Советская водка. Краткий курс в этикетках

Если судить по количеству медалей, то «Московская особая» — самая заслуженная водка. Конечно, если учитывать реальные медали, а не брать в расчет региональные алкогольные «междусобойчики» и звания типа «продукт года», «бренд десятилетия», «победитель продуктовой ярмарки» и так далее. Именно «Московская особая» открыла счет советским медалям в 1954 году на Международной выставке в Берне. В 1958 году она получила золото на Всемирной выставке в Брюсселе, в 1969-м — на международной выставке в Пардубицах, а в 1977 году — Гран-при на международной выставке в Загребе.

Постсоветская ее история во многом схожа с судьбой «Столичной». Разве что основной заграничный рынок «Столичной» находится в Америке, а «Московской» — в Германии. Поначалу от «Московской», по сути, открестилось государство, и фальсификат с зеленой этикеткой залил всю Россию и СНГ. Позже положение начало выправляться, но очищенный от паленого привкуса водочный источник был незамедлительно приватизирован и широким потоком направлен в Европу параллельно трубам Газпрома. В начале двухтысячных, когда у государства дошли руки до водки, оно начало возвращать товарные знаки, и это привело к водочным баталиям между «S. P. I. Group» и ФКП «Союзплодоимпорт». Мы еще поговорим об этих войнах подробнее.

Этикетки «Московской особой», пожалуй, были самыми узнаваемыми в водочном ряду. На антиалкогольных плакатах 50—60-х годов и на карикатурах в журнале «Крокодил» если изображалась «злодейка с наклейкой», то последняя чаще всего была зеленого цвета — цвета «Московской особой».

Сначала наклейка была горизонтальной, неказистой — белого цвета с широкой зеленой полосой. На разных этикетках зеленая полоса занимала от 20–30 до 60 процентов поля. Чаще преобладал тускло-зеленый цвет, иногда с желтизной, встречались оливковые и фисташковые разновидности — в общем, какую краску завезли — той и печатали. Одно время Средазсовнархоз печатал зеленую этикетку, но не привычно стандартную в полосочку, а в веселенькую зелененькую клеточку. Несколько позже этикетку украсили позолоченные (но чаще — бронзовые) рамочки и заработанные медали. Правда, «металл» чаще заменялся обычной желтой краской: дефицит. На этикетках некоторых крупных предприятий (Московский, Ленинградский, Алма-Атинский ликероводочные заводы) красным цветом стал выделяться логотип: зубр, олень под северным сиянием, знаменитый алма-атинский апорт…

Для поставки за рубеж был разработан дизайн новой этикетки — вертикальной, но главное — не изменился узнаваемый цвет наклейки; на бело-зеленом фоне осталось и вызывающе-яркое красное пятно — логотип поставщика: СОЮЗКООПВНЕШТОРГ, например, или PRODINTORG.

Позже вертикальные этикетки были унифицированы и приспособлены под большинство отечественных водочных марок. Неофициальное название таких этикеток — «две полоски». Объяснение простое. За основу бралась имеющаяся этикетка, заключалась в широкую рамочку, а сверху и снизу размещались две полоски: верхняя обычно с названием водки на русском или на английском, например: «Московская» или «Moskovskaya», а на нижней написано «Русская водка» («Russian vodka»). Сначала «две полоски» шли только на экспорт, а потом их приспособили и для внутреннего пользования. Во времена перестройки и гласности вся унификация пошла прахом и на полосках стали печатать что ни попадя.

Когда Союза не стало, этикетка долгое время еще держалась почти без изменений (а за кордон она как поставлялась, так и поставляется только в классическом варианте). Интересной разновидностью стала этикетка «специальной серии», которую относительно небольшим тиражом выпустили к 850-летию Москвы. На привычном бело-зеленом поле появился основатель Москвы Юрий Долгорукий, а на контрэтикетке — небесный покровитель города — Георгий Победоносец.

И все же под давлением рынка и безграмотных менеджеров с середины девяностых бутылки «Московской особой» запестрели аляповатыми разноцветными наклейками, которые никак не ассоциировались с классической этикеткой. Появились мрачно-синяя, обезличенно-белая, угрюмо-черная, кричаще-красная, безумная сине-красная этикетки. На некоторых из них хотя бы оставляли привычный шрифт, другие и этого не сохранили. К концу девяностых фантазия дизайнеров и вовсе пошла вразнос — на кричаще-пестрых этикетках стали рисовать все, что мало-мальски связано с Москвой. В первую очередь, конечно же, — Кремль, чуть реже — храм Василия Блаженного, здесь и Спасская башня, и здание МГУ, и Триумфальная арка, и храм Христа Спасителя, памятники Минину и Пожарскому, Юрию Долгорукому и даже «Рабочий и колхозница» Веры Мухиной. Другим художникам для самовыражения не хватило архитектурного облика города, а может, их одолела тоска по «Москве кабацкой» — в ход пошли персонажи Гиляровского и Сергея Есенина:

Ах, сегодня так весело россам, Самогонного спирта — река. Гармонист с провалившимся носом Им про Волгу поет и про Чека.

Времечко тогда и вправду было похожее, для точности надо было бы лишь откорректировать лишь одну строчку Есенина: «Осетинского спирта — река». Если кто помнит — контрабандный спирт из Северной Осетии тогда составлял чуть ли не половину всего российского алкоголя.

Кстати, гармонист в картузе есть на этикетке мытищинской «Московской особой», и половой из трактира в жилетке и алой косоворотке тоже присутствует. Но эффектнее всех обошлись с «Московской» в Саранске: там на местном ликероводочном комбинате выпустили водку с бело-зеленой этикеткой под названием «Мордовская особая».

С классической этикеткой «Московской» связан небольшой политический скандал. В свое время вдрызг разругались две фирмы: частная «S. P. I. Group», которая поставляла «Московскую особую» в Европу, и «Союзплодоимпорт», созданный, собственно, для того, чтобы вернуть «Московскую особую», наряду с другими водками, в государственные руки. «Союзплодоимпорту» удалось доказать, что «Московская особая», которую реализует в Германии «S. P. I. Group», производится в Латвии. Однако на этикетках нагло указывалось, что это, во-первых, «Настоящая русская водка», во-вторых, что она «Импортирована из России» и, наконец, в-третьих — что она «Произведена и разлита в России». В результате земельный суд Гамбурга наложил запрет на продажу в Германии «Московской». Запрет-то был наложен, а вот отобрать водочный бренд у «S. P. I. Group» так до сих пор и не удалось.

Через какое-то время «S. P. I. Group» получила небольшое моральное удовлетворение. Россию ей пнуть, правда, не удалось — отыгрались на Эстонии. В 2007 году в Эстонии выпустили пельмени — «Moskovskiye». Все бы ничего (хотя непонятно, как вообще в Эстонии появились продукты с таким промосковским названием?), но на упаковке была изображена бутылка со знакомой, ну очень знакомой зеленой этикеткой. Представитель «S. P. I. Group» потребовал уничтожить все партии «алкогольных» пельменей и выразил недоумение, почему это, мол, всемирно известные этикетки, права на которые находятся у «S. P. I. Group», размещены на пакетах с пельменями — и вообще какую смысловую нагрузку они несут?

Вот человек — разве не знает, что пельмени без водки… не вкусные. Перечитал хотя бы знатока и любителей пельменей: «Ужинали с Макариным у него дома. Две рюмки под мои любимые пельмени, приготовленные его женой Феодосьей Кузьминичной, выпили: одну — за успешное начало целины, другую — за здоровье хозяйки». Узнал — читатель? Это же Брежнев Леонид Ильич — «Целина». Классику вторит и современный писатель Виктор Ерофеев: «Русский человек знает, что, выпивая водку с пельменями, можно достичь если не нирваны, то полного кайфа».

В общем, загубили на корню чиновники от «S. P. I. Group» доброе эстонское начинание…

«Пшеничная»

Хлеба — налево, хлеба — направо,

Хлеба на счастье, хлеба на славу!

Бескрайних, спелых нив

Здесь ласковый разлив,

Здесь солнечных хлебов моих держава.

С. Гребенников

Водка «Пшеничная» — одна из старейших советских водок и первая — «именная».

Начало тридцатых годов, страна поднимается после разрухи Первой мировой и Гражданской. Идет индустриализация, на стройках социализма ударно трудятся не только граждане СССР, но и многочисленные американские гастарбайтеры, сбежавшие из своего демократического рая. Возводятся многочисленные тракторные, автомобильные, литейные и станкостроительные заводы, прокатные станы, Днепрогэс. Только на строительстве Магнитки трудилось более 800 иностранных специалистов и рабочих из США, Германии, Англии, Италии и Австрии. И ничего, ударно трудились и заработанные советские рубли отсылали голодающим семьям в Америку, где у них помимо кризиса свирепствовал «сухой закон». В Советском Союзе «сухой закон» к тому времени уже отменили, выпустили 38-градусную «Рыковку», получившую свое народное название в честь Алексея Ивановича Рыкова, председателя СНК СССР, сменившего на этом посту Ленина. Затем ей на смену пришли другие водки. Правда, их ассортимент в то время был еще небогат: «Водка» крепостью 56 градусов, «Водка» крепостью 50 градусов и «Пшеничная» крепостью 40 градусов.

По всей видимости, название «Пшеничная» объяснялось тем, что к началу тридцатых годов основным сырьем для производства водки в стране стала пшеница, окончательно заменив традиционную рожь. Кстати, в восьмидесятые, когда резко возросли закупки зерна за рубежом, в основном в США, Канаде и Аргентине, это дало повод острословам назвать водку «Пшеничная» — по аналогии с радиостанцией «Голос Америки» — «Колос Америки».

Этикетка у довоенной «Пшеничной» была самой обычной, без выкрутас, без картинок — только необходимый шрифт на белом поле. Первая водочная этикетка «с картинкой» принадлежит «Столичной», но она появилась много позже.

«Пшеничная» выпускалась до войны, а потом как-то незаметно сошла на нет. Возрождение водочной марки произошло перед Московской Олимпиадой: в 1976 году в Советском Союзе стали разливать «Сибирскую» (45 градусов) и «Пшеничную» (40 градусов).

Этикетка у возрожденной «Пшеничной» по тем временам была довольно красочная. На белом поле в овальной рамке изображался незатейливый деревенский пейзаж: покосившиеся домишки, притулившиеся на опушке леса, и частично убранное хлебное поле на переднем плане. Водка разливалась во всех союзных республиках практически с одинаковой этикеткой; была, правда, одна странная особенность. На общесоюзной этикетке (Минпищепром СССР) и на российских этикетках (Госагромпром РСФСР) небо было чистое, изумительной голубизны, на западных границах СССР — в Латвии и Белоруссии — оно было подернуто легкой облачной дымкой, на юге (в Узбекистане) по небосклону гуляли белые облака, а в Казахстане и вовсе стояла предгрозовая погода. Странное дело — казалось бы, все должно быть наоборот, но кто их разберет, этих дизайнеров. Помимо республиканских вольностей с облаками на этикетке хватало и других странностей. Судя по начавшемуся сбору урожая, время на этикетке должно соответствовать началу осени, но отчего-то березовая роща за деревней вовсе не золотая, а веселенького зеленого цвета. Да и на заднем плане что-то зеленеет. Озимые? Но озимым положено всходить в октябре, когда «лес обнажился». В общем, худсовет этикетку не доработал, допустил откровенную халтуру к производству.

Несмотря на эти казусы, этикетка около пятнадцати лет выходила без изменений; выпускалась бы она себе и дальше, но помешала политика. Отпущенные указом Ельцина на вольные хлеба производители водки разливать «Пшеничную» продолжили, но этикетка претерпела трансформации. К чести новых хозяев следует признать, что особо глупых этикеток не было — сельскохозяйственный лейтмотив сохранялся. Некоторые производители оставили старую наклейку, лишь стали печатать ее в современном полиграфическом исполнении — с голограммами, вставками фольги и прочими украшательствами. Появился вариант «Пшеничной», оформленный в виде этикетки «две полоски»: вместо ажурной золотой рамочки, что была на старой белой этикетке, появилась тяжелая рубленая окантовка золотом (или желтой краской), а сверху и снизу по голубому полю шла надпись: «Пшеничная», «Русская водка» — на русском или английском.

Чуть позже вместо русского названия на классических этикетках появились такие названия, как «Пшанiчная гарэлка» (Беларусь), «Пшенична горiлка» (Украина), «Psenicnaja vodka» (Латвия). Последняя, правда, вскоре была заменена на «Psenicnaja degvins», а заодно и этикетку привели в соответствие — три убогих русских избушки заменили на один, но добротный латышский хутор, а чахлые березки — на раскидистые дубы.

Появилось несколько вариантов, похожих на классические этикетки «Пшеничной», только рядом с избами дизайнеры стали рисовать ветряную мельницу. Есть варианты только с мельницами, без жилого фонда (Россия, Таджикистан).

Всю массу новых этикеток можно условно разделить на два вида: изображение хлебных колосьев (или снопов) и сельхозработы на хлебном поле (или просто пейзаж). Интересно, что все сельхозработы на этикетках проводятся в допромышленную эпоху: преобладают косцы, жнецы. Производители, видимо, хотят сказать, что водка сделана из экологически чистого зерна урожаев тех времен, когда на селе не знали ни солярки, ни бензина. Самый современный агрегат, на этих этикетках — странная конструкция, цветом и формой напоминающая уменьшенную копию советского комбайна «Нива», в которую впряжены две лошади.

Большинство новых этикеток «Пшеничной» приняли идею оформления старой советской наклейки: тоненькая золотая фигурная рамочка и основное изображение в овале.

Незаметно водка «Пшеничная» перестала выпускаться, но на смену ей пришли новые бренды, в основном в России и на Украине: «Пшеничная слеза», «Пшеничная на липовом меде», «Пшеничная межа», «Мъерная. Пшеничная». Украинцы выпустили водку под названием «Неболтайка Пшеничная», слоган у нее интересный: «Болтать — заначку потерять!», а идею этикетки авторы содрали с советского плаката 1941 года «Болтун — находка для шпионов».

К пшенично-сельскохозяйственной тематике можно также отнести целую серию водок «Урожай» и водку «Нива». Выпущена была и водка «Ржаная» — вернулись, как говорится, к истокам, когда основой для производства водки служила рожь. Ну и нельзя в этом ряду не отметить водки «Хлебная» и «Хлебное вино № 1».

Самая известная и самая загадочная

Я тебе вчера принес

Не букет из алых роз,

А бутылочку «Столичную».

Надеремся от души,

Заберемся в камыши —

На черта нам эти ландыши?

Автор неизвестен

«Столичная» — одна из самых знаменитых советских водок, а за границей — самая известная. Тем не менее, а может быть, как раз и поэтому появление этой водки окутано многими несуразными мифами и несоответствиями.

Советское правительство, покончив с сухим законом в 1923 году, возобновило выпуск государственной водки — той самой «Рыковки», о которой мы уже упоминали. На этикетке нового напитка было лаконично выведено: «Водка»; фактически, вплоть до сороковых годов, в Советском Союзе не существовало каких-либо «именных» водок, кроме разве «Пшеничной». Водка, которая выпускалась в стране до войны, отличалась высоким качеством, таково, во всяком случае, мнение В.В. Похлебкина. Согласимся с классиком, поскольку попробовать все равно не сможем.

Война привела к потере довоенного качества напитка, что и понятно: практически вся выпускаемая водка шла на фронт, а там было не до гастрономических изысков. К тому же многие ликероводочные заводы оказались на оккупированной территории или были в спешке эвакуированы и воссоздавались на новом месте, что тоже не улучшало качество напитка.

В это трудное для страны время и рождается новая водка — «Столичная». Из разных источников можно почерпнуть бессвязные и зачастую противоречащие друг другу сведения о ее появлении на сцене Истории. Единственно, в чем единодушны справочники и энциклопедии, — в авторстве рецептуры водки, которое приписывается В. Г. Свириде.

По одной из версий рецептура и торговый знак водки «Столичная» были зарегистрированы в Советском Союзе еще в 1938 году, но выпускать ее начали спустя несколько лет.

При этом первая бутылка «Столичной» была якобы разлита в 1941 году, и где бы вы думали? — в блокадном Ленинграде. Это весьма спорное утверждение переходит из книги в книгу, мигрирует с сайта на сайт.

При таком подходе к истории этой водки возникает ряд вопросов. Почему ее не разливали целых три года: виноваты ли политические репрессии или начало Второй мировой войны? Тогда почему начали производство в 1941 году? И почему именно в блокадном городе? Логичнее было в 1941 году на ликероводочном заводе города Ленина выпускать бутылки с зажигательной смесью — гранат в первый год войны катастрофически не хватало. И почему бы это вдруг водку, на этикетках которой изображена московская гостиница, стали разливать в Ленинграде — не логично!

Кстати, бутылки с «коктейлем Молотова» разливались в Москве на спиртоводочном заводе № 1 (ныне завод «Кристалл»). Название «коктейль Молотова» пошло с легкой руки Рузвельта, когда он узнал, чем русская пехота воюет с танками Гудериана. Кстати, в пособии «Основы противотанкового боя», изданном в 1942 году для пехоты вермахта, описывается, как пользоваться трофейными бутылками с зажигательной смесью.

По другой версии — официальная дата выпуска «Столичной» — 1944 год, и опять же «…впервые эту водку разливали в блокадном Ленинграде»[3]. Позвольте — окончательно блокада была снята 27 января 1944 года, и как-то не очень верится, что уже в январе и был начат выпуск водки в городе. Истощенным горожанам важнее был хлеб, и вряд ли из дефицитного зерна начали гнать спирт и разливать какую-то особую водку.

Знаток истории русской водки Александр Никишин в одной из своих книг сообщает, что пробный выпуск «Столичной» был произведен на Московском ликероводочном заводе в июне 1945 года. Как рассказал ему по секрету (интересно, что за секрет государственной важности?) бывший директор завода, этой пробной партией водки Сталин угощал участников Парада Победы на приеме в Кремле.

А на официальном сайте Московского завода «Кристалл» читаем: «В 1953 году на заводе была создана знаменитая водка «Столичная». Ее автором был винокур экстра-класса В. Г. Свирида».

Палата по патентным спорам, которая рассматривала дрязги между ФКП «Союзплодоимпорт» и «S. P. I. Group», констатировала в пункте 13 шестнадцатистраничного документа в 2005 году: «Этикетка водки «Stolichnaya Столичная» была разработана в 1938 году, и с 1941-42 водка «Stolichnaya Столичная» выпускалась на ликероводочных заводах СССР с единой этикеткой и под единым названием»; и далее в этом же абзаце всего лишь через три строчки читаем: «…выпуск водки под названием «Stolichnaya Столичная» на ликероводочных заводах СССР начался в 1948 году…» Так в 1941 или в 1948 году? А может быть, в 1944-м, или все же в 1953-м?

В общем, вопрос о появлении этой водки еще ждет своего исследователя.

Не менее запутанна и история этикетки.

Чаще всего ее автором называют Андрея Иогансона. Это был широко известный в узких кругах художник, который специализировался на политических плакатах. Надо отметить, что авторство Иогансона опирается лишь на одно более или менее конкретное свидетельство — воспоминания его сына. Свидетельство надежное? Думается — не очень. Тем не менее ныне авторство Иогансона преподносится как факт. Называется и другая фамилия — Владимир Яковлев, сотрудник комбината «Союзпродоформление».

Но кто бы ни был автором этикетки, возникает вопрос — почему на «Столичной» поместили изображение гостиницы «Москва», а не Кремля, например? По этому поводу есть ряд предположений.

К концу 30-х годов прошло лишь двадцать лет, как большевики вернули Москве статус столицы. Кремль в глазах того поколения еще символизировал место, где венчались на царствование русские цари. Рубиновые звезды засияли на башнях только в 1935 году, а до этого там гнездились имперские двуглавые орлы. Совсем другое дело — новенькая гостиница «Москва», которая была открыта в декабре 1938 года. На тот момент это был один из самых узнаваемых символов набирающего мощь советского государства. Вот и все объяснение. Это моя версия. Может, кому-то такая трактовка покажется обыденной и неинтересной, однако есть и другой вариант — шпионский. Извольте.

Только что появившаяся в самом сердце Москвы современная гостиница была рассчитана на советскую элиту, которая прибывала в столицу по самым разным делам; этим и решил воспользоваться злодей Берия, который как раз в 1938 году возглавил НКВД. Он нашпиговал все номера прослушивающей аппаратурой, а чтобы завлечь именно в эту гостиницу как можно больше клиентов, Берия уговорил Сталина сделать рекламу новой гостиницы… на водочной этикетке. Телевидения и Интернета в то время еще не было, и бутылка водки стала идеальным рекламным носителем. Заселятся потенциальные «враги народа» в номер, купят бутылочку «Столичной», вот языки-то у них и развяжутся… Во всяком случае, именно эта версия приводится в книге А. Никишина «Водка и Сталин».

Есть и еще один момент, связанный с изображением «Москвы» на наклейке «Столичной». Изображение гостиницы на этикетке собирательное: «Москва» со всех четырех сторон выглядела по-разному, и почему уж художник решил дать обобщенный образ, сегодня, наверное, нам не узнать. Тем не менее изображение гостиницы на водочной этикетке настолько вошло в наше сознание, что в апреле 2006 года главный архитектор столицы — Александр Кузьмин успокаивал читателей «Вечерней Москвы»: «После реконструкции гостиница «Москва» останется похожей на этикетку «Столичной»». Обрати внимание, читатель: вновь выстроенная гостиница будет похожа не на свой прототип, а на водочную этикетку!!!

Но вот ведь что интересно. Идею наших чиновников-градостроителей о возведении гостиницы по эскизам водочной этикетки воплотили в жизнь американцы! В самом сердце Голливуда 2 мая 2007 года открылась новая гостиница «Stoli Hotel». Заказчик (компания «Pernod Ricard», которая приобрела права на бренд «Stolichnaya» в США в 2005 году) потребовал, чтобы внешний вид отеля соответствовал тому, что видит рядовой потребитель на этикетке водки «Столичная»!

В оформлении гостиницы смешались все стили: от барокко времен Екатерины до конструктивизма первых пятилеток — такие уж у американцев представления о нас. Различные номера отеля соответствуют разновидностям водки бренда «Stolichnaya», которые продаются в США. Любопытствующие могут зайти на сайт «Stoli Hotel», где можно более подробно узнать об услугах уже действующей гостиницы и провести виртуальную прогулку по апартаментам.

Отель в Лос-Анджелесе был открыт в рамках маркетинговой программы «Stoli Hotels», которая призвана обновить и усилить имидж «Столичной» как «подлинной, аутентичной русской водки». Одновременно с открытием гостиницы в Голливуде было объявлено, что планируется открытие аналогичных отелей (с виду братьев-близнецов нашей бывшей «Москвы») в Нью-Йорке и Майами.

Сегодня «Столичная» — самая продаваемая водка в США, но этот успех пришел к ней не сразу.

Алкогольные пристрастия американцев сформировали иммигранты, прибывавшие из Европы преимущественно в XIX веке. Среди эмигрантов, заселяющих Америку, преобладали народы, которые ущемлялись в старой доброй Англии: ирландцы да шотландцы, они пили по большей части виски и джин. Хватало и немцев, которые предпочитали свой шнапс, и итальянцев, которые начали на новой родине гнать граппу из винограда. На юге употребляли гавайский ром и мексиканскую текилу. Поэтому, когда русские, появившиеся уже в XX веке, попытались наладить водочный бизнес, он у них не пошел — не оказалось массового потребителя. Американцы второго и третьего поколений уже привыкли, что крепкий алкоголь должен быть вонючим и желательно цветным, а иначе что это за «strong drink». Ситуация усугубилась с началом «Великой депрессии» и введением сухого закона, когда любой алкоголь оказался под запретом. В общем, время и условия для укоренения водки на американской земле оказались весьма неблагоприятными…

Если в Европе бывшие русские водочные промышленники кое-как выживали, то в Америке они разорились все. После смерти в 1934 году В. П. Смирнова, владельца самой известной русской дореволюционной водочной марки, новый американский хозяин водки «Smirnoff» — Кунетт решил торговать водкой в местах компактного проживания славян. В принципе, разумное решение: все славяне активно потребляют водку. Однако американец еврейского происхождения и предположить не мог, что славяне бывают разными. Первые славяно-американцы, с которыми столкнулся Кунетт, оказались поляками. Водку они всегда пили, пьют и будут пить, но вот польский гонор сыграл с Кунеттом невеселую шутку. Поляки выдвинули условие: вашу водку пить будем, и много, но ее надо переименовать в «Польскую горзалку». Кунетт зарекся связываться со славянами и предпринял другой маркетинговый ход — переименовал водку в виски. На этикетках и пробках «Смирновской» он стал указывать: «Whisky Smirnoff». Но процесс приобщения американцев к водке, даже замаскированной под виски, все равно не ладился…

И тут грянула Вторая мировая. В 1941 году в войну вступили и Советский Союз, и США, а союзнические отношения усилили интерес друг к другу: в Америке появилась мода на все русское, в том числе и на русскую водку. Сразу отметим, что водку американцы пить так до сих пор и не научились, однако для продажи товара это оказалось и не обязательным. Маркетологи пошли другим путем: они поставили на любовь американцев к коктейлям. В 1941 году в Америке появился новомодный коктейль «Московский мул», состав которого был гениально прост: водка, пиво и сок лайма. Тоже мне — открытие, скажет наш читатель и будет совершенно прав: это же наш старый русский ерш, известный еще со времен Дениса Давыдова, а может, и раньше — разве что лайм в русских поместьях не культивировался и заменялся соленым огурцом. Но главное, как известно, не изобрести, а запатентовать… Как бы там ни было, напиток у американцев быстро вошел в моду — «союзническое» название придавало ему патриотизм. Смесь водки с пивом шибала в голову подобно копыту мула. Непонятно только, при чем тут московская прописка мула, но это, похоже, никого не беспокоило.

Мода на коктейли с водкой оказалась плодотворной, и они стали появляться один за другим: водка со сливками — «Черный русский», горячий мясной бульон с водкой — «Бычья доза», водка с апельсиновым соком — «Отвертка», водка с томатным соком — «Кровавая Мэри» (авторство этого коктейля приписывается Хемингуэю) и так далее.

Потребление водки в США (хотя бы и в составе коктейлей) стало неуклонно увеличиваться. Ведь водка, в отличие от прочих крепких напитков, не обладает излишним запахом и отвлекающим посторонним вкусом. В общем, американцы распробовали водку, и продажи «Смирновской» резко пошли вверх.

Пока шла война, нас мало интересовало, что там пьют американцы, но вот война позади, у руля Советского государства появился эксцентричный и амбициозный Хрущев. Именно при нем «Столичная» становится широко известна на Западе.

Неожиданно в 1954 году во время слепого тестирования она обошла уже известную в Америке марку «Smirnoff». На Западе появился, по крайней мере, интерес, и это позволило советской водке, правда еще в небольшом объеме, проникнуть на заграничные рынки. Хотя, как сказать, в небольшом объеме… На экспорт «Столичную» поставляли из Ленинграда, Москвы и Куйбышева. В 1956 году на Ленинградском ЛВЗ была пущена линия по завертыванию «Столичной» в специальную бумагу с производительностью 3000 бутылок в час!

Но окончательно и бесповоротно «Столичная» пробила железный занавес только в шестидесятые годы.

В 1966 году в Советском Союзе было создано Всесоюзное объединение «Союзплодоимпорт» (ВО «Союзплодоимпорт»). Предприятие было призвано осуществлять экспортно-импортные операции по продовольственным товарам растительного происхождения и сырья для пищевой промышленности. ВО «Союзплодоимпорт» выступало на мировом рынке как крупнейший импортер какао-бобов, чая, кофе, пряностей, свежих и переработанных фруктов и овощей, виноматериалов и вин, а на экспорт шли самые известные советские водки — «Столичная», «Московская», позже — «Кубанская», «Лимонная» и некоторые другие.

В социалистических странах наша ликероводочная продукция пользовалась широким спросом. В меньших количествах, но все же употребляли нашу водку и капиталисты Западной Европы, но вот Америка никак не поддавалась — там пили (вернее, использовали в коктейлях) «Смирновскую» американского разлива. Наших это сильно задевало: на каждой советской бутылке, отправляемой за рубеж, неизменно указывалось, что «Только водка из России — настоящая русская водка!», но американцы так не считали. И все же, как говорил товарищ Сталин: «Нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять трудящиеся, большевики. Не такие крепости мы брали в своей борьбе с буржуазией». Как обычно, мы сыграли на противоречиях проклятых империалистов.

Уже больше века с переменным успехом в Америке бьются за потребителя два гиганта прохладительных напитков: «Кока-кола» и «Пепси-кола». Обычно «Кока-кола» всегда оказывается несколько впереди, но в семидесятых компания «Pepsi-Со» резко обошла конкурентов на повороте именно благодаря нашей «Столичной». И пепси, и кока делали неоднократные попытки прорваться на поистине безбрежный, но, увы, закрытый для иностранцев рынок Советского Союза. Президент компании «Pepsi-Со» как-то проконсультировался с сотрудником американского посольства в Москве Томасом Томпсоном, и тот дал бесценный совет: «Никаких валютных операций — только бартер! Русские вне себя от смирновской водки, которая разливается в США, но преподносится как русская водка. Можно предложить русским пепси в обмен на помощь с продажами советской водки за границей». Идея сработала, и в 1973 году президент компании «Pepsi-Со» подписал соглашение с главой советского правительства Алексеем Косыгиным: американцы помогают оборудовать в СССР заводы и будут поставлять концентрат для производства своей газировки, а взамен обязуются продвигать советскую водку в США. Чем больше водки продавала «Pepsi-Со», тем больше концентрата ей разрешалось ввозить в СССР.

Проект оказался успешным. В 1976 году в СССР уже продавалось 50 миллионов бутылок пепси-колы, а в США — 115000 ящиков «Столичной». Что же до компании «Кока-кола», то она прорвалась на наш рынок только в 1979 году — и то лишь с «Фантой», а собственно «Кока-кола» начала продаваться в СССР лишь в 1991 году.

В 60—70-е годы «Столичная» была единственным советским товаром массового потребления, продававшимся в Америке. В случае охлаждения наших отношений водка и страдала первой. Когда в 1979 году началась война в Афганистане, ее поставки в США на время прекратились. Второй удар «Столичная» получила в 1983 году, когда на Дальнем Востоке был сбит южнокорейский самолет. В США были организованы акции протеста, и демонстранты били бутылки «Столичной» перед телекамерами, а профсоюз барменов отказывался продавать нашу водку в кафе и барах.

Впрочем, политика — политикой, а бизнес — бизнесом. Побушевали, разбили несколько бутылок и в конце концов успокоились. Немалую роль в популяризации нашего алкоголя сыграла реклама, и, в частности, Голливуд. «Stolichnaya» стала с определенного времени любимым напитком суперменов и «хороших парней». Нужны примеры? Вспомните, что пьет герой Кевина Костнера в «Телохранителе»? А любимый алкогольный напиток Бонда, того самого — Джеймса Бонда? Отметился в телевизионной рекламе «Столичной» и престарелый основатель «Плейбоя» Хью Хефнер. «Я просто ищу любовь здесь», — заявляет он, сидя в алом атласном халате в баре и смакуя русскую водку. Ну, чисто — наш Дедушка Мороз на пенсии, только у нашего — одна Снегурочка, а у этого — целый гарем.

Но оставим до поры Америку и вернемся на родину «Столичной». А на Родине дела пошли вкривь и вкось: перестройка, сухой закон…

В смутном 1991 году в единой еще стране образовалось двоевластие. С одной стороны, у кормила как бы еще находился президент СССР Михаил Горбачев, который уже ничего не решал. С другой — выступала сплоченная рать демократов, которая не обладала легитимной властью, но, по сути, правила бал. В это время всесоюзные товарные знаки на водку были аннулированы, понятие «товарный знак» было заменено понятием «наименование вида товара», и водка начала выпускаться под так называемым государственным контролем. Контроль этот прекратил существование в том же году вместе с государством — и отныне любой желающий мог выпускать любую «водку» и клеить любую этикетку — «разрешено все, что не запрещено законом».

В годы разброда и шатаний Всесоюзное объединение «Союзплодоимпорт» (бывший владелец товарных знаков советских водок) неоднократно переименовывалось и передавалось от одного хозяина к другому, сначала — государственному, потом — частному. И вот в 1997 году водка попадает в круг интересов бригады Бориса Абрамовича Березовского. К тому времени он уже «переварил» Автоваз, Аэрофлот и теперь замахнулся на святое!

Не буду тебя, читатель, грузить хитросплетениями операций этих аферистов — в них погрязла даже Генеральная прокуратура, куда уж нам, грешным, разобраться. Заметим только, что права на торговые марки наших знаменитых водок и горьких настоек — «Столичную», «Московскую», «Русскую», «Старку», «Кубанскую», «Лимонную» и другие — в результате были приобретены по 50 рублей за «этикетку». Хотя, например, в 2006 году стоимость одного только бренда «Stolichnaya» оценивалась в два миллиарда долларов, и сейчас международное агентство «Impact Databank» считает его третьим по ценности алкогольным брендом в мире после водки «Smirnoff» и рома «Bacardi». Как бы то ни было, все права на товарные знаки были в пожарном порядке переоформлены на специально созданную швейцарскую алкогольную компанию «S. P. I. Group» — с российским капиталом и штаб-квартирой в Москве.

Операцию в Госдуме прикрывал и курировал небезызвестный Борис Ефимович Немцов. Возглавил новое предприятие дотоле не известный в водочных кругах Юрий Шефлер. В совет директоров вошли также скромный грузинский бизнесмен Бадри Патаркацишвили и русский банкир Лев Геллер (он же — гражданин Израиля Арье Л. Геллер). В 2008 году Бадри Патаркацишвили выдвинул свою кандидатуру на пост президента Грузии, но во время предвыборной президентской гонки неожиданно скончался. После смерти выяснилось, что его личное состояние более чем в шесть раз превышало государственный бюджет всей независимой Грузии. Впрочем, повело нас куда-то в сторону. Вернемся к водке.

В то время, когда Шефлер завладел брендами советских водок, их только на территории России нагло эксплуатировало свыше 150 ликероводочных заводов. Причем это была только верхушка водочного айсберга в море алкоголя — «Столичную», «Русскую», «Экстру» и прочую нашу гордость разливали по всему СНГ и, страшно подумать, — за рубежами русского водочного ареала — аж в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии. Ну, а та «Столичная», которая производилась в подполье и представляла в лучшем случае спиртовый раствор, приготовленный в обычной ванне «на глазок», учету не поддавалась и вовсе.

Начинающий водочный магнат взялся за новый бизнес с огоньком и комсомольским задором. С помощью неподкупных судов, РУБОПов, ОМОНов, а также раскаленных утюгов процесс пошел. Если к 1 января 1998 года только десять производителей согласились заключить с ЗАО Шефлера лицензионные договоры, то в 1999-м этих заводов было уже сорок, а к 2000 году — сто.

Лицензионные договоры — лицензионными договорами, но свое хозяйство иметь надежнее, поэтому Шефлер (не без помощи того же Бориса Абрамовича) приобрел в личную собственность ряд ликероводочных заводов — в Тамбове, Калининграде и Иркутске, — а несколько позже стал собственником знаменитого «Латвийского бальзама». Эти предприятия были заблаговременно финансово подготовлены и, когда совсем «легли на бок», были приватизированы по договорной цене — договариваться было уже несложно.

Наряду с врагами внутренними началась битва и с врагами внешними: сражения с заморскими супостатами проходили исключительно посредством бумаги и чернил. Законопослушные иностранцы по большому счету и не возражали, когда Россия начала восстанавливать права на товарные знаки русской водки, тем более что дядя Сэм активно способствовал этому процессу. Это и понятно — сегодня американцы «уговаривают» 1,5 миллиона декалитров «Столичной» в год — это в десятки раз больше, чем у нас (привет Горбачеву). И надо отдать должное энтузиазму Шефлера — за несколько лет он закрепил права на товарные знаки «Stolichnaya», «Moskovskaya», «Russkaya» и ряда других в более чем в 150 странах. В советское время «Столичная» была зарегистрирована на «Союзплодоимпорт» более чем в 50 странах, поставки же шли в 90 стран….

Неожиданно для всех в марте 2000 года свежеизбранный президент поручил «принять срочные меры по восстановлению и защите прав государства в отношении интеллектуальной собственности в сфере производства и оборота водочной продукции». И вскоре Счетная палата обнаружила нарушения в приватизации советского предприятия ВО «Союзплодоимпорт»: вот чудеса — оказалось, что отчуждение государственной собственности, включающей в себя товарные знаки на водки «Столичная», «Московская» и других, прошло незаконно — приватизация была оформлена задним числом, якобы случилась она еще в советское время. Но по советским-то законам это было запрещено!

После этого «Союзплодоимпорт» был срочно реанимирован, но уже как Федеральное казенное предприятие. В самые сжатые сроки Роспатент перерегистрировал 43 товарных знака на оригинальные русские водки и настойки на Министерство сельского хозяйства РФ. Правда, через пару недель 26 из 43 товарных знаков пришлось вернуть, так как они были зарегистрированы после 1991 года. Возвращенные товарные знаки оказались на языке юристов «тождественны либо сходны до степени смешения» с советскими товарными знаками и отличались от исконно советских отдельными закорючками, а поди ж ты — неприкосновенная частная собственность, вовремя оформленная.

Шефлер после всего этого, от греха подальше, съехал на ПМЖ в старый добрый Лондон, столицу русской эмиграции. Тем более в 2000 году право на реализацию «Столичной» на территории США он продал британской компании «Allied Domecq». Что, впрочем, не помешало ему несколько позже — в 2004 году — баллотироваться в Государственную думу по списку партии СПС (ну, не КПРФ же, на самом деле!). Однако мы забежали несколько вперед. Вернемся домой.

В России, сразу после реинкарнации Федерального казенного предприятия «Союзплодоимпорт», в районные суды отдаленных регионов стали массово поступать претензии возмущенных «акционеров» ЗАО S. P. I. Ведь по существовавшему в то время закону, пока суд разбирается кто прав, кто виноват, деятельность предприятия прекращается. Вот и посыпались жалобы пенсионеров и военнослужащих, фермеров и домохозяек. Например, судья районного суда Гербе ков принимает к рассмотрению жалобу госпожи Асият Хизировны Аргуновой, которая проживает в ауле Хабез в Карачаево-Черкесии, которая просит отменить приказы Минсельхоза и фактически заново похоронить воскресшее было госпредприятие[4]. Ты знаешь, читатель, кто такая Асият Аргунова? Вот и я не знаю. Зато другого «защитничка» знают все — энергичный Борис Ефимович Немцов.

В октябре 2002 года Немцов пишет письмо в вышестоящие инстанции — премьеру Касьянову с просьбой решить проблему «в интересах России»[5]. Сразу видно — государственный человек — блюдет интересы Родины!

В письме несколько важных тезисов. По мнению депутата, отобрав водочные марки у S. P. I., государство начало не зарабатывать деньги, а терять их вместе с репутацией. Производство «Столичной» вместе с налогами и рабочими местами все равно уже за границей, так что поезд ушел, оставьте честных бизнесменов в покое, и не надо волноваться. На случай, если государство все же будет упорствовать, Немцов предлагает «компромиссный» вариант: компания S.P.I. и государство должны подписать соглашение о разделе продукции, по которому компания в дополнение к налогам будет отдавать в бюджет часть своей прибыли. «Я понимаю, что для водочной отрасли СРП звучит как сенсация. Но традиционно этот бренд был государственным, поэтому было бы правильно, если бы компания добровольно делилась с государством», — рассуждает Немцов. Чисто воровская логика: украл — попался — согласен делиться.

Словно невзначай в письме появляется предупреждение-страшилка: «Скандал вокруг водочных брендов может усложнить переговоры по вступлению в ВТО». И действительно, на слушаньях в Конгрессе США по предоставлению России рыночного статуса вопрос со «Столичной» был подан как грубейшее нарушение прав собственника. И вскоре в ходе очередного саммита в Москве на встрече президентов Джорджа Буша-младшего и Владимира Путина американской стороной было недвусмысленно заявлено, что одним из условий вступления России во Всемирную торговую организацию является разрешение споров вокруг торговой марки «Столичная»[6].

Оцени, читатель, масштаб вселенского воя: от скромной жительницы никому не известного горного кишлака до временно исполняющего обязанности гаранта цитадели демократии!

Но как говорит восточная пословица: «Собака лает — караван идет» — к сегодняшнему дню судебная эпопея, по крайней мере в России, завершена в пользу государства. Но только в России! А ведь по большому счету мероприятие по возвращению товарных знаков было затеяно для того, чтобы продавать водку за границу, но для этого нужно выиграть суды у группы S. P. I. в каждой стране, где она успела зарегистрировать права на «Столичную», «Московскую» и другие водки, а таковых, как мы помним, более чем 150!

Патентная война между ФКП и S. P. I. тянется на всех континентах планеты, кроме разве Антарктиды, уже который год. Борьба идет с переменным успехом. Первую по-настоящему крупную победу государственным структурам удалось одержать в Европе — на территории стран Бенилюкса — только в 2006 году. Основным полем битвы в противостоянии государства и бизнесменов, безусловно, является американский рынок, где выручка от продажи «Столичной» превышает 600 миллионов долларов в год.

Прогнозировать, чем все это закончится, трудно. Дело усугубляется тем, что S. P. I. торгует в Америке не «Столичной», а ее производной — водкой под названием «Stoli», ибо среднестатистическому американцу не под силу произнести привычный для нас звук «ч». И хотя всем понятно, что бренд «Stoli» произошел от раскрученной еще коммунистами «Stolichnoy», но ведь поди ж ты — с точки зрения юридической казуистики это уже другая торговая марка. А раз мы уже двадцать лет бьемся как рыба об лед за торжество демократии на всем демократическом пространстве, то юридический кодекс приходится чтить.

Но борьба за американский рынок не прекращается. Неожиданно на каком-то этапе у государства объявился временный союзник-бизнесмен. Предприниматель Рустам Тарико, владелец компании «Русский стандарт», начал поставлять в США водку «Империя», позиционируя ее как единственную оригинальную русскую водку на американском рынке. Па-а-азвольте — возмутились представители «S. P. I. Group» — а как же наша легендарная «Stoli»? На что владелец «Русского стандарта» напомнил конкурентам неубиенный коммунистический лозунг: «Only vodka from Russia is genuine Russian vodka!» А ваша водка где разливается, господа хорошие? В Латвии? Так ведь Латвия нынче не Россия — за что боролись, господа демократы?

Дело в том, что после того, как бренд «Столичная» был объявлен государственным, водка, которую выпускала «S. P. I. Group» на своих заводах в России, была объявлена контрафактом. Шефлер вынужден был изготавливать на ликероводочных заводах в Тамбове и Калининграде спирт, гнать его цистернами в Ригу и только там, на неподконтрольном Кремлю «Latviajas Balzams», разливать и укупоривать водку «Stoli». А когда Шефлера лишили возможности использовать тамбовский и калининградский спирт, «S. P. I. Group» стала закупать у самарского «Родника» и калужского «Кристалла» водку «Глазурь Премиум». И что интересно — водка отгружалась не в бутылках, а наливом в танк-контейнерах и прямым ходом отправлялась в… Ригу, а там «Глазурь Премиум» чудесным образом превращалась в «Stoli».

Вот, кстати, вопрос на засыпку: в какой стране (исключая Россию, естественно) больше всего пьют русскую водку? Согласно данным Федеральной таможенной службы Российской Федерации, это… Латвия. Два миллиона латышей выпивают нашей водки в два с половиной раза больше, чем 307 миллионов граждан США. Так, в 2007 году основным импортером российской водки за границу оказалась Латвия (20 процентов; это к вопросу о превращении «Глазурь Премиум» в «Stoli»), на втором месте — Казахстан и лишь на третьем — Америка.

В результате демарша Тарико ему выделили уголок на американском рынке, чтоб не шумел, а реализация «Столичной» продолжилась со столь же широким размахом. Ах да! Добавили еще мелким шрифтом на этикетке «Stoli»: «Произведено в России. Разлито в Латвии».

Так что сейчас в мире существует два непересекающихся в мировом алкогольном пространстве водочных бренда: «Столичная» и «Stoli». Сколько еще продлится такое состояние — бог весть.

Впрочем, что это мы все о водке да о водке. Вспомним наконец и про этикетку.

Первоначальная серая этикетка «Столичной» при всей не-броскости оформления выглядела весьма импозантно. Изображение гостиницы, выполненное в различных тонах серого, позволяло разглядеть даже отдельные архитектурные элементы здания. Не менее эффектно на этикетке смотрелось и название: надпись наискосок, шрифтом, имитирующим написание «от руки», располагалась в две строки. Характерная заглавная буква «С» была перечеркнута линией, которая шла вниз от верхней завитушки буквы, выполненной в виде спирали. Запоминалась и буква «ч» с замысловатой петелькой, и буква «а» как из прописей первоклассника. Надпись так же выполнялась в серых тонах — темнее изображения здания, шрифт из-за обводки черной линией казался рельефным. Единственным украшением этикетки была тонкая рамка, с наружной стороны которой шла примерно в четыре раза шире полоса того же цвета, что и шрифт.

К сожалению, такой вариант этикетки без ущерба внешнему облику можно было получить лишь при наличии качественной печати. Первоначально, видимо, и предполагался ограниченный выпуск «Столичной» как элитной водки с небольшими тиражами высококлассных этикеток. Но видимо, водка настолько хорошо пошла, заполняя дыры в послевоенном бюджете, что ее пустили в народ.

Большинство типографий в послевоенное время не было оснащено хорошим оборудованием. Поэтому при массовом тиражировании этикетки пришлось упрощать рисунок. Архитектурные элементы здания, которые были хорошо различимы на первом варианте этикетки, были теперь только обозначены, да и то не все. Перепады оттенков серой краски, придававшие рисунку объем, нивелировались, узнаваемость здания исчезла. Хотя гостиница «Москва» и являлась одной из «визитных карточек» столицы, граждане страны, даже бывавшие в Москве, не всегда идентифицировали рисунок со зданием на Манежной площади.

В 1966 году был проведен опрос: что нарисовано на этикетке «Столичной»? Большинство считало, что изображено какое-то промышленное здание, чаще назывался элеватор, иногда отвечали, что корпус Московского ликеро-водочного завода. А в 1991 году «Аргументы и факты» даже на полном серьезе отвечали на вопрос читателя — что изображено на этикетке «Столичной» водки. Я что-то больше не знаю этикеток, по которым проводились опросы населения или проводились разъяснения в прессе. Впрочем, вернемся к оформительским делам.

Позже на этикетке досталось и шрифту. Спираль в завитушке заглавной «С» почти исчезла, в букве «ч» сгладилась, а в «а» — пропала вовсе, да и хвостик буквы «я» укоротился. Вместо обводки шрифт стал сопровождаться «тенью», и стал он какой-то кургузый.