Верования дохристианской Европы

Верно. Искать новые места для поселения. С учетом того, что древние скандинавы давным-давно умели строить отличные корабли, решение вопроса лежало на ладони. Первый «прототип» дракара, «Хьортспрингская ладья» найденная археологами в Дании, на острове Альс, относится к IV веку до нашей эры — лодка могла вместить до двадцати гребцов. Мы отлично помним, что Альс находится совсем рядом с Ютландией, где в свое время жили кимвры, разбитые Гаем Марием...

Сказано — сделано. К середине-концу VIII века скандинавы начинают первые морские вылазки в сторону континента и Британии. Они видят, что свободных земель там немало, а местные жители начинают отвыкать от сражений — помните высказывание Флакка Альбина о «трехстах пятидесяти годах счастливой жизни» в Британии?

Норманнам, «людям севера» (так мы их будем называть впредь) терять нечего: родной полуостров их не прокормит, делить до бесконечности плодородные наделы между сыновьями бондов-земледельцев невозможно. Избыток населения необходимо пристроить к делу: поиску новых владений и, разумеется, богатой добычи, которую можно привезти домой.

* * *

Европа, занимавшаяся своим внутренними проблемами и конфликтами, упорно не замечала страшную опасность, нависшую над христианским сообществом. Авторы искренне недоумевают, как выдающиеся политики и полководцы наподобие Карла Великого (которого уж никак невозможно назвать бездеятельным простачком!) проглядели созревающий нарыв, готовый прорваться в любой момент.

Не надо думать, что древние короли и императоры не располагали столь важным для государства инструментом как разведка — это ведомство бывшие варвары унаследовали от Рима и прекрасно осознавали его полезность.

Возможно, тут сыграли свою роль возрастающие цивилизационные различия. Франки и королевства Британии относились к неумытым язычникам из далеких северных фьордов пренебрежительно, искренне полагая, что, во-первых, Господь на стороне христиан (тогда — кто против них?!), во-вторых — ничего не могли противопоставить невиданной раньше боевой тактике северян: стремительный и внезапный десант в самых неожиданных местах (корабли норманнов могли ходить по узким рекам и мелководью, куда более тяжелые суда не проникли бы), молниеносная атака и столь же мгновенное отступление до того, как противник мог подтянуть сколь-нибудь значительные силы. О преследовании и речи не шло — норманны исчезали в море...

Именно викинги «изобрели» морскую пехоту в том виде, в каком мы ее знаем.

В землях, уже давно и прочно считавшихся христианскими, вновь появляются изображения почти позабытых древних богов — Одина, Тора, Фрейра. Норманны обосновываются в Англии и Шотландии, в Ирландии, колонизируют доселе необитаемую Исландию, двигаются на Русь (где, кстати, становятся практически «своими людьми», поскольку славянский и скандинавский политеистический пантеоны весьма близки), но прежде всего создают уникальную устную культуру северной мифологии, которая дошла до нас если не в абсолютно полном объеме, то в мере, достаточной для подробного изучения.

* * *

Если о религии и мифах древних германцев мы можем судить строго по скупым римским источникам, то верования скандинавов подробнейшим образом описаны. «Старшая Эдда», «Младшая Эдда», «Песенная Эдда», а так же «Деяния датчан» авторства Саксона Грамматика, эпос «Беовульф», многочисленные сборники саг и преданий, «Хеймскрингла» («Круг земной») Снорри Стурлуссона и так далее.

Пожалуй, нет в истории верований до-христианской Европы такого количества совершенно аутентичных письменных источников, дошедших до наших дней. На их основе мы и совершим путешествие по Вселенной Иггдрасиля.

Универсум Мирового Древа

Мифологический мир для древнего скандинава был неотрывен от мира реального. Встреча на дороге с богом Асгарда (и даже поединок с ним!), присутствие в лесах и озерах духов-хранителей или выказывание божественной воли через удивительные природные явления не являлись чем-то из ряда вон выходящим. Сказочное, мистичное, потусторонее сопровождало человека от рождения до смерти — в скалах обитали зловредные дварфы и могучие, но глуповатые тролли, над полями сражений проносились валькирии, забирая павших воинов Вальхаллу, из вулканов Исландии выходили в мир людей ужасающие огненные великаны...

Один из авторов данного исследования частенько бывает на Волшебном острове и лично убедился в том, что древние боги Исландии доселе остаются в нашем мире. Даже не смотря на то, что 99% современного населения исповедует христианство лютеранского толка, реликты политеизма живы. Дело не только в многочисленных топонимах, в которых упоминаются божества Асгарда и волшебные существа: Торуфосс (Водопад Тора), Альвтанес (Мыс Альвов), Тролльфьятль (Троллиная гора), Аусбирги (Крепость Асов) — колоссальное скальное образование в виде подковы, считающееся отпечатком копыта Слейпнира, восьминогого коня Одина. Здесь сама природа подсказывает мифологические сюжеты.

Однажды я проезжал в десяти километрах от небезызвестного вулкана Эйяфьятлайокутль. Водитель машины, исландец, притормозил и указал на горные отроги:

— Воображаю, что могли подумать наши предки, глядя на эдакие хари, — сказал он. — И сейчас-то дрожь пробирает, а тогда...

Действительно, рисунок ущелий, трещин и неровностей рельефа у западного склона горы с ледником на вершине, складывается в устрашающие лица, в чертах которых не было ни капли человеческого. Некие жуткие существа, громадные тролли, пробравшиеся в наш мир из неуютных соседних измерений и окаменевшие под лучами солнца!

Если на современного человека, испорченного цивилизацией и считающего мистичное, потусторонее, атрибутами романов про Гарри Поттера, мерзкие рожи глядящие неживыми глазами со склона вулкана производят немалое впечатление, то что говорить о древних исландцах? Людях, считающих богов, монстров и великанов реальностью, не подлежащей обсуждению или оспариванию?

Наоборот, тогда считалось абсолютно ненормальным не верить в волшебных существ и эта накрепко вбитая опытом поколений истина нашла отражение в куда более поздних временах — средневековая инквизиция искренне полагала, что человек отрицающий колдовство и существование ведьм лжет или, в лучшем случае, заблуждается!

Для того, чтобы ознакомиться со сложной структурой Древнескандинавской Вселенной, нам на некоторое время придется перевоплотиться в одного из ее обитателей, который и совершит путешествие от корней Мирового Древа к его вершине, посетив все Девять Миров Иггдрасиля и встретившись с их удивительными обитателями, среди которых человек — далеко не самый важный и интересный.

Подземные царства.

Иггдрасиль, исполинский ясень, связывавший между собой Девять миров является стержнем, удерживающим Универсум, расположенный на двух осях — вертикальной и горизонтальной, с центром в Митгарде (мире Срединной ограды). Вертикальная ось составляется из четырех миров, в горизонтальной проекции их было пять, собственно Митгард и расположенные от него по сторонам света четыре «окраинных мира».

Итак, мы оказались во тьме у самых корней Иггдрасиля, но если присмотреться, то впереди виден холодный синевато-серый свет, в котором нет ни грана тепла и жизни. Так светятся гнилушки. Перед нами разлилась широкая и бурная река Гьёлль, через которую перекинут тонкий золотой мост, носящий название Гьялларбру — ведет он в самый нижний мир, Хельхейм. Обитель не-живых.

Пройти по мосту не так-то просто, как кажется на первый взгляд — его охраняет великанша Моудгюд и огромный четырехглазый пес по имени Гарм. Если быть с великаншей учтивым и объяснить цель путешествия, она пропустит гостя на мост.

Наши шаги отдаются громким звоном — Гьялларбру всегда звенит, когда по нему идет живой, и сохраняет тишину, если в Хельхейм переправляется мертвый. Когда-то, давным-давно, по мосту проезжал Хермод, один из богов-асов и посланец Одина, желавший выкупить из Хельхейма подло убитого бога Бальдра — великанша Моудгюд расспросила Хермода, и, удовлетворив любопытство, позволила войти в царство госпожи Хель.

Здесь уныло, холодно и скучно — прежде всего скучно. В концепции загробной жизни древних скандинавов не было воздаяний умершим за преступления, совершенные при жизни, и потому царство мертвых, Хельхейм нельзя ассоциировать с христианским адом. Скорее, это место напоминает греческий Аид — обитель отдохновения. Во владения Хель попадали все, кто умер от старости и болезней, женщины, дети, рабы. Не потому, что они были плохими, просто удостоиться пира в Вальхалле, у Одина, могли лишь воины, погибшие в бою, с оружием в руках — что считалось у древних скандинавов самой почетной и доблестной смертью, за которую даруется великая награда.

В Хельхейме никогда и ничего не происходит. Время будто бы остановлено. Здесь нет ни радости, ни горя, нет вечных страданий и вечного счастья. Вообще ничего нет, кроме теней умерших.

Впрочем, сама великанша Хель, дочь Локи и Ангброды, заслуживает внимания. Эта огромная женщина не отличается ни добрым характером, ни пленительной внешностью. Снорри Стурлуссон в «Младшей Эдде» («Видение Гюльви») описывает владычицу так:

«...Великаншу Хель Один низверг в Нифльхейм и поставил ее владеть девятью мирами, дабы она давала приют у себя всем, кто к ней послан, а это люди, умершие от болезней или от старости. Там у нее большие селенья, и на диво высоки ее ограды и крепки решетки. Мокрая Морось зовутся ее палаты, Голод — ее блюдо, Истощение — ее нож, Лежебока — слуга, Соня — служанка, Напасть — падающая на порог решетка, Одр Болезни — постель, Злая Кручина — полог ее. Она наполовину синяя, а наполовину — цвета мяса, и ее легко признать потому, что она сутулится и вид у нее свирепый».

Надо помнить, что Снорри передавал устную древнескандинавскую традицию через призму своего христианского мировоззрения и мог сгустить краски. В более ранних и архаичных источниках («Старшая Эдда») Хель упоминается лишь мимолетно, вскользь, определяется ее место в мире и точка. Можно сделать вывод, что древним авторам она была напрочь неинтересна — что можно сказать о этой скучнейшей великанше и ее не менее тоскливом царстве?!

В целом, и нам здесь больше нечего делать — с душами умерших не поговоришь, госпожа Хель молчалива и неприветлива, а мертвенный гнилушечный свет начинает раздражать. Поэтому мы слова войдем на золотой мост, кратко поблагодарим его стражницу Моудгюд, почешем за ушком пса Гарма и направимся к корню Иггдрасиля. Дорога лежит наверх, в следующий мир, находящийся куда ближе к поверхности земли, чем Хельхейм.

* * *

Слышите? Это звучат кузнечные молоты. Пахнет углем и раскаленным металлом. Мелькают золотистые искры. Нас встречает привратник — низенький, очень широкий в плечах, с бородищей до пупа и красным, словно обожженным лицом. На его шее тяжелая золотая гривна, сильные пальцы украшены перстнями с самоцветами изумительной огранки, на поясе боевой топор. Зовут привратника — Торин.

«Гном!» — скажете вы. И будете не правы. Торин — дварф. Или свартальв, «тёмный/черный альв». Царство, в которое мы входим, называется Свартальвхейм.

Дварфы были одними из первых живых и обладающих разумом существ, появившихся во Вселенной. Их происхождение никак нельзя назвать благородным — племя карликов боги сотворили из могильных червей, точивших тело первовеликана Имира, из которого появился материальный мир (эту историю мы еще обсудим в соответствующей главе).

Вновь слово предоставляется выдающемуся писателю, поэту и государственному деятелю древней Исландии Снорри Стурлуссону («Видение Гюльви»):

«...Затем сели боги на своих престолах и держали совет и вспомнили о карликах, что завелись в почве и глубоко в земле, подобно червям в мертвом теле. Карлики зародились сначала в теле Имира, были они и вправду червями. Но по воле богов они обрели человеческий разум и приняли облик людей. Живут они, однако ж, в земле и в камнях. Был старший Мотсогнир, а второй — Дурин».

Не взирая на крайне сомнительное родословие, племя дварфов оказалось невероятно талантливым и рукастым. Самые первые карлики вместе с богами участвовали в создании людей из глины, а затем дварфы стали непревзойденными мастерами кузнечного дела, выковывавшими чудесное оружие и магические предметы громадной силы. Даже боги Асгарда, гордые, кичливые и не терпящие конкурентов, признали молот Тора Мьёлльнир, выкованный дварфами Броком и Синдри, самым лучшим творением карликов и непобедимым оружием!

Свартальвы названы «тёмными» вовсе не потому, что они злые. Бесспорно, дварфы существа с тяжелым характером, хитрые, зачастую вероломные, своенравные, но не злобные от роду. Название они получили из-за жизни под землей — в самом начале времен, чтобы дварфы не конфликтовали со «светлыми альвами», боги наложили на них проклятие: любой карлик, появившийся под лучами солнца обращается в камень. С тех пор дварфы замкнуто и изолированно обитают в своем подземном царстве, накапливая несметные богатства и создавая удивительные артефакты, с которыми мы еще встретимся чуть позже.

Карликам приписывают немалую мудрость — дварф Альвис одно время слыл самым умным во всех Девяти мирах, и так загордился, что решил породниться с Асами, посватавшись к Труд, дочери самого Тора! Тор обхитрил наглеца, начав задавать хитроумные вопросы, Альвис увлекся и пропустил время рассвета, обратившись в камень.

Остается напомнить о том, что в классической литературе fantasy древнескандинавские дварфы превратились во всем отлично знакомых гномов, причем Дж. Р. Р. Толкин взял для своих персонажей в книгах «Хоббит» и «Властелин колец» реальные имена карликов, перечисленные в «Старшей Эдде» («Пророчество вельвы»).

Здесь мы прощаемся с последним подземным миром Универсума Иггдрасиля, возвращаемся к стволу Мирового Древа и продолжаем восхождение наверх — к поверхности земли и отлично всем нам знакомому Митгарду, обители людей.

Мир Срединный и Миры Окраинные.

Мы вышли из пещеры, ведущей в царство дварфов на берег фьорда и огляделись по сторонам. Светит солнце, с моря подул свежий ветер. Пахнет соснами, черникой и влажной землей.

Это наш дом — Митгард.

Тут мы родились и отсюда уйдем — одни в Хельхейм, другие в Вальхаллу. Но прежде чем меч врага, болезнь или безжалостная старость сокрушат хрупкое тело человека, необходимо совершить множество достойных дел. Вырастить сыновей и тем продолжить род. Победить во многих битвах. Наконец, сочинить стихи, которые будут помнить и тысячу лет спустя — древние скандинавы были народом высоко чтившим поэзию, недаром люди доселе читают саги таких выдающихся скальдов, как Эгиль Скаллагримссон.

(Между нами говоря, Эгиль даже по меркам викингов был человеком до крайности задиристым, неуживчивым и жестоким, но в памяти исландцев он остался прежде всего как непревзойденный поэт!)

Митгард — огромный диск, держащийся на стволе Иггдрасиля. Огражден Срединный мир ресницами великана Имира, будто колоссальным тыном, ресницы первовеликана не допускают к нам чужих и опасных существ из других миров.

