Квадрат тамплиеров

– Алхимия, значит, – пробормотал Ван-Ин. – Это не превращение свинца в золото?

– Что-то вроде того, – сказал Лео, держа два пальца в воздухе. – Я договорился встретиться с ним. Он ждет нас в семь. Его зовут Бильен. По телефону мне показалось, что он заинтригован.

Они оплатили по счету без десяти семь. Терраса к тому времени уже заполнилась людьми. Бармен сделал блюз погромче.

Ван-Ин и Лео повернули направо и побрели в сторону Бург-сквер через Джозеф-Сувее-стрит мимо рыбного рынка.

На юго-западном углу Бург-сквер среди обычных для Брюгге домов стоит необычное сооружение с двумя часовнями, где с тринадцатого века хранилась реликвия с кровью Христа.

Базилика Холи-Блад принимает не менее двух миллионов туристов в год. Мало кто знает, что в задней части базилики за ее высокими стенами скрывается особняк девятнадцатого века. К двери особняка поднимается монументальная лестница, известная как Steeghere, ведущая к верхней части часовни.

Потребовалось время, прежде чем кто-либо ответил на старомодный дверной звонок. Ван-Ин уже собирался еще раз дернуть колокольчик, когда послышались шаркающие шаги. Плотно примыкающая к полу дверь тяжело открылась, на пороге возник молодой человек, одетый в шорты и яркую разноцветную футболку.

– Добрый вечер, мы из полиции. Ваш отец дома? – спросил Ван-Ин, а Лео заметил промелькнувшую улыбку на лице молодого человека.

– Франс Бильен, – сказал он явно с иронией. – Пожалуйста, входите.

«Консьержи изменились», – подумал Лео.

Они вошли внутрь и проследовали вдоль голого сводчатого коридора, повернули налево и направились вверх по лестнице, ведущей в другой коридор.

– Что-то вроде лабиринта, – легкомысленно заметил Ван-Ин.

– Ага, все так говорят в первый раз, – сказал Бильен, причем так, словно второго раза никогда и не было.

Он открыл одну из многих дверей и включил свет. Комната оказалась просторной и со вкусом обставленной. Отличных пропорций светло-серый кожаный гарнитур класса люкс, должно быть, стоил шесть месячных зарплат Ван-Ина. Стены покрыты рельефными обоями песчано-желтого цвета, отлично гармонирующими с массивной антикварной мебелью кабинета, в котором господствовал огромный книжный шкаф. Над камином висел старый плакат «Процессия Святой Крови», разнообразные комнатные растения довершали убранство.

– Располагайтесь, джентльмены, я пока открою бутылку вина, – учтиво произнес Бильен и исчез в коридоре. Послышалось уже знакомое шарканье.

– Ну не чудно ли? – сказал Ван-Ин, когда они остались одни. – Среди такой роскоши и такой необычный консьерж?

– Ничуть. – Лео ласкал рукой гладкий кожаный диван. – Консьержи востребованы. Официально им почти ничего не платят, но если они находят подходящее место и шевелят мозгами, они могут заработать целое состояние на одних советах. Если вы спросите меня, Бильен знал, что он делает, когда пошел на эту работу.

– Может быть, вы правы, – вздохнул Ван-Ин.

– Только дураки работают в полиции… по-видимому.

Лео завистливо изучал содержимое книжного шкафа.

– Говорят, можно узнать человека по книгам, которые он читает, но не в этом случае. Трудно понять, с чего начать. Он, кажется, интересуется всем.

Послышалось легкое позвякивание стекла из коридора. Ван-Ин и Лео обосновались на диване. Воробьи и дрозды щебетали в саду. Косые лучи солнца проникли в комнату золотым сиянием и создавали уникальную атмосферу.

– Что ж, вот и я, – сказал Бильен.

Он поставил три изящных бокала на мраморный кофейный столик и ловко откупорил пыльную бутылку бордо. Лео был в состоянии идентифицировать вино по форме бутылки. Ван-Ин, который сидел немного ближе, увидел – урожай 1986 года.

Бильен наполнил емкости ало-бордовой жидкостью, наливая ее порциями, как бы давая вину «подышать».

– Я полагаю, что могу настаивать на бокале вина? – спросил он, словно вдруг осознал, что где-то в этом мире могут быть люди, которых не заинтересует отличное вино Шамболь-Мюзиньи из личных погребов хозяина дома.

– Вам не стоит беспокоиться, – сказал Лео, – мы с коллегой знаем цену хорошему бордо.

Бильен одобрительно кивнул. Посетители, которым нравится вино хозяина, всегда приветствуются в этом доме.

– Хендрик сказал, что вы хотели спросить о латинской головоломке, – произнес он спокойно, как только вручил каждому бокал. Он говорил медленно, раздражающе гнусавым голосом, однако нельзя было утверждать, что он из Западной Фландрии.

Ван-Ин выудил из кармана копию текста. Бильен взял клочок бумаги, быстро взглянул на него и присел.

– Могу ли я спросить, откуда это взялось?

Лео посмотрел на Ван-Ина. У них не было привычки обсуждать детали текущего дела с посторонними, но Ван-Ин решил не ходить вокруг да около и рассказал о случившемся в двух-трех коротких предложениях.

– Интригует, – сказал Бильен. Две глубокие вертикальные борозды появились на его лбу. – Я думаю, вы обратились по адресу.

Это прозвучало не без гордости, но, похоже, было справедливо. Франс Бильен на самом деле был очень скромным человеком.

– Любая идея – что это может означать? – спросил Ван-Ин оптимистично.

– Более или менее. Перевод – вопрос интерпретации, но я знаю, что это такое, – сказал он убежденно. – Это, дорогие господа, квадрат тамплиеров, их вероучение в двух словах. Оригинальный текст застыл в камне на столпе в Эфиопии, в Аксуме, если быть точным. Христос, говорят, прислонился к нему.

Глаза Лео вылезали из орбит, Ван-Ин недоверчиво потер подбородок. «Тамплиеры», – подумал он. Таким образом, они имеют дело с кучкой сумасшедших, не считая всего остального.

Бильен заметил их недоумение.

– Много разной ерунды и слухов ходит о тамплиерах. Было бы полезно подвергнуть их серьезному анализу, а пока предлагаю вам свою интерпретацию.

Ван-Ин и Лео дружно кивнули. Они знали о тамплиерах не больше, чем отставной падре о современной математике.

– Позвольте мне попытаться обрисовать историю как основу для объяснения этого текста. Но почему бы нам не начать с вина.

Бильен подал пример и поднес бокал к губам. Лео, который более привык к пиву, затрепетал. Это был нектар богов, несомненно.

Бильен дал им насладиться напитком и начал рассказ:

– Мы знаем из истории, что Филипп IV, известный также как Филипп Красивый, подверг гонениям тамплиеров и что папа Климент V неохотно поддержал его. Судебные разбирательства, последовавшие за массовыми арестами, послужили источником мифов и сплетен о тамплиерах на века. Филипп завидовал их власти и богатству, и это заставило его состряпать ряд абсурдных обвинений. Инквизиция добыла необходимые признания. Было заявлено, например, что тамплиеры топтали крест, мочились и плевали на него, целовали друг другу анус, предавались содомии и поклонялись дьяволу. Из документов, составленных в ходе судебных разбирательств, известно, что лишь горстка тамплиеров фактически призналась в этих преступлениях. Пожалуй, мы слишком удалились от темы. Достаточно сказать, что даже самая страшная пытка была не в состоянии поставить их на колени. Большинство тех, кто сдался, позже отказались от своих признаний. К сожалению, версия Филиппа Красивого – лишь то, что до нас дошло, но это неправда.

Ван-Ин и Лео внимательно слушали. Бильен был азартным рассказчиком.

– И правда в том, что это совершенно другая история. Когда Гуго де Пейн и восемь других дворян основали орден в начале двенадцатого столетия, они преследовали одну цель: охрану дорог, которые ведут к священным местам, от грабителей и язычников, то была помощь паломникам. Они были прежде всего монахами. Гуго был позже поддержан святым Бернардом Клервоским, и в 1128 году орден получил официальный статус.

Имея прямую ответственность только перед папой, тамплиеры быстро накопили гигантское состояние. Они пользовались огромным уважением, стали исключительно влиятельны и сильны. Условия вступления в орден были строгими, жизнь – трудной, дисциплина – безжалостной. Почти два века тамплиеры жили на Святой земле и выполняли свои обязанности с отличием. Их постоянное присутствие было замечательно само по себе, учитывая, что орден насчитывал в лучшем случае пару тысяч членов.

Мавританское превосходство росло, однако вскоре они встали перед выбором: переговоры или поражение. Мирные переговоры, естественно, прошли в строжайшей секретности. Церковь запретила компромисс с неверными. На внутреннем фронте также вряд ли кто-нибудь понимал, что они делают, и, вероятно, осуждал их в недвусмысленных выражениях. Именно здесь мы видим основное противоречие между верой тамплиеров и верой официальной церкви. Тамплиеры отличались практичностью и широким кругозором для их времени. Они давно уже отошли от церкви в поисках истинной веры, ее ядра, как они его называли. Они должны были избавиться от абсурдных правил, которыми обросли целые поколения служителей официальной церкви.

Они горячо верили в слова Христа о любви, о братстве, терпимости и прощении, слова, которые привлекали воинствующих монахов больше, чем мешанина, проповедуемая преемниками Петра. Они приняли евангельский подход к жизни и старались, как могли, жить в мире с мусульманами, по крайней мере с теми, что тоже находили соответствующее толкование в Коране. Величайшим вкладом должна была стать идея, что мы все поклоняемся одному Богу, что люди отвечают за разделение, а единство говорит само за себя. Pax Dei, или Мир Божий, казалось, хорошо функционировал некоторое время. Полезный обмен идеями и знаниями развивался между Востоком и Западом. Тамплиеры ввели ветряные мельницы и алгебру, экзотические растения и фрукты и передовые медицинские технологии с Востока. Все шло хорошо, пока порядок не был разорван изнутри бездарным руководством. Тамплиеры потеряли Святую землю и вернулись в Европу без цели. Они пытались вернуться к своим истокам и продлить возможность возвращения Иерусалима. В те дни они были ответственны перед французской казной.

Храм в Париже функционирует как своего рода национальный банк. Их исключительный статус вызвал ревность французского короля. Филипп Красивый не хотел идти на поклон к тамплиерам за деньгами. Ему также трудно было проглотить то, что Великий магистр ордена удостоен большего уважения в определенных кругах, чем он, король. Поэтому он решил дискредитировать рыцарей.

Бильен прервал свой монолог для глотка Мюзиньи.

– Историки как минимум сожгли бы меня на костре. – Он усмехнулся. – И может быть, были бы правы. Есть много вещей, которые я до сих пор не могу доказать.

Он заметил, что стакан Лео пуст, встал и быстро наполнил всем бокалы.

– Исключительно интересная история, господин Бильен, – одобрил Ван-Ин, но прежде чем он добавил «но» к своему комплименту, Бильен продолжил:

– Спасибо, но вы все еще не очень много знаете о тексте, а я так понял, вы здесь из-за него. Вы должны знать, что тамплиеры почти никаких документов не оставили. Но у нас есть свод их жизненных правил, как выяснилось, копия хранится здесь, в Брюгге. Среди прочего детали разбирательства, подавления, описи и это. – Бильен помахал клочком бумаги. – Как я уже говорил, мы уже знаем эту надпись из Эфиопии. Она была найдена в мечети, преобразованной в церковь. Что тамплиеры были в Эфиопии, точно неизвестно. Предположения были сделаны в последние годы во время поисков Ковчега, но это совсем другая история. Лучше, если мы сосредоточимся на тексте.

Он встал, достал блокнот и фломастер из ящика в книжном шкафу. Затем вырвал лист бумаги из тетради и написал большими буквами:

R O T A S

O P E R A

T E N E T

A R E P O

S A T O R

Затем передал Ван-Ину лист бумаги.

– Это что-нибудь особенное? – Лео приблизился.

– Крест, – сказал Ван-Ин нерешительно, как будто боялся показаться совсем дураком перед консьержем.

Бильен начертил жирный крест.

– Обозначьте крест. Если вы проведете линию по вертикали, а затем по горизонтали на слове TENET, вы получите крест.

Лео приблизился.

– Это значит что-нибудь? – спросил Лео.

– Мы еще не закончили, – усмехнулся Бильен. – Дальше – больше. Если немного поломать голову, мы получаем Pater Noster – «Отче наш», причем дважды, и остаются буквы А и О.

– Интересно, – сказал Лео.

Ван-Ин поднял брови не потому, что был впечатлен, но потому, что почувствовал себя невежественным.

Бильен заметил его реакцию.

– Потерпите немного, – сказал он, – сейчас все станет понятнее.

Он нацарапал несколько слов на клочке бумаги и протянул его Ван-Ину.

Ван-Ин прочел вслух:

– A PATER NOSTER O.

– Бог есть начало и конец. Альфа и Омега. Довольно изобретательны эти тамплиеры, вам не кажется?

Ни Лео, ни Ван-Ин не отреагировали, и Бильен продолжил, его энтузиазм не иссякал.

– Как я уже говорил минуту назад, главное у тамплиеров – молитва, этому Иисус учил своих апостолов. «Отче наш», Pater Noster, это понятно?

Лео кивнул, а Ван-Ин сделал глоток превосходного вина.

– «Отче наш» – это всеобъемлющая молитва, в ее словах есть все. И тамплиерам не нужно ничего другого. Но, несмотря на простоту молитвы, по слабости своей, человеческие существа не могут применить ее к своей жизни.

А с основной идеей Евангелия «Возлюби ближнего своего, как самого себя» будет еще больше проблем.

SATOR ROTAS OPERA TENET – скромный ответ на Pater Noster. Это значит: Сеятель (Творец) знает тяготы жизни, потому что Он есть начало и конец. Все, что исходит от Него, и поступает обратно к Нему.

Что Он сеет, приносит плоды стократ, плевелы же будут сожжены в огне. Рыцари Храма таким образом отдали дань уважения, почтения, любви к Богу. Их рассуждение было таковым: Бог послал своего Сына Иисуса Христа в мир, чтобы проповедовать любовь. Люди услышали послание и поняли его, но нашли для себя в этом трудность в бытии. И Бог понимает это, принимает во внимание трудности и превратности жизни, которые так часто вводят нас в заблуждение. Даже с нашими многими грехами Он продолжает любить нас.

Бильен говорил уже почти полчаса. Ван-Ин воспользовался паузой, чтобы прикурить сигарету, не спрашивая разрешения. Бильен поведал своим гостям кое-что из истории, но Ван-Ин боялся, что это не очень поможет им в их загадке с Дегрофом.

Преступники могли просто играть в игру, и ничего более.

– Вы не возражаете, если я задам вам вопрос, господин Бильен? – спросил Ван-Ин.

– Франс, называйте меня Франс, господин…

– Ван-Ин, – представился комиссар, он не любил фамильярности.

– Конечно, господин Ван-Ин, – сказал Бильен, – спрашивайте.

– История, которую вы только что нам сообщили, весьма интересна, но могли бы вы разъяснить эту картину. Трудно предположить, что это может быть важным предметом интереса для большого числа людей. Я имею в виду, как информация в целом, для общественности?

Бильен наклонился вперед и отправил вскользь по столу пепельницу в сторону Ван-Ина.

– Вы, вероятно, будете удивлены, но число людей, которые интересуются тамплиерами и многим другим, велико. Магия, масонство, египетские мистерии, гностицизм… как вы называете это. Эзотерические общества появляются везде, и их последователи полностью убеждены, что их учения отвечают на многие вопросы и что это довольно нормально на рубеже тысячелетия. И как правило, первыми клиентами становятся доверчивые и наивные.

Однако если говорить о квадрате тамплиеров, то я думаю, что в Бельгии не более десяти человек, близких к тому, о чем я вам сказал. Если вы спросите меня, то я скажу: кто бы ни были те, кто оставил эту запись в магазине Дегрофа, это не малолетние хулиганы.

Ван-Ин хотел было спросить, каким образом простой консьерж может быть так хорошо осведомлен? Но Лео сразу понял это, покачал головой, и Ван-Ин прикусил язык. Лео был хорошим дипломатом, он отлично понимал, что никакой пользы они не извлекут, если будут оказывать на Бильена давление. В конце концов, бедный парень не имел ничего общего с этим делом.

– В таком случае если о значении квадрата знает только горстка людей, то и круг подозреваемых должен быть небольшим, – прервал Лео неприятно затянувшееся молчание.

– Если только мы не предполагаем, что текст оставлен с задней мыслью, в качестве злой шутки, чтобы сбить нас со следа, – возразил Ван-Ин, не в силах удержаться от скептицизма.

– О чем вы говорите, господин Ван-Ин, – удивился Бильен, уверенный в своей правоте, – с какой там задней мыслью, нет, я убежден, характер преступления как раз является доказательством того, что злоумышленники знали о значении квадрата.

– Месть с эзотерическим оттенком? Да будет воля Твоя, но если Он нам не нравится, мы будем заботиться о наших собственных делах. Бог понимает, что движет нами, и Он учтет это в последний день? – произнес в ответ Ван-Ин почти насмешливым тоном.

– Кто знает, – просто сказал Бильен, – я никогда не смотрел на это под таким углом. Но поверьте мне, господин Ван-Ин, я не думаю, что все закончилось. Если предположить, что эти люди основывают свои действия на определенного рода символике, и учесть то, как они поступили с золотом, кажется, все указывает в этом направлении. Надо очень хорошо подумать, прежде чем сделать следующий ход. Боюсь, что их планы не ограничиваются одним инцидентом.

Лео одобрительно кивнул, и Ван-Ин вынужден был согласиться с ними. Он и сам в большей или меньшей степени пришел к такому же выводу и тоже не видел другого объяснения происшедшему.

– Я тоже думаю, что символика была для преступников, по крайней мере, так же важна, как и само дело. Дегроф, наверное, знает, что все это значит.

Ван-Ин взял на заметку слова Бильена. Этот человек был из другой «лиги», уж слишком он проницателен для простого консьержа.