Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

Романист Джон Ланчестер, который целую неделю изучал секретные файлы GCHQ, усомнился в том, что публикация информации по поводу широких возможностей слежки может как-то помочь Аль-Каиде. Он отметил, что у Усамы бен Ладена в Абботтабаде не было даже телефонной линии, не говоря уже об электронной почте, компьютерах или мобильных телефонах. «Плохие парни» знали, что в определенный момент их электронные коммуникации могут быть запросто перехвачены. Как пишет Ланчестер, отсутствие у бен Ладена электронного «следа» само по себе таило в себе риск: это был верный знак шпионам, что что-то здесь не так.

Найджел Инкстер, бывший заместитель руководителя МИ-6, пришел к аналогичному заключению: «Я чувствую, что наиболее заинтересованные деятельностью АНБ и GCHQ и так уже много знают или о многом догадываются».

Но для британских правых газет заявления служб безопасности были крайне важны. И возможность обрушиться на Guardian — газету весьма непопулярную на Флит-стрит с момента публикации ею фактов о телефонном хакерстве. Этот скандал значительно приблизил перспективу государственного регулирования газетной отрасли, против чего крайне негативно настроены Sun, Daily Mail и Telegraph. Все эти газеты проигнорировали утечки Сноудена. Можно в принципе дать им скидку на то, что таким конкурентам без реального доступа к документам трудно печатать сенсационный материал…

После речи Паркера Daily Mail обрушила патриотический натиск на Guardian, назвав ее «газетой, которая помогает противнику». По мнению Daily Mail, Guardian виновна в «смертельной безответственности». Журналисты, добавила Daily Mail, не могут брать на себя решение вопросов национальной безопасности, подняв вопрос о том, что сделала бы сама Daily Mail, окажись в ее распоряжении файлы Сноудена. В целом получилось любопытное отречение от журналистики со стороны газеты, которая в других контекстах энергично отстаивает принципы независимости и свободы печати.

Остальная часть мира, однако, выразила иную точку зрения. Приблизительно два десятка весьма уважаемых редакторов из самых разных мировых таблоидов поддержали Guardian и роль прессы в информировании общественности и призвании к ответу власть предержащую. Некоторые из крупных изданий — New York Times, Washington Post, Der Spiegel — опубликовали собственные репортажи и расследования, связанные с утечками Сноудена. Другие — такие, как Haaretz, Hindu, El Pais — не стали этого делать. Но все признали, что разоблачения стимулировали вполне законные дебаты: о роли шпионских организаций и о «надлежащих ограничениях в сфере прослушки», как выразилась Джилл Абрамсон из New York Times.

Для немцев еще свежи воспоминания о «деле «Шпигеля» 1963 года, когда легендарный редактор журнала Der Spiegel Рудольф Аугштейн был арестован и заключен в тюрьму за публикацию утечек из области обороны. Этот случай стал своего рода аттестацией послевоенной демократии в Западной Германии: Аугштейн был в итоге освобожден, а баварский министр обороны, который, собственно, и посадил его за решетку, Франц Йозеф Штраус, вынужден был уйти в отставку. Новость о разрушении компьютеров в штаб-квартире Guardian заняла первые полосы всех немецких газет…

Редактор Hindu Сиддхартх Варадараджан между тем отметил, что шпионская деятельность, о которой написали различные газеты, «даже близко не связана с борьбой с терроризмом».

Он написал: «Усама бен Ладен не нуждался в откровениях Эдварда Сноудена о проекте PRISM, чтобы понять, что США прослушивают каждый бит электронных коммуникаций: он уже давно отошел от мира телефонии и вернулся к старому и надежному способу обмена информацией: курьерской доставке. Но миллионы людей в США, Великобритании, Бразилии, Индии и в других местах, включая национальных лидеров, энергетические компании и прочих, за которыми шпионят просто так, не осознавали того, что их частная жизнь поставлена под угрозу».

Все это никак не тронуло Даунинг-стрит. Премьер-министр был решительно настроен расправиться с «гонцом», принесшим дурные вести. Он намекал на то, что если Guardian продолжит свои скандальные публикации, к ней могут быть предъявлены обвинения. В своей речи в Брюсселе Дэвид Кэмерон заявил, что он не может позволить себе легкомысленно относиться к работе разведывательных служб. При этом Кэмерон всячески избегал щекотливых вопросов о том, замешана ли Великобритания в подслушивании телефона Ангелы Меркель…

Малоизвестный представитель тори, Джулиан Смит, предположил, что газета скомпрометировала личности британских агентов (чего на самом деле не было) и «потенциально виновна в изменническом поведении». У подобных нападок Смита было бы больше оснований, если бы не его собственная оплошность. Он принимал гостей в парламенте. Туда приехали представители Менуитхилла, сверхсекретного объекта АНБ в Норт-Йоркшире — в его избирательном округе. Впоследствии Смит, член парламента от Скиптона и Рипона, сфотографировался вместе с разведчиками на фоне готического собора. Этот снимок Смит поместил к себе на веб-сайт. И все увидели стоящих рядом агентов АНБ и GCHQ. Смит заявил, что они дали согласие на съемку…

Британская стратегия заключалась в том, чтобы жестко разговаривать на тему национальной безопасности, в то же время игнорируя удручающие факты о слежке сотрудников GCHQ за друзьями и союзниками. В ноябре это дело просочилось из кабинетов парламентской комиссии, с ветерком прокатилось по берегам Темзы и наконец добралось до неоготических дверей Королевского суда Лондона. Суд, расположенный рядом с кафе, был местом двухдневных дебатов по пересмотру ранее вынесенного решения. На улице моросил восхитительный лондонский дождь. В зале суда адвокаты в париках торжественно листали свои папки. У одного из королевских адвокатов был при себе «Справочник по антитеррористическому законодательству»; на обложке книги был снимок здания с балюстрадой, на крыше которого торжественно реял британский флаг…

Адвокаты, представляющие интересы Миранды, оспаривали использование пунктов приложения 7 для задержания своего подзащитного. В поддержку Миранды выступала коалиция из 10 организаций СМИ и свободы слова. Бразилец выступал в качестве истца; ответчиками были министерство внутренних дел и полиция. Заседание проводила коллегия во главе с лордом-судьей.

Королевский адвокат Мэтью Райдер изложил факты: Миранда находился в пути из Берлина в Рио, когда был задержан в Хитроу полицией в рамках «борьбы с терроризмом». Он вез с собой журналистские материалы. Статьи на основе этих материалов вскрыли ранее неизвестные факты массовой англо-американской правительственной слежки и спровоцировали «международные дебаты». Власти злоупотребили правом Миранды на свободу слова. Их действия были несоразмерны с поставленными целями и несовместимы с законом о противодействии терроризму.

Однако доводы Райдера, по-видимому, не произвели впечатления на трех почтенных судей. Лорд-судья Лоз неоднократно перебивал адвоката. Его учтивые вмешательства свидетельствовали о проницательности. Но было совершенно ясно, что судья не слишком искушен в вопросах, связанных с Интернетом. Всем троим судьям было уже под семьдесят. Когда адвокат Миранды упомянул о программе PRISM, Лоз тут же прервал его словами: «Значит, они [секретные службы] не могут прочитать электронные сообщения террористов!»

Лоз также весьма неодобрительно относился к журналистским расследованиям. «Я на самом деле не в курсе, что понимается под термином «ответственный журналист», — сказал он в какой-то момент. — Это не делает журналиста всезнайкой в вопросах безопасности… Это — всего лишь риторика».

Другие судьи, члены истеблишмента, проявили мало сочувствия к Сноудену и ситуации, в которой тот оказался. «Должна быть какая-то компенсация за то, что Сноуден отсиживается в России. Это очевидная мысль», — вмешался судья Оусли.

«Почему это Россия разрешила Сноудену остаться? Сноуден находится в России с зашифрованными материалами. Разве ему в голову не приходит мысль о том, что русские захотят это расшифровать?» — заявил судья Опеншоу.

Было крайне тяжело убедить судей о самой важной, ключевой проблеме, стоящей на фоне этого дела. Гленн Гринвальд в связи с этим заявил: «Самый серьезный и проблематичный аспект реакции ответчиков на эту претензию — это приравнивание публикации статей, основанных на материалах национальной безопасности, к террористическим актам».

У властей не нашлось никаких аргументов. В министерстве внутренних дел запросто заявили, что оно действовало в интересах национальной безопасности.

Власти хотели знать, «где именно господин Миранда вписался в широкую сеть Эдварда Сноудена». Вовлеченные журналисты не были мотивированы общественным интересом, но зато «продвигали политические или идеологические цели».

Через день после окончания судебного заседания — когда Лоз и «компания» удалились на некоторое время, чтобы поразмыслить над решением, — действие снова переместилось в Вестминстер и в один из парламентских комитетов. В фильме 2013 года «Координаты «Скайфолл» из киноэпопеи о Джеймсе Бонде главу МИ-6 (ее зовут М) играет Джуди Денч. В одном из эпизодов она выступает в качестве свидетеля в общественном расследовании. Группа парламентариев из комитета ISC забрасывает ее вопросами. (Они раздражены, потому что в МИ-6 потеряли жесткий диск с именами тайных агентов…)

Обстановка вокруг Денч — M потихоньку накаляется. Отрицательный персонаж фильма — офицер-предатель Рауль Сильва, роль которого с психопатическим упоением играет Хавьер Бардем. Бардем — Сильва врывается в зал переодетым в полицейского. Он открывает огонь. К счастью, на спасение босса вовремя прибывает Джеймс Бонд (Дэниел Крейг). Председатель ISC Гарет Мэллори (в его роли — британский актер Ральф Файнес) не растерялся в трудной ситуации. Ему удается застрелить нескольких «плохих парней»…

Первые реальные общественные слушания ISC 7 ноября прошли в куда более спокойной обстановке. Вокруг стола, имеющего форму подковы, расположились сэр Малкольм Рифкинд и девять членов парламента и пэров. Никакого негодяя по имени Бонд здесь не было. Вместо этого лакей с золотой цепочкой открыл дверь для именитых свидетелей комитета. Рядом друг с другом уселись в ряд руководители МИ-5, МИ-6 и GCHQ: Эндрю Паркер, сэр Джон Сойерс и сэр Иэйн Лоббан. Позади них разместились другие чиновники сумеречного Уайтхолла (и еще огромный телохранитель, без сомнения вооруженный взрывающейся ручкой).

Ранее встречи комитета ISC с британскими боссами разведки проводились в частном порядке. Данная же транслировалась по телевидению в прямом эфире, ну, или почти в прямом. Передача шла с двухминутной задержкой — на тот маловероятный случай, если кто-нибудь из присутствующих ляпнет лишнее. Открывая 90-минутный сеанс, сэр Малкольм приветствовал слушания как «значительный шаг вперед в обеспечении прозрачности наших спецслужб». Он не стал упоминать о том, что руководители спецслужб получили свои вопросы заранее. Шпионы выходили из тени!

Любого, кто рассчитывал на то, что Лоббан и «компания» смогут пролить свет на разоблачения Сноудена, ждало разочарование. Руководители спецслужб защищали свою миссию: ее законность, уместность, объекты и методы наблюдения. Большую часть передачи казалось, что Эдвард Сноуден вообще не существует. На вопрос о том, как «младшему клерку» удалось получить доступ к тайнам GCHQ, Паркер заявил, что в британских агентствах соблюдаются «строгие меры безопасности».

Рифкинд поинтересовался: «Можем ли мы предположить, что вы обсуждаете с вашими американскими коллегами те сотни тысяч человек, у которых, по-видимому, имеется доступ к вашей информации?»

Паркер ответил: «В этих обсуждениях участвуют все трое».

Не последовало никакого объяснения того, каким образом АНБ допустило самую крупную утечку в истории западной разведки.

Рифкинд задал еще один вопрос. Он выступил здесь в роли дружелюбного теннисного игрока, который подбрасывает в воздух мяч, чтобы по нему мог ударить партнер. «Почему вы считаете, что необходимо собирать информацию на большинство людей, чтобы защитить нас от меньшинства потенциальных злодеев?»

Лоббан ответил, использовав свою любимую аналогию — стог сена. Он сказал: «Мы не тратим время на массовое прослушивание телефонных разговоров или чтение электронных сообщений». Вместо этого GCHQ, по его словам, занимается «расследованием». Ему нужен доступ к «огромному стогу сена» — коммуникациям в Интернете, — «чтобы вытащить оттуда [нужную] иголку». Босс GCHQ не дал в обиду своих подчиненных. Они, по его словам, настоящие патриоты и исполнены желания разыскивать и ловить террористов и серьезных преступников.

«Если бы они все время шпионили и выслеживали, то у меня попросту не было бы под руками рабочей силы», — заявил Лоббан. Потенциальные объекты наблюдения становятся все более неуловимыми, и работа непрерывно усложняется, добавил он. За предыдущие пять месяцев потенциальные террористы почти ежедневно совещались о том, как лучше приспособить свои методы коммуникации, сказал он. (Отсюда, по крайней мере, ясно, что GCHQ по-прежнему их подслушивает.)

Потом взял слово Сойерс, который подверг обструкции «злодеев», уже давно не дававших ему покоя: глобальные СМИ. Он самонадеянно заявил, что откровения Сноудена нанесли «большой ущерб… Они подвергли опасности наши операции. Ясно, что сейчас наши противники с ликованием потирают руки. А Аль-Каида просто упивается». Но он при этом ничего толком не разъяснил.

Некоторые участники комитета ISC, пусть и мягко, но поднажали на трех боссов спецслужб. Лорд Батлер, бывший секретарь кабинета министров, заметил, что, по-видимому, закон, принятый в 2000 году, уже не так «соответствует своей цели в современном мире», с учетом того, что за это время возможности спецслужб «чрезвычайно выросли». Сойерс и Лоббан ответили, что готовы принять изменения правовых аспектов своей работы, но предложить эти изменения должны политики.

В целом слушания проходили в довольно комфортной обстановке.

Американский или европейский зритель, если бы таковой присутствовал на этих слушаниях, был бы поражен прежде всего тем, о чем умолчал достопочтенный комитет. Он едва коснулся важных вопросов, поднятых после разоблачений Сноудена, и фактически обошел стороной проблему массовой слежки, посягательств на гражданские свободы и частную жизнь. Не было задано никаких вопросов о роли GCHQ в перехвате британского трафика между собственными информационными серверами Google. Ничего не было сказано о подслушивании телефона германского канцлера Ангелы Меркель или о шпионаже за лидерами дружественных стран. И ничего — о доверии корпоративным партнерам из сферы телекоммуникаций, которые оказывали помощь, выходящую «далеко за рамки» того, что они были вынуждены делать.

За неделю до этого сэр Тим Бернерс-Ли — человек, который изобрел Интернет, — описал секретные усилия Великобритании и США, направленные на ослабление и подрыв сервисов интернет-кодирования, как «ужасные и глупые». Об этом тоже никто не спросил.

Алан Расбриджер был вынужден указать своим критикам на очевидное. Сноуден — к своему счастью — доверил все-таки свои файлы журналистам. Они добросовестно поработали (проведя консультации с правительствами и государственными агентствами), обнародовав лишь малую толику того, что содержалось в переданных материалах. Именно СМИ, как это ни парадоксально, уберегли спецслужбы от куда большей катастрофы…

Если правительства, чиновники и руководители разведслужб захотели хорошенько пнуть газеты, это их дело. Но они должны учитывать, что может натворить следующий разоблачитель без участия профессиональных журналистов. Он или она могут попросту разместить все в нецензурируемых международных сетях. «Будьте осмотрительны в своих желаниях», — предупредил главный редактор Guardian.

* * *

События получили и свой завершающий аккорд. В начале декабря 2013 года действие переместилось в парламент. Специальный комитет по внутренним делам — под председательством высокомерного Кита Ваза от Лейбористской партии — вызвал Расбриджера на объяснения. Это само по себе выглядело странно: в странах с развитой демократией редакторы газеты обычно не должны отчитываться перед законодателями за принятие того или иного редакционного решения; в конце концов, к этому и сводится понятие свободы печати.

Тем не менее Ваз внезапно спросил Расбриджера: «Вы любите нашу страну?» Возможно, у председателя, задавшего такой вопрос, были самые дружественные намерения. Но вопрос был явно с маккартистским душком. Расбриджер ответил утвердительно, заявив, что он «немного удивлен таким вопросом», а затем добавил: «Но да, мы — патриоты, и одна из составляющих нашего патриотизма — это природа демократии, природа свободной прессы».

Редактор спокойно рассказал о работе журналистов Guardian за предыдущие шесть месяцев — о том, как ответственно они подошли к вопросу публикации файлов Сноудена, о взаимодействии с правительством и об огромном общественном интересе к этим публикациям. Однако у представителей тори были совсем иные намерения. Многие поговаривали о том, что Расбриджеру самое место — за решеткой.

Самые причудливые вопросы поступили от члена парламента от партии консерваторов Майкла Эллиса. Ранее в своих репортажах Guardian сообщала, что в GCHQ есть «отделение» Stonewall, организации по защите прав гомосексуалистов. Информация об этом была размещена на сайте Stonewall. Негодующий Эллис обвинил Расбриджера в передаче похищенного материала и раскрытии «сексуальной ориентации» людей, работающих в GCHQ.

«Вы меня совершенно неправильно поняли, господин Эллис. Среди сотрудников GCHQ есть геи. Разве это кого-нибудь удивляет?» — сказал Расбриджер. Эллис ответил: «Это не смешно, г-н Расбриджер». Он обвинил газету в выдаче и других «секретов», она, в частности, написала о том, что штатные сотрудники GCHQ вместе с семьями посетили парижский Диснейленд.

Эти нападки со стороны политических противников Guardian, возможно, выглядели дикими и даже глуповатыми. Но уголовное расследование дела Сноудена выглядело достаточно реальным. Выступая перед членами того же комитета, Крессида Дик, заместитель комиссара Скотленд-Ярда, подтвердила, что детективы проводят расследование и выясняют, не нарушили ли здесь «некоторые люди» закон. А именно — раздел 58a Закона «О противодействии терроризму». В нем говорилось, что сообщение любой информации о штатных сотрудниках службы разведки, которая «может оказаться полезной для террористов», является преступлением. Не только секретная информация, но и вообще все что угодно: фотографии, адреса, даже кличка кота того или иного сотрудника…

Дик заявила: «Мы должны установить, сообщали они [эти «некоторые люди»] такую информацию или нет. Такая работа связана с большим количеством материалов».

Журналисты, которые опубликовали откровения Сноудена, испытали едва ли не самое сильное вдохновение в своей жизни. Их работа всколыхнула всех, вызвала огромный общественный интерес. А теперь они оказались в роли подозреваемых…

Эпилог

Ссылка

Где-то под Москвой

2014 — …?

И в Сибири бывает счастье.

Антон Чехов. В ссылке

На протяжении девяти недель Эдвард Сноуден вел себя практически незаметно. Промелькнула нечеткая фотография — на ней молодой человек, который перевозит тележку с покупками через одну из московских улиц. (Фальшивка, скажете вы? Ведь с виду человек совсем не похож на Сноудена!) Другой снимок более убедителен. На ней Сноуден на туристическом корабле плывет по Москве-реке. Лето. На нем кепка, внизу видна борода. Вдалеке виден мост и золотые купола храма Христа Спасителя, в свое время взорванного Сталиным и восстановленного в эпоху Бориса Ельцина. Немного в стороне — высокие стены Кремля.

Целью этих утечек в российских СМИ было создать у всех впечатление, будто Сноуден ведет «нормальную» жизнь. Учитывая его весьма щекотливые обстоятельства, это представляется маловероятным. Все указывает на прямо противоположное. Новостное агентство Lifenews.ru, опубликовавшее данный снимок, известно своими связями со службами безопасности России. Адвокат Сноудена Анатолий Кучерена между тем заявил, что его клиент потихоньку осваивается в стране, изучает русский язык и получил новую работу в крупной интернет-фирме. Но в социальной сети В контакте (русский эквивалент Facebook) и в других источниках утверждают, что это не так.

В октябре Сноуден вновь вышел из тени. В Москву на встречу с ним прилетели четверо американцев. Все они тоже были разоблачителями, которые в свое время служили в американских службах безопасности и разведке. Вот их поименный список: Томас Дрейк, бывший высокопоставленный представитель АНБ, за развитием дела которого тщательно следил Эдвард Сноуден; бывший аналитик ЦРУ Рэй Макговерн; Джесслин Рейдак, работавшая в министерстве юстиции, и Колин Роули, бывший агент ФБР.

Это была необычная поездка. Перед отправлением из Вашингтона эти четверо наняли себе адвоката — на случай, если при повторном въезде в США у них возникнут проблемы. Они также не захватили с собой никаких электронных устройств. Как отметила Рейдак, США могли отследить их местонахождение по мобильным телефонам или ноутбукам и таким образом определить и место, где скрывается Сноуден. При возвращении в США власти могли провести обыск их багажа и под любым предлогом конфисковать все эти устройства.

В Москве эту четверку усадили в минивэн с затонированными стеклами и увезли в неизвестном направлении. С ними встретился Сноуден. WikiLeaks опубликовал видеоролик. Настенные картины с пейзажами, люстра и пастельные тона на заднем плане указывают на недешевый отель, которых в Москве в избытке. Тем не менее, вероятнее всего, съемки проводились в каком-нибудь правительственном особняке. Как потом писал Макговерн, американцы нашли своего соотечественника в хорошей физической форме, отдохнувшим, в добром расположении духа и умиротворенным, готовым высказаться. Сноуден пошутил, что никак не может быть российским шпионом: он сказал, что к своим шпионам Россия относится намного лучше и не держит их по месяцу в транзитной зоне аэропорта.

Прибывшие соотечественники вручили Сноудену премию общества имени Сэма Адамса[48] «за чистоту и честность в разведке». Они также передали ему послание. Суть его в том, что, не в пример сарказму и злобе официального Вашингтона, многие американцы у него на родине, в том числе и в сообществе разведки, искренне поддерживают его. По словам Рейдак, Сноуден — проницательный и скромный человек — беспокоился не о себе, а о том, что может произойти с Гринвальдом, Пойтрас и молодой активисткой Сарой Харрисон из WikiLeaks, которая сопровождала его на пути из Гонконга.

Сноуден следил за развитием событий. За обедом он объяснил своим гостям, почему решился на такой непростой шаг. В Америке отношения между теми, кто правит, и всеми остальными «все больше и больше вступали в противоречие с тем, что мы ожидаем как свободная и демократическая нация», — сказал он. Он противопоставил ожидающую его участь — изгнание и всяческое очернение за то, что он говорит правду, — с судьбой Клэппера, который за свою ложь не понес вообще никакого наказания.

Потом он вернулся к своей главной теме: о том, что программы массовой слежки АНБ «не делают нашу жизнь безопаснее». По его словам, «они вредят нашей экономике. Они наносят вред нашей стране. Они ограничивают нашу способность говорить, думать, жить и заниматься творчеством, вступать в отношения, свободно общаться… Существует большая разница между легальными программами, законным шпионажем, законным правоприменением, когда все это конкретизировано, основано на разумном, индивидуализированном подозрении и обоснованных действиях, и массовой слежкой по методу всеобщей облавы, когда населения целых стран попадают под своего рода «зоркий глаз», который видит все, даже когда этого и не требуется».

Вместе с бывшими сотрудниками американских спецслужб в Москву прилетел отец Эдварда, Лон Сноуден. Они встретились и общались отдельно.

Три недели спустя у Сноудена был другой посетитель. На сей раз это был 74-летний адвокат Ханс Кристиан Штребеле, член бундестага от фракции «Союз 90/Зеленые». В Германии скандал с подслушиванием телефона Ангелы Меркель встряхнул политические круги страны. Штребеле привез Сноудену приглашение выступить перед парламентской комиссией бундестага, которая занимается расследованием американского шпионажа в Германии. Штребеле сидел за столом вместе со Сноуденом и Сарой Харрисон; они долго беседовали, иногда шутили. Напоследок был сделан совместный снимок.

Сноуден передал Штребеле распечатку письма для госпожи Меркель и немецкого парламента. В этом послании он заявил, что почувствовал «моральный долг действовать» после того, как стал свидетелем «систематических нарушений закона моим правительством». Поделившись своими опасениями, он столкнулся с «едкой и продолжительной кампанией преследования». Сноуден также написал, что его «акт политического самовыражения» привел к обнадеживающей реакции во всем мире, в том числе к принятию «множества новых законов», и в целом к большей просвещенности общества.

По мнению Сноудена, действия Белого дома, направленные на криминализацию его поступка, стремление навешать на него обвинения в уголовных преступлениях несправедливы. Он был готов сказать то же самое американскому конгрессу — если бы ему предоставили такую возможность. «Говорить правду — не преступление».

Внимание читателя здесь привлекает один параграф. Хотя открыто Сноуден не говорит об этом, но создается впечатление, что в будущем он надеется уехать из России. Свое послание он закончил словами:

«Когда эта ситуация разрешится, надеюсь побеседовать с вами в вашей стране. Спасибо за ваши усилия в деле поддержки международных законов, которые нас защищают.

С наилучшими пожеланиями,

Эдвард Сноуден».

Несколько дней спустя Сара Харрисон попрощалась со Сноуденом и улетела в Берлин. С ним в Москве она находилась в течение четырех месяцев. Проконсультировавшись с юристом, она отказалась возвращаться в Великобританию. Немецкая столица и, в частности, Восточный Берлин теперь стали пристанищем растущего числа «коллег»: Лауры Пойтрас, журналиста Джейкоба Аппельбаума и Сары Харрисон. Для любого, кто хоть немного знаком с историей, это выглядело довольно нелепо: страна, где в свое время свирепствовало Штази, стала островом свободы для прессы!

Гринвальд тем временем объявил о своем уходе из Guardian, решив присоединиться к новому медиапроекту миллиардера Пьера Омидьяра, члена совета директоров eBay.

Какие перспективы ждут Сноудена, если тот решит все-таки покинуть Москву ради новой жизни в Западной Европе? Политические деятели левого толка, интеллигенция и писатели обратились к немецкому правительству с просьбой предоставить ему убежище. Была даже запущена кампания по переименованию берлинской улицы рядом с американским посольством в Сноуденштрассе. (Один художник даже установил там новый уличный знак и поместил соответствующий видеоролик на свою страничку в Facebook.) Но стратегические отношения Германии с Америкой гораздо важнее судьбы отдельно взятого человека — по крайней мере, в представлении Ангелы Меркель, ставшей канцлером уже в третий раз…

Поэтому Сноуден пока остается в Москве. Адвокат Кучерена мягко напомнил всем, что если бы Эдвард Сноуден действительно уехал из России, то утратил бы свой статус беженца. Нравится ему это или нет, но сейчас он является гостем Российской Федерации. И в некотором смысле — ее пленником. И никто толком не знает, как долго еще продлится эта ссылка. Месяцы? Годы? Десятилетия?

Выражения признательности

Вот перечень лиц, которых автор книги хотел бы искренне поблагодарить за содействие:

Спенсер Акерман, Ричард Адамс, Джеймс Болл, Дуглас Берч, Джейн Берч, Дэвид Блишен, Джулиан Боргер, Роури Кэрролл, Сара Черчуэлл, Ник Дэвис, Линдси Дэвис, Мартин Дьюхерст, Мириам Элдер, Питер Флинн, Шейла Фицсаймонс, Нора Фицджеральд, Кемлин Ферли, Джанин Гибсон, Гленн Гринвальд, Лаура Хассан, Бернард Хоболд, Хеннинг Хофф, Ник Хопкинс, Пол Джонсон, Кейт Конноли, Джефф Ларсон, Дэвид Лей, Пол Льюис, Ивен Макаскилл, Джастин Маккарри, Стюарт Миллар, Сара Монтгомери, Ричард Нор тон-Тейлор, Филипп Олтерманн, Анна Палай, Джил Филлипс, Лаура Пойтрас, Марк Райс-Оксли, Алан Расбриджер, Фиби Теплин и Джон Уоттс.