Окружает Митгард великий Океан, в коем живет одно из хтонических чудовищ — Ёрмунганд («великанский посох») или же Мидгардсормур (Змей Митгарда) — неимоверных размеров змей, оказавшийся настолько огромным, что опоясал собой обитаемую Вселенную, вцепившись зубами в собственный хвост.

Крайне неприятное соседство нашего мира с Мидгардсормуром грозит неизбежной опасностью — это чудовище всплывет со дна в Конце Времен и вызовет неслыханные бедствия, но пока людей от Мирового Змея охраняет Тор-Громовержец...

Давайте заберемся на самую высокую гору во фьорде и постараемся с ее вершины разглядеть другие четыре мира, находящиеся с Мидгардом в одной плоскости — мы ведь помним, что Вселенная расположена в двух проекциях, горизонтальной и вертикальной, а теперь мы находимся в самом ее центре.

Если до этого мы поднимались вверх по корням и стволу Иггдрасиля, то сейчас стоит обратить внимание на четыре главных стороны света.

* * *

Очень далеко на севере, за оградой из ресниц великана Имира, лежит морозная страна Нифльхейм, «Обитель туманов», один из первомиров, появившийся задолго до нашего Митгарда.

Не смотря на то, что Нифльхейм царство вечных льдов и холода, мы обязаны ему появлением жизни, зародившейся в результате взаимодействия с противоположностью Обители туманов — находящимся на юге Мюспелльхеймом, где пылает неугасимый огонь. Столкнувшись, эти две стихии породили пар, из которого образовался уже известный нам Имир.

Имир был прародителем хримтурсов, инеистых великанов, живших в Нифльхейме еще до прихода богов асов. Великанша Бестла стала матерью Одина, и послужила причиной гибели большинства своих сородичей — однажды асы пошли на них войной, выжил только ледяной великан Бергельмир со своей женой; после убийства богами Имира он успел построить лодку и скрыться. Позже асы создали для него новую страну — Йотунхейм (иное написание — Ётунхейм, исландское — Jötunheimar), расположенную к востоку от Митгарда.

Север, ледники и мороз устойчиво ассоциировались у норманнов с опасностью, смертью и неурожаем. Холод — главная угроза для жизни и плодородия, потому обитатели Нифльхейма и царства-отпрыска, Йотунхейма никогда не были вызывающими положительные чувства мифологическими персонажами — населяющие их существа относятся к силам хаоса, откровенно враждебным асам и, разумеется, человеку.

Как уже сказано, Йотунхейм находится к востоку от мира людей и тоже отделен от Митгарда — демонические миры носят общее название «Утгард», буквально «Находящиеся вне ограды». Там царят иные законы природы, отличные от прочего миропорядка, иначе течет время, а сами ледяные великаны находятся в постоянном конфликте с богами и устраивают им бесчисленные каверзы. Потомки великана Бергельмира, — злобные, безобразные, владеющие недоброй магией, — не только способны насылать бури и болезни, но и охочи до жен асов и величайших ценностей, принадлежащих богам: они пытались похитить богинь Фрейю и Идунн, покушались на принадлежащий Тору молот Мьёлльнир и волшебное кольцо Одина Драупнир. В Утгарде частенько появляется Локи — бог хитрости и обмана.

В Йотунхейме находится зловещий Железный лес, где живут ведьмы, наездницы на волках, тоже обладающие демоническими чертами. Их предводительница, великанша Ангрбода, стала матерью хтонических монстров, которые сыграют свою роль в разрушении Вселенной во время Рагнарёка — змея Ёрмунганда и огромного волка Фенрира. Она же родила уже знакомую нам повелительницу Хельхейма, великаншу Хель.

Обратим свой взор на юг, к Мюспелльхейму (Огненному царству) лежащем далеко на юге и противопоставляемому ледяному Нифльхейму. Мюспелльхейм, как уже упомянуто, был одним из первоцарств, где главенствовала стихия огня. Разумная (в весьма условном понимании) жизнь существует и там — страну населяют огненные великаны, порождения первородного хаоса. Повелителем этой крайне негостеприимной (в Мюспелльхейм не заглядывают даже боги-асы, хотя они частенько навещают Йотунхейм) земли является великан Сурт («Черный») — обладатель огромного огненного меча, которым он однажды срубит ясень Иггдрасиль.

О Мюспелльхейме в древнескандинавских легендах говорится очень мало, известно только, что в начале Рагнарёка оттуда выйдет несметное войско огненных великанов под предводительством Сурта и примет участие в Последней Битве...

* * *

Мы могли бы взглянуть на восток, в сторону Ванахейма, где живут симпатичные, веселые и гостеприимные боги плодородия ваны, во главе с давно известным нам Фрейром, но поскольку там обязательно придется задержаться надолго (всем известны богатые угощения и изумительное пиво Ванахейма!), лучше отложить визит на некоторое время и продолжить путешествие по стволу Иггдрасиля.

На вершине Мирового Древа.

Два «верхних» мира Вселенной Иггдрасиля не оторваны от обители людей (подобно христианскому раю, находящемуся вне тварного Универсума, за его пределами), и пребывают в непосредственной связи с ним — туда можно попасть и смертному, надо лишь знать дорогу.

Следующая сфера, расположенная по вертикальной оси над Митгардом, называется Льоусальвхейм или «Царство светлых альвов» (исландское — Ljósálfheimr). Информация по Льоусальвхему до крайности скудна — этот мир упоминается в известных нам древнескандинавских сагах всего-навсего два раза, в «Речах Гримнира» («Старшая Эдда») и у Снорри Стурлуссона в «Видении Гюльви»:

«...Немало там великолепных обиталищ. Есть среди них одно — Альвхейм. Там обитают существа, называемые светлыми альвами. Темные альвы живут в земле, у них иной облик и совсем иная природа. Светлые альвы обликом своим прекраснее солнца, а темные — чернее смолы. Есть там еще жилище, называемое Брейдаблик, и нет его прекраснее. Есть и другое, что зовется Глитнир. Стены его и столбы и колонны — все из красного золота, а крыша — серебряная. И есть еще жилище Химинбьёрг. Оно стоит на краю неба, в том месте, где Биврёст дугою своей упирается в небо».

Далее Снорри указывает, что в Льоусальфхейме есть еще два дополнительных «региона» — Андланг («Не имеющий предела») и Видблауин («Широкосиний»), но судя по контексту, на заметки великого исландца так же повлияло христианское мировоззрение:

«...Говорят, будто к югу над нашим небом есть еще другое небо, и зовется то небо Андланг, и есть над ним и третье небо — Видблауин, и, верно, на том небе и стоит этот чертог. Но ныне обитают в нем, как мы думаем, одни лишь светлые альвы».

Не взирая на исключительную краткость сведений о Льоусальфхейме, некоторые его обитатели весьма известны во Вселенной Иггдрасиля.

Правит альвами Вёлунд — видимо, в глубокой древности являвшийся богом-покровителем кузнечного дела, а затем, подобно Тивазу, оттесненный на второй план асами и, в частности, Тором. Он учился кузнечному делу у великана Мимира, хранителя источника мудрости, что нашло отражение в гораздо более поздних сказаниях. В англосаксонских легендах Вёлунд выковал меч Экскалибур, принадлежащий королю Артуру, у народов континентальной Европы этот мотив повторяется — изготовление мечей таких знаменитых героев как Беовульф и Зигфрид тоже приписывается Вёлунду, а его имя само по себе становится своеобразным «знаком качества».

У всех индоевропейских народов кузнец — персонаж архетипический, демиург, устроитель порядка и родоначальник самого важного ремесла: оружейного. Недаром имя Вёлунда дошло и до наших времен — в Британии до сих пор почитается курган Wayland’s Smithy («Кузница Вейланда»); по поверьям, если оставить там на ночь коня и серебряную монