Уфимская литературная критика. Выпуск 6

Крайнюю инфантильность проявляет журнал «БП» в пору значимых для всей республики общественных событий. Отдел публицистики, мотивируя свои поступки тем, что «их ничего, кроме литературы, не интересует» (хотя, как показывает практика, их и литература тоже не интересует) отклоняет статьи на самые жгучие темы, даже в пору выборов или общественных беспорядков, те самые статьи, которые, охотно публикуемые после в других изданиях Башкортостана, становятся опорой конструктивных сил Республики.

Актуальную публицистику не только не ищут на стороне, отфутболивают даже ту, что приносится признанными авторами и настойчиво предлагается к публикации (так было в пору выборов Президента РБ).

Кроме этого, следует отметить крайнюю степень снобизма, чванства и неуважительного отношения к самым известным литераторам в РБ, которое не только присутствует, но и активно насаждается в редакции журнала. Например, перевод на русский язык повести замечательного писателя-фронтовика А.Ш. Магазова был отклонён Р.В. Палем со словами «это очень слабый, никчёмный писатель, хотя человек хороший». Рукопись всемирно известного писателя М.А. ванова была на наших глазах испещрена огромной массой нелепых поправок в тексте, как будто Роберт Паль проверял тетрадь школьника, а не произведение значительно более известного, чем он сам, мастера слова. Стоит ли говорить, какие обиды переживают тонкие души молодых, начинающих писателей в стенах редакции.

Редакция «БП» решительным образом не считается также и с русским Творческим объединением в СП РБ, игнорирует его мнения и его решения. Стоит ли говорить, что рекомендации, подписанные главой ТОРП СП РБ, народным поэтом Башкортостана А.П. Филипповым в редакции недействительны, равно как и рекомендации, подписанные председателем СП РБ, народным поэтом РБ Р.Т. Бикбаевым?

В связи со всем вышесказанным, мы уже неоднократно били тревогу по поводу редакционной политики Юрия Андрианова. Нашей задачей вовсе не является снятие его с поста, как многим может показаться. Мы требуем не изменения персон, а изменения редакционной политики. Однако на все наши просьбы и уговоры, на все предложения помощи в преодолении порочащей его негативной ситуации Ю.А. Андрианов отвечал только насмешкой или даже угрозой.

Считаем, что так дальше продолжаться не может.

С уважением,

Байков Э.А., писатель, литературный критик,

завотделом газеты «Истоки»,

член Международного союза писателей,

Союза писателей СНГ, Союза журналистов РФ и РБ.

Леонидов (Филиппов) А.Л., писатель,

член Союза писателей Башкортостана и России,

старший литконсультант СП РБ в 1999–2005 гг.

Савченко Т.В., писатель,

исполнительный директор «Медиа-Союза» РФ в РБ.

Латыпов Р.Ф., писатель,

кандидат политических наук,

член Союза журналистов РФ и РБ.

Эдуард Байков

Байки от Байкова

«Нас целая рать,

На всех нам насрать.

Мы всем – по сусалам,

Язви вашу мать!»

Баюн Явраев

Вот вам краткий обзорчик… нет, не литературы Башкортостана как таковой, а именно писателей земли башкирской – так сказать, монолог о типажах и типчиках литературного небосклона, а точнее, водной глади литературных водоемов. Само собою, речь пойдет о русскоязычных писателях Уфы (есть такой город на карте России – между прочим, «миллионщик»).

Говорить о так называемых мэтрах (50, 60, 70 и более лет возрастом) стало уже признаком дурного тона – о них, дескать, и так уже сказано-пересказано более чем достаточно. Писать о молодых да ранних (двадцатилетних) тем более не пристало – росточком не вышли. Остаются мои сверстники и соратники – то бишь младомэтры (30–40 лет от роду).

Вот о них-то, младомэтрах, и поведу речь, сразу оговорившись, что сия категория включает не просто любых писателей указанного возраста, а именно – состоявшихся и явно одаренных творчески. Ибо тридцати– или сорокалетних графоманов и мелкотравчатых литераторишков (как и других возрастов, впрочем), что называется, пруд пруди.

Итак, относительно молодые уфимские витии и мастера пера: Эдуард Байков, Александр Леонидов, Игорь Фролов, Юрий Горюхин, Всеволод Глуховцев, Денис Лапицкий, Анатолий Яковлев, Ренарт Шарипов, Расуль Ягудин и Айдар Хусаинов. Вот те члены-величины уравнения, определяющего, кто есть кто в нынешнем уфимском литературном раскладе.

Почему я в самом начале заикнулся о водоемах? Да потому, что водоемы в своем иносказательно-символическом смысле являются «местами обитания», пристанищами литераторов. Это чистой воды (опять водная стихия!) метафора – не более того. Но и не менее!

Фролов, Горюхин, Глуховцев и Лапицкий – люди как бы тихие, спокойные, подчас незаметные. Они отнюдь не ораторы, не затейники-массовики и тамады и, боже упаси, не шумные бунтари и «пламенные революционеры» – «шашками» не машут и «маузерами» не стращают. Чего не скажешь об остальных из поименного списка. Но обо всем по порядку.

Игорь Фролов пришел в литературу незаметно (и далеко не сразу). До этого он вполне успешно делал массаж разным частям тела жителей нашего славного града – в особенности умело у него это получалось с женской половиной клиентуры (что лишний раз подтверждает его традиционную и весьма здравую сексуальную ориентацию – браво, Игорь!). а еще до этого (опустив трудовую деятельность на ниве сторожевой службы) Фролов был воином, солдатом, хлебнув всех «прелестей» и прочих гнусностей войны сполна и отнюдь не в виртуальном плане. Игорю посчастливилось (вот так, без кавычек) застать ту самую, теперь уже легендарную Афганскую кампанию. Опыт этот ему, конечно, пригодился и пригодится еще не раз – в литературном творчестве. К примеру, один из его лучших, на мой взгляд, рассказов «На охоте» целиком построен на воспоминаниях и аллюзиях о той войне – где он с высоты бреющего, или какого там еще, полета вертолета рассматривал и расст… но сомкнем уста – sapienti sat.

Придя в литературу и став литсотрудником, Игорь заявил о себе несколькими изящными вещицами, заставив многих задуматься над теми гранями его творчества, кои ясно, а порою и выпукло, показывают наличие у автора немалого таланта. Литературоведческие эссе, например, потрясли меня, грешного, очаровав филигранностью изложения и ошеломив намеком на проделанный титанический труд исследователя.

Итак, Фролов, нигде не рисуясь и ничем особо не выделяясь (кроме потенциального и еще не раскрытого, но готового вот-вот распуститься таланта-бутона), тихо-мирно разбросал вокруг себя несколько великолепных жемчужин и, знай себе, посматривает с лукавой усмешкой: а чем-то оно еще обернется?..

Юрий Горюхин занялся писательским ремеслом (а точнее не ремеслом, а самым настоящим подвижничеством, ибо литература – это служение Слову, а оно, как мы знаем, было Богом) – во всяком случае, занялся им публично – тоже довольно-таки поздновато. До этого Юра получал техническое образование, трудился в каких-то организациях в качестве то ли инженера, то ли еще какого там технаря, и вот… сломав свою Карму (или это Карма сломала его), сразу прыгнул в дамки – поступил и окончил пресловутый литинститут им. Горького. После его взял под свое крыло Юрий Андрианов. С тех пор Горюхин – ответсек «толстого» литжурнала «Бельские просторы» и кроме всего прочего финалист двух престижных столичных литпремий – имени Белкина и Казакова.

Как и Фролов, Горюхин – человек тихий и незаметный, а еще как бы аккуратный. Отточенный слог, выверенность действий всех персонажей, четко продуманный и выписанный сюжет, отсутствие всяких-разных замутнений и завихрений типа экспрессии, психологизма и рефлексий – все это характеризует Горюхина-беллетриста. И такой стиль вроде как ко двору – к московскому литературному двору. Только сдается мне, что Юра самого себя как творца пока что еще не нашел и пребывает ныне в перманентном недовольстве собой, отнюдь не удовлетворенный своей аккуратистской словесностью, которая ему самому, как кажется, обрыдла и стала вызывать горькую отрыжку.

Всеволод Глуховцев – еще один тихоня и себе на уме. Был технарем, стал философом (тоже поворот судьбы), да еще и пишет. Мнит себя эстетом, а под пером его выходят разные саспенсные страшилки и чернушные истории. Но, ради справедливости, следует отметить: не только! Как бы то ни было, а на сегодняшний день Сева среди нас единственный, у кого в первопрестольной в самом крупном издательстве – АСТ – вышла книга (правда, совместная с Самойловым), и еще несколько вещей опубликованы в столичных сборниках. Всеволод звезд с неба не хватает, медленно, но верно (целенаправленно – выражаясь философски) движется к процветанию и творческому успеху. Ему не достает языково-слоговой яркости Байкова, идейно-проблематической неистовости Леонидова и цветисто-богатой образности-метафоричности Фролова.

Денис Лапицкий – самый младший из всех (по возрасту вообще не годен в младомэтры – еще нет 30). И написано им в беллетристическом плане тоже меньше остальных младомэтров. Но и в нем чувствуется «дар Божий», и он уже делает первые серьезные заявки на литературную состоятельность и признание. Денис, по сути, есть продукт рафинированной городской интеллигенции. Он скромен, уравновешен, тих и лишен каких бы то ни было творческих амбиций – тщеславия, гордыни, честолюбия. Вроде как ангелоподобное – чистое и непорочное – создание. Но, с другой стороны, это-то и плохо – для литературной самореализации. Ибо что движет более и сильнее всего авторами, что подвигает их на литературные подвиги и свершения?.. А вот и неправда – не жажда наживы, и не только, да и не столько либидо (в плане сублимаций) – хотя и это тоже. Движет нами больше всего творческое тщеславие. А оно – суть завуалированное желание сказать свое Слово миру. Лапицкий не тщеславен, или тщеславен в весьма малой, слабой степени. Надолго ли ему этого хватит, чтобы превосходить самого себя в процессе творческого созидания? Вопрос, разумеется, чисто риторический.

Говорить о Байкове, то есть о себе, любимом, как-то не с руки – пусть другие скажут (впрочем, уже говорили и не раз). Так что, сразу перехожу к Леонидову. Александр Леонидов (Филиппов) до прихода в литературу успел побывать лишь офицером МВД и еще рекламным деятелем. Ему не было и 25-ти, когда будущий старший литконсультант Правления СП РБ стал обладателем счастливого билета для прохода на литературную арену, который ему милостиво разрешила вытянуть плутовка-Судьба. Видать, Карма Леонидова-писателя не столь отягощена как у других (за исключением меня – ибо я уже в 23 года написал крупный роман, а еще спустя пару лет его решили экранизировать известные режиссеры с Мосфильма).

Леонидов, безусловно, талантлив – это вынуждены признать и его враги, коих у него немереное количество (откуда что берется?). Но у Саши есть одна дурная черта – он человек чрезмерно увлекающийся, порою похож на заигравшегося ребенка. Вот и мечется – то за науку академическую возьмется, то за публицистику, то за беллетристику… Что здесь – недостаток усидчивости или плюрализм в одной голове (выражение Горюхина)? Вероятно все же – буйный темперамент (sic!) при ослабленном волевом механизме Супер-Эго. Побольше ему твердости, целеустремленности, собранности и жесткости, переходящей в жестокость (пусть так) – прежде всего по отношению к себе – и он свернет горы на своем пути, а две последние – литературный Олимп и Парнас – сумеет покорить. Но, увы, природу человеческую не переделать. Ибо слаб человек и порочен; и стихии мрачного подсознания играют нами как морские волны утлыми суденышками во время шторма. Леонидову надобно следить за парусом – как бы не порвали ветра буйные, да не забывать время от времени вычерпывать воду из трюма, а то ведь так и потонуть недолго.

И все же, что ни говори, а Байков с Леонидовым обитают на реках с сильным течением – обоих называют «моторами»; а Фролов, Горюхин, Глуховцев и Лапицкий нашли свое пристанище в тихих местах – на озерах, прудах, старицах и лиманах. Удел Байкова с Леонидовым – мчаться среди брызг и волн то на моторных лодках, то на водных лыжах, а то и вовсе на «ракете». Удел остальных вышеперечисленных – грести на весельных лодках по спокойным водам, изредка заплывая на реку – да и то лишь равнинную, с медленным слабым течением – а потом по протоке обратно.

Особняком стоят четверо. Объясню почему. Анатолий Яковлев – весьма плодовитый беллетрист и поэт – после того, как попал в автокатастрофу, стал инвалидом. Поэтому долгий срок он был как бы в стороне от активного литпроцесса. А так как на Руси повелось калекам и убогим все прощать и вообще считать их чуть ли не святыми, то ничего плохого (даже если бы и захотел) сказать о Яковлеве я не мог. Человек находил в себе мужество и силы жить дальше и творить – сие достойно всяческой похвалы. И вот Толика с нами не стало…

Айдар Хусаинов сам по себе не столь уж и гениален, каким хочет казаться. Все у него либо неплохо, либо хорошо – но не более того. Амбиции – это заметно всем и каждому – из Айдара так и прут (но и у меня, грешного, их немало). Как и я, Хусаинов видит себя лидером не только в творческом, но и в организационном плане. Оба мы – он и я – каждый возглавляем свое литобъединение. И это просто замечательно! Но в отличие от вашего покорного слуги, Айдару все же порою не хватает такта и искренней доброжелательности. Понятно, что литературное сообщество подчас напоминают гадюшник, где каждый сам за себя и готов при первой удобной возможности вонзить тебе в шею свои ядовитые клыки. И все же… не все так плохо в королевстве Датском, как то кажется на первый взгляд. Хусаинову же – побольше терпения, умения прощать, доброжелательности, и поменьше – заносчивости, недоверия и отчужденности. Все мы – люди, и нужно снисходительно относиться друг к дружке, прощая другим не только их слабости, но и… достоинства.

Расуль Ягудин – фигура яркая и неповторимая и даже в чем-то одиозная в нашем литсообществе. За его плечами славная школа журналистики, немалое количество публичных скандалов и громких эпатажных выходок. Впоследствии он становится плодовитым и весьма небесталанным поэтом – то ли авангардистом, то ли экспрессионистом, а еще беллетристом-остросюжетником – автором леденящих кровь и вызывающих непроизвольную эрекцию черных триллеров и романов ужасов, насыщенных как крепкий солевой раствор отборным матом, анатомически подробной расчлениловкой и отвязными порносценами в духе даже не опусов маркиза де Сада и Захер-Мазоха, а скорее «Калигулы» Тинто Брасса. И все это крепко замешано на самой запредельно-могильной мистике.

Стиль у Ягудина-беллетриста предельно-самобытный. То ли это сознательное экспериментаторство, то ли неосознанное проявление собственного «Я» в литературе, то ли еще что… Неистово-буйная фантазия, смелые сюжетные ходы и решения, и садомазохистское засилье сложноподчиненных и сложносочиненных предложений (продолжительностью в целый абзац, а то и страницу текста!) с неприличным обилием придаточных. Далеко не каждый сумеет дочитать беллетристические произведения Расуля Мусанифовича до конца, но если хватит сил, мозгов и терпения, то опусы эти читатель не забудет никогда – ручаюсь!..

В свое время Ягудин не один раз умело и открыто подверг уничтожающей критике местных литературных боссов, за что и был подвергнут оными остракизму и до сих пор считается в литературном сообществе Башкортостана персоной нон-грата. Как говорится, не говори правды – не теряй дружбы. Ягудину в силу несносного характера и подозрительности натуры трудно ужиться со многими собратьями по перу, тем более что многие из этих самых «собратьев» могут лишь завидовать чужим талантам и свершениям, а порою горазды и на большие подлости. Велика заслуга Р. Ягудина в том, что он сумел создать свой журнал «Литературный Башкортостан» и сохранил брошенную на произвол судьбы другими его бывшими (и нынешними) соратниками легендарную (sic!) литературно-творческую группу «Фантастика Башкортостана».

И, наконец, Ренарт Шарипов. Одаренный автор, который при лучшей самоорганизации (которая у него, простите за тавтологию, оставляет желать лучшего) мог бы добиться неизмеримо большего. За что ни берется, все до логического конца так и не доводит. Поэтому вес его – литературный и чисто человеческий – в глазах и во мнении других литераторов Уфы и Москвы (тех, кто о нем знает и все еще помнит) стал ныне до безобразия мал. Его «моторку» несет бурный поток, но лодочный мотор барахлит, лопасти винта погнуты, руль плохо слушается, да и сам рулевой-капитан (в одном лице) вдрызг пьян. Либо он сядет на мель – и застрянет там навсегда, либо налетит на камни – и разобьется. Но не будем думать плохое – оно и не сбудется.

Такова, подчас нелестная, но зато честная (во как, в рифму) характеристика так называемых младомэтров литературы Республики Башкортостан. В общем и целом вся десятка – люди колоритные и неоднозначные. Талант писателя проклюнулся и дал буйные ростки у каждого. Что же дальше?.. Поживем – увидим. Только следует помнить всем нам, что стоячие пруды с непроточными озерцами превращаются со временем в болота, а реки имеют упрямую тенденцию впадать в моря, а то и океаны. Аминь!

Расуль Ягудин

Романс пикейного жилета[23]

Романс – потому что романс. Иначе как романсом опус Юрия Горюхина «Литература мертва – да здравствует литература!» (газета «Истоки», № 16 от 20.04.2005), трусливо спрятавшегося за именем Рамиля Шарипова (который теперь, юридически рассуждая, запросто может ответить в уголовном суде за плагиат) не назовёшь, раз уж все основные классические каноны (числом ровно 3) данного будуарного жанра в упомянутом романсе полностью соблюдены, как-то:

а). море страсти;

б). море чувств;

в). ни малейшей связи с действительностью.

При этом обращают на себя внимание эпохальность замысла, саженья широта и дерзновенность размаха, достойного гиганта горюхинского роста, параметров и габаритов – всё правильно, должен же был НА КОНЕЦ явиться кто-нибудь великий, чтобы наконец небрежно разъяснить всем нам, неразумным, кто есть в башкирской русской литературе ху, и какой кому положен в данном гербарии гвоздик. Я даже слегка забоялся этого Горюхина – это ж надо какой титанический академический явил он миру труд, после которого всем всё, вне всяких сомнений, стало ясно. Вот только мои усердные расспросы и попытки обнаружить в серьёзных научных филологических кругах (я-то ведь как раз филолог и знаю там всех) академика или членкора, или кандидатика, или уж на худой конец заметного соискателя-ассистентика с громовой фамилией «Горюхин» не дали ни малейшего результата – не знает его никто ни в учебных, ни в академических институтах, из-за чего становится ещё страшнее – а вдруг Горюхин прибыл к нам из Академии Наук Юпитера или Академии Наук Марса, дабы типа мессии провести с малоразвитыми районами Солнечной системы курс ликбеза – а чего, кто тут самый умный, разве не Горюхин, нет?

Вон ведь как всё в романсе развешано по гвоздикам, и вон ведь, оказывается, как всё просто: Андриянов – это голова, Айдар Хусаинов – это голова, Кристина Абрамичева – это тоже голова, а больше никаких голов в земной литературе нету, трехглавая она, окаянная, как Змей Горыныч – вражина русского народа с незапамятных времён. Вот этим трёхглавым интервентом вся русская литература Республики Башкортостан от Горюхина и ограничена. Все остальные таааак – в маргинальном поле. За скобками, блин!

Кроме почему-то загадочной для нашего романсера «Фантасофии», каковое слово Горюхин перевести с латыни так и не смог, ну, разумеется – откуда выпускник так до сих пор никем не аттестованного и не аккредитованного (т. е. действительно маргинального) Литературного института может знать латынь или разницу между Тамерланом и Талейраном, литинститутские преподаватели, судя по уровню «образования» всех его уфимских выпускников (как то: Горюхин, Хусаинов, Денисов etc.) всего этого сами не знают. Жаль только, что Горюхин кроме того, что не смог перевести с латыни лексему из курса первого класса приличной начальной школы, ещё и поленился уточнить, почему же эта самая «загадочная» «Фантасофия» настолько популярна – популярна настолько, что с заявлениями о приёме в члены данного объединения приезжают авторы даже из Москвы, (а также из Питера, Симферополя и хрен знает откуда ещё), причём, за членство члены «Фантасофии» платят своими кровными, в поте лица заработанными деньгами, у объединения есть уже и канцелярия, и бухгалтерия – а как же, если его личный состав исчисляется сотнями писателей и поэтов в отличие от нежно облизанного Горюхиным хусаиновского Уф-Ли, где на заседаниях участников не набирается и двух десятков и где, по честному признанию самого Горюхина, в качестве вступительного взноса вполне канает ПЛОХО ПРОЧИТАННОЕ (между этими словами дефис не нужен, Горюхин!) школьное стихотворение о первой любви.

Ладно. У Уф-Ли хоть и нет двух десятков членов, но зато хоть десяток (один!) членов всё-таки есть, с громадьём же «Акул пера» во главе с ещё одной гигантессой мысли и, мать вашу, матерью русско-башкирской демократии Кристиной Абрамичевой, тоже удостоенной восхищенного горюхинского пиара, дело обстоит ещё веселей – там народу, вообще, в натуре, ровно двое:

а). Кристина Абрамичева

б). кристина абрамичева.

Во всяком случае, я в ейном затхлом подвальчике больше никого не обнаружил, старательно обнюхав все углы. Ну ещё бы, РАЗ УЖ еённый худосочный в отличие от хозяйки доходяга микро-«Гипертекст» больше всего похож, как в анекдоте, на плохой фильм ужасов, помните: «Как тебе вчерашняя подружка? – Да как плохой фильм ужасов: и не страшная, и не запоминается», но из которого я, тем не менее, запомнил слово «девиантный», красивое однако слово, как сказал бы Маяковский, это не слово, а романс… ещё один, скоро на все эти романсы можно будет пускать цыганский ход в китайском ресторане. И РАЗ УЖ Кристина Абрамичева, в июле прошлого года персонально передо мной рвавшая персонально на себе вериги и бившая персонально себя ногами в грудь с воплями, что она со всеми (кроме меня, разумеется, такого-сякого девианта и маргинала) всегда дружит и ни с кем никогда не ссорится, после сего памятного разговорчика во впечатляющие, как скоростной Интернет, сроки умудрилась переругаться и перессориться со всеми без исключения, если не считать исключением Горюхина и К, а его (их!) исключением можно не считать, хотя своё глубоко неприличное предположение о причинах столь стойкой взаимной приязни я здесь формулировать не буду, дабы меня не обвинили ещё разок в пропаганде sexualnogo razvrata и polovogo sexa.

Но тут хоть причина физиологически законная и, как минимум, полезная для женского здоровья, с причинами же щенячьих восторгов Горюхина по отношению к Андриянову дело обстоит с точки зрения полезности значительно маргинальней – Горюхин, прости, Господи, у Андриянова… работает! В самом-самом что ни на есть прямом и печальном понимании этого слова – Андриянов его начальник. Настоящий, живой, прямой и непосредственный начальник. НУ КАК НЕ ПОРАДЕТЬ (хе-хе)!!! Вот возьму я Горюхина на работу с окладом на тысчонку выше, так он меня в очередном романсе оближет ещё усердней, совершенно классически: с надрывными аккордами и душераздирающими школьными куплетами о первой и последней, и ею же вечной любви – или есть лопухи, которые в этой несомненной истине способны усомниться?

А пока – бабских восторгов Горюхина удостоен не я, а как раз наоборот. Вот только остаётся неясным, с чего бы это в силу своих неописуемых достоинств журнал «Бельские просторы» под чутким руководством Андриянова и при опять же честно перечисленных Горюхиным жесткой периодичности, объеме, устойчивом финансировании, сносных гонорарах и отработанном техпроцессе год от года всё больше теряет тираж: сейчас, когда до конца подписной кампании осталось времени кот наплакал, на журнал подписалось по достойным доверия агентурным данным человек пятьсот, что, могу заверить, значительно ниже тиража «Литературного Башкортостана», обозванного Горюхиным маргинальным и снисходительно выведенным им «за скобки», возможно, по причине того, что «Литературный Башкортостан» не сидит в отличие от «БП» на шее у налогоплательщиков, а издаётся за счёт частного капитала и продается с прибылью по 70 рублей экземпляр. Кстати, себестоимость каждого экземпляра «Бельских просторов» по самым скромным подсчётам, учитывая глянцевую полноцветную обложку, дорогую, бликующую под лампами бумагу и офсетную печать, составляет никак не меньше девяноста рублей – это не считая затрат на содержание персонала и «сносные гонорары» – а продаётся он в киосках рублей по девять, из которых 30 %, т. е. три рубля, забирают себе торгующие организации, так что Андриянову остаётся по шесть рубликов за штучку – В ПЯТНАДЦАТЬ РАЗ дешевле себестоимости. Тонюсенькая программка кабельного телевидения, и та стоит дороже. А тиражи «БП» всё падают и падают… Похоже, у читателей и подписчиков журнала лопнуло терпение – они поначалу выдали ему чрезвычайно большой кредит доверия, но и тот оказался не бесконечным, в точности по классику: «Всё на свете имеет предел, только глупость беспредельна». Сама жизнь выводит журнал «Бельские просторы» за скобки! Жизнь, с которой не поспоришь и которая не склонна прислушиваться к романсам, будь они хоть «от балды», хоть от Балды. И уж не знаю, что Горюхин подразумевает под словом «маргинальный» (насчёт уровня его литинститутского образования мы уже всё выяснили), которым он обложил, в том числе и, например, публиковавшихся у нас Народного Поэта Башкортостана Александра Филиппова, лауреата Государственной премии СССР Танслу Каймирасову и многих-многих других ярких талантливых людей, но чтобы объяснить значение слова в как можно более доступной форме, могу сообщить, что маргинальными называют выдохшиеся, истощённые и по этой причине никому не нужные заброшенные нефтяные скважины – совсем как горячо любимый Горюхиным его родной журнал «БП», каковую аббревиатуру можно расшифровать гораздо более соответствующим его сущности образом.

На этом, в принципе, можно было бы поставить и точку, но, как все, наверное, многократно замечали, птицы, роясь на улице в кучах дерьма, всё-таки умудряются найти в них нечто питательное и пригодное в пищу, вот и я, перемазавшись в горюхинском романсе с головы до пят, нашёл-таки нечто, полностью соответствующее правде жизни – что газета «Истоки» плывет примерно тем же курсом, что и журнал «Бельские просторы», но, превышая в четыре раза его динамику – вот это, учитывая её также неумолимо съеживающиеся, как розы по морозу, тиражи, чистая правда – действительно, оная газета при активном и увлечённом лоббировании ряда сменившихся сотрудников и не состоящих в штате сочинителей романсов уже давно и весьма успешно примеряет на себя прежде эксклюзивно бельско-просторское амплуа всебашкирского окололитературного пугала. А зря!

Александр Леонидов

Трансцендентная злоба “Бельских просторов”

Часто задаю себе вопрос: почему?! Почему до такой степени в штыки восприняли в «Бельских Просторах» – штабе русскоязычной литературной бироновщины – безобидное, в общем-то, и человечное начинание молодых писателей Башкортостана?

Речь идет не только о ТО «Фантасофия» – хотя и о нем тоже. Сейчас, когда мои литературные должности уже позади, и от литературных амбиций остались одни воспоминания, я снова анализирую ту совершенно трансцендентную, по «ту сторону» находящуюся ненависть таких деятелей, как Ю. Андрианов, Р. Паль, и других по отношению к талантливым молодым писателям, поэтам, публицистам.

А сколько раз делались со стороны молодых попытки к примирению, к исчерпанию дурацкого, не имеющего по «сю сторону» материального мира никакого основания, застарелого до замшелости конфликта?

Экзистенциональные мотивы поведения «литбироновщины» ясны и, вроде бы, были разблокированы. Так, привыкшая выдавать гонорары в журнале только «своим» андриановская группа очень ревниво относилась к попытке людей «со стороны» опубликоваться и получить гонорар. Что для одних творчество и горение души – для других стало банальной кормушкой.

Сколько раз и я сам, грешный, в бытность литчиновником, думал: не станем приставать с публикациями – они перестанут ненавидеть нас…

Э, нет! Куда там!

Отгородив себе скромную финансовую резервацию, пожилые русскоязычные писатели (русскими их рука не поднимается назвать!) тратят всю свою энергию на сдерживание творческих порывов новичков. Задача противоположная литературной – «держать и не пущать!».

Даже те, кто попадает в фавор (весьма, впрочем, относительный и унизительный) к группировке «бельских» – такие, как Ю. Горюхин, А. Хусаинов – пусть даже с большой натяжкой и принадлежащие к молодежи – по духовному складу своему уже, в сущности, мумифицированные старики, подавленные творческой немощью и предельно разросшимся «внутренним цензором», вне которого в душе ничего и не осталось.

Ю. Горюхин, которого «бельская» группировка протащила в правление СП РБ – ерничающий над жизнью, над живыми духовный труп. Неплохой стилист, он создает формы, лишенные всякого смыслового содержания. Когда же пытается войти в публицистику, то городит некие шизофренические опусы. Недавно я имел сомнительное «счастье» прочитать горюхинский обзор политических событий в «Истоках», безусловно, подтверждающий мой вывод: Горюхин скачет с предмета на предмет, начиная с защиты дарвинизма, затем перескакивает на Кондолизу Райс, потом еще куда-то – как русский бунт, бессмысленный и беспощадный.

Всюду Горюхин силится иронизировать и подмигивать читателю, как будто знает великую тайну. Но ничего, кроме ощущения человека с раздробленным, сумеречным сознанием не оставляет.

Зачем он нужен в Правлении? Мало там без него, что ли, затхлости?

«Бельские» делают дело. Трансцендентное дело, далекое от сиюминутной экзистенции. Они творят Зло. Зло с большой буквы, как альтернативу Добра. В большой машине мирового сатанинского движения «Бельские» – ничтожный, микроскопический винтик, но и этот винтик нужен сатане для обрушения несущих конструкций бытия.

Зло заключается в подавлении тех точек роста, которые (кстати, вне и помимо собственно художественной литературы) могут в отдаленной перспективе сломать мировое зло. «Бельские» объявили войну мысли. Именно Горюхин – бездумный эстет, лишенный всякой идеи стилист – помог мне понять систему предпочтений «бельской» группировки.

Литература – такая, какую делал, скажем, Ф. М. Достоевский – живет идеей, содержанием. Да, Достоевского многие упрекали за стилистическую неряшливость, за мелких «блох» в тексте (чего стоит только его знаменитое, упорно повторяемое «…, так сказать,…»!) но Достоевский – это символ идеи, которую он разжигает художественными средствами.

Именно «достоевщина» сильнее всего ненавистна «бельским». Она бесит и раздражает их. Они идут в общем контексте мировой современной масс-культуры, тщась изгнать всякую мысль, превратить литературу в мертвую игру мертвых форм.

Методы Ю. Андрианова – сугубо масонские. Не берусь утверждать, что он поверстанный официальный масон (хотя и этого не исключаю), но он, безусловно, масон по духу.

Для масонов есть «посвященные» и есть «профаны» – т. е. те, с кем вообще не стоит разговаривать. Эту масонскую традицию делить людей на сорта вполне воплотили БП: в частности, отнеся нас к «профанам», они упорно отказываются вести какой-либо диалог, спор, дискуссию. Где их публичные, официальные опровержения наших статей? Где их возражения на наши упреки? Где их, пусть гневные, но письма в наш адрес?!

Их нет. И не будет. Стиль Андрианова – это стиль антимира, стиль закулисья. Нам доподлинно известно, что он ведет обширное досье на лидеров «Фантасофии», что он постоянно слоняется по коридорам власти и редакциям, заключая ТАЙНЫЕ заговоры против нашего ТО. Но все – в тени! На свету – ни одного слова! Ни одного упрека или возражения! Для Андрианова нас не существовало и не существует.

Это – его стратегическая линия.

Кто боится открытого диалога? Разве его боится тот, кто верит в свою правоту? Разве его боится уверенный в себе человек? Нет, но только тот, кто вершит «тайну беззакония» и понимает, что вполне сознательно служит злу.

Андрианов – духовный масон, и реагирует на молодежь по масонскому принципу: «что нам не нравится, того не существует!».

Но добро всегда побеждает зло. Правда, сроков человеческой жизни иногда для этой победы не хватает. Но история все расставит по своим местам.

Эдуард Байков

Ноосферный град Китеж

Манифест

За три года своего существования творческое объединение «Фантасофия» прошло большой, нелегкий, но славный путь. Начав с горстки писателей-единомышленников, мы превратились в крупнейшую в регионе культурно-творческую организацию, ныне насчитывающую в своих рядах без малого две сотни творческих людей.

«Фантасофия» провела свыше двух десятков запоминающихся мероприятий – культурно-творческих, социально-благотворительных; выпустила (силами своих членов) свыше полсотни книг и прочих изданий; продвинула культуру Башкортостана во всероссийском духовном пространстве (чему подтверждение – многочисленные отклики о наших авторах, наших изданиях, наших произведениях и в целом о нашей деятельности в российских печатных и сетевых изданиях).

А скольким начинающим и состоявшимся мы подарили радость реализации своего творчества?!..

Но на фоне всех этих бесспорных достижений в последнее время развернулась пока скрытая и тихая, ползуче-наступательная травля фантасофов со стороны отдельных личностей и целых организаций.

Всем нашим недругам советую внимательно прочитать труды Льва Гумилева (в особенности его фундаментальную работу «Этногенез и биосфера Земли») – там все доходчиво объяснено по поводу таких, как мы, фантасофы и сочувствующие нам. Например, этносы различаются разным зарядом этнического поля, и когда они соприкасаются, происходит либо отторжение (дивергенция), либо слияние (конвергенция). Точно так же и внутри этноса имеются пассионарии (герои и подвижники), умеренные (трудяги и обыватели) и субпассионарии (разная прочая шваль). Пассионариев недолюбливают мещане-бюргеры и ненавидят люмпены, но только благодаря им, пассионариям, делается реальная история и движется социальный прогресс.

Вот золотые слова Гумилева-младшего: «Пассионарии обречены. Но если бы они всегда погибали, не успев ничего сделать, то мы до сих пор приносили бы в жертву младенцев, убивали стариков, пожирали тела убитых врагов, колдовством пытались извести друзей и родных. Не было бы ни пирамид, ни Пантеона, ни «открытия» Америки, формулировки закона тяготения и полетов в космос».

Говоря применительно к отчему краю, со всей уверенностью, продиктованной знаниями и опытом, заявляю: в творческом мире республики я сам и мои сподвижники – Леонидов, Мирсаитов и другие, как и мой давний товарищ – Ягудин – все мы являемся типичными пассионариями, которые призваны Провидением осушить творческое болото Башкортостана и на его месте взрастить цветущий сад подлинной духовной культуры. Болото, население которого – в своем подавляющем большинстве (пышно именуемое творческими союзами и редакциями печатных изданий, финансируемых из госбюджета) – устроили себе сытую жизнь и замечательно жируют, столуясь из общей кормушки, смачно чавкая и громко рыгая.

Но это было бы полбеды, так ведь они еще и растлевают творческие (как правило, молодые) силы нашей республики – талантливые или не очень, не суть важно! – тем, что приближают к себе отдельных «избранных» из числа тех, кто им больше по нраву, то есть наиболее лоялен и послушен, а не по праву таланта и позитивного вклада в культурную сокровищницу Башкортостана. Таким образом, они совершают преступление против духовности и чести дважды: разлагая души «приближенных» молодых творцов и отторгая широкие массы по каким-то причинам неугодных творческих деятелей, самым юным и незрелым из которых ломают судьбы и убивают веру в справедливость, силу творчества и действенность созидания.

Позор им! Их имена будут преданы забвению!

Мы не плохие и не хорошие. Мы просто ДРУГИЕ! Не такие, как все эти наследники псевдосоциализма застойных семидесятых и восьмидесятых и псевдокапитализма разрушительных девяностых. То время сформировало особое племя – лицемеров и подлецов, трусов и прихлебателей, составивших усредненную серую массу, подобную прожорливой расползающейся протоплазме, имя коей – чиновничество, бюрократия, номенклатура.

Да, имя им – Легион, но и нас не робкие единицы и десятки!.. И мириться дальше с этой бессмысленностью индивидуального существования мы не намерены!

Человек отличается от прочих существ и объектов природы не только РАЗУМОМ, ОБЩЕСТВЕННЫМИ ОТНОШЕНИЯМИ и ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫМ ТРУДОМ, но также еще и ТВОРЧЕСТВОМ, благодаря которому мы стали подлинными людьми (Homo sapiens). Только творческий подход к осуществлению жизнедеятельности дал возможность освоения внешней и внутренней среды.

«Фантасофия» – средоточие творческих сил Республики Башкортостан – стоит на страже интересов творцов. ТО «Фантасофия» – обитель творчества, знаний, мудрости и созидания!!!