что хорезмиец Куйа, министр вооруженных сил Хазарии, послуживший прототипом Кия летописей, и был основателем (или строителем) Киевской крепости».

Оказывается, никакой теории и даже гипотезы вовсе нет, а только есть голословная фантазия!

«А вот мне очень многое мешает полагать подобное, – негодовал в киевской газете «Сегодня» Олесь Бузина, – Ахмад бен Куйа – это в переводе «Ахмад – сын Куйа» – Ахмад Куевич или Ахмет Куевич, если «по-славянски». Сначала Прицак ПРЕДПОЛАГАЕТ, что этот Ахмад Куевич непременно унаследовал от папы Куя должность министра обороны Хазарии.

Только предполагает! Потому что, видите ли, по Прицаку, такие должности были «наследственными». Но ведь у Куя могло не быть сыновей – пресловутых Куевичей (обратите внимание, что, кроме Ахмада, Прицак не исключает существования еще одного Куевича, имени которого он не знает). Кроме того, командовать вооруженными силами – несколько сложнее, чем писать диссертации или описывать сражения. Ошибка на войне может закончиться плачевно для любого полководца.

Как раз высшие военные должности в описываемую весьма неспокойную эпоху и не передавались по наследству. Их добывали, если хотите, в бою долгой и успешной службой. Средневековые воины, вынужденные постоянно рисковать своей жизнью, не признали бы над собой абы какого первого попавшегося «куевича». Ведь от его личных полководческих качеств зависело то, будут ли у них шансы дожить до отставки более-менее целыми. Так что никаких оснований верить Прицаку на слово, что некий «Ахмед Куевич» получил в наследство от папы целую хазарскую армию, у нас нет. Все это – догадка Эмиля-Омелько и не более того. Как говорится, вилами по воде писано. И даже не по Днепровской.

Да и почему Прицак считает, что Киев начался именно с Берестова? Даже в XI веке, после смерти Владимира, то есть через 200 лет после гипотетического трудового подвига прицаковского легендарного Куевича, Берестово значилось всего лишь загородным… селом, принадлежавшим киевскому князю. В этом селе, на лоне, так сказать, природы, умер, по данным «Повести временных лет», креститель Руси князь Владимир.

Если в XI веке никакого города в Берестово не было (замечу, что в черту Киева Берестово вошло только в XIX столетии!), то почему в VIII веке там должен был быть Киев-Куев?».

Действительно, квартал, связанный с хазарами, в Киеве был. Он так и назывался – Козаре, но находился совсем в другом месте Киева – возле нынешней Львовской площади. Это был один из «концов» – то есть окраин древнего Киева.

…Чтобы сделать версию более основательной, Прицаку пришлось объявить хазарами даже летописных полян. Поляне уже ничего не могли ему возразить на это посмертное массовое охазаривание и учиненный Прицаком исторический геноцид.

Что же касается полян, то были они, конечно, славянами, а не хазарами. «Повесть временных лет» называет их племенем «от рода славянского». Менять их этническую принадлежность задним числом нет смысла. Племя с таким названием встречается и в других концах славянского мира – например, поляне в Польше (это свидетельствует, что этноним «поляне» – очень древний, существовавший еще до славянского расселения из прародины на запад и юг Европы). Кроме того, от полян осталась чисто славянская материальная культура, легко идентифицируемая по так называемым височным кольцам – украшениям, которые носили славянские женщины. У каждого славянского племени эти «висюльки» на головном уборе были свои. У кривичей – в виде полумесяца. У вятичей – с семью лопастями. У северян – закрученные в спираль, а у полян – перстнеобразные.

Прицак утверждал, что Кий был хазарином и что белки в Киеве не водятся. Но киевские белки опровергли Прицака.

