По дороге быстрее

— Вот и прекрасно, — пожал плечами в ответ.

— То есть как?

— Пока он будет смеяться, я спокойно найду нужную страницу и ударю. У нас на Земле есть пословица: хорошо смеётся тот, кто успел выстрелить первым. Да не переживай ты так, книга — временное решение. Рано или поздно я все те заклинания выучу. Надеюсь.

Временное решение Алиене понравилось куда больше. Сразу же придумала, какая это будет книга. Ага, с гномьим переплётом и кованными застёжками. Начала даже составлять содержание, чтобы до любого раздела можно было наиболее быстро и удобно добраться. Я мог только приветствовать её начинание. О том, что нет ничего более постоянного, чем временное, предпочёл умолчать. Особенно если это временное готовится так аккуратно и тщательно.

Через неделю пути начали попадаться первые следы цивилизации. Настоящие грунтовые дороги вместо случайных троп и небольшие поселения. В тех, что стояли у дорог, даже имелось что‑то вроде постоялых дворов. Но мы там не останавливались и вообще старались обходить.

Алиена объяснила почему. В этих местах любой путник — редкость и легко запоминается. А эльфы обязательно будут искать и проверять абсолютно любую информацию. В принципе был с этим согласен. Во всяком случае, всё понятно и логично. Неясно другое, о чем и спросил:

— Тогда почему мы даже не пытались замести следы на месте?

— Потому что все в любом случае не получится, а часть не имеет смысла, — ответила спутница. — Пускай думают, что тут были те, кто не боится последствий своих действий. Мало ли кто мог выйти из межмирового разлома? Вышли, отдохнули, пошли дальше, ни от кого не скрываясь.

— И что они могут, по — твоему, подумать? — стало интересно мне. — Кстати, о разломе, полезут проверять или, как и ты, решат, что слишком опасно и без крайней необходимости туда лучше не соваться?

— Конечно, полезут! У них ведь именно такая необходимость и будет. А подумают, скорей всего, об эльфах из другого мира. Кому ещё может понадобиться Древо Жизни? Другой вопрос зачем? И как они вообще смогли вырастить Древо всего вдвоём. Лично у меня фантазии ответить на такие вопросы не хватит. К счастью, мне и не надо, пусть у эльфов головы болят. В любом случае в первую очередь будут искать случайных эльфов. Главное, чтобы меня в ближайшее время за эльфийку — полукровку никто не принял, многих анури именно с ними путают.

— Фантазия не проблема, — усмехнулся я. — Могу тебе хоть десяток версий сходу придумать.

— Попробуй хотя бы одну, — усомнилась Алиена. — Но чтобы была правдоподобной.

— Да запросто! Какие‑то сумасшедшие эльфийские архимаги…

— Почему сумасшедшие? — перебила меня девушка.

— О! — радостно начал объяснять ей. — Это незыблемый закон мироздания. Архимаги, как и профессора, всегда сумасшедшие. Во всяком случае, те, которые реально занимаются наукой, а не по академиям заседают.

Алиена мне явно не поверила, но я продолжил:

— Ну так вот, какие‑то эльфийские архимаги, сумасшедшие, естественно, занимались исследованиями межмирового пролома и случайно в него провалились.

— Допустим, — кивнула Алиена. — Древо‑то им зачем растить понадобилось? Даже если предположить, что такой подвиг твоим эльфийским профессорам — архимагам по силам.

— Тут всё очень просто, — ответил я. — Открыть пролом, чтобы вернуться обратно, они не смогли. Тогда попытались хотя бы весточку коллегам передать. Тоже не получилось. Вот и вырастили тут дубок.

— Зачем?

— Как это зачем?! Ведь два Древа Жизни, в отличие от любого количества архимагов, могут связаться между собой на каком угодно расстоянии. Это же общеизвестно. Во всяком случае, в том мире, из которого провалились профессора.

Алиена как‑то странно на меня посмотрела, после чего произнесла:

— В нашем мире это тоже общеизвестно.

— Правда? — удивился я.

— Не совсем. Мало кто кроме эльфов знает, но сам факт соответствует действительности.

— Выходит, то, что я сейчас нафантазировал, может быть правдоподобной версией?

— Вряд ли кому придёт такое в голову, но правда ещё более невероятна. В то, что на днях инициированный маг сумел вырастить Древо Жизни, точно никто не поверит.

— Вот и прекрасно, — подвёл итог я. — Осталось при первом удобном случае пустить слухи, что мы видели двух странно одетых эльфов, а ещё лучше эльфа и эльфийку, и пускай их ищут хоть до посинения.

— Кстати, о странной одежде, — вдруг вспомнила анури. — Тебе бы самому не помешало переодеться. При первой же возможности необходимо решить этот вопрос. А до того тебе нельзя никому показываться на глаза.

— И что делать? — спросил я, соглашаясь с её логикой. — Трофеи от разбойников мне бы точно не подошли. Да и не стал бы одевать те рваные вонючие тряпки.

— Тут ты прав, — кивнула Алиена. — Но не думаю, что должна возникнуть проблема. Как только доберёмся до места, где можно купить приличную одежду, сразу так и сделаем. Вернее, я куплю, а ты тем временем подождёшь. В любом случае, попадаться кому‑либо на глаза до того момента не стоит.

План, конечно, хороший, только сильно сомневаюсь, что готовой одеждой торгуют в деревенских магазинах. Даже на Земле, а уж тут тем более. Ещё большой вопрос, бывают ли в этом мире деревенские магазины вообще?

Сама идея отложить контакты с местным населением на как можно больший срок лично меня устраивала. Причина была до банального проста — языковой барьер.

Это с анури я мог говорить по — русски и понимать, на каком бы языке они мне ни отвечали, с остальными такой номер не пройдёт. Мало того, в этом мире не существует языка, который понимали бы все. Эльфы говорят на эльфийском, причём не на одном, а на целых трёх. У гномов вообще десяток языков и куча диалектов, у людей если и меньше, чем на Земле, то не сильно. В качестве языков межнационального общения обычно используются человеческие. Как правило тот, что наиболее распространён в данной местности. Таких как минимум четыре.

— Ничего страшного, — успокоила меня Алиена. — Я побуду переводчицей. Тех, кто не знает местного языка, всегда хватает, поэтому никто не обратит внимания.

— И сколько языков ты знаешь? — заинтересовался я.

— Не все, — ответила она. — Три эльфийских, пять гномьих, четыре основных человеческих и ещё несколько разных, но те не идеально. Просто никогда специально не ставила себе такой цели — знать как можно больше языков. А вообще у анури это одна из врождённых способностей — быстрое изучение чужих языков. Поэтому и ты скоро будешь говорить на тех, которые понадобятся.

— Не заметил, — честно ответил я.

Действительно ничего подобного за собой никогда не замечал. Скорее, наоборот, иностранные языки мне всегда давались плохо. В школе изучал немецкий. Ну так вот, могу хоть сейчас посчитать до десяти, причём не с самым большим акцентом. Это было если не единственным, то главным моим достижением. Позже уже сам учил английский. Тут успехов уже больше. На примитивно — бытовом уровне договориться смогу, а другой цели себе никогда не ставил.

Кстати, заметил одну интересную тенденцию, или скорее стереотип, который на первый взгляд выглядит верным, а на деле совершенно не соответствует действительности. Всякие интеллигенты, либералы и прочие западнофилы постоянно сокрушаются, что в России очень высокий уровень языковой малограмотности.

Звучит довольно забавно. Во — первых, сами сокрушающиеся иностранными языками владеют ничуть не лучше, чем остальные слои населения. То есть обычная интеллигентская претензия — сам учить поленился, но виноват не он, а государство или вообще весь народ. А во — вторых, по сравнению с кем высокий уровень малограмотности?

Англичане в этом смысле более грамотны и образованны? Ага, сейчас, три раза! Возьмите тысячу первых попавшихся англичан и столько же русских. Сколько русских будут знать английский или хотя бы какой‑то другой язык кроме родного? А сколько этим же сможет похвастать англичан? Готов спорить на что угодно, что среди русских знающих чужие языки будет не намного, а во много раз больше. И это если брать действительно первых попавшихся, которые ни разу не были за границами и никогда туда не собираются. А если начать проверять в аэропорту? Абсолютное большинство русских, летящих в Англию, будут лучше или хуже говорить по — английски. Абсолютное большинство англичан, летящих в Россию, по — русски не говорят вообще никак.

Может, тогда сравним с американцами? Тут ситуация не столь однозначна. Процент американцев, владеющих хоть каким‑то языком кроме английского, будет заметно выше, чем у англичан. Неужели Задорнов ошибался? Да ни в коем случае! Просто не надо забывать, что американцы, может и народ, но точно не национальность. Причём народ довольно специфический, в подавляющем большинстве состоящий из ссыльных да беглых или их потомков. И если американец говорит на каком‑то языке, кроме английского, то с большой долей вероятности тот и будет его родным.

— А какого‑нибудь магического амулета, позволяющего быстро выучить чужой язык, тут случайно нет? — с надеждой спросил я. — Думаю, весьма полезная штука получится.

— Нет, — разочаровала меня Алиена.

— Жаль.

— Зато есть другие, позволяющие носителю понимать чужой язык.

— Очень хорошо! — обрадовался я. — Это почти то же самое. Нужно будет обязательно приобрести.

— Тебе не подойдёт, — покачала головой анури.

— Почему?

— Причин две, — начала объяснять она. — Во — первых, маг твоего уровня, таскающий такой примитивный амулет, будет выглядеть, мягко говоря, глупо.

— Ну, это я как‑нибудь переживу. Вовсе не обязательно его всем подряд показывать. А то, что он примитивный, это даже хорошо, значит, недорогой.

— Показывать действительно не обязательно, — усмехнулась девушка. — Любой маг сразу поймёт, что такой амулет используется. Да и не маг тоже, достаточно наблюдательный человек и, тем более, эльф вполне могут заметить. Но в данном случае дело даже не в этом. Во — вторых, все подобные амулеты переводят с одного известного языка на другой, поэтому, пока не выучишь хотя бы один, всё равно воспользоваться не сможешь.

Да, придётся учить, никуда от этого не отвертеться. Не то чтобы я не понимал этого с самого начала, язык дело важное, если не первостепенное, ведь без него не будет и остального. Всё‑таки не турист в этом мире, а скорей всего, попал навсегда. Просто надеялся на халяву, а её не предвидится.

Однако анури считала несколько иначе. Нет, не про халяву, а про первостепенность некоторых вещей. По её мнению, самым главным было освоить магию, всё остальное подождёт. Поэтому не спешила учить меня местным языкам, обещая быть переводчицей. Поскольку самому это занятие никогда не нравилось, я не настаивал. Многие говорят, что лучший способ изучить иностранный язык — погружение в среду. Вот и посмотрим.

Как уже упоминал, чем дальше мы продвигались, тем более обжитыми были места. Несколько раз нам приходилось скрываться от встречных путников, чтобы никому не попасть на глаза раньше времени. Но в любом случае можно было не сомневаться, сколько бы ни откладывали, в языковую среду попадём очень скоро.

Всё равно получилось гораздо раньше и не так, как планировали. Ехали себе как обычно, никого не трогали, как вдруг Алиена навострила уши. В буквальном смысле! Они у неё хоть и не длинные, но достаточно отличаются от человеческих, чтобы позволить произвести такое действие буквально. И шевелить ими девушка умеет, мне уже показывала.

Спрыгнула с коня, бросила мне:

— Жди здесь!

И побежала вперёд. Совершенно бесшумно, между прочим, побежала. Ну, это ладно, умеет. Но то, что с арбалетом наготове, мне не понравилось. Явно расслышала что‑то недоступное мне.

Поведение спутницы мне резко не понравилось. Срываться с места и бежать, ни о чём не предупредив — это плохо. Однако, если я сейчас всё брошу и рвану догонять, будет ещё хуже. Не то чтобы лошади требовали постоянного присмотра, но сама ситуация явно была экстренной. Когда Алиена отправляется поохотиться, всегда предупреждает, а тут вдруг…

Ждать пришлось довольно долго. Точно дольше, чем анури обычно требуется на охоту. Она вообще не любительница этого дела, если не получается с первого раза, спокойно объявляет охоту неудачной и переходит на запасы.

— Можешь подходить! — раздался прервавший мои размышления крик.

Едва различимый, между прочим, то есть анури находилась довольно далеко. Был соблазн рвануть вперёд в одиночку, а вьючных лошадей пусть потом Алиена сама вылавливает, раз такое устроила. Разумеется, это была лишь мимолётная мысль, ничего подобного делать не собирался.

Когда вышел из‑за поворота дороги, моему взору предстало печальное зрелище. Пара больших гружёных телег и фургон, крытый плотной материей, мёртвые лошади и несколько десятков трупов вокруг. Догадаться, что тут произошло, не составило труда. Хозяева телег мирно себе ехали, как на них напали из засады разбойники. Дорога в этом месте петляла даже не через лес, а довольно редкий кустарник, однако он только выглядел таким, пока смотришь с небольшого расстояния. Чуть дальше уже ничего не видно, да и вблизи при желании спрятаться можно.

Однако разбойникам не повезло, полной неожиданности не получилось, и хозяева телег оказали сопротивление. Мало того, в первый же момент выбили треть бандитов. Те озверели и, вместо того чтобы убраться с дороги слишком сильной добычи, продолжили нападение, пока не перебили всех, включая лошадей, запряженных в телеги. Обороняющимся так, как в первый момент, больше не повезло, и хотя они выбили ещё не меньше трети нападавших, самих это не спасло.

— Откуда ты это знаешь? — спросил у Алиены. — Рассказываешь так, словно весь бой просидела в ближайших кустах и смогла рассмотреть в мельчайших подробностях.

— Нормально стрелять из лука у эльфов я так и не научилась, зато следопытом стала вполне приличным. Правда, сами длинноухие так никогда не считали, и доля правды в их мнении есть. Если дело касается выслеживания животных. Однако, что произошло на месте боя, прочту по следам не хуже, чем книгу. А уж тем более по таким простым, как тут. Неужели сам не видишь? Это же очевидно!

Осмотрелся ещё раз по сторонам. Лично для меня тут ничего очевидного не было. Разглядел два тела с торчащими из спины арбалетными болтами.

— Вот этого и того убила ты, — указал на них.

— Правильно, — кивнула анури. — А ещё тех двух, но уже мечом, и добила вот этого. Больше живых среди бандитов не осталось. Даже если бы мы не проходили мимо, такие потери слишком высокая цена за захват двух телег с домашним имуществом и фургона, в котором ночуют хозяева.

— Раз тебе лично достались всего пятеро, двое из которых в спину из арбалета, а один серьёзно ранен, то почему так долго? — задал волновавший меня вопрос.

— Проверяла окрестности, — ответила анури. — Надо было убедиться, нет ли где сообщников и вообще.

— И как, проверила?

— Да. Место стоянки нашла, но там никого и ничего, кроме затушенного костра. Значит, где‑то достаточно недалеко их логово, но оттуда можно никого не ждать, если кто и остался, то точно не резерв.

Оснований не верить спутнице у меня не было. Однако серьёзные причины для неприятного разговора имелись.

Алиена. Анури

— Нам нужно серьёзно поговорить, — начал совсем другим тоном Алекс.

Я даже знала о чём. У моего мужчины были веские причины для недовольства. Оставила его с лошадьми, а сама бросилась в бой. Однако у меня тоже были причины поступить именно так, а не иначе. Во — первых, никакой реальной опасности для меня тут не было, это я поняла сразу, как только расслышала звуки боя. Так дерутся только самые неопытные разбойники или крестьяне, из которых они и состояли. В самом худшем случае обстреляла бы банду из арбалета, не покидая кустов, и всё.

По этой же причине не было никакой опасности и для Алекса. Только тут совсем другое, странно одетый человек, владеющий либо неизвестным оружием, либо сильной магией, непременно привлёк бы к себе внимание. А нам этого не надо. И то, что живых свидетелей не осталось, не меняет дела, ведь заранее знать, что получится именно так, никто не мог.

Высказать своих претензий мужчина не успел, я резко подняла руку, призывая к тишине. Он сразу остановился, хотя отреагировал скорее не на руку, а на шевеление ушей, нравится Алексу смотреть, как я это делаю, и вообще всё связанное с заострёнными кончиками моих ушей. Нет, с эльфами я своего мужчину знакомить точно не стану! У эльфиек уши длиннее и, скажем честно, красивее. К счастью, мы сейчас как раз скрываемся от лесного народа.

Что за глупые мысли в голову лезут?! Повела ухом ещё раз, прислушалась. Нет, мне это точно не показалось. Осторожно приблизилась к одной из телег и резко отбросила один из мешков, который оказался слишком лёгким для своего размера. Под ним сидела заплаканная девочка. Как я могла её сразу не заметить? Ведь она не просто пряталась и плакала, а ещё и наблюдала за всем происходящим через довольно широкую щель между досками. А ещё только что хвасталась своему мужчине, что являюсь опытным следопытом. Хорошо, что эльфийские учителя ничего не слышали и не видели. Точно засмеяли бы.

— И что нам с тобой делать? — обратилась я к девочке.

На вид ей было лет десять, максимум одиннадцать, поэтому не ожидала никакого ответа, но он прозвучал:

— Отпустить.

— Вообще‑то тебя никто и не держит, только куда собираешься идти?

— Не знаю. Моих э… маму с папой убили. Брата… обоих братьев и сестру тоже. Других родственников нет.

Десять лет по человеческим меркам уже достаточно много, но девочка смогла рассказать на удивление мало. Её отец, мастер — ремесленник, что‑то не поделил с гильдией ткачей в своём городе. Что конкретно, она не знала, но дело было достаточно серьёзным, настолько, что погибло несколько родственников. Кончилось всё тем, что мастер договорился с гильдией ткачей соседнего города, собрал все вещи, семью, подмастерьев, слуг и поехал на новое место жительства. В момент нападения его младшая дочь спала в телеге, испугалась, спряталась и оказалась единственной выжившей. Никаких других подробностей добиться не удалось. Она даже имена родственников произносила неуверенно, как, впрочем, и своё, до того перепугалась.

Перевела весь разговор Алексу.

— Надеюсь, мы её тут бросать не собираемся? — спросил он.

— Нет, — покачала головой в ответ. — Доведём до ближайшего города, это как раз тот, в который направлялись мастер с семьёй. А там пусть гильдия решает.

— Прекрасно, тогда у меня идея легализации, — предложил он.

— Какая?

— Ты вроде собиралась стать наёмницей? Нас нанял мастер, как его там?

— (Имя), — вставила я.

— Ну так вот, мастер (имя) нас нанял, вернее собирался нанять. Опасался неприятностей на новом месте, вот перед самым въездом в город мы должны были его встретить. Зря, бояться нужно было не гильдейских интриг, а дорожных разбойников. Не пожадничай он и заплати за весь путь, остался бы жив. Мы случайно нагнали караван раньше времени, но было уже поздно, выжила только младшая дочь. Как такая версия?

— В принципе правдоподобно, — ответила я. — К сожалению, ни договора, ни свидетелей у нас нет.

— Ну так договора и не было, планировали заключить перед въездом в город, а свидетельница у нас есть.

— Но она… — попыталась возразить я.

— Если ты сейчас расскажешь эту историю, то позже она подтвердит, не вдаваясь в подробности, откуда узнала. Разве что специально станут спрашивать. Но спрашивать как раз никто не будет, потому что и так ясно, что от членов семьи. К тому же есть куда более весомый аргумент в нашу пользу.