Мы тоже для кого-то были будущими.Грядущими.Идущими на смену.Решительной эпохою разбуженныедля славы и любви.Для слез и смеха…Мы тоже будем прошлыми.Давнишними.Несбыточными, как ушедший поезд.Подернутыми дымкой.В меру – книжными.И с этим, к сожаленью, –не поспоришь…Хочу понятьбез позы и без паники,случайности не называя глупыми, –как после смертирядовые бабникистановятся «большими жизнелюбами»!Послушайте!С ума сошли вы,что ли?!«Биограф»усмехается нелепои говорит, задергивая шторы:– А это прощевсем известной репы.Кричать и волноваться нет резона…Политикою высшею ужалены,мы,если хочешь,из твоей персонысообразим«пример для подражанья»…Итак, начнем:ты был хорошим сыном.Зачитывался книжками о войнах.Завидовал решительным и сильным.Любил кино,повидлои животных…– Но это все вранье?!– Поди доказывай…– Я жил!Я сомневался!..– Это – лишнее…Во имя воссозданья нужной личности,тебе сомненьяпротивопоказаны!Чтоб от событий в жизни было тесно,нужны иные меры и масштабы.Ты даже не почувствуешь,как станутзаклятые враги – друзьями детства…Твой фотоснимокмы подретушируем.В усталые глаза добавим бодрости.Чуть-чуть подтянем губы(та к – решительней).Исправим лоб(он был не в той пропорции)…Итак,ты жил.Ты презирал богатство.Читал газеты, плача и ликуя…Твоя жена(приходится вторгаться) –немножечко не та…Найдем другую…– Зачем другая мертвому?!– Все правильно…– Я протестую!Слышите?!– Помалкивай!И, кстати, знай: для живости характераты увлекалсятеннисом и марками…– При чем тут теннис?!– Объясняем вкратце:считай его побочным сверхзаданьем.Сейчас проходят игры.Кубок Наций.А мы пока что в теннисе не тянем…Теперь т ы чистидейнои морально.Переосмыслен. Виден издалёка…Был худосочным?Сталпочти Гераклом.Злопамятным?А стал милей теленка…Теперь ты на трибунах и эстрадах!теперь ты –как Аллах для правоверных.Теперь твои портретына тетрадях,на клюкве в сахареи на конвертах!Ты –идол.Ты –безумие повальное!..Твой бюст переходящийзаслужилаво всепланетном гранд-соревнованииседьмаяпионерскаядружина!..Твои черты становятся разбухшими.Возрадуйся, что ходишь в призовых!..…А знаете,мы тоже были будущими.Не надо нас придумывать.Живых.8. Городской романс
Я – как город.Огромный город.Может, ближний.А может, дальний…Гор од а на приезжий гомонповорачиваются площадями.Поворачиваются, охмуряютглавной улицей,главной набережной.Речкой – будто хвостом – виляют.Рассыпаютсяв речи набожной.В них тепло, торжественно, солнечно!ЕстьЦентральный проспект,а поблизости:Площадь Юмора,Площадь Совести.Дом Спокойствия,Дом Справедливости…А дома – просторны,дома – легки.Все продумано.Целенаправленно…Я – как город.Но есть в городахтупики.Прокопченные есть окраины.Там на всех углахтемнота хрипит.Там плакатами дыры заделаны.Равнодушный тупик.Уставший тупик.Дом Бездельничанья.Дом Безденежья…Никого нет на этих улочках.Страшновато с ними знакомиться:тупики не тупые – умничают.Тупики не тупые – колются.А дворызаборами скручены.Дождь лоснится на кучах мусора…Знаю, что идет реконструкция.Жаль, что медленно.Жаль, что муторно…Ты до площади успей – добеги!Осторожнееразберись в душе.Не ходи в тупики!Забудь тупики!Я и сам бы забыл,да поздно уже!..Вот опять слова немотой свело.Невесомы онидонельзя…Я – как город.Тебе в нем всегда светло.Как на выезде из тоннеля.9. Еще несколько слов от автора
Что ж,пока туристы и ученыене нашли земли обетованной, –надо жить на этой самой,чертовой,ласковой,распаханной,кровавой.Надо верить в судьбы и традиции.Только пустьво сне и наявужжет меня, казнит меняединственноправильный вопрос: «Зачем живу?»Пусть он возвышается, как стражана порогах будущей строки.Пусть глядит безжалостно. Бесстрашно.Пусть кричит!Хватает за грудки!Пусть он никогда во тьму не канет.Пусть он не отходит ни на шаг.Пусть он, как проклятье,возникаетв стыдно пламенеющихушах!Пусть он разбухает,воспаляясь,в путанице неотложных дел.Пусть я от негонигде не спрячусь,даже если б очень захотел!Пусть я камнем стану. Онемею.Зашатаюсь.Боль превозмогу.Захочу предать – и не сумею.Захочу солгать – и не смогу.Буду слышатьв бормотанье ветра,в скрипе половиц,в молчанье звезд,в шелесте газет,в дыханье векаправильный вопрос:«Зачемживешь?»10. Ах, дети…
Всегда был этот жребий обманчив…Гоняет кошек будущий лирик.Час пробил! И решается мальчикпоэзиюсобой осчастливить.Решает вдохновенно и срочнозасесть за стихотворную повесть…Пока не написал он ни строчки,я говорю:– Хороший, опомнись!..Литература – штука такая:еекоторый век поднимают.В литературе все понимают –хоть сто прудовпруди знатоками!..Живем, с редакторами торгуясь,читательским речам не переча.Как молвит парикмахер Маргулис:«Причесанным –немножко полегче…»А мальчики не знают про это!И главное – узнают не скоро…Ах, дети, не ходите в поэты.Ходите лучше в гости и в школу…Как в очереди: первый… последний…Как в хоре: басовитый, писклявый…Шагаем, спотыкаясь о сплетни,в свои дома,где стены – стеклянны…Зеленым пробавляемся зельем.Скандалы называем везеньем.Уже умеем пить –как Есенин.Еще б теперь писать –Как Есенин…А мальчики не знают про это!А мальчики придумали скверно…Ах, дети, не ходите в поэты.Ходите лучше в парки и скверы…Я б эту землю милую проклял!Повесился бы,честное слово!..Но светится, дрожа над порогом,улыбка Михаила Светлова.В любом из нас ее повторенье.В любом из нас бормочет и стонетнаивное, высокое время,где стоит жить!И рыпаться стоит!..Был мальчик либо ябедой, либородителей не слушался мальчик…Ах, дети, не играйте в верлибры.Играйте лучше в куклы и в мячик.11. И опять несколько слов от автора
Но, с грядущими дыша заодно,я зверею от сусальных картин.Будет так, как будет.Так, как должно.Так, как сделаем.И как захотим.Мне занятно думать, что когда-нибудь,поразмыслив над бумагой немой,наш невиданный,неслыханный путьобозначат восходящей прямой!12. Постскриптум
Будут тигры – в клеточку,а слоны – в полоску.И любомуленточкуподберут по росту…Сом зааплодируетснегозадержанью.Осамопротивеетнезнакомых жалить!..И – совсем не радыбоюбарабанному –станут генералыв цирках подрабатывать…Захмелев от счастья,позабывтоску,будет плаватьчастикв собственномсоку…В переливах вальса, –в ГУМеи в высотном, –будет продаватьсяразвесное солнце.Жаркое, весеннее!Много!Честь по чести…Так что краска сераянавсегда исчезнет.(Даже мыши серыесинимипокажутся.И начнут рассеяннос кошкамипрохаживаться…)Будет каждый занятделомненарочным.Плюшевые зайцыбудут естьмороженое.Дождь, – не затихаячас,а может, два, –будет литьдухами«Красная Москва».И над магазинамивсе прочтут легко:«Пейтестрекозиноемо –ло –ко!..»Будет море –берегом.Будет берег – морем.Будет холод –бережным…А дурак –неможным!Будет час – как сутки.В областях Союзаот бездельясудьии врачисопьются!Будут звезды – ульями.Будут страхи – вздорными.И воскреснут умные.И проснутся добрые.И планеты скачущиеахнутозадаченно!..А боятся сказочниковтольконеудачники.«Зря браслетами не бряцай»
Зря браслетами не бряцай.Я их слышал.Я не взгляну…Знаешь, как языческий царьобъявлял другомувойну?Говорил он:– Иду на вы!Лик мой страшен,а гнев – глубок.Одному из нас –видит бог! –не сносить в бою головы…Я не царь.А на вы иду!Неприкаян и обречен,на озноб иду.На беду.Не раздумывая ни о чем.Будет филин ухать в бору.Будет изморозь по утрам.Будет зарево не к добру.Строки рваныетелеграмм.Встреч оборванных немоте,ревностьи сигаретный чад.И заброшенная верста,где олени в двери стучат…Будет ветер сухим, как плеть.Будут набережные пусты.Я заставлюкамень горетьи сожгу за собой мосты!Высшей мерой меня суди.Высшей правдой себя суди,почтальона, как жизни, жди.Почтальона, как смерти, жди…Я стою у темной Невы,у воды густой и слепой…Говорю я:– Иду на вы! –Объявляю тебелюбовь!До твоего прихода
(Поэма)
Алене
Теперь я знаю: ты идешь по лестнице.Вошла в подъезд.Все остальное – ложь.Идешь как по рассыпанной поленнице,как по горячим угольямидешь.Земля, замедли плавное вращение!Лесные птицы, кончите галдеж!..Зачем идешь?Прощать?Просить прощения?Сама еще не знаешь. Но – идешь!1. Когда уезжал…Позабылись дожди, отдыхают ветра…Пора.И вокзал обернется, – руки в бока, –пока!На перроне озябшем нет ни души…Пиши.Мы с тобою одни на планете пустой.Постой…Я тебя дожидался, звал, повторял,терял.И висела над нами, будто звезда,беда.Так уходят года, так дрожат у вискавека.По тебе и по мне грохочет состав.Оставь!Это – губы твои, движенье ресниц, –не снись!На рассвете косом, в оголтелой ночимолчи.Разомкни свои руки, перекрести.Прости!И спокойно, – впервые за долгие дни, –усни.…А ты идешь наверх. Костром. Порывом.Вотзадохнулась.Вздрогнули зрачки.Передвигаешь руку по перилам,как будто тянешь сетииз реки.Твоя река сейчас наверх стремится.А что в сетях?.. Нет времени… Потом…Стучитэмалированная мискав соседкиной авоське о бидон.Соседка что-то говорит печально.Все жалуется…Деньги…Сыновья…И ты ей даже что-то отвечаешь,хотя тебя еще не слышу я.2. Когда прислушивался…Слухи, слухи, слухи, слухи, –то начальники,то слуги.Слухи-горы, слухи-льдиныналезают на меня.Нету дыма, нету дыма,нету дымабез огня.Для веселья, для разлуки,на глазах и на устах –снова слухи, слухи, слухипростои не просто так.Прокляты,необходимы –среди ночи, среди дня.Нету дыма, нету дыма,нету дымабез огня.Слухи-отдых, слухи-опытбез особенных затей:существует тихий омут.Каквсадить в негочертей?..Кто поверить надоумил,слухи-карты разложив?Я –по слухам –дважды умер.Дудки!Оба раза жив…То вн у ши т е л ьно, то наспех,то наградой, то бедой, –будто капли,будто айсберг:половина – под водой.Слухи сбоку, слухи с тыла,завлекая и маня.Нету дыма, нету дыма,нету дымабез огня.…Слышали:на школьнице женился академик!..Слышали:в Госбанке для зарплаты нету денег!..Слышали:поэт свалял такого дурака!..Слышали:она ему наставила рога!..3. Когда смеялся…Рога так рога.Я приглажу патлы.В подушку поплачу. В тетрадку поною.И буду сдаватьдрагоценные пантыкаждой весною. Каждой весною.Платите валютой!Зелененьким хрустом.Фигура у кассы глаза намозолит.По средамс лицом независимо-грустнымя буду, вздыхая,купюры мусолить.«Калинка, калинка, калинка моя!В саду ягода малинка, малинка моя!..»…А если на миг отодвинуть веселье,пятнадцатый векмою голову сдавит.Я –только гонец.Я скачу с донесеньем.Король растревожен.Король заседает…Врываюсь в покой тугодумов лобастыхи, рухнув плашмяна подстилку из меха,булькая кровью(стрела меж лопаток)хриплю,будто школьник, по буквам:«Из..ме…на…»«Калинка, калинка,калинка моя!В саду ягода малинка,малинка моя!Ах, люли-люли!..»Эх, люди –люди……А ты идешь по лестнице,идешь по лестнице.Шагаешь, как по лезвию,через нелепицы.И мечешься,и маешься,мечтая,каясь…Нет!Ты не подымаешься, –я самспускаюсь!Романы обездарены,отпели трубы…О, сколько нас – «подаренных» –идетдруг к другу!..Мы, окрыляясь тостами,царимнад столиками.Читаем книжки – толстые,а пишем – тоненькие.Твердим о чистой совести,вздыхаеммудро…А сами неосознанноидемк кому-то…4. Когда любил…Люб –(Воздуха! Воздуха! Самую малость бы! Самую-самую…)лю!(Хочешь, – уедем куда-нибудь заново, замертво, за море?..)Люб –(Богово – богу, а женское – женщине сказано, воздано.)лю!(Ты покоренная. Ты непокорная… Воздуха! Воздуха!)Люб –(Руки разбросаны. Губы закушены. Волосы скомканы.)лю!(Стены расходятся. Звезды, качаясь, врываются в комнаты.)Люб –(В загнанном мире кто-то рождается, что-то предвидится…)лю!(Где-то законы, запреты, заставы, заносы, правительства…)Люб –(Врут очевидцы, сонно глядят океаны остывшие.)лю!(Охай, бесстра шна я! Падай, наивная! Смейся, бесстыжая!)Люб –(Пусть эти сумерки станут проклятием или ошибкою…)лю!(Бейся в руках моих каждым изгибом и каждою жилкою!)Люб –(Радостно всхлипывай, плачь и выскальзывай, вздрагивай, жалуйся!..)лю!(Хочешь – уедем? Сегодня? – пожалуйста. Завтра? – пожалуйста!)Люб –(Царствуй, рабыня! Бесчинствуй, учитель! Неистовствуй, женщина!)лю!(Вот и глаза твои. Жалкие, долгие и сумасшедшие!..)Люб –(Чертовы горы уставились в небо темными бивнями.)лю!(Только люби меня! Слышишь, люби меня! Знаешь, люби меня!)Люб –(Чтоб навсегда! Чтоб отсюда – до гибели… Вот оно… Вот оно…)лю!(Мы никогда, никогда не расстанемся… Воздуха… Воздуха!..)…А лестница выше.А двери –похожей.Я знаю,я вижу,я чувствуюкожей, –шагаешьпо далям,шагаешьпо датам.Недавними давним.Святыми бездарным.5. Когда отчаялся…Кукушка:«Ку-ку!Живи на земле…»А палец – к курку.А горло – к петле.А небо – к дождю(галоши надень)…Сгибаясь, тащудве тыщи недель.Две тыщи суббот(взва л и,если жив).Следы от зубовсвоих и чужих.Все отблески грозна глади стола.И тихий вопрос:«Зачем тыбыла?..»Несу на горбу, –не сгинуведва, –чужую судьбу,слепые слова.Кукушка: «Ку-ку!Останься.Прошу…»А яне могу.А яухожу.Цветы в изголовье,и тень на лице.И ночь на изломе.И пуляв конце.…А ты все время – вверх,все ближе, ближе.Из-под закрытых вектебя я вижу.Идешь, как инвалид,ступаешь ватно.И кто заговорит, –ужене важно.Не важно, кто начнет,а кто продолжит.Себяперешагнет.Жизньподытожит.Взойдет на перевал.Вернет,отчаясь,затасканным словампервоначальность.6. Когда выжил…Что я?! Что это я?! Да что я?!В воспаленном:«то…иль не то?..»Выбрал самое распростое.Проще пива.Глупей лото…Расплываюсь в слезливом трансе.Вопли кончены.Не берет…Выорите!А янаоралсяна десяток годов вперед.По озерной метельной гладипретвесенних недель орда.Все будильники мира, гряньте!И замолкнитенавсегда.Лишним криком эпоха скомкана,смятагрохотом календаря…Да отсохнет язык у колокола,если он трезвонитзазря!..Реки движутся в каменных шорах,дни уходят в небытие…Крик устал.Да здравствуетшепотдвух людей:егои ее.…Застыла у дверей.Теперь помедли.Невыносимой тишине поверь.Вчера меж нами были километры.Сегодня –только тоненькая дверь.Подмигивают фонари спросонок.Над зимней ночью взмахи снежных крыл.Нам очень скоро сорок.Очень сорок…Войди в свой дом.Я двери отворил.Из сборника
«Посвящение»
(1970)
«На Земле безжалостно маленькой…»
На Земле безжалостно маленькойжил да был человек маленький.У него была служба маленькая.И маленький очень портфель.Получал он зарплату маленькую…И однажды –прекрасным утром –постучалась к нему в окошконебольшая,казалось,война…Автомат ему выдали маленький.Сапоги ему выдали маленькие.Каску выдалималенькуюи маленькую –по размерам –шинель.…А когда он упал – некрасиво, неправильно,в атакующем крикевывернув рот,то на всей земле не хватило мрамора,чтобы вырубить парняв полный рост!«Я богат. Повезло мне и родом и племенем…»
Савве Бродскому
Я богат.Повезло мне и родом и племенем.У меня естьАрбат.И немножко свободного времени…Яподамсяот бумажных запутанных вороховв государствопереулков, проспектов и двориков.Все, что я растерял,отыщу в мельтешении радужном.Где витой канделябри бетонные глыбины –рядышком.Где гитары щекочут невест,где тепло от варений малиновых.Где колясок на каждый подъезддесять –детскихи две –инвалидных.Там, где будничнытополя перед спящими школами.Там, где булькают,как вскипевшие чайники, голуби.Выхожу не хвалить,не командовать уличной вьюгою.Просто такулыбаться и плытьпо Арбатуседеющим юнгою.Полночь
Будь распят на кресте распахнувшихся рук!Забывай.Забывайся.Терзайся и падай.Сердце вырвалось.Бьется в тебе и вокруг.Жди оценки.Дрожи, будто школьник за партой…В сотый раз опрокинется мир молодой.Вновь покажутся молнией черные ветки!Снова полночьзнакомо положит ладоньна горячие,на просветленные веки…Будет тихо.Потом – ни с того ни с сего –ночь вздохнет тополиной дурманящейширью…Кто – до нас?Никого!После нас?Никого!Мир возник на секунду, чтоб мы в нем жили!«Мы живем в предвоенное время…»
Мы живем в предвоенное время.Предразлучное.Предпоходное…Не желаю, чтоб подобреликомандиры наши пехотные.Танки, тяжкие, как терпение,переваливаются на марше.И скрипят ремни портупейные.И ладонь – в оружейном масле.Радиолы зовут напрасно.Полдень длится.И полночь длится.И Россия глядит пристрастнов похудевшие наши лица.И отцы звенят орденаминад мерцаниемрюмок незвонких.Обо всем, что случится с нами,вы прочтете в письмах.И сводках…У истории неистошныйголос.Крики потонут в бездне…Над землею дальневосточнойходят тучи, как в старой песне…Будет трудно?А что поделать?Будет смертно?А как иначе?..У шлагбаумов запотелыхтормоза визжат по-щенячьи.Тонет сумрак в дожде мгновенном.Козыряют нам часовые…Не впервые за послевоенным –предвоенное.Не впервые.Никто никому не грубит
В музее тепло и пустынно.Директор шагает со мной.«Вот эта большая картинанаписана перед войной.И что нам особенно важно –показан типичнейший быт…Названье еестранновато:«Никто никому не грубит».На лавке,как будто на троне,который всему научил,сидят, неподкупные,троеспокойных и сильных мужчин.Надежда рыбацкой элиты,защита от всяких обид…Ставрида,винои маслины.Никто никому не грубит.И женщина сбоку.Непрочноее полушалок цветет.Чуть-чуть она даже порочна.Но это ей, в общем, идет!Над нею мужская когортавершитсправедливейший суд.Сейчас они встанут и гордорешение произнесут.Мужские права обозначат.Поднимут бокалы вина.Они еще пьют и не знают,что все переменитвойна…Один, орденами бряцая,вернется лишь в сорок шестом.Подастся другой в полицаи.Его расстреляют потом.А третий – большой и довольный –под Харьковомбудет убит…И женщина станет вдовою…Никто никому не грубит.«Родных разыскиваю, родных…»
Родных разыскиваю, родных…Веселый хруст сухарей ржаных.Два слова, сказанных невзначай.В горячих кружкахбесцветный чай.Родных разыскиваю, родных…Детдом вспоил меня,как родник.Ребята с временем обнялись.(Имен не помню.Не помню лиц…)Родных разыскиваю, родных…Курящих в тамбурах ледяных.Солдат небритых, как будто лес.«Не дрейфь, малец!Победим, малец!..»Родных разыскиваю, родных…Не смог бы я ничего без них.Зову:откликнись, моя родня…О, если б кто – тоискал меня!«Снег шел, как больной…»
Снег шел, как больной.А послена три месяца слег.Лежал – одинокий и постный –как перенесенныйслог.Гулко собаки лаяли,на каждый сугроб ворча.Дальние льды Гренландииприслали снегуврача.Белый халат метелейзатрепетал над больным.Вязли в снегу недели.Дети играли с ним.В снегу застывали сутки,и было бы все ничего,но скальпельживой сосулькиоднажды взрезал его.Снег умирал без стона,отяжелев весьма…А люди, выйдя из дома,сказали:«Нувот и весна!..»«Красивая женщина – это профессия…»
Красивая женщина – это профессия.И если онадо сих пор не устроена,ее осуждают.И каждая версия имеет своихбезусловныхсторонников.Ей,с самого детства вскормленной не баснями,остаться одною,а значит, бессильною,намного страшнее, намного опаснее,чем если б она не считаласькрасивою.Пусть вдовы листают романыпрошедшие,пусть бредят дурнушки заезжими принцами.А в редкой профессиисказочнойженщиныесть навыки, тайны и строгие принципы.Идет она молча по улице трепетной,сидит, как на троне,с друзьями заклятыми.Приходится жить – ежедневно расстреляннойнамеками,слухами,вздохами,взглядами…Подругамона улыбается весело.Подруги ответяти тут же обидятся…Красивая женщина – это профессия.А все остальные –сплошноелюбительство.«Над головой созвездия мигают…»
Над головой созвездия мигают.И руки сами тянутсяк огню…Как страшно мне, что люди привыкают,открыв глаза,не удивляться дню.Существовать.Не убегать за сказкой.И уходить, как в монастырь, в стихи.Ловить Жар-птицудля жаркого с кашей.А Золотую рыбку –для ухи.«Если разозлишься на меня…»
Если разозлишься на менятак,что скажешь: «Кончено!» –сполохи полярного огнявспыхнут озабоченно.Подползут, чтоб вымолить «прости!» –дальние,незваные, –железнодорожные путии пути трамвайные.Если разозлишься на меня –полдень переломится.Горькими иголками звеня,лестебе поклонится.Степь не даст зазеленеть росткам,сделается вязкою.Горы упадут к твоим ногам,ледниками звякая.Если разозлишься на меня,выдохшись и выстрадав,звезды в небе среди бела днябудто слезывыступят.Будут повторять: «Ты не права!..»ветер – дымной прядкою,тучи – громом,шелестом – трава,и дрожаньем – радуга.Будут миру предвещать бедучерные ущелия…А сначала я к тебе приду.Сам.Просить прощения.«Ожидаю ночи, как расстрела…»
Ожидаю ночи, как расстрела.Я приговорен.Глаза пусты.Надеваю тихо и смиреннодушную повязку темноты.И еще не верю в эти строки.И уже других не признаю.Я на полпути,на полдорогек сонному тому небытию.Близится, подходит, наступает,стрелкою секундною звеня.Включена моя вторая память.Вот он я.И вроде нет меня.А вокруг –молчание немое,смесь из воскресений и суббот.И плывут по медленному морюжалкие соломинки забот.Я за них хватаюсь обалдело.Я тону в горячечном бреду…Ожидаю ночи, как расстрела.Утра,как помилованья,жду.Музыка
Загремели свадьбы, застонали проводы.Перепутались и праздники, и плачи…Строки нотные стоят колючей проволокой.Я бы музыку записывалиначе.Я бы музыку писал, на клевер падая.Мне бы нравиласьпоющая работа.Я бы музыку писал на строчках пахоты.На ладошкегодовалого ребенка.Засыпал и просыпался. Ел не досыта.Растворился бв неожиданных мотивах.Я бы музыку писал на струйках дождика.Или лучше – на летящих паутинках.Я бы музыку ловил в озерах ласковых.Я бы пил ее, как пьют хмельное зелье.Я бы музыку писал на крыльях ласточек.Я бы музыку писал на шкуре зебры.Я бы музыку творил,кричал и мучился!Я б искал ее возвышенно и жадно…Но уже сочинена такая музыка.Если ты ее не слышишь –очень жалко.Подражание бардам
Жизнь летит, как шоссе,от любви до любви…Полпланеты – в росе.Полпланеты – в крови.Тают угли в золе,как огарок свечи.Полпланеты – в зареПолпланеты – в ночи.Я кидаюсь к мечте,а догнать не могу.Полпланеты – в дожде.Полпланеты – в снегу.Я за отблеск в окнеблагодарен судьбе…Полпланеты – во мне.Остальное – в тебе.Джоконда
Как много эта женщиназнает про меня!..Я чувствую: скрежещущезакрылась западня!..У ветра вкус ирисочный.Река черна, как морс.Садится иней призрачныйна мой бесстыдный мозг.Где – неживые зарослинепроходимых трав.Где глухо и безжалостноворочается страх.Где за полночь радениящемящи,как вокзал.Где вдруг хлестнут видения,как бритвой по глазам!..Все это ей прошепчено.Расхвастано звеня…Как много эта женщиназнает про меня!..Сады от вьюг воспрянули,беснуются коты…И мы опять расправилипавлиниихвосты.То свадьбой, то поминкамиврезаются года…А мы о ней – с подмигами.Красавица,айда!Айда! – в тугую патоку.Айда! – на сквозняки.Скорей! – уже распахнутыночные кабаки!Все это наша вотчина,пока не сгинул век!..Она неразговорчива.Она глядит поверх.Беспомощна.Торжественна.Трава судьбы урчит…Как много эта женщиназнает.И молчит…«За тобой через года…»
За тобой через годаиду,не колеблясь.Если ты – провода,я –троллейбус.Ухвачусь за проводаруками долгими,буду жить всегда-всегдатвоими токами.Слышу я:«Откажись!Пойми разумом:неужели это жизнь –быть привязанным?!Неужели в этом естьсвоя логика?!Ой, гляди – надоест!Будет плохо».Ладно!Пусть свое гнут –врут расцвеченно.С ними я на пять минут,с тобой –вечно!Ты – мой ветер и цепи,сила и слабость.Мне в тебе,будто в церкви,страшно и сладко.Ты – неоткрытые моря,мысли тайные.Ты – дорога моя,давняя,дальняя.Вдруг – ведешь меня в леса!Вдруг – в Сахары!Вот бросаешь,тряся,на ухабы!Как ребенок, смешишь.Злишь, как пытка…Интересно мне жить.Любопытно!Дочке
Катька,Катышок,Катюха –тоненькие пальчики.Слушай, человек-два-уха,излияньяпапины.Я хочу, чтобы тебене казалось тайной,почему отец теперьсталсентиментальным.Чтобы все ты поняла –не сейчас,так позже.У тебя свои делаи свои заботы.Занята ты долгий деньсном, едою, санками.Там у вас,в стране детей,происходитвсякое.Там у вас,в стране детей –мощной и внушительной, –много всяческих затей,много разных жителей.Есть такие –отойдии постой в сторонке.Есть у вас свои вождии свои пророки.Есть – совсем как у больших –ябедыи нытики…Парк бесчисленных машинвыстроен по нитке.Происходят там и тутобсужденья грозные:«Что на третье дадут:компотили мороженое?»«Что нарисовал сосед?»«Елку где поставят?..»Хорошо, что вамгазет –взрослых –не читают!..Смотрите, остановясь,на крутую радугу…Хорошо, что не для васнервныйголосрадио!Ожиданье новостейстрашных и громадных…Там у вас,в стране детей,жизнь идетнормально.Там – ни слова про войну.Там о ней –ни слуха…Я хочу в твою страну,человек-два-уха!СЕРДЦЕЯ засыпал усерднов преддвериизари.Вдругпостучало сердце.Негромко.Изнутри.И с самого началапритронулоськ плечу:«Я тридцать летмолчало.Поговорить хочу…Пересыхает лето.Дожди приходятредко…Твоягруднаяклеткатонка,а все же – клетка!Онакромешней ночи,меня теснитона!Явечнов одиночке.А в чеммоявина?Ворочаюсь,живое,подсчитываюдни.Пусти меняна волю!Клеткураспахни!Себе я крыльявыращуи все сумеювынести…»Стучится сердце:«Выпусти!!!»А как его явыпущу?«Ежедневное чудо…»
Ежедневное чудо –не чудо.Ежедневное горе –не горе.Настоящее горедругое.И о нем говоритьне хочу я.Ежедневные блестки –как ветошь.Ежедневная ношане давит.В ежедневные слезыне веришь.Не тревожит.Надоедает.Лжет языкв ежедневном застолье.Бесконечные воплиписклявы.Постоянные вздохи –не вздохи.Ежедневные клятвы –не клятвы.Ежедневная ссора –не ссора…Но, над спелой росойнависая,вдруг встаетежедневное солнце.Ошарашивая.Потрясая.Ежедневной землине убудет…И шепчу я,охрипнув от песен:пусть любовьежедневноюбудет.Ежедневной, как хлеб.Если есть он.«Отдать тебе любовь…»
– Отдать тебе любовь?– Отдай…– Она в грязи…– Отдай в грязи.– Я погадать хочу…– Гадай.– Еще хочу спросить…– Спроси.– Допустим, постучусь…– Впущу.– Допустим, позову…– Пойду.– А если там беда?– В беду.– А если обману?– Прощу.– «Спой!» – прикажу тебе…– Спою.– Запри для друга дверь…– Запру.– Скажу тебе: убей!– Убью.– Скажу тебе: умри!– Умру.– А если захлебнусь?– Спасу.– А если будет боль?– Стерплю.– А если вдруг стена?– Снесу.– А если узел?– Разрублю!– А если сто узлов?– И сто.– Любовь тебе отдать?– Любовь.– Не будет этого!– За что?!– За то, что не люблю рабов.Кое-что о всеобщей забастовке
Бастует Лувр, стальные двери стиснув.Бастует мир карманникови сыщиков.Бастуют звезды дорогих стриптизови продавцыдешевых магазинчиков.Бастуют кони. Ипподром пустует.Бастует банки центрифуги прачечных.Рад гимназист: учителя бастуют!Угрюм пижон: пропал бензин в заправочных…В крутых цехах темно бастуют тигли.Над министерствомфлаг повис расслабленно.Бастуют почтальоны,и притихлив подвалах почт любовные послания.Метро бастует, сжавшись недоверчиво.На тротуарах мусора –навалом!Бастует солнце. Дождь заладил с вечера –перемывает косточки бульварам.Лежат листовок слипшиеся патлы……Работаетособая полиция.Работают кафе,кинотеатры,бармены,проституткии политики.«Если позволите…»
Если позволитеили попросите,я расскажу вамо Старом Дели…Спали на площади,спали на площадилюди –не люди.Тени –не тени…Мысквозь лежащихшагали дылдами.Шли, как реклама,среди отекших.Площадь храпела,укрывшись дырамибывших заплат,невозможных одежек…В небе лунакараваем хлеба, –висела.Мы не гляделини вправо, ни влево,воздух заглатываяот потрясенья.Каменный крикколотился в горле.Мы, опустив потрясенные головы,шли через рекурванья и горя.Вбродчерез реку надежди голода.Мы перешагивали,переступаличерез дыханья и сновиденья…Чуть копошиласьгигантская спальня –площадь у ратушив Старом Дели.Мне ее за годне перейти.Груз этой площадидавиттяжко…Вот.…А теперь тывстань и прочтиздесьчто-нибудь о цветахи пташках.Из сборника
«Возвращение»
(1972)
«Мы стоим перед Кижским собором одни…»
Мы стоим перед Кижским собором одни.Мы стоим, пересчитывая купола.И не верим еще,что прекрасны онитою силой, что их воедино свела.Богатырское племя.Дружина.Семья.Им – земля тесновата.И небо – мало…Мне везло на дороги.Но большевезлона друзей настоящих,И ежели япроиграю с какой-нибудь пулею спор,упадуна ладонь потемневшей травы,встанут други мои.Будто Кижский собор.Над могилой склонив двадцать две головы.«Вернуться б к той черте, где я был мной…»
Вернуться б к той черте, где я был мной.Где прилипает к пальцамхлеб ржаной.И снег идет.И улица темна.И слово «мама» – реже, чем «война».Желания мои скупы.Строги.Вся биография – на две строки.И в каждой строчке холод ледяной…Вернуться б к той черте, где я был мной.Вернуться бы,вернуться б к той черте,где плачу я в полночной духоте,где очень близко губы и глаза,где обмануть нельзя,смолчать нельзя.Измены – даже мысленно – страшны.А звездам в небетесно от луны.Все небо переполнено луной…Вернуться б к той черте, где я был мной.Не возвращаться б к той черте, когдастановится всесильной немота.Ты бьешься об нее.Кричишь, хрипя.Но остается крик внутри тебя.А ты в поту.Ты память ворошишь.Как безъязыкий колокол, дрожишь.Никто не слышит крика твоего…Я знаю страх.Не будем про него.Вернуться б к той черте, где я был мной.Где все впервые:светлый дождь грибной,который по кустарнику бежит.И жить легко.И очень надо жить!Впервые «помни», «вдумайся», «забудь».И нет «когда».А сплошь – «когда-нибудь».И все дается малою ценой.Вернуться б к той черте, где я был мной.Вернуться б к той черте…А где она?Какими вьюгами заметена?«Надо верить в обычное…»
Надо верить в обычное.Надо рассчитывать здраво.У поэтовс убийцами,в сущности, равная слава.Кто в веках уцелел?Разберисьв наслоенье мотивов!..Мы не помним царей.Помним: были Дантес и Мартынов.Бесшабашные,нервные,святые «блюстители долга».Ну, подумаешь, невидаль:однажды вспылили –и только!За могильной оградоювсе обвиненьянапрасны…Пахнут их биографиилишьтипографскоюкраской.Вот они на портретахс улыбками благопристойными…Так что цельтесь в поэтов –и вы попадетев историю!Тишина
В траве – тишина,в камыше – тишина,в лесу – тишина.Так тихо, что стыдно глаза распахнуть и на землю ступить.Так тихо, что страшно.Так тихо, что ноет спина.Так тихо, что слово любое сказать – все равно что убить…Визжащий, орущий, разболтанный мир заболел тишиной!Лежит он –спеленут крест-накрест ее покрывалом тугим…Так тихо, как будто все птицы покинули землю. Одна за одной.Как будто все люди оставили землю. Один за другим.Как будто земля превратиласьв беззвучный музей тишины.Так тихо, что музыку надо, как чье-то лицо, вспоминать.Так тихо, что даже тишайшие мысли далёко слышны…Так тихо, что хочется заново жизнь начинать.Так тихо.Встреча Нового года
Снег блестел,будто ртутью сыпанули с крыш.Снег хрустел,будто кто-то кочерыжку грыз.Оглушалэтот смачный и протяжный хруст.Снег лежална платформах, будто главный груз.И машинне стеснялся он, не избегал.Былбольшим.Наряжать деревья помогал.Обступал,как несмазанная дверь, скрипел.Прилипалк шубам и ушанкам, как репей.Снег нырялв хитрые прически юных дам.Проверялнаше отношенье к холодам.Мыегона своих плечах в дома несли.Мыегов коридорах, веселясь, трясли.В доме –смех:очищенье валенок идет.Сеем снег…Я еще не знаю,что взойдет.Стихи о собаках
Дворовых собак по-особому холятза то, что они,на луну подвывая,от будки до дома все ходят и ходятпод гулкою проволокой.Как трамваи…Я их не тревожу. Я с ними не знаюсь.За этоони меня вправе облаивать…Но жарко читать мне спокойную надпись:«Собак без ошейниковбудут вылавливать…»За что их? За внешность? За клочья репейника?За пыльную шерсть? За неясность породы?За то, что щенками доплыли до берега?Доплылии стали ошибкой природы?..Собаки-изгои. Собаки-отшельники.Надрывней поминок.Ребенка добрее.Они бы надели любые ошейники,надели бы!Если б ошейники грели.За что их?У них же – душа нараспашку.Они ж в Человечество верятотчаянно!..И детское: «Мама, купи мне собачку…» –в собачьих глазахзастывает печалинкой…И вот, – разуверившись в добрых волшебниках,последнюю костьзакопав под кустами, –собаки, которые без ошейников,уходят в леса.Собираются в стаи…Ты знаешь,у них уже – волчьи заботы!Ты слышишь:грохочут ружейные полымя!..Сегодня мне сноваприснятся заборы.И лязги цепные за теми заборами.Из сборника
«Линия»
(1973)
Стихи, написанные восьмого марта
Все равно что за снегом идти в Африку,а за новою книжкой стихов – в мебельныйи уныло просить со слезой в голосеадрес господа бога в бюро справочном,все равно что ругать океан с берегаза его невниманье к твоей личности,все равно что подснежник искать осеньюи, вздыхая, поминки справлять загодя,все равно что костер разводить в комнате,а гнедого коня в гараже требовать,и упорно пытаться обнять облако,и картошку варить в ледяной проруби,все равно что на суше учить плаванью,а увесистый камень считать яблоком,все равно что от курицы ждать лебедятак однаждырешить, будто ты полностьюразбираешьсяв женскомхарактере!Ксении
Вырастешь, Ксения, строки эти прочти…Водосточные трубыуже устали трубить!Целый час ты живешь на земле.Прими ее. И прости,что земля еще не такая,какою ей надо быть…На земле умирают и плачут.По земле ручьи бегут нараспев.Задыхаются пальмы.Чавкает тундровый мох…Я хотел ее сделать самой праздничной!И не успел.Я хотел ее сделать самой улыбчивой!И не смог.Я над нею трясся. Я ее так просил!Я земле открывался.Понял ее язык…Ты прости отца.У него не хватило силнакормить голодных, оживить убитых, обуть босых,мы –всегда продолженье.И яне начал с нуля.Мы –всегда продолженье!Распахнута настежь дверь,будет самой счастливой твоя и моя земля.В это верит отец!И ты – непременно – верь!Ты пока что не знаешь,как пронзителен шар земной.Что такое «светло» – не знаешь.Что такое «темно».Что такое «весна».(Хотя родилась ты –весной.)Что такое «снег».(Хотя снегаполным-полно.)Целый час ты живешь на планете…Привыкай дышать.Продолжай сопеть.Начинай басить с номерком на руке…Даже имя своееще не можешь ты удержатьв малюсеньком,почти невзаправдашнем кулачке.«Тот самый луч, который…»
Тот самый луч, которыйтвоих коснетсярук,покинув мыс Китовый,опишет полукруг.И в море не утонет.Пушист и невесом,он был в моих ладоняхзастенчивым птенцом…Он замелькает вскоренад рябью свежих луж.Сквозь облако тугоепройдет тончайший луч.И облако, как сердце,пронзенное стрелой,забыто и рассеянноповиснет над страной…На запахи грибныепрольется луч из тьмы.И за лучом печныепотянутся дымы.Он высветит, с разбегазапутавшись в звонке,скелет велосипедана пыльном чердаке.Смахнет росу с тычинкиленивого цветка.В больших глазах волчицызастынет, как тоска.Упав на лес полого,пожухлый лист пронзит.Перечеркнет болото.По насту заскользит.На половицы в домеон хлынет, как обвал…Я пил его с ладони.Пил,словно целовал…Покинул мыс Китовый,как песня для двоих, –тот самый луч,которыйкоснется губ твоих.«Горбуша в сентябре идет метать икру…»
Горбушав сентябре идет метать икру…Трепещут плавники, как флаги на ветру.Идет она, забыв о сне и о еде,туда, где родилась.К единственной воде.Угаром,табуном,лавиною с горы!И тяжелеют в ней дробиночки икры…Горбуша прет, шурша,как из мешка – горох.Заторы сокруша.И сети распоров.Шатаясь и бурля, как брага на пиру,горбушав сентябре идет метать икру…Белесый водопад вскипает, будто пунш,когда в тугой струе –торпедины горбуш.И дальше – по камням.На брюхе – через мель!Зарыть в песок икру.И смерть принять взамен.Пришла ее пора, настал ее черед…Здесь – даже не река,здесь малый ручеек.В него трудней попасть, чем ниткою – в иглу…Горбу шав сентябре идет метать икру!Потом она лежит –дождинкой на стекле…Я буду кочевать по голубой земле.Валяться на траве,пить бесноватый квас.Но в свой последний день,в непостижимый час,ноздрями ощутив последнюю грозу,к порогу твоемуприду я,приползу,приникну,припаду,колени в кровь сотру…Горбу шав сентябре идет метать икру.«Неправда, что время уходит…»
Неправда, что время уходит. Это уходим мы.По неподвижному времени. По его протяжным долинам.Мимо забытых санок посреди сибирской зимы.Мимо иртышских плесов с ветром неповторимым.Там, за нашими спинами, – мгла с четырех сторон.И одинокое дерево, согнутое нелепо.Под невесомыми бомбами – заиндевевший перрон.Руки, не дотянувшиеся до пайкового хлеба.Там, за нашими спинами, – снежная глубина.Там обожженные плечи деревенеют от боли.Над затемненным городом песня: «Вставай, страна-а!..»«А-а-а-а…» – отдается гулко, будто в пустом соборе…Мы покидаем прошлое. Хрустит песок на зубах.Ржавый кустарник призрачно топорщится у дороги.И мы на нем оставляем клочья отцовских рубахи надеваем синтетику, вредную для здоровья.Идем к черте, за которой – недолгие слезы жен.Осатанелый полдень.Грома неслышные гулы.Больницы, откуда нас вынесут.Седенький дирижер.И тромбонист, облизывающий пересохшие губы…Дорога – в виде спирали. Дорога – в виде кольца.Но – отобедав картошкой или гречневой кашей –историю Человечества до собственного концакаждый проходит по времени.Каждый проходит.Каждый.И каждому – поочередно – то солнечно, то темно.Мы измеряем дорогу мерой своих аршинов.Ибо уже установлено кем-то давным-давно:весь человеческий опыт – есть повторенье ошибок…И мы идем к горизонту. Кашляем. Рано встаем.Открываем школы и памятники. Звезды и магазины…Неправда, что мы стареем!Просто – мы устаем.И тихо отходим в сторону, когда кончаются силы.Трещинка
Речка Тахо, речка Тахо под Толедо…Над зеленою водойбормочет птаха.Желтоватая долина – как тарелка.Трещинкой на дне долины –речка Тахо.А Толедо – как нахмуренное чудо.Как далекий отзвук рыцарского гимна.Тусклым золотомблестит его кольчуга…Я не слушаю начитанного гида.Голос гида для меня звучит нелепо.Почему-то мне глядеть на город больно.Слишком долго я шагал к тебе, Толедо!Исполняются желаньяслишком поздно…Память снова подымается из праха.Вновь клянутся пацаны у школьной карты.Крепокдолгий сон бойцов интербригады…Ты –как трещинка на сердце –речка Тахо.Гитара Гарсия Лорки
А одна струна – тетива,зазвеневшая из темноты.Вместо стрел в колчане – слова,А когда захочу – цветы.А вторая струна – река.Я дотрагиваюсь до нее.Я дотрагиваюсь слегка,и смеется детство мое.Есть и третья струна – змея,не отдергивайте руки:это просто придумал я –пусть боятся мои враги.А четвертая в небе живет.А четвертая схожа с зарей.Это – радуга, что плыветнад моею бедной землей.Вместе пятой струны –лоза.Поскорее друзей зови!Начинать без вина нельзяни мелодии, ни любви.А была и еще одна,очень трепетная струна.Но ее – такие дела –злая пуляоборвала.Сказка с несказочным концом
Страна была до того малюсенькой,что, когда проводился военный парад,армия маршировала на местеот начала парадаи до конца.Ибо, если подать другую команду, –не «на месте шагом», а «шагом вперед…», –очень просто могла бы начаться война.Первый шагбыл бы шагом через границу,Страна была до того малюсенькой,что, когда чихал знаменитый булочник(знаменитый тем,что он был единственнымбулочникомв этой стране), –так вот, когда он чихал троекратно,булочники из соседних странговорили вежливо: «Будьте здоровы!..»И ладоньюстирали брызги со щек.Страна была до того малюсенькой,что весь ее общественный транспортсостоял из автобуса без мотора.Этот самый автобус –денно и нощно,сверкая никелем, лаком и хромом,опершись на прочный гранитныйфундамент,перегораживалГлавную улицу.И тот, кто хотел проехать в автобусе,входил, как положено,с задней площадки,брал билеты,садился в удобное креслои,посидев в нем минут пятнадцать, –вставали вместе с толпой пассажироввыходил с передней площадки – довольный –уже на другом конце государства.Страна была до того малюсенькой,что, когда проводились соревнованияпо легкой атлетике, все спортсменысоревновались(как сг оворившись!)в одном лишь виде: прыжках в высоту.Другие виды не развивались.Ибо даже дистанция стометровкипересекалась почти посрединечертойГосударственнейшей границы,на этой черте с обеих сторонстояли будочки полицейских.И спортсмен,добежав до знакомой черты,останавливался,предъявлял свой паспорт.Брал визу на выезд.Визу на въезд.А потом он мучительно препиралсяс полицейским соседнего государства,который требовал прежде всегосписокучастников соревнований –(вдруг ты – хиппи, а не спортсмен!).Потом этот список переводилина звучный язык соседней страны,снимали у всех отпечатки пальцеви –предлагали следовать дальше.Так и заканчивалась стометровка.Иногда –представьте! –с новым рекордом.Страна была до того малюсенькой,что жители этой скромной державыразводили только домашнюю птицуи не очень крупный рогатый скот(т а к возвышен ноя называюбаранов).Что касается более крупных зверей,то единственная в государстве короваперед тем, как подохнуть, успела сожратьвсю травуна единственной здешней лужайке,всю листвуна обоих деревьях страны,все цветы без остатка (подумать страшно!)на единственной клумбеу дома Премьера.Это было еще в позапрошлом году.До сих пор весь народ говорит ссодроганьемо мычании этой голодной коровы.Страна была до того малюсенькой,что, когда семья садилась за стол,и супоказывался недосоленным,глава семьи звонил в МинистерствоИностранных Дел и Внешней Торговли.Ибо угол стола, где стояла солонка,был уже совершенно чужой территориейсо своей конституцией и сводом законов(достаточно строгих, кстати сказать).И об этом все в государстве знали.Потому что однажды хозяин семьи(не этой, а той, что живет по соседству)руку свою протянул за солонкой,и рука былаарестованатут же!Ее посадили на хлеб и воду,а после организовали процесс –шумный, торжественный, принципиальный –с продажей дешевых входных билетов,с присутствием очень влиятельных лиц.Правую руку главы семьиприговорили, во-первых – к штрафу,во-вторых(условно) –к году тюрьмы…В результате несчастный глава семействаоказался в двусмысленном положенье:целый год он после –одною левой –отрабатывал штрафи кормил семью.Страна была до того малюсенькой,что ее музыкантыс далеких пориграли только на флейтах и скрипках,лишь на самых маленьких скрипках ифлейтах!Больше они ни на чем не играли.А рояль они видели только в кинода еще – в иллюстрированных журналах,Потому что загадочный айсберг рояля,несмотря на значительные старанья,не влезалв территориюэтой страны.Нет, вернее, сам-то рояль помещался,но тогда исполнителю не было места.(А играть на рояле из-за границы –согласитесь –не очень-то патриотично!)Страна была невероятно крохотной.Соседиэту страну уважали.Никто не хотел на нее нападать.И все же один отставной генерал(уроженец страныи большой патриот)несколько раз выступал в Сенате,несколько раз давал интервьюкорреспондентам центральных газет,посылал посланья Главе государства,в которых решительно и однозначноругалпрофсоюзы и коммунистов,просил увеличить военный бюджет,восхвалял свою армию. И для армиитребовалатомногооружия!Хиросима
Город прославился так:вышел военный чудак,старецс лицом молодым.«Парни, –сказал он, –летим!Мальчики, время пришло.Дьявольски нам повезло!..»В семь сорок девять утравсе было так, как вчера.«Точка… –вздохнул офицер, –чистенько вышли на цель…»В восемь двенадцать утрасказано было: «Пора!..»В восемь пятнадцать, над миром взлетев,взвыл торжествующедымный клубок!Солнце зажмурилось,похолодев.Вздрогнули оба:и «боинг»,и бог!..Штурман воскликнул: «Ой, как красиво!..»В эту секунду в расплавленной мглерухнуливсе представленья о зле.Люди узнали, что на Землеесть Хиросима.И нет Хиросимы.«В откровении церемонном…»
В откровении церемонномсолнце выплыло желтым лимоном…И его дымящийсятерпкий сокна песке бурлил,на асфальте сох,пеленой пахучей тек по стволу,из шершавой коры выжимал смолу,на скамейке забытую книгу прочел,золотыми пулями сделал пчел,прожурчал по пляжу,чаек дразня.Был приправою дня!Был основою дня!..А потом над рощею, над холмомнеподвижножараповисла…Люди жмурились, глядя на вечный лимон.Людям было светло.И кисло.Разговор о снеге с семилетним
Ка Саном – сыном синга пурского
поэта Го-Бо-Сена
Ка Сана море утомило.Но он – серьезный человек.И, проникая в тайны мира,он просит:– Расскажи про снег!Я рисовал, да не выходит.Никак его я не пойму…Он – как мороженое?– Вроде…– Не может быть!– Ну почему?Представь, поверь такому чуду:зимой у нас в моей Москвележит мороженое всюду –на улицахи на траве,и на деревьях,и на крышах.В любых дворах.У всех дверей.Для всех девчонок и мальчишек.А в зоопарке – для зверей.У нас оно зовется «снегом».Еговсе государство ждет…Идет мороженое с неба.Просторно, сказочно идет.Оно похрустывает слабо,к прохожим просится в друзья…– А это сладко?– Очень сладко!Так сладко, что сказать нельзя…Мой собеседник затихает.Глядит неведомо куда…– А вы счастливые… –вздыхает.Я соглашаюсь:– Иногда.Сказка о медных трубах
И довелось испытать емуогонь, воду и медные трубы.Из старой книгиЖил богатырь на свете. Претендовал на корону.Не было у гражданина ни слабостей, ни гордынь.Съедал на обед барана.На ужин съедал корову.Был богатырь что надо!Сказочный былбогатырь…Он – либо сражался, либо думал: с кем бы сразиться?!И никакая силане могла его удержать…Князю приходится княжить.Прачке – с бельем возиться.Богатырюприходится подвиги совершать…Однажды он въехал в море. На добром коне. С разгона.И там пропадал, –рассказывают, –почти до восьми утра.А утром князю в подарок привез он Царя Морского.Люди кричали:«Браво-о-о!..»Люди кричали:«Ура-а-а-а!.."А богатырь отправился в Царство Зловонной Гари, –жажду геройства новым подвигом утолил.Огненного Страшилу голыми взял руками!(Только усы да бровичуточку опалил.)Княжеские глашатаи на площадях хрипели.Был потрясающий праздник! (Я знаю, что говорю.)Звонкие трубы пели,чистые трубы пели,медные трубы пелиславубогатырю!Слушал он эти трубы в очень достойной позе.Слушал он их, внимая каждой отдельной трубе.Слушал их днем и ночью,Вдумчиво слушал.А после –разволновался. И помер. От уваженья к себе… –Жил богатырь на свете, явно – не самый слабый.Был богатырь, и – нету.Жалко богатыря.Страшное испытанье: медные трубы славы!Соображали предки.Слов не бросали зря.Сказка о добром джинне
Олегу Рудневу
Джинн был добрым.Из бутылки вылез,а бутылку подарил мальцу…Стражники царёвы подивились:мимо них шагнула тень к дворцу.Царь,румяный, как шашлык по-карски,глянул на волшебника хитро:– Ты откуда взялся?– Я?Из сказки.– А сюда зачем?– Творить добро.– Значит, будешь требовать в наградузолотишко,бархату аршин?Может, дочку царскую?– Не надо.Ничего не надо.Я же – джинн.Царь перекрестился на икону,скипетром покачивая в такт,и сказал сурово:– Нет закону,чтоб добро творилипросто так!..Засмеялся джинн.Подался в город.И –покрытый копотью лучин –он сначалауничтожил голод,грамоте мальчишек научил,лес дремучий вырубил без страха,запросто остановил чуму…Люди относились к джинну страннои не очень верили ему.Их одно лишь интересовало:– Все-таки скажи,открой секрет…Сам-то ты неужто без навара?– Я же джинн!– Ну-у, это не ответ!Не бывает так… Добро приносишь.Бедным помогаешь задарма.Ничего себе взамен не просишь…Понимаешь? –Дураков нема.Джинн засеял рожью поле брани.(Люди ночьюэту рожь сожгли.)Рассыпал он истины. (Не брали.)Планетарий выстроил. (Не шли.)Джинна избегали.Джинна гнали.(Дважды чудом спасся от толпы!)Дружным хором джинна проклиналипасторы,раввиныи попы.Хаяли в костелах и в мечетях,тысячамишли на одного!..Джинн бы умер в тягостных мученьях,если бне бессмертие его.И, устав от мыслей раздраженных,плюнул джиннна непонятный мир…И решил онразводить крыжовник:ягоду, в которой – витамин.Для себя!..Над хутором заброшенным,над последней страстью чудакаплыли – не плохие, не хорошие –средниевека.Хроника одного вечера