Чтобы доказать, что поляне были хазарами, а не славянами, Прицак объявил «позднейшей вставкой» кем-то неизвестным в «Повести временных лет» сообщение о так называемой хазарской дани – налоге по белке со двора, который племя полян, по сообщению летописи, некоторое время платило хазарскому кагану. Объяснение Прицака достойно кабинетного ученого, пытавшегося из американского Гарварда описать средневековый Киев. «Беличьи шкурки, – утверждал он, – собирались в качестве дани не хазарами на юге Восточной Европы (где это животное не водится), а варягами в Северной Европе».

Но, к сожалению для Прицака, именно в Киеве белки не только водились, но их тут полно до нынешнего дня. И не только в Киеве, но и до сих пор во многих местах Украины.

Как известно, верхушка хазар исповедовала иудаизм. Чтобы подкрепить свою версию о хазарских корнях Киева, Прицак ссылался на так называемое «киевское письмо» еврейской общины города.

Киев, как и сегодня, тогда был многонациональным. Ничего удивительного нет в том, что евреи жили в Киеве уже в IX и X веках. Но господствующего положения еврейская община не занимала.

«Киевское еврейское письмо» было обнаружено в конце XIX века в Египте. Там в синагоге города Фустат-Миср разбирали древние документы (иудейский обычай запрещает уничтожать тексты, в которых упоминается имя Бога). За тысячу лет таких записей набралось предостаточно, и на них никто не обращал внимания, пока некий Соломон Шехтер в 1896 году не вывез большую коллекцию этих манускриптов в библиотеку Кембриджа.

Один из пергаментов обратил внимание ученых тем, что был написан… в Киеве, по-видимому, в первой половине X века. Но в нем ничего не сказано о том, кто именно основал Киев. Это было обычное прошение подать милостыню киевского еврея Маара Яакова. Евреи Киева отправили его собирать деньги на свой выкуп по общинам соплеменников в городах Средиземноморья. Иначе он бы попал в долговую яму.

Так киевский Яаков с письмом – просьбой о подаянии добрался до самого Египта. Из письма ясно только, что киевские евреи были то ли недостаточно богаты, то ли недостаточно щедры, чтобы выручить своего Яакова.

Итак, на место основателя города на Днепре разные научные кланы претендуют славянского Кия, армянского Куара, готского короля Книве, и хазарского Куйа.

Думается, что истоки Киева еще долго будут интересовать и ученых, и неученых. Слишком уж удачно-злачное место кто-то когда-то заложил на Днепровских холмах.

19. ОТКУДА ПОЯВИЛОСЬ 1500 – ЛЕТИЕ КИЕВА?

Разобрался ли читатель со всеми легендами о рождении Киева? Наверное, ему было не легко окунуться в кучу летописей, предположений, мистификаций… Но есть факт неопровержимый. В 1982 году в Киеве отпраздновали его 1500‑летие. Даже тогда, когда в 1982 году неопровержимых доказательств, что городу именно 1500 лет, не было.

А было большое желание руководителей Украинской Советской Социалистической Республики устроить в городе сногсшибательное торжество!

Идея о праздновании юбилея, а потом и Дня Киева принадлежала Председателю исполнительного комитета Киевского городского совета народных депутатов, члену партии коммунистов Валентину Арсентьвичу Згурскому.

Впоследствии Валентин Арсентьевич Згурский (Герой Социалистического Труда, доктор экономических наук, профессор, академик Академии экологических наук Украины) вспоминал:

– К 1980 году я успел побывать на празднованиях Дней города нескольких столиц – Еревана, Берлина, Киото (древней столицы Японии), Праги. А у Киева не было своего юбилейного праздника. Мы были на большом подъеме после Олимпиады-80 в Москве. В Киеве созревала мысль о том, чтобы такое подобное устроить и у нас. Тогда же мы получили документы от историков, подтверждающие, что Киеву, Киевской Руси – 2700 лет. Я очень заинтересовался этим вопросом. Мы подключили к определению даты ученых-историков Москвы и Киева.

Далее Валентин Арсентьевич нахмурился: