Легенды Львова. Том 1

Как раз в ту пору там очутился Олелько.

– Эй, Грыць! Ты чего так насупился? – спросил он главного конюха.

– А ты не знаешь, какой приказ король мне отдал? Должен я был коню как своему пану служить. А кто о смерти коня сообщит, того к палачу отправят. Сегодня тот конь ноги протянул, а я сижу и думаю, что же мне дальше делать. То ли сначала с семьёй попрощаться, то ли в замок пойти и всё как есть рассказать. Ведь никто за меня этого не сделает.

– Плохо ты, Грыць, друзей своих знаешь. Я пойду к королю и сообщу ему новость. А ты можешь больше не сушить головы.

И действительно направился Олелько к королю, стал перед ним и говорит:

– Милостивый государь, слышали новость?

– Какую же?

– Любимый ваш конь есть не ест, пить не пьёт, дышать не дышит и не шевелится.

– Так он, наверное, сдох! – воскликнул король.

– Вы правы, но это не я сказал, а вы. И можете с палачом сами договориться. А то я в этом не очень-то понимаю.

Король рассмеялся и наградил Олелька за такую остроумную проделку.

Пари

Иногда, шутя над королём, Олелько не знал меры, а потому и не удивительно, что однажды Данило выгнал его со двора.

Прошёл месяц, и король заскучал по своему шуту. Возвращаясь с охоты, он заехал к Олельку. Уже издалека услышал он шум и пение. Оказалось, что у того были гости. Каково же было удивление короля, когда он увидел стол, уставленный едой и напитками.

– О-о, а ты неплохо живёшь! – воскликнул король. – А я тут всё думаю, не умираешь ли ты с голоду с тех пор, как мой хлеб потерял, вот и везу тебе дичи с охоты.

– Такие, как я, не пропадут. Садитесь к нашему столу и угощайтесь.

– Откуда же ты берёшь деньги на банкеты?

– А я спорю на деньги.

– И выигрываешь?

– Когда как.

– Поспорь-ка со мной.

– Ваша воля. Можем поспорить на десять золотых, что вы станете на стол, а я ладонью трижды по столу хлопну, и вы сразу же на землю спрыгнете.

– Только потому, что ты по столу хлопнешь? – рассмеялся король. – Ну давай.

Данило залез на стол и с насмешкой посмотрел сверху на Олелька. Шут хлопнул по столу и сказал:

– Вот это раз! А во второй раз я может под вечер хлопну. А третий – может, завтра, а может, послезавтра. А вы не грустите, пейте, ешьте. – И, подняв кубок, крикнул: – Здоровье нашего короля!

Данило рассмеялся и спрыгнул на земляной пол.

– Ты выиграл. Вот твоя десятка. А теперь я хочу, чтобы ты ещё с моим воеводой пари заключил.

– Ну, я уж знаю, чего от него ждать, – сказал воевода. – Меня он так легко не проведёт.

– Ладно, – согласился Олелько. – Но я хочу обсудить это дело только с паном воеводой и с вами, яснейший король.

Они вышли во двор, и Олелько сказал:

– Держу пари, что завтра в полдень у пана воеводы на заду чирей выскочит. Ставлю пять золотых.

И король, и воевода чуть со смеху не попадали.

– Хорошо, мы принимаем пари и завтра в полдень будем тут.

На следующий день король со все свитой прибыл в дом Олелька.

Сияющий вид воеводы говорил о его вере в победу. Король тоже радовался, что наконец удастся Олелька высмеять. Войдя в дом, они увидели целую толпу гостей. Все, очевидно, с нетерпением ждали, кто выиграет.

– Ты проиграл! – с порога выкрикнул воевода. – Нет у меня никакого чирея.

– Ну что ж, такая моя судьба, – вздохнул Олелько. – Но я хотел бы удостовериться.

Воевода нерешительно затоптался на месте:

– Тут полно народу.

– Это свидетели. Когда имеешь дело с такими значительными людьми, лучше обеспечить себя свидетелями.

Одним словом, воевода сбросил штаны и выставил свой зад. Чирея не было.

– Я проиграл, вот ваши пять золотых, – сказал Олелько.

Но при этом он казался удивительно радостным.

– Не понимаю, чему ты радуешься? – не понимал король. – Ведь ты проиграл!

– Наоборот – выиграл! С вами я поспорил на пять золотых, что у воеводы выскочит чирей. А со всеми присутствующими – на целую сотню, что воевода снимет перед ними штаны.

Смеялись все, кроме воеводы. Ну, оно и понятно.

Как Олелько яйца делил

Однажды, когда король Данило обедал у боярина Недана, тот решил поиздеваться над Олельком. Он положил перед ним семь яиц и сказал:

– Ну-ка, покажи, какой ты хват. Если разделишь семь яиц так, чтобы я, моя жена, оба моих сына и ты получили поровну, я дам тебе сотню червонцев. А если не сможешь, отработаешь у меня семь дней на конюшне.

