Последний шанс

– Скучный не скучный, а подарки мои принимаешь? – усмехнулся уже далеко не молодой кавалер.

– То подарки, – Старс задумчиво подняла глаза к ярко светившемуся потолку кабины лифта и отстранилась от Кальянова.

Немного подумав, она прижалась к встроенному зеркалу лифта и высоко задрала ногу на противоположную стенку кабины, рассчитывая своими действиями произвести на самца должный эффект. Но худоба измождённого бесконечными тренировками и диетами тела сыграла с ней дурную шутку. Кальянов поморщился и отвернулся, чтобы не насиловать своё мужское воображение.

Звонок оповестил о прибытии лифта на подземную парковку, заполненную под завязку самыми дорогими моделями автомобилей гостей Старс. «Звезда» вызывающе оглядела Кальянова с ног до головы и направилась вихляющей походкой к ярко красной в тон её помаде спортивной машине, которая сумела выделиться даже среди такого великолепия железных коней. «Звезда» оперлась тощим задом о переднюю дверцу машины и лениво, двумя пальчиками провела чипом по стеклу, машина отозвалась приглашающей музыкой. Старс двусмысленно посмотрела в глаза Кальянова и взяв его за галстук и притянув к своему лицу открыла рот и с придыханием, наполняя воздух не только словами, но и перегаром, спросила: «Ко мне или к тебе?». Кальянов явно поморщился и ничего не говоря забрал у Старс чип от машины. Затем молча кивнул наблюдающему за этой сценой из окна представительской машины шоферу—охраннику и так же, не проронив ни слова, сел за руль ярко—красного спорткара Старс и показал ей рукой на свободное место рядом с собой. Старс усмехнувшись и в очередной раз вильнув задом, молча села в машину рядом с Кальяновым.

– Дорогу, надеюсь, не забыл, – закрыв дверь и продолжая усмехаться произнесла Старс.

– Нет, не забыл! – осклабившись ответил Кальянов и нажал на кнопку «Пуск». Рёв взбесившегося от резкого нажатия на акселератор двигателя и визг холодных шин разорвал тишину огромной подземной стоянки.

– А давай как раньше! Двести км и по разделительной! Что, слабо? – Старс усмехаясь посмотрела в глаза Кальянову.

– Да нисколько! Таким как я ничто в мире не слабо! – ответил, усмехаясь в ответ Кальянов и резко утопил педаль газа в пол.

Машина как арбалетный болт, выпущенный с тугой тетивы вылетела из подземной стоянки и распугивая неторопливых одиноких водителей понеслась по широким, полупустым, ночным московским улицам. Кальянов добавил газу и резко повернул на разделительную полосу, но не рассчитал мощь форсированного двигателя и машину занесло. Суперкар завихлял хвостом на слегка обледеневшей дороге, но водителю удалось быстро выровнять автомобиль, и машина вновь уверенно понеслась по ярко освещенной ночной, зимней дороге, непрерывно ускоряя свой ход.

Ярко—красная машина агрессивно догоняла редкие попутные автомобили и вплотную пристраивалась за ними в хвост. Не отпуская клаксон и включив на всю мощь свет дальних фар, Кальянов резко выворачивал, обгонял страдальца, мгновенно уходя вперёд, чтобы теперь уже выскочить перед встречной машиной. Их водители усиленно мигали фарами и сигналили, но Кальянов только хохотал от наслаждения. Он упивался скоростью и мощью машины, полностью ассоциируя себя с ней. Адреналин лез из всех щелей его здорового организма.

– А знаешь, как называется ресторан, где я отмечала свой день рождения? – наклонившись к уху Кальянова и восторженно хохоча, прокричала Старс.

– Меня шофера по Москве возят, я им деньги за это плачу, и я не обязан всё знать, – повернувшись к Старс в ответ прокричал Кальянов.

– Прикольно тебе, ничего знать не надо, только пальцем тыкай куда везти и «нате пожалуйте, господин хороший». А я старалась, думала сегодня вечером посмотришь в какой ресторан тебя пригласила, шутку мою оценишь. Ресторан то «Кальян» называется. Прям по твоей фамилии. Если бы там не заведовал мой знакомый кавказец подумала бы, что это твой ресторан.

– Доживешь до моих лет и моего положения, тоже ничего знать не надо будет! – хохотнул в ответ Кальянов. – А ты, что, тоже с ним спишь?

– Так ради дела я согласна переспать и с саудовским шейхом, – вызывающе оттопырив декольте и глядя в глаза Кальянову, засмеялась Старс.

– А со мной то как? – Кальнов испытующе поглядел на «звезду».

– Так я же сказала, что, если ради дела надо, – усмехнулась в ответ Старс.

– Так я и думал, – отвечая ей такой же усмешкой, Кальянов поглядел в перекрашенные в голубой цвет глаза «звезды». Неживые, искусственные глаза ничего не выражали, только одни губы продолжали держать колкую усмешку.

– Чёрт, а, по—моему, за нами «квадрополи» несутся! Оторвемся от «вшивых»? У моей тачке как раз только вчера знакомые механики «стопкран» вырубили. Так, что нас ни один полицейский не остановит. Надорвётся тормозить! – прокричала Старс и открыв окно машины, показала квадрополю средний палец.

– Твоя машина, тебе и штраф платить, – пожав плечами, ответил Кальянов.

– Ну, и чёрт с ними, с фараонами! Что—то я в жёлтых информационных листках давно не светилась, народ, поди, уже совсем подзабыл своих героев. Проклятые правительственные информационные каналы, из—за них я работаю не на нормальном канале, а в хрен его знает какой помойке, где и подписчиков то полтора человека, да и те старые пердуны—интеллигенты. Мать их всех! – раскрасневшаяся от злости Старс стукнула наотмашь по стеклу дверцы машины.

– Ну, а народ на твоих именинах был от тебя вроде как в восторге? – примирительно сказал Кальянов.

– Это все свои были, да ещё некоторая кучка прикормленных мной журналистов. Они все не в счёт, не на них мой рейтинг строится, а он сволочь катится вниз и не останавливается вот уже целых полгода. Так, что просто надо было пригласить журналюг, чтобы в очередной раз засветиться в листках. Ладно, пусть пожрут нахаляву, чай не обеднею.

– Ну, не бесплатно же ты работаешь? На хлеб с икоркой поди хватает. Вон тачку совсем новую отхватила.

– Да гонорары то зависят от числа подписчиков, а их то как раз раз—два и обчёлся. А кто эти оппозиционные информационные каналы смотрит? Долбанная офисная и домашняя интеллигенция, которым что не пикни поперек власти, всё их в неописуемый экстаз вводит. Вот мол какие мы крутые, никого не боимся, правду матку режем прям в глаза! А где эта правда? Нетути! Тошно от таких камерных импотентов! Дела хочется настоящего, а не пустобрёхства и чтобы действительно толк был от этого дела. А то полтора десятка тупоголовых, ни черта не понимающих, даже в своих семейных отношениях не в состоянии разобраться, а лезут учить как надо правильно жить, пытаются на митингах умно рассуждать о том, как они обустроят родное государство, а кучка купленных демонстрантов с криками и транспарантами им поддакивают и всё это происходит только, когда им власти разрешат поорать. Наорутся и по домам: водку на кухне пить, да власть всласть материть! Толковая идея нужна и серьёзное дело! А то так будем как белка в колесе бегать, а толку пшик!

– Есть одно дело и очень даже настоящее дело, – поглядывая в монитор заднего вида на отстающий квадрополь, начал Кальянов, но резко перешёл на другую тему. – Кажется оторвались, а полицмены наш номер срисовали на все сто. Жди почту или они теперь автоматом штраф со счёта снимают. Я не в курсе, у меня служебная с шофёром и мигалками.

– Ну, и чёрт с ним со штрафами. Заплачу за поездку с ветерком этим крохоборам. Вот только в толк не могу взять. Как же ты смог себе машину с мигалкой оставить и от суда отвертеться? На тебя же в прошлом году уголовное дело вроде открыли? Ах, да, ты же у нас сейчас кандидат в пенсионеры. Тьфу, ты – в президенты и у тебя теперь неприкосновенность до оглашения результатов выборов! Здорово живешь, однако, президентом можешь стать! Мне что ли какой—нибудь кандидаткой куда—нибудь поступить, так, на всякий случай? Ну, да ладно, давай выкладывай, что это за серьёзное дело у тебя намечается? – от нетерпения Старс заёрзала на сиденье автомобиля.

– Доедем, тогда и всё тебе расскажу. Потерпи, уже не долго ехать осталось, – напряженно вглядываясь в летящую под колёса машины серпантина шоссе, ответил Кальянов.

Спорткар вылетел на бешенной скорости за пределы Москвы и направился к новому, модному посёлку, где жили люди, которые себя называли «сливки высшего общества». Поселок стоит аккурат на границе с областью. Вроде, как и Москва, а всё же на природе, кругом тишь векового леса, да ширь голубых гладей нетронутых широких озёр. В тоже время, что может для них и самое главное – посёлок располагается вдали от люмпена, где их покой и злато за очень высоким забором сторожит, по их мнению, очень надёжная и неподкупная охрана.

Глава 7. Богоугодные и не очень богоугодные дела

Ночь в Нью-Йорке прошла неспокойно. Десятки тысяч жителей огромного города прильнули к окнам своих домов. Лавина горящих крестов медленно текла по улицам заснеженного города и всем казалось, что их кресты горят во много раз ярче огней реклам. Чёрная масса с невероятно ярко горящими крестами всё текла и текла и казалось, что этот людской поток бесконечен как вселенная. Вначале никто не понял в чём дело, но потом всё явственнее стала доносится сквозь плотно закрытые окна сильный голос, облачённого в чёрную рясу священника: «Нас уже многие миллионы! Присоединяйтесь и вы получите истинное блаженство единения духа с себе подобными! Уверуйте в Иисуса, как веруем мы, и вам откроются истинные ценности нашего нового мира! Мы своей истинной верой объединим все западные церкви всей планеты и создадим мир справедливости и добра для всех людей, верующих в нашего Иисуса! Присоединяйтесь и уверуйте вместе с нами в единство нашей церкви и Бога, благословившего нашу церковь на великие деяния!». Священник ещё продолжал что—то кричать, но порывы сильного, холодного ветра уже уносили его голос. Полицейский кордон молча и не вмешиваясь в происходящее, безмолвно шёл по обеим сторонам от манифестантов и нельзя было понять отношения блюстителей порядка к происходящему на их глазах.

Информационная компания CNT вела прямую передачу с места событий. Понтифик сидел, облачённый в белую мантию, в обычном плетеном, бамбуковом кресле в летнем саду своей резиденции в Ватикане. Не смотря на холод, здесь под бдительным оком монахов за толстым стеклом несмотря на любые погодные условия росли пальмы и цвели орхидеи. Здесь пахло летом. Великий понтифик помешивал серебряной ложечкой мёд в тонкой, изящной чашке с ароматным горячим травяным чаем. Его запах смешивался с благоуханиями цветов. Понтифик задумчиво смотрел на установленный недалеко большой голографический информационный экран.

– А чего хотят эти люди? – произнёс понтифик, указывая на чёрную массу людей с горящими крестами.

– Лучшей жизни, ваше святейшество. – ответил, сидящий напротив него убелённый сединами священнослужитель, облачённый в тёмную коричневую рясу, с алыми узорами.

– Только и всего? Но для этого же просто надо работать и искренне верить в Создателя нашего, – изумился понтифик.

– Это верно, ваше преосвященство, только эти люди хотят, чтобы лучшую жизнь им принесла новая церковь, а сами они ничего не хотят делать.

– Богохульная мысль. А почему новая церковь?

– Её основатель верит в то, что образованная им новая церковь под названием «Западная церковь» сможет заменить нашу единственно богоугодную церковь. Он убеждает поверивших ему людей, что Ватикан отжил своё время и ему теперь суждено тихо исчезнуть из нашего бренного мира. Так он вещает на своих богохульных проповедях, ваше преосвященство.

– Так он собирается нас разрушить и верит, что его проповеди в этом ему помогут?

– «Западная церковь» получила очень большую финансовую поддержку от господина Макфейна. Этот господин является советником по безопасности президента Соединенных штатов. Господин Макфейн предоставил этой церкви продукты питания, которые по сведениям полученным от наших людей в Соединённых штатах не являются обычными продуктами питания.

– И чем же тогда они являются, эти продукты питания?

– Эти продукты имеют специальную генетическую добавку, которая в американском институте генетики и микробиологии получила название «Активатор вкусовых ощущений». При употреблении таких продуктов у человека создаётся сверхострое ощущение… Я извиняюсь за неуместное употребление этого слова, но все вкусившие этот продукт называют это явление – «истинная благодать». Люди, подвергшиеся воздействию препарата «Активатор вкусовых ощущений», более не помышляют ни о чём другом, как только вкушать этот продукт раз за разом. Поэтому одурманенные подобным продуктом люди готовы идти за человеком, его давшим, в огонь и в воду. И это поверьте, ваше преосвященство, не метафора слова, а теперь уже проза жизни.

– Если это действительно так, то это очень опасно и не только для нас, как церкви, но и для всего человечества, – разделяя слова произнёс понтифик.

– Святая истина в ваших словах, ваше преосвященство – ответил собеседник.

– И что намерена предпринять руководимая вами служба безопасности святого престола?

– Мы намерены взять под контроль развитие ситуации и в случае её осложнения вывести из игры настоятеля церкви святого Николоса. К моему глубокому сожалению наш брат не смог устоять перед искусом золотого тельца и встал на путь предательства нашей истинной веры. Он опоил сатанинской отравою людей, уверовавших в него. Он подменил истинную веру в блаженство человеческого духа, ложной верой в блаженство человеческой плоти, и почитает подобное заблуждение как истинную ценность. Он погубил людей физически и духовно, а подобное деяние наша церковь не имеет права прощать.

– Хорошо, но имейте ввиду, что ложное деяние заблудшего настоятеля церкви святого Николоса наносит непоправимый моральный ущерб нашей церкви и всем её добропорядочным верующим. Необходимо срочно, через канцелярию Ватикана, провести буллу об отрешении настоятеля церкви святого Николоса от нашего лона. Но наблюдение пока не снимайте, так как необходимо выяснить до конца всю подноготную этой богопротивной истории и окончательно пресечь все еретические попытки создания нового святого престола.

– Слушаюсь, ваше преосвященство. Всё будет выполнено надлежащим образом и в кратчайшие сроки. Мои люди уже на месте и неустанно работают для уменьшения пагубности последствий неразумных действий брата нашего.

– Ступайте, да и поможет нам в наших делах праведных наш единый Бог!

Его преосвященство перекрестил своего руководителя службы безопасности святого престола и отпустил его, а сам остался смотреть трансляцию информационного канала CNT. Остывший травяной чай, напоенный ароматным мёдом так и остался стоять в изящной кружке на его столике понтифика.

Глава 8. Макфейн действует

Макфей листал газеты и журналы из огромной стопки, лежащей на журнальном столике. Все как один пестрели сообщениями об огненном ночном шествии братьев «Западной церкви», но все издания советник отбрасывал одно за другим. «Всё не то. Не так надо освещать подобные события. Не так! За что я плачу этим бездарным журналистам. События, которые должны открыть путь к рождению нового мира надо преподносить так, чтобы дух захватывало и ноги сами неслись в новую жизнь. Придётся самому приобрести самые массовые информационные каналы и крутить на них проповеди отца церкви святого Николоса, ток—шоу с участием сенаторов и конгрессменов, моих соратников по партии. Не забыть и толковых финансовых аналитиков. Пусть перед обывателями раскроют весь механизм обогащения нынешней власти за счёт оболваненных налогоплательщиков. Пусть увидят продажность наших государственных чиновников, алчность высших военных чинов. Расшатать этот чёртов карточный домик так, чтобы люди задрожали от страха и стали искать новый путь спасения и тогда в разрушающемся мире люди поймут, что единственная сила, способная их спасти это моя партия «Объединенная национальная партия запада». Тогда люди будут готовы толпами бежать в мою партию и будут голосовать на выборах за меня. Я раздавлю эту сладкую парочку либералов и демократов. Хватит, поправили в своё удовольствие! Натворили столько, что мне и за пятьдесят лет не расхлебать их творчество», – Макфейн в сердцах кинул об стол последний журнал. – «А кстати про пятьдесят лет! Мне то самому уже далеко за пятьдесят, а больше ста лет в светлом уме и здравой памяти ещё никто не проживал. Вот здесь бы, наверное, наш научный червь Стив смог бы мне помочь со своей программой «Здоровый человек»4. Эх упустил его Джеймс. Не зря я его на пенсию отправил. Но помнится, что не так давно мой сын захватил в плен русского лётчика. Ай да парень, молодец, сам того не зная, удружил своему отцу!». Советник взял со стола коммуникатор и набрал номер государственного секретаря США.

– Привет, Джони, как идут дела? – бодро начал Макфейн.

– Извини, Мак, я сейчас нахожусь за пределами Америки и у меня не так много свободного времени, но я всё равно рад тебя слышать. Что стряслось? – спросил собеседник.

– Да ничего особенного. Не беспокойся, я тебя оторву от дел совсем не на долго. Насколько я знаю на днях у тебя будет встреча с русским министром иностранных дел. Верно я помню?

– По календарю эта встреча будет, ориентировочно, где—то через месяц, может полтора, если вдруг изменятся мои планы. Ты, наверное, хотел передать русским привет. Что—то не похоже это на тебя, – засмеялся госсекретарь.

– Да, нет, обойдутся без привета, – усмехнулся Макфейн, – я хочу предложить русскому министру сделку.

– Вот это больше на тебя похоже, настоящий американец «бизнес и только бизнес – ничего личного», – снова усмехнулся собеседник.

– Так вот, я хочу предложить ему обменять русского военного лётчика на Стива Стоуна.

– А кто этот Стив?

– Помнишь в прошлом году от нас к русским сбежал наш учёный, довольно толковый генетик. Ещё тогда была больная шумиха с русским разведчиком, ускользнувшим из сетей ФБР.

– Да, да. Вспомнил, мы тогда ещё по нашим каналам пытались вернуть этого учёного, но, к сожалению, безрезультатно. Русские тогда категорически отказались его отдавать. Видно действительно неплохой учёный.

– Вот я и подумал, а на черта нам этот русский лётчик сдался. Давай его обменяем на более ценную птицу. Всё—таки Стив Стоун наш американец, классный генетик и вроде как от американского гражданства ещё не отказывался.

– А как он может отказаться, если мы поставили перед русскими жесткие условия, чтобы он лично пришёл в наше посольство в Москве и написал собственноручно при нашем сотруднике заявление об отказе от американского гражданства. Мы ведь не можем верить всякой присланной русскими бумажке, – снова рассмеялся госсекретарь. – А рациональное зерно в твоих размышлениях есть. Правда была мысль сделать политическое шоу с этим русским пилотом, но мне кажется, что твоя идея гораздо лучше. Так что попробуем выудить у русских нашего учёного. Думаю, что они захотят спасти своего пилота и в обмен отдадут нам Стива. Тогда заодно и этот неприятный инцидент с вторжением на русскую территорию будет исчерпан, – выговаривающим тоном закончил госсекретарь.

– Да, ладно тебе не такая и большая вина в этом происшествии у моего сына. Можно сказать, что наоборот, показал, что наши авиастроители подсовывают военным лётчикам бутафорию вместо прорывных технологий, просто нагло разворовывают государственный бюджет и вводят военных в заблуждение, результатом чего и стал этот неприятный случай! – кипятился Макфейн.

– Остынь, Мак, я это просто к слову сказал. Лично я против твоего сына ничего не имею, ну захотел парень испытать новую технику, а она подвела. С кем не бывает. А то что твой сын взял в плен русского сейчас действительно нам всем на руку.

– Так поговоришь с русским министром?

– Обязательно, Мак, при первой возможности заброшу удочку и думаю, что удастся вытянуть жирную рыбку. Я действительно считаю это перспективной идеей. К сожалению, мне уже пора, извини, что коротко поговорили. В Америке ещё наговоримся, – закончил разговор госсекретарь.

– Пока, Джони, удачи тебе на переговорах, – ответил Макфейн.

Советник президента положил коммуникатор на стол и с удовольствием потёр руки: «Процесс пошёл, Стив скоро будет в Соединенных штатах и это прекрасно, а насчёт информационных каналов. Решено, покупать и немедленно!»

Глава 9. Операция «Южный крест»

Авианосное соединение Соединенных штатов благополучно завершило дальний переход и приближалась к Аравийскому полуострову, конечной цели своей экспедиции. Два авианосца с группами кораблей сопровождения разделились и взяли на себя контроль морских портов Саудовской Аравии в Красном море и в Персидском заливе. Корабли с морскими пехотинцами пошли в Бахрейн для защиты американской военно-морской базы «Мина Салман» от возможных эксцессов в случае возникновения беспорядков в Бахрейне. Адмирал Хорст оставил авианосец «Бил Клинтон» в Аравийском море, как свой командный пункт и одновременно, как резервный авианосец в случае возможных технических осложнений с другими авианосцами. Авианосное соединение головного корабля развернулось в боевую позицию, а подводная субмарина начала свои манёвры прикрытия эскадры в акватории Аравийского моря. Боевые самолеты трёх авианосцев начали облёт контролируемой американцами зоны. Таким образом авиация, вместе с развёрнутыми в Персидском заливе и в Красном море судами военно-морской группировки американцев создавала клещи, позволяющие охватить практически весь Аравийский полуостров с моря и воздуха и тем самым были блокированы все выходы саудовских танкеров с нефтью. Началась морская блокада Саудовской Аравии.

Король Бахрейна, воспрянув духом от подобных известий, отправил своему Саудовскому визави ответную гневную отповедь на его предыдущее угрожающее письмо. Король Саудовской Аравии пока хранил молчание, он готовил послание к Организации объединенных наций. Сырьевые рынки мгновенно отреагировали на блокаду портов одного из самых важных поставщиков энергоресурсов. Цены за одну ночь подскочили на пятьдесят пунктов и приблизились к трёмстам пятидесяти долларов за баррель. Правительство Соединенных штатов пока игнорировало колебания рынка. Только Макфейн, зная о ситуации на энергетических рынках заранее уже приобрёл достаточное количество акций различных нефте—газовых компаний и теперь ждал благоприятной ситуации для их сброса.

Хорст был очень далёк от биржевых и политических игрищ. Как военного до мозга костей его интересовал в настоящее время только уровень боевой выучки, вверенной ему авианосной эскадры и возможность выполнения боевой задачи по блокированию территории Саудовской Аравии. С этой задачей адмирал справлялся на все сто процентов.

Адмирал из командной башни проводил взглядом очередное звено взлетающих с палубы авианосца истребителей. День прошёл без замечаний и это был последний дневной вылет. Скоро над Аравийским морем опустится тёмная южная ночь и начнутся красивые ночные полёты боевой авиации, подсвечиваемые раздирающими бесконечную черноту неба яркими прожекторами и огнём раскалённых газов, с рёвом вырывающихся из сопла двигателей самолётов. Это зрелище для многих людей является завораживающим и члены огромного экипажа авианосца против своей воли время от времени грешат наблюдением за полётами авиации, что отвлекает их от несения боевой службы и. И так шёл день за днём. Рутина боевых будней. Никаких отклонений, всё штатно и по строгому воинскому распорядку дня.

В это время в далёкой России в морозное утро с подмосковного аэродрома уходил военный грузовой борт, увозящий во Вьетнам оборудование и смену техников для российской военно-морской базы. На аэродром, проводить технический состав. приехал в форме подполковника связи генерал Ефремов. Он обещал приехать проводить своих ребят и не мог не сдержать слово. Провожаемые им специалисты, улетали, как предписано в их командировочных листках: «Для обеспечения проведения профилактических мероприятий на радиостанциях базы флота». Провожающие и улетающие знали, что уже могут больше никогда не встретиться, но лица этих людей были веселы и дружеское похлопывание по сильным плечам друг друга создавало иллюзию, что они расстаются совсем не на долго. Прошли тягостные минуты расставания и военный борт взял курс на Ханой, где ребят уже ждал их новый временный дом – российская атомная подводная лодка. Уже ночью они должны были покинуть российскую военно-морскую базу и уйти вместе с ещё одной подводной лодкой сопровождения к берегам Аравийского полуострова.

Тёмной южной ночью в конце января на малой скорости, чтобы исключить даже самую малейшую возможность своего обнаружения, две российские атомные подводные лодки вошли в воды Аравийского моря и легли на дно вблизи от американской эскадры. До американского головного авианосца «Бил Клинтон» было всего двадцать миль. Совсем немного по морским меркам. Вся излучающая аппаратура на российских лодках была отключена и на боевых постах напряженно вслушивались в шумы Аравийского моря. Пока отлично прослушивался только равномерный пульс сонара головного судна, да иногда корабли сопровождения делали очередные замещения, вызывая всплески в эфире. Вылазку группы специального назначения было решено отложить на пару суток. Необходимо было провести рекогносцировку судов противника, изучить особенности их поведения и определиться с повадками своего главного противника, американской субмарины сопровождения авианосца «Бил Клинтон», которая, пока не ведая того, блуждала где—то совсем рядом от русских подводных лодок.

Пошли третьи сутки нахождения русских подводных лодок по близости с американцами, но они так и не смогли их засечь. Всё было тихо. Главной неприятной особенностью стало то, что на ночь американская субмарина старалась быть по близости от авианосца, что не устраивало группу захвата. Необходимо было рискнуть и чем—то отвлечь американскую субмарину. Решение было одновременно и простым, и сложным. Во время вылазки группы специального назначения подводная лодка сопровождения отвлечёт на себя субмарину американцев и пока ребята будут работать погоняет её по акватории Аравийского моря, а если сможет, то оттянет её подальше, чтобы основная лодка могла выпустить, а потом забрать группу захвата вместе с грузом и уйти из зоны контроля американцев.

Наступила решающий момент и в три часа ночи русские начали операцию «Южный Крест». Подводная лодка сопровождения начала медленный подъём и уход от основной лодки. Манёвр, благодаря особенностям конструкции лодок, удалось провести незаметно для американцев. Уйдя на безопасное расстояние, лодка сопровождения включила сонар. Американская субмарина себя долго ждать не заставила. Её реакция была быстрой, и она пошли на разворот, включаясь в увлекательную игру с русской подводной лодкой – «гонка на выживание». Русские специально немного выждали, изображая растерянность и пошли в сторону Индийского океана, уводя американскую субмарину подальше от основной лодки. Расстояние между подводными кораблями составляло около тридцати миль и русские старались не давать американцем сократить это расстояние. Сколько они смогут продержаться в этой гонке выживания экипаж русской лодки не знал, но они старались продержаться как можно дольше и не дать американской субмарине вернуться к авианосцу раньше времени.

Увлечённые погоней американцы ушли. Лодке сопровождения удалось увлечь за собой не только их субмарину, но и противолодочный самолёт, вместе с самолётом радиотехнической разведки. Задача основной подводной лодки упростилась, и она стала потихоньку подниматься, чтобы выпустить группу захвата.

Облаченные в темно—серые акваланги группа ушла на небольшой глубине в сторону американского авианосца. Вперёд их тянули такого же цвета ручные миниатюрные лодки, поэтому где—то через час группа подплыла к корпусу американского авианосца. Теперь предстояла сложная задача подняться на борт и выкрасть адмирала. Свой человек из группы кораблей сопровождения авианосной эскадры ещё до отхода авианосной группировки в поход сообщил местоположение каюты адмирала. План судна у группы специального назначения был отработан во всех деталях и теперь осталось дождаться начала взлёта очередной группы истребителей, чтобы под шумок начать подъём на судно. Но для начала нужно установить местонахождение группы оперативного реагирования, которая занимается непосредственно охраной корабля.

– Давай, Серёга, выпускай «Комара», – приказал командир группы.

– «Комар» пошёл, командир, – ответил Сергей и задрав голову сопроводил взглядом небольшой, беззвучный летающий аппарат—разведчик, выпущенный им из ранца.

– Да вижу, «Комар» включился, – ответил командир, наблюдая на стёклах маски развернувшуюся панораму палубы авианосца.

– Вот и наши клиенты гуляют, наверное, нас ищут, – усмехнулся Сергей.

– Пусть поищут, теперь мы знаем их любимые места обитания. Остаётся дождаться начала авиашоу и тогда у нас будет достаточно времени. Пока они посадят самолёты и освободят палубу для следующей эскадрильи, я думаю, целый час пройдёт.

Через двадцать минут вокруг оглушительно загрохотало. Началась очередная ротация авиации на палубе авианосца. Заходили на посадку вернувшееся из патрулирования звено истребителей и их убирали на нижнюю палубу.

– Ну с Богом, пошли ребята! А Ты Петро остаёшься нас прикрывать, ну и за главного сторожа имущества остаёшься. – с улыбкой приказал командир.

– В следующий раз я не останусь, пусть Васька сторожит! – проворчал Петро.

– Разговорчики в строю! – усмехнулся командир и быстро стал догонять своих.

– И где он тут строй нашёл, – тихо прошептал Петро.

– Я всё слышу, отставить ворчание! – раздался голос командира в наушниках.

Петро проводил взглядом тройку верхолазов, которые постепенно превращались в маленькие точки, уходя вверх по нависающей над ним тёмно—серой громадиной корпуса авианосца. Липучки работали на отлично и скоро группа стала похожа на мурашей. Прошли тягостные минуты ожидания, и вся троица благополучно скрылась на палубе авианосца. Петро с облегчением перевел дух, значит скоро ему принимать груз.

«Комар» давал группе упреждающую визуальную информацию и это позволило быстро и без эксцессов пройти весь маршрут. Небольшая заминка произошла почти у самой каюты адмирала, когда почти лоб в лоб попался кок с подносом еды для адмирала. Его благополучно перехватили, даже не дав выронить из рук поднос с ужином. Кока замаскировали в уединенной, тёмной нише отдохнуть, вколов ему усыпляющую и стирающую из памяти последние пять минут жизни инъекцию.

– Пусть отдохнет, а то, наверное, замаялся за день их хлопец со своими пирожками. Мне бы его работу! – с серьезным видом, глядя на отдыхающего кока, грустно сказал Василий.

– Не умничай, Василий, бери его робу, поднос и дуй к адмиралу изображать кока. Смотри поаккуратнее с дозой, нам его ещё под водой на лодку тянуть придётся. Нельзя допустить, чтобы он очухался в воде. Давай вперед, а мы прикроем тебя на выходе из каюты адмирала, – дал указание командир.

– Всё будет сделано, командир, аккуратно, как на высших курсах, – ответил Василий

– Ты, Гриша, слева я справа. Пошли!

Василий поправил на себе наряд кока и постучал в дверь каюты адмирала Хорста.

– Войдите, дверь не заперта, – раздался уверенный командирский голос из—за двери каюты.