Самоубийство исключается. Смерть в аренду (сборник)

Элинор Дикинсон поджала губы и привычным жестом подняла руку к волосам, чтобы поправить прическу.

– Кстати, насколько ты осведомлен о его жизни в молодые годы? – неожиданно спросила она.

– Ничего об этом не знаю. Только какие-то воспоминания о Пендлбери, но они относятся скорее к детским годам. А больше он никогда ничего мне не рассказывал. Еще одна присущая отцу черта – он представлялся настолько самодостаточным, что жил, казалось, в некоем вакууме.

Элинор согласно кивнула:

– Именно. И знаешь что, Стефан? Можешь считать меня недалекой и совершенно нелюбопытной женщиной, но я знаю о нем ничуть не больше, чем ты.

– Вот как? – воскликнул Стефан, испытавший сильное разочарование. – А я-то думал, ты расскажешь мне что-нибудь полезное.

– Не расстраивайся, расскажу. Интересное, это точно. Но вот насколько это может быть тебе полезным, не знаю. Однако думаю, полиция, которую мы вообразили, почти наверняка решила бы, что этот рассказ стоит выслушать. И самое любопытное заключается в том, что я знаю об этом сейчас гораздо больше, чем при его жизни.

Элинор поднялась с места и подошла к стоявшему в комнате столу, достала из ящика толстую пачку писем, стянутую резинкой, высохшей и потрескавшейся от времени.

– Нашла их вчера, – объяснила она, – разбирая бумаги отца.

Стефан посмотрел на пачку и обнаружил, что верхнее письмо все еще хранится в конверте, на лицевой стороне которого наклеена марка ценой в пенни с изображением профиля короля Эдуарда VII.

– Похоже, это древняя история, – заметил он.

– Многие письма действительно очень старые. Я же говорила, что, исследуя личность отца, надо вернуться далеко в прошлое, не так ли? Но если ты возьмешь на себя труд их прочитать, как это сделала я, то, возможно, обнаружишь, что некоторые имеют отношение к не столь давней истории. В любом случае это чтение займет тебя на какое-то время. А мне кажется, что ты сейчас чем-то удручен, сильно скучаешь и вообще переживаешь не самый лучший период в жизни.

– Уж не придумала ли ты все это специально для того, чтобы вывести меня из состояния депрессии, в котором, по-твоему, я нахожусь? – спросил Стефан с легким раздражением.

Миссис Дикинсон улыбнулась.

– В любом случае тебе надо чем-то заняться, – мягко сказала она. – А эти письма, возможно, и правда смогут принести тебе пользу. Как бы то ни было, в них содержится информация, которую тебе не мешает знать. Когда прочтешь, приходи ко мне, мы их обсудим. А если что-то не поймешь, я постараюсь тебе объяснить.

Стефан взял письма и отнес в кабинет отца. Там он уселся за отвратительный письменный стол, занимавший половину этой неуютной маленькой комнаты, и погрузился в чтение. Читал он довольно долго, пока звук гонга не позвал его к ленчу.

– Ну, как успехи? – спросила мать, когда они встретились за столом.

– Уже почти все письма прочитал.

– Неужели?

– И собираюсь прочитать их еще раз после ленча. Все они представляются мне ужасными, тем не менее я должен досконально их изучить.

Заметив проступившее на лице сына брезгливое выражение, миссис Дикинсон подняла бровь, но комментировать его слова или задавать вопросы не стала.

– Должен – изучай, – доброжелательно произнесла она и переключилась на другую тему.

Во второй половине дня она зашла в кабинет мужа. В этот момент Стефан, изучив наконец письма, перетягивал пачку старой резиновой лентой. Услышав, что в комнату вошла мать, он поднял на нее глаза, но ничего не сказал.

– Итак, – произнесла она, усаживаясь в единственное находившееся в комнате кресло. – Вычитал что-нибудь интересное?

– Интересное?… – протянул Стефан, прищурившись. – Лично мне все эти письма показались на редкость отвратительными.

– Жаль, Стефан, – произнесла Элинор Дикинсон, – что ты не оценил этих писем по достоинству. Вот уж не думала, что ты такой пуританин. Кроме того, подобная реакция говорит о некоторой твоей духовной незрелости… В определенном смысле то, о чем он писал, можно назвать вполне нормальным. Иногда мне кажется, что если бы ты демонстрировал большую заинтересованность по этой части, то, возможно, меньше играл бы на бирже и в другие азартные игры.

– Ну, если ты считаешь «нормальными» животные проявления человеческой натуры, – начал было Стефан, – то…

– Разумеется, я говорю о другом и имею в виду совершенно естественный интерес к противоположному полу, которого, как мне кажется, тебе не хватает. Как только ты замечаешь, что девушка начинает проявлять к тебе интерес, ты бросаешь ее, словно горячую картошку. Взять, к примеру, мисс Даунинг. Очень милая юная особа. Впрочем, я пришла к тебе по другой причине. Скажи, какое впечатление произвели на тебя эти письма?

– Знаешь, мама, я бы предпочел не обсуждать их с тобой.

– Глупости! Ты можешь говорить со мной обо всем. И если боишься, то я – нет. В конце концов, о чем повествуют эти письма, если непредвзято на них посмотреть? Всего-навсего о том, что твой отец, будучи молодым человеком, завел интрижку с некой мисс, против чего выступил его отец, а потом, когда означенная молодая особа оказалась в положении, выгнал ее из дома. Молодая особа, когда подошел срок, родила ребеночка в антисанитарных условиях, как это всегда бывает с подобными девицами, и твой отец регулярно платил деньги на его содержание, до тех пор, пока ему не исполнилось шестнадцать, как и предписывает закон. – Элинор тихо рассмеялась. – Кстати, это была характерная черта Леонарда – выполнять свои обязанности строго по закону, но не более того.

– Очень неприличная история, – с чувством произнес Стефан.

Мать пожала плечами:

– Может быть. Но в любом случае очень старая. Ребенок, а это был мальчик, сейчас, думаю, старше тебя лет на десять.

– Это значит, что отец продолжал оплачивать его содержание, уже находясь в браке с тобой, и, что самое интересное, не сказал тебе об этом ни слова!

– Возможно, он поступил не так уж плохо, если учесть, что тогда я бы не смогла отнестись к этому так же философски, как сейчас. Впрочем, все это лишь часть истории. Если ты заметил, письма на адрес отца вновь начали приходить не так давно – после весьма продолжительного перерыва, не так ли?

– Совершенно верно. И на этот раз они не от женщины, а от человека, который именует себя: «Твой обиженный сын Ричард».

– Между прочим, это твой единокровный брат, Стефан.

– Только не надо на меня давить. Я и так все понял. Думаю, именно по этой причине ты предложила мне прочитать пачку писем. Если разобраться, их содержание можно расценить как некоторую угрозу. Ведь о чем этот самый брат пишет? О том, что лишь недавно узнал, кто его отец, и, по его представлению, имеет право на определенную материальную помощь с его стороны.

– Именно. И обрати внимание, как ужесточился его тон, когда этот самый Ричард выяснил, что отец оказывать материальную помощь ему не намерен.

– Что ж, можно предположить, что эти письма и впрямь содержат полезную информацию. А два момента здесь особенно интересны. «Обиженный сын» не указывает в письмах свой адрес – только номер почтового лондонского отделения. Мы не знаем также его полного имени. В одном из посланий он пишет, что взял фамилию матери. Письма же его матери подписаны просто «Фанни».

– Вот в этом, думаю, я смогу тебе помочь, – сообщила Элинор Дикинсон.

– Господи, мама! Неужели ты пытаешься дать мне понять, что знала эту женщину?

– Не совсем. Но у меня есть кое-какие идеи относительно того, кто она такая. Помнишь завещание дяди Артура?

– Разумеется. Но какое оно может иметь отношение к данной особе?

– Самое непосредственное. Ту женщину, к которой, согласно завещанию Артура, должна отойти половина доли твоего отца после его смерти, зовут Фрэнсис Энни Марч.

– Но как могла дяде Артуру прийти в голову мысль помогать старой любовнице отца?

– Странное желание, не правда ли? Но дядя Артур действительно был странным человеком, как, впрочем, и большинство Дикинсонов, и слишком часто говорил, что хочет оставить все заработанные им деньги в семье. Поэтому, когда мы с ним разругались, решил оставить долю отца незаконному побегу семейного древа, одновременно сдержав свое слово и при этом насолив нам.

– Ну это, как мне кажется, больше из области догадок. Один лишь факт, что любовницу отца звали Фанни, еще не доказывает, что это одна и та же особа.

– Согласна. Но если ты просмотришь более ранние письма с выражениями привязанности, то заметишь, что они подписаны не «Фанни», а «Фаннианни». А если женщину окрестили таким именем, как Фрэнсис Энни, то единственное уменьшительное имя, которое приходит на ум, – это именно «Фаннианни», и никакое другое.

Стефан удивленно посмотрел на мать, словно видел ее первый раз в жизни.

– Тебе следовало стать детективом, – заметил он.

– Во всяком случае, если бы наши воображаемые полицейские узнали то, что узнали мы, они, полагаю, ухватились бы за эту ниточку обеими руками как за единственную стоящую. Так что могу посоветовать тебе в ожидании нужных сведений от человека с Шафтсбери-авеню отправиться в небольшое путешествие с целью установления идентичности Фрэнсис Энни Марч.

Стефан задумчиво потер рукой подбородок.

– Эти письма в определенной степени дают представление о дате рождения Ричарда, – сказал он. – Думаю, визит в Соммерсет-Хаус поможет восполнить недостающие пробелы. Так что я первым делом поеду завтра утром на встречу с упомянутой женщиной. Что же касается этой информации, думаю, ее нужно пока сохранить в тайне. Будем молчать, пока окончательно не убедимся, что в этом что-то есть.

После разговора с матерью Стефан нашел наконец себе дело на ближайшие два дня.

Глава 9

Отчеты Элдерсона

Суббота, 26 августа

Три дня, которые частный детектив Джас. Элдерсон выделил в своем деловом расписании на расследование дела в Пендлбери, закончились. Утром четвертого дня обитатели дома на Плейн-стрит получили от него послание, не содержавшее, впрочем, ровно ничего, кроме счетов и рекламных буклетов. Стефан и Анна переглянулись и с неприязнью уставились на бумаги. К чему что-то говорить, когда все ясно без слов? Этот парень подвел их. Момент, когда члены семейства Дикинсон могли приблизиться к разгадке тайны, похоже, снова откладывался. Причем на неопределенное время. Стефан и Анна впервые по-настоящему осознали, сколь непросто далось им ожидание и какие еще мучения ждут их впереди.

– Ничего удивительного, – заговорила наконец Анна, впервые с тех пор, как они со Стефаном сели завтракать. – Я так и думала, что три дня, о которых упоминал этот тип, совершенно недостаточный срок для столь большой работы. Но почему он не прислал хотя бы промежуточный отчет? При сложившихся обстоятельствах даже неполная информация дает пищу для размышлений. Надо же нам за что-то зацепиться, верно?

– Хм… – пробормотал Стефан, не прибавив больше ни слова.

Сразу же после завтрака он отправился в путь, велев Анне ждать его дома. Погода испортилась; сильный юго-западный ветер гнал перед собой мелкий дождь. Полы плаща Стефана становились все тяжелее. Это был холодный и мерзкий день, поэтому молодой человек приветствовал даже искусственное тепло подземки, где чувствовал себя гораздо уютнее, чем на улице.

Стефан дважды позвонил в дверь Элдерсона, прежде чем дождался ответа. Когда же дверь наконец распахнулась, молодой человек с изумлением увидел незнакомую девушку с большими серыми глазами. Впрочем, отрицать привлекательность незнакомки Стефану и в голову не пришло бы. Она была хорошенькой, высокого роста и несколько сдержанной. Взглянув еще раз на незнакомую девушку и сравнив ее внешние данные с образом мрачного и неухоженного мальчишки-посыльного, открывшего ему дверь в прошлый раз, Стефан даже на секунду подумал, что ошибся и поднялся не на тот этаж, после чего еще раз прочитал надпись на дверной табличке. Пока он в смущении смотрел на девушку, а затем на табличку с именем, она наблюдала за ним с полным спокойствием, хотя и не без легкого удивления.

– Что вы хотели? – спросила незнакомка как раз в тот момент, когда Стефан окончательно понял, что попал в нужное место.

– Скажите, мистер Элдерсон у себя? – спросил Стефан.

– Боюсь, сегодня его не будет, – последовал ответ. – Думаю, вы сможете застать его в понедельник. Насколько мне известно, в понедельник он весь день проведет в офисе.

– Но мне необходимо увидеть его именно сегодня, – произнес Стефан. – Вы случайно не знаете, где его можно найти?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Сегодня его точно не будет, – повторила она, потом спросила: – Вас не затруднит назвать свое имя? Возможно, я смогу чем-нибудь вам помочь.

– Моя фамилия Дикинсон, – ответил Стефан.

Лицо девушки просветлело.

– Значит, вас зовут мистер Дикинсон! И вы пришли по делу, связанному с отелем «Пендлбери», не так ли?

– Да. Мистер Элдерсон обещал сегодня утром прислать мне отчет по этому делу, но я его так и не дождался. Между тем он отлично знал, насколько это срочно и важно для меня, и я…

– Не желаете ли войти? – спросила девушка и отошла в сторону, пропуская его. Закрыв за ним дверь, она добавила: – Если подождете пару минут, я схожу и узнаю, не оставил ли он что-нибудь для вас.

Стефан остался стоять в маленьком холле, в то время как красивая незнакомка отправилась в глубь помещения. Довольно скоро девушка вернулась с загадочным выражением лица, которое Стефан безуспешно попытался расшифровать.

– Боюсь, вам придется пройти и помочь мне, – сообщила она и повела гостя в кабинет.

Мистер Элдерсон сидел в кабинете за столом, заваленным многочисленными бумагами. Вытянув перед собой руки и положив на них голову, он глубоко и ровно дышал, временами издавая громкие звуки, напоминающие храп. Перед ним на столешнице стояла пустая бутылка из-под виски, а на полу у ног валялся разбитый стакан. В комнате висел тяжелый запах спиртного и табачного дыма.

– Видите, что происходит? – совершенно спокойно произнесла девушка. – Дело в том, что он сидит на бумагах, а сам он очень тяжел, и я не в состоянии без посторонней помощи сдвинуть его с места. Если вы его приподнимите, я смогу взять бумаги и, опять же с вашей помощью, вновь посадить его на стул. После чего вы получите доступ к нужным вам документам.

Поскольку присутствие девушки оказывало на Стефана просто магическое воздействие, молодой человек воспринял ее не совсем обычное предложение как самую обыденную вещь на свете и сделал все так, как она попросила. То есть подхватил мистера Элдерсона под мышки и под колени и на пару секунд приподнял над сиденьем. Этого короткого времени вполне хватило для того, чтобы девушка смахнула с сиденья теплые помятые бумаги и вернула стул на место, не позволив Стефану рухнуть под тяжестью массивного тела детектива, которое он держал в руках. Мистер Элдерсон же во время всего этого действия пробормотал несколько неразборчивых слов, видимо протестуя против того, чтобы его беспокоили, и вновь забылся сном.

– Благодарю, – сказала девушка. – Теперь, полагаю, все нужные вам документы здесь. – Она собрала бумаги со стола, подняла несколько упавших листов с пола и присоединила их к тем, что взяла со стула. – Осталось только разложить их по порядку. По счастью, он всегда пронумеровывает листы отчетов, так что это не составит большого труда. Положить бумаги в конверт?

– Да, пожалуйста, – пробормотал Стефан, с шумом втягивая в легкие воздух. Затем, после секундной паузы, спросил: – Но откуда вы знаете, что это те самые бумаги, которые мне нужны? Они находились, так сказать, в некотором беспорядке, и я начал было опасаться…

Девушка оторвалась от процесса заклеивания большого конверта.

– Ах, вот вы о чем! – Она ткнула пальцем в храпевшего мистера Элдерсона и добавила: – Можете не волноваться. В конверте именно то, что вам требуется. Да вы сами увидите. Он никогда не начинает с этого, – девушка кивком указала на пустую бутылку, – и позволяет себе немного расслабиться, только когда закончит работу. Своего рода рефлекс, понимаете? Проблема в том, что он не знает, когда нужно остановиться. Вот почему… – Она пожала плечами и замолчала, оставив предложение незаконченным. – Вчера он вернулся из Пендлбери довольно поздно и, похоже, трудился над документами почти всю ночь. – Девушка протянула конверт клиенту. – Вот ваши бумаги, мистер Дикинсон, – произнесла она тоном, в котором сквозило желание поскорее от него отделаться. – Прошу извинить, что вам пришлось ехать за ними в офис.

Стефан взял у нее конверт и засунул в карман плаща.

– Весьма вам благодарен. Но… – Тут он посмотрел на храпевшего Элдерсона. – Вы действительно собираетесь остаться здесь… хм… в одиночестве? Быть может, я смогу вам чем-нибудь помочь?

Губы девушки мгновенно сжались в тонкую нить.

– Спасибо, но ничего такого не требуется, – сухо сообщила она. – Со мной все будет в порядке. А теперь позвольте проводить вас к выходу.

Стоя на пороге, Стефан проговорил:

– Еще раз большое вам спасибо за помощь, мисс…

– Элдерсон, – резко сказала девушка и захлопнула дверь у него перед носом.

Вернувшись домой, Стефан, как и ожидал, увидел Анну в компании Мартина. Они расположились в гостиной, причем Мартин восседал в кресле, окутанный облаком табачного дыма, а Анна расположилась на маленькой скамеечке у его ног, глядя на жениха с обожанием.

– Доброе утро, Стив, – бросил Мартин, не вставая с места. – Какая неприятная история с этим детективом. Анна только что мне рассказала.

– Тебе удалось повидаться с ним? – спросила Анна.

– О да, я его видел, – ответил Стефан.

– И что же он сказал в свое оправдание?

– Честно говоря, он мало что мог сказать. Тем не менее его отчет я все-таки получил.

Мартин, как Стефан и опасался, приветствовал доброе известие словами: «Молодец!» – и осведомился:

– Интересно, стоит его работа обещанного гонорара?

– А вот это, – сказал Стефан, – мы сейчас узнаем.

Он достал все еще запечатанный конверт и начал вскрывать его. К большому его смущению, его пальцы заметно подрагивали, и ему пришлось пару раз потрясти рукой, чтобы расслабить ее.