Олелько притворился, что сомневается, а тем временем за столом поднялся шум – каждый его подначивал и подтрунивал над ним, ведь это задание казалось невозможным.

– Ага, боишься, – смеялся боярин. – Ума не хватает! Это тебе не дурака валять.

– Постойте-ка, не спешите, – сказал Олелько. – Сейчас я поделю так, что всем поровну будет.

С этими словами положил он одно яйцо перед боярином, два перед сыновьями, три перед боярыней, а одно – перед собой.

И снова гости загалдели, а боярин аж подскочил от радости.

– Ага, попался на крючок! Как же ты поделил, что всем не поровну? Ну, не миновать тебе моей конюшни.

– Ну уж нет, готовьте свои червонцы, – возразил Олелько. – Я всё поровну поделил.

– Это как же?

– Одно яйцо я дал тебе, и у тебя их стало три. Два дал твоим сыновьям – и у них стало по три. Одно я взял себе – вместе снова три. А ещё три я дал твоей жене, чтоб и у неё три было. Чем не поровну?

Гости громким смехом признали остроумие Олелька, и боярину пришлось заплатить заклад.

Вокруг носа

Как-то у короля Данила гостил ятвяжский князь Анкад, у которого был очень длинный нос. Как только все сели за стол, уставленный яствами, то Олелько примостился напротив князя и так нахально уставился на его нос, что Анкаду аж не по себе стало.

Наконец шут сказал ему:

– Какой у вас длинный нос! Впервые вижу нечто подобное!

Анкад побагровел от гнева, а король зарычал:

– Ну-ка убирайся отсюда, болван!

Олелька словно ветром сдуло, но ненадолго. Решив загладить свою невежливость, он через некоторое время вернулся. Так, будто бы ничего и не случилось, примостился он снова за столом и вздохнул:

– Господи, ну какой же у вас крохотный носик! Как же вы им сморкаетесь, даже представить не могу.

Анкад не на шутку вскипел и так сжал в руке кубок, что пальцы побелели. Король схватил со стола кости и запустил в Олелька:

– Гоните его к чёртовой матери! А ты, – повернулся он к Анкаду, – не сердись. Что с дурака возьмёшь?

Обед подошёл к концу. Гостям подали миски с водой руки сполоснуть. Но тут вновь появился Олелько. Подкрался он к столу, положил себе на тарелку немного мяса и говорит:

– Бог мне свидетель! Есть у тебя нос или нет носа – меня это уже не волнует!

И после этих слов он бросился из зала наутёк. А вслед ему полетела нога вепря, которую метнул князь Анкад.

Чудодейственное зелье

Желающих посмотреть на новые проделки Олелька всегда было хоть отбавляй. А потому, когда он однажды с чрезвычайно озабоченным видом семенил через весь Рынок, со всех сторон посыпались вопросы.

– Эй, Олелько! Куда так спешишь?

– Да вот, говорят, на лугах растёт такое зелье, что им только тронешь кого – он будет за тобой, как щенок, бегать.

– А что ж это за зелье?

– Иду посмотреть.

– А нам посмотреть можно?

– Почему бы и нет? Пойдём

Вот и пошло за ним десятка два зевак.

Олелько вывел их за город и начал слоняться по лугам, выбирая, где побольше репейника да чертополоха.

– Где же то зелье, Олелько? – допытывались они.

– Сейчас, сейчас. Дайте осмотреться только, я его мигом узнаю.

– Так мы же за тобой уже неизвестно сколько канителимся.

– Разве я вас держу? Разве тяну?

– Нет, мы сами идём.

– Ага! Вот видите! Вы ещё того зелья и не видели, а оно уже действует: ходите за мной, как цыплята! А когда я его найду, так вы и не отвяжетесь. Нет, пойдёмте лучше обратно в город, чтоб ему, этому зелью.

И Олелько отправился в город.

Весь Рынок смеялся над зеваками, когда те вернулись в репейнике, заляпанные и с кислыми лицами.

Учёные гуси

Когда Олелько оказывался в опале, ему приходилось нелегко, вот и брался он за любую работу. Жаль только, что она сама ему в руки не шла. А жена ругается – есть нечего. Идёт Олелько грустный, тут видит – в Полтве чьи-то гуси барахтаются. И такие крупные да откормленные.

– А чьи это гуси? – спрашивает у пастушка.

– Боярина Недана.

Олелько знал, что все бояре с королём в поход подались, и сказал:

– Передай боярыне, что я мог бы её гусей научить по-человечьи говорить.

Да и поспешил себе домой, усмехаясь. Глянь-ка, под вечер прибежал пастушок:

– Боярыня согласна. Хватит ли двух месяцев на науку?

Олелько секунду подумал и кивнул:

– Хватит.