Хлебников переводил: «Но если он [закуп] откровенно пойдет к князю или к судьям жаловаться на обиды своего господина, или искать перед судом своего имущества, тогда… Статья эта прямо объявляет, что смотрит на закупа, как на свободного человека, не подсудного господину, вступившего с ним в договор… только в случае тайного бегства или явного отказа от договора, без уплаты долга, закуп наказывался рабством как несостоятельный должник…» [91; с. 242].
Владимирский-Буданов: «…то делается полным холопом; но если открыто идет к князю с целью предъявить иск в своих деньгах (на своего хозяина) или к судьям жаловаться на обиду от хозяина, то за это не обращается в рабство; жалоба его должна быть рассмотрена. Следовательно, закуп не лишен прав ни на личную свободу, ни на владение имуществом, ни на ведение исков. Личный наем тогда только делается источником полного холопства, если совершен без условия, без договора» [23; примеч. 98].
Максимейко отметил, что списки Карамзинского типа (которые предпочел Владимирский-Буданов) пропустили союз «или» перед словом «князю» и сделали статью «неузнаваемой»: 1) «выпало представление о закупе, как о лице, ищущем на стороне денег для расплаты с хозяином»; 2) неуплата закупу денег выделена от обид господина, точно она – не обида; 3) почему денежная претензия подсудна только князю, а иск об обидах – судьям; 4) к судьям можно было «бежать», а к князю только «явлено ходить» [55; с. 29].
Сергеевич: «Искать кун – занять денег» [80; с. 194].
Дебольский: «Он [закуп] может открыто идти требовать своих денег судом от господина, и тогда суд должен разобрать дело». «Мы не видим здесь никакого намека на заем… [Закуп] может и не брать платы вперед. И тогда хозяин обязан их ему платить, в противном случае закуп имеет право искать их по суду» [29; с. 91].
Гётц: Закуп, «как и свободный, имеет право заключать договоры с другим господином, как и со своим, чтобы расторгнуть свои закупнические отношения» [2; т. III, с. 273].
Мрочек-Дроздовский: «Хозяин не отпускает закупа искать кун: значит, этот иск ему нежелателен; с др. стороны – такой нежелательный хозяину иск закупа возникает, очевидно, из закупнических отношений, вне которых закуп свободен и помимо которых хозяин не мог иметь никакого повода домогаться порабощения истца; следовательно, это – иск закупа на хозяине закупных денег или договорной платы» [61; с. 81–82].
«Явлено ходить»Сергеевич: «Т. е. не убежал тайком, а явно пошел; это выражение опять показывает, что закуп живет во дворе нанимателя» [80; с. 194].
Ясинский дал справку: в Актах Виленской археографической комиссии (XVII, № 80) издано судебное дело по жалобе истцов на своих «мужиков непохожих», «купленных», что они «тых часов ночным обычаем от нас прочь пошли из статками своими»; ответчики утверждали, что они «люди господарские похожие, а не… жадные их невольницы». Истцы, однако, объяснили, что их отец «закупил матку тых людей и 3-х дочек ее, сестр тых людей у 2 копах грошей… которые у нас уже выробилися; а тых двух [бежавших] [первый господин] продал их отцу нашему за 2 копе грошей не за паробков, але за койминцев[252], иж мели не у дворе у нас мешкати, але у домех своих под нами, якоже и мешкали служачи нам тым обычаем». Суд постановил, чтобы ответчики истцам «служили и под ними у домех своих мешкали сами из статками своими по-старому; а естли бы ся им кривда в чом видела и они ся нехай з ними правом обходят, а украдком от них не отходят» [96; с. 454].
Павлов-Сильванский: «“Идет ли искать кун, а явлено ходить” относится также к специальному улучаю самовольной отлучки с формальным заявлением господину (явлено ходит), что закуп идет искать кун чтобы выкупиться» [65; с. 226, примеч.].
Максимейко видел здесь не просто «открытый образ действий», а «предварительное уведомление хозяина», притом не просто «явочный порядок», а получение от хозяина «отпуска», причем «предполагалось, что хозяин не будет препятствовать временной его отлучке» (для «расплаты» с хозяином же) [56, с. 29].
«Бежить обиды деля»Сергеевич: «Здесь употреблено выражение бежит, т. к. от обид господина, напр. побоев, действительно надо было бежать» [80; с. 199].
«Закупный человек»Максимейко объяснял появление термина «закупный» и «закупный человек» в Карамзинском списке и остальных пяти списках того же разряда тем, что «в той местности и в ту эпоху, к которым принадлежат назв. списки, слово закуп употреблялось не в смысле запродавшегося бедняка, а в ином значении» (закупень Псковск. Судной гр. – торговец; то же в московских грамотах XVI–XVII вв. = иностранные купцы; закуп = заклад: «земли… ни променити, ни в закупи не поставити»). Переписчики и «сочли нужным пояснить… что под закупом Русской Правды следует разуметь закупленного человека, а не скупщика или закладную сделку» [80; с. 28].
«Госпо́да»А. И. Соболевский: «Это – современное русское господа́. Старый русский язык употреблял это слово как собирательное женского рода и склонял его в ед. числе» («на господу вадити», в договоре Новгорода с тверским князем 1270 г.; «кланяемся вам, господе своей, обороните нас», Новгородская I летопись под 1342 и 1398 гг.) [83; 376].
Мрочек-Дроздовский предложил три значения:
1) власть;
2) жилище, домашний семейный очаг господы – домовладыки: домой = в господу;
3) дом – в смысле домового хозяйства. «Для домочадца, слуги, раба обязательно находиться при господском дворе-доме, и этот дом-двор для него есть господа, в состав которой он входит, для него быть в господе = быть у господина-господаря» [61; с. 35].
Максимейко возразил Соболевскому, что тут же хозяин закупа назван не господою, а господином, и предложил (ср. Мрочек-Дроздовский) придать господе «значение, которое она имеет в украинском яз., т. е. …двора или усадьбы». Замену «господы» «господином» в Карамзинском списке Максимейко объяснял только тем, что переписчики «сошлись с ак. Соболевским», а не «местом и эпохой», к которой относятся эти списки (см. выше: «Закупный человек») [55; с. 28].
57.О закупе же. Аже у господина ролейный закуп, а погубить войский конь, то не платити ему; но еже дал ему господин плуг и борону, от него же купу емлеть, то то погубивше платити; аже ли господин его отслеть на свое орудье, а погибнеть без него, то того ему не платити.
Перевод И. В. ПлатоноваЕсли у господина будет наемный земледелец и потеряет собственную лошадь, то ему не за что ответствовать, а ежели утратит плуг и борону, данные ему господином, от которого он получает плату, то он должен за сию потерю заплатить господину. Если же сии вещи пропали в его отсутствие, когда он послан был за господским делом, то в сем случае наемник не обязан платить.
Перевод В. Н. Сторожева
Если у господина живет земледельческий закуп, а погубит своего военного коня, то ему за то не обязан платить. Но если господин, от которого он получает ссуду, даст ему плуг и борону, то за пропажу их он должен заплатить; но он не платит за хозяйскую вещь, им взятую, если она пропадет без него, когда господин пошлет его на свою работу.
КомментарииПолевой, назвав ст. 57 «темной», дал ее пересказ совместно со ст. 58, по-видимому, основным и объединяющим предметом всего житейского казуса, считая утрату коня: «Если закуп утратит своего коня в поле, господин ему ничего не платит; но за коня, соху и борону хозяйскую, если потерялись в поле и конь не был введен во двор и конюшню хозяйские, закуп обязан платить, кроме того, если он отлучился от них, будучи послан на другую работу хозяином. Если же конь был введен в хлев и орудия земледельческие положены на место, закуп не отвечает» [69; c. 179].
Ланге: «Это значит: …если господин давал ролейному закупу плуг и борону, т. е. такие вещи, которые по роду его занятий были ему нeoбxoдимы для очистки купой своего долга (от них же купу емлет), то за растрату их закуп обязывался удовлетворить хозяина, но продаже не подвергался… Закуп не отвечал, когда господин отсылал его на другую свою работу…». «Постановления Правды, налагавшие на закупа обязанность платить господину за растрату его собственности (ст. 53, 54), не должно понимать так, что закупу тотчас нужно было удовлетворить господина наличными деньгами, которых у него, как у несостоятельного должника, не могло быть, но что он обязывался только отработать свой долг» [47; c. 189, 181].
Владимирский-Буданов: «Если закуп земледельческий, т. е. получивший участок земли и взявший подмогу (капитал на обзаведение), потеряет свойского (по др. спискам – войского, по Ланге – верхового) коня, то не платит за это; но если истеряет имущество (плуг и борону), данное ему хозяином (на его ответственность), от которого он получает “копу”, то за это закуп платит; впрочем, если имущество пропало без него, когда хозяин послал его за своим делом, то не платит». «Сухов находит в этой статье постановление о наказании за преступную неосторожность. Но здесь нет речи ни о преступлении, ни о наказании, а только о гражданском взыскании имущества, утерянного без всякого участия злой воли того, кому оно было вверено» [23; примеч. 99].
Мацейовский: «Закуп приходил или со своим инвентарем, или получал его вместе с необходимыми для обработки земли (рольи) орудиями, именно плугом и бороной, от хозяина, и отвечал за него или собственными деньгами (кунами), или купой, копой или отарицей» [4; II, § 107, с. 133–134].
Сергеевич: «Закуп имеет свою собственность и сам отвечает за убытки, причиненные его действиями нанимателю» [80; с. 192].
Пресняков: «Не ясно, всегда ли он – “ролейный” закуп. Пашет он, по крайней мере, иногда на своем коне (ср. смердьего коня II редакции) [А, 28 Краткой Правды], но иногда (“еже”) получает борону и плуг…» [73; с. 196].
Павлов-Сильванский: «[Закупы] работают с господскими конями и за всякое повреждение хозяйского инвентаря подлежат денежным взысканиям» [65; с. 227].
Мрочек-Дроздовский: «При отсылке и отлучке конь, плуг, борона остаются на поле, значит, дело, по которому закуп отослан или сам отлучился, не требует ни рабочего коня, ни земледельческих орудий – это дело не-ролейное, и Пушк. сп. правильно определяет его “ино орудие”» [61; с. 83, примеч. 93].
Максимейко: «Заключительная часть… статьи, начинающаяся словами “оже ли господин отслеть его на свое орудие” и т. д., показывает, что предшествующий текст ее предусматривал тот случай, когда плуг и борона давались закупу не в качестве необходимой принадлежности его работы на господском поле, а в качестве ссуды, необходимой ему для обработки своей собственной нивы; в последующем же тексте говорится о том, что закуп… мог быть оторван от этой работы и послан на хозяйское дело». Имея в виду Пушк. сп.: «ино орудие», вместо «свое», Максимейко объяснял его тем, что переписчик усомнился в существовании у закупа «обособленного хозяйства», и, «выходит, след., что… [в обоих случаях] закуп работал… на хозяина; только работа его имела неодинаковый характер» [55; c. 33].
«Ролейный закуп»Чичерин: «[Ролейный закуп] вероятно, сидел на земле своего хозяина» [92; с. 155].
И. Беляев: «Ролейные закупы… кажется, садились на господской земле всегда при господской ссуде… в ролейные закупы поступали только такие бедняки, которые не имели ни своих орудий земледелия, ни рабочего скота, ни хлеба на прокорм и семена и все это получали от господина, на земле которого садились…»; «…жили своим мелким хозяйством и, кроме работ на господина, работали на себя господским же рабочим скотом и орудиями на господской земле» [16; с. 13].
Ланге: Ролейными закупами «назывались те, которые обрабатывали господскую ролью, т. е. землю, и вместе с тем получали и себе участок земли на присевок для прожитка, а не ролейными те, кои, не занимаясь вообще земледелием, а находясь при господине, не получали такого присевка, т. е. поземельного участка, и первым засчитывалось за год работы в счет должной суммы менее, а последним более» [47; с. 182].
Максимейко: «Аналогией им могут служить т. наз. крестьяне-месячники, известные крепостной России» [55; с. 30].
«Войский свойскы»
Ланге: «Если у кого-либо был закуп-земледелец и от его недосмотра пропадала верховая лошадь, то в таком случае закуп не отвечал, потому что постоянный, тщательный надзор за означенной лошадью не согласовался с родом его занятий…» [47; с. 189].
Чичерин: «У него [закупа] была своя собственная лошадь; он работал и на себя, хотя обязан был также работать на господина» [92; с. 155].
Хлебников: «Сомнительно, что разумелось под словом “войский конь”? Но так как закуп был полусамостоятельный крестьянин своего хозяина, боярина-дружинника, то весьма вероятно, что в числе других предметов ему поручалось стеречь дорогих коней, которых их господин употреблял во время походов; за потерю этих коней земледелец не должен отвечать, т. к. это не входит в круг его прямых обязанностей» [91; с. 243].
Сергеевич: «Допустим, хотя это и трудно, что “войский” значит “воинский” (трудность же такого допущения состоит в малой вероятности, чтобы в XIII в. у нас обособились уже кавалерийские лошади от упряжных); остается непонятным, почему закуп, погубив своим небрежением такого коня, не платил убытков. Объяснение г. Ланге… представляется искусственным. Остается второе предположение… “свойский”, т. е. свой конь, принадлежащий закупу (свойский – значит еще домашний, в противоположность дикому, так и теперь в Литве. Но вред, причиненный хозяйскому коню, должен вести к вознаграждению убытка)… Допустим, что… были и такие [закупы], которые подряжались на сельские работы на своих лошадях… Что закуп не платил, погубив свою лошадь… об этом нечего было и упоминать в статье, имеющей предметом убытки нанимателя. Но от пагубы лошади, на которой наймит подрядился работать, мог возникнуть убыток нанимателя… Освобождался ли он от вознаграждения за такой убыток? Это очень трудно допустить. Таким образом, и при этом втором предположении рассматриваемое правило остается не вполне ясным» [80; с. 193].
Ясинский: «В Лит. Метр., кн. Судн. дел, № 1, л. 9 имеется запись о разбирательстве по делу о “заставе” ответчиком (боярином Якубом Самодуровичем) “человека своего” истцу “в 30 золотых без золотого”, с тем что до отдачи этих денег Якуб “дал бы человеку тому во всем впокой, ни в чем бы его не рушал, под виною господарскою под 30 рубли грошей, а што клячу в того человека пограбил бы, ино што тая кляча гинула 6 недель, а службы не было, и мы (казали) навязати на клячу полкопы грошей…”» [96; с. 451].
Пресняков: «Следует, по-видимому, признать, что иногда закуп пашет на своей лошади, т. к. …варианты “войский” и “воинский” не дают понятного смысла» [72; с. 299].
Павлов-Сильванский: «В Русской Правде свой всегда означается тем же словом свой, а не свойский… Но слово свойский по Далю значит домашний. Этот смысл слова сюда вполне подходит. Статья предусматривает наиболее обычный в житейской практике случай: конь пал, а господин взыскивает с закупа. Более редкого случая, что конь пал по небрежению закупа, Правда не предусматривает» [65; с. 227, примеч.].
Максимейко подчеркивал, что в «свойского» обратили «войского» коня только списки Карамзинского типа, и потому считал это «позднейшим искажением текста». «Переписчик заменил войского коня свойским, м. б., потому, что, подобно современным комментаторам Русской Правды [Сергеевич и др.], сомневался, чтобы в тот период у богатых бояр рядом с рабочими клячами имелись уже военные лошади, а м. б., потому, что не понимал, почему ролейный закуп не должен был отвечать за пропажу воинского коня» [55; с. 31].
«Купа», «копа», «кова»Болтин: «Копа – денежная плата, жалованье. Сие слово осталось во употреблении в малороссийском наречии… так называется там числительная монета, из 50 копеек состоящая, каковой в сущности нет и не бывало, и, означая вещи цену, говорят обыкновенно копа, две копы, полкопы и пр.» [20; с. 61].
Карамзин: «Истинное слово подлинника есть кова… от глагола ковать… Так могли называться деньги, за которые слуга шел в неволю временную: он ими как бы оковывал себя» [41; примеч. 92].
И. Б. Раковецкий: «В Малой Польше, особенно в современном воеводстве Плоцком, имеются крестьяне, называемые “kopczarzami”, потому что они получают с поля kopczyznę, т. е. определенное оговоренное количество зерна, быть может, слово “копа” означает то же, что kopczyzna» [5; с. 132–133, примеч. 36].
Давая перевод этой статьи, Рейц вовсе опускал слова «от него же купу емлет»: «но если у него соха и борона господские, то он отвечает за их сохранность…» [74; с. 194].
Дубенский сослался на статью Сабинина [78; с. 49], «сравн. скандинавское kaupi, от caupa – emo, mercor» – и в то же время сам считал «возможным пояснить» копу «глаголом копить, собирать, потому что в известные сроки (ежегодно) по долям накоплялась со временем полная сумма, за которую закуп кабалил себя, и, выслужа которую, он делался свободным» [33; с. 88] (см. ст. 59).
Мацейовский: «Под купой Вислицкий Статут [Вислицкий статут (Вислицко-Петроковские статуты 1346–1347 гг.) – польский законодательный памятник; составлен при Казимире III на основании польского обычного права на сеймах в Вислице (для Малой Польши) и Петрокове (для Великой Польши)] (ст. 38) понимал определенное количество снопов или вымолоченного из них зерна, которое, видимо, полагалось наемнику за работу на основе договора» [4; II, § 107, с. 134].
Ланге: «Под купой разумелась та сумма, которая всем вообще закупам… засчитывалась за год службы у господина, т. е. купа была не что иное, как ежегодный выкуп долга работой… На самое количество купы, кажется, указывает одно место Правды [ст. 39]: “аже крадет кто гумно или жито в яме… а за лето возьмет по полугривне”… Предполагается, что если поличного не было и вор оказывался несостоятельным к вознаграждению убытков, то обращался в закупа, и в таком случае засчитывалось ему за год работы по полугривне… Выходит, что закупу за год работы засчитывалась в счет долга весьма ничтожная сумма – 25 кун» [47; с. 182–183].
Хлебников: «Купа объясняется… [словами], что земледелец емлет купу от плуга и бороны, а потому купа, конечно, означает жатву» [91; c. 244].
Соболевский: «Странное слово купа или копа не имеет почти ничего сходного по звукам со словом ков и не может быть с ним смешано». «Наиболее вероятен» вариант: «уведеть кову или отарицу», «где значение слова кова объясняется сопоставлением его со словом отарица» (см. ниже). «Глагол уведеть показывает, что кова означало что-то подобное отарице… В словацком языке существует слово chova = корм». Соболевский переводил: «сельский закуп, получающий плуг и борону от того господина, от которого получает средства к пропитанию…» [83; с. 380].
Сергеевич: «Но еже дал ему [закупу] господин плуг и борону, от него же купу (вар. копоу, денежная плата, груда, куча, копить, купить, купец) емлеть, то то погубивши платити». Это место статьи надо понимать в том смысле, что «наемные рабочие» «получают заработную плату вперед» [80; с. 191].
Дебольский: «Скорее можно подразумевать здесь периодическую плату, в виду формы “емлеть”» [29; с. 92].
Рожков: «Купа вовсе не наемная плата, а заемная сумма, получавшаяся закупом, что подтверждается и словом прикуп, означающим, м. пр., то, что человек “срезит”, т. е. прибыль от роста, от дачи в долг» [75; с. 58].
Мрочек-Дроздовский полагал, что «в древнем подлиннике было: копа»; «вражда = ков (злоба, злой умысел)»; «кова вместо копа: можно думать, что эта ошибка (в вместо п) повела и к другой – кова заменена враждою [Синод. сп.]. Слово кова, по-видимому, вовсе не употреблялось в др. – русск. яз. (см.: Срезневский, Материалы)». «Если бы в подлиннике было: купа, то не могло бы и быть первой ошибки – вместо купу нельзя прочесть кову. О чтении: копа-купа заметим след.: слово купа – не позже XII в., – в Златоструе[253] этого времени, по описанию Срезневского, читаем: «свьнувше (свьнувшю) же свещеваем о купе (о купле) и на торг течем», – купа = купля; купля ж = скоп, скопление (от копити) – отсюда: купля и копа = скопление, приобретение, как и плата за приобретение, – оба признака купли-продажи, из которых каждый мог употребляться в речи как часть вместо целого – оба чтения (копа и купа) одинаково правильны. При добровольном закабалении копа-купа, несомненно, есть та ценность, за которую вольный человек идет в кабалу» [61; c. 84, примеч. 94].
Максимейко подчеркивал, что в древнейшем Синод. сп. и только в нем вместо «купы-копы» стоит «кова». «“Кова” предшествовала купе и копе»: не только потому, что «она находится в древн. Синод. сп.», но и потому, что «купа и копа более доступны пониманию, чем кова», это «результат толкования… загадочного оригинала». Максимейко не согласился с Соболевским, что «хова» – это только «средства пропитания». «Хова обозначала понятие содержания вообще» («а самых мают ховати до смерти их даючы им одежу и живность пристойную…» [Литовский Статут, 3 ред., разд. V, арт. 22]). «Ховой мог служить и земельный надел»: «теж писара местского мають у себе у месте своем ховати, и тому писару мають они межы себе волоку дати, с чого бы он мял живность собе мети» [9; с. 191]. «В Лит. – Рус. государстве… холопам выдавалась месячина в определенном размере; но если они получали от господина так наз. бонду [см. ниже, Ключевский] и полевые участки в пользование, т. е. имели… свои приробки и присевки, то размер их месячины уменьшался».
«В 1540 г. …рассматривалась жалоба… “штож дей был есьми у него в наймех и робил ему от десяти лет и он дей им по тыи прошлый лета присевок давал, а теперь дей на сее лето бочки жита присеяти не хочет”; а ответчик объяснил: “на сее дей лето прошлое от сих мест не хочу ему присевку дати, бо дей не хочу его в себе мети и ховати”». «О присевках закупов говорит Литовский Статут (1 ред., XI, 7)… В 1540 г. … Гринець… находился в заставе у Гродненского войта у 4 копах грошей, “а выпусту тому Гринцу… на кождый год по 10 грошей с тых пенязей, а присевку по бочце жита, пана войтово насенье и поле и ку тому по севни гредчины” [7; т. XVII, № 272]». «Таковы разнообразные виды ховы, известные лит. – рус. памятникам». Русская Правда, «упоминая мимоходом… о хове, имела в виду… наделение закупа землей, продукты которой шли на его содержание. Вот почему это упоминание поставлено в связь с тем обстоятельством, что господин давал закупу плуг и борону… Они были необходимы для обработки земли, составлявшей его хову. Только в этих пределах и могло иметь место собственное хозяйство закупа» («свое орудие») [55; с. 31–33].
58.О закупе же. Аже из хлева выведуть, то закупу того не платити; но же погубить на поли и в двор не вженеть и не затворить, кде ему господин велить, или орудья своя дея, а того погубить, то то ему платити.
Перевод И. В. ПлатоноваНаемник не ответствует за скотину, уведенную из хлева; но когда растеряет ее в поле или не загонит на двор, или не затворит в хлеве, вопреки приказанию своего господина, или утратит ее за своим делом, то наемник подлежит ответственности.
Перевод В. Н. Сторожева
Закупу не платить за скотину, уведенную из хлева; но если он потеряет ее в поле, или не загонит во двор, или не затворит в хлеве, где ему велит господин, или же утратит ее за своим делом, то закупу во всех этих случаях утраты платить.
КомментарииЛанге: «Но если скот пропадал на поле при пастьбе или не был загнан во двор и заперт там, где было приказано, или если пропажа скота случилась потому, что закуп занимался своей работой, то во всех таких случаях он должен был вознаградить убытки владельца». Под «своей работой» («орудие свое дея») Ланге понимал занятие «ремеслами» «в собственную пользу» [47; с. 189 и 64].
Владимирский-Буданов полагал, что речь здесь идет не только о скоте, как в начале статьи («из хлева»), и конец переводил: «или если потеряется имущество, когда он уйдет по собственным делам, то платит» [23; примеч. 100].
Сергеевич: «Статья 54 [А, 58] упоминает о “деле закупа”… Под делом закупа можно понимать все то, к чему он был обязан, как работник… И конечно платил убытки, если был виноват в небрежности» [80; с. 194].
Голубовский предполагал «существование приблизительно хотя бы такого начала статьи: “Аже дасть господин закупу вол или конь, а из хлева выведут…”». Иначе непонятно: «Что выведут? Плуг и борону?» [25; с. 48].
Дьяконов: «Он [закуп] может заниматься каким-то своим делом, в отличие от хозяйского (“орудия своя дея”, в противоположность тому, когда “господин отошлеть его на свое орудие”)» [35; с. 109].
Павлов-Сильванский: «[Закупы] пасут и загоняют в хлев господский скот» [65; с. 227].
Гётц поддерживал мнение Сергеевича («орудия своя дея» – хозяйская работа) указанием на то, что и по ст. 57 закуп должен платить за мертвый инвентарь, им погубленный [2; т. III, с. 277].
Максимейко, как и в других случаях, опорочивал редакцию статьи в Карамзинском списке, который механически соединяет «из хлева» Тр. Сп. и «из забоя» Пушк. сп.: «оже из хлева из забоя». Поэтому неприемлемо «несомненное искажение оригинала» в замене слов: «на поли и в двор…» – словами: «на поли или в двор…», откуда следовало бы, что закуп отвечал за пропажу скота в поле «во всяком случае», тогда как союз «и» «обозначал не альтернативное сопоставление двух возможностей, а совокупность двух условий, взаимно дополнявших одно другое», и, следовательно, «не всякая пропажа скота в поле влекла за собою ответственность закупа; ответственность его ограничивалась тем случаем, когда скот оставался в поле, между тем как закуп должен был загнать его во двор… значит, он отвечал за свою небрежность». «Если предшествующая статья давала лишь косвенное указание на то, что у закупа могло быть собственное дело, то здесь дается прямое и определенное засвидетельствование такой возможности: “или орудия своя дея”…» [55; с. 34–35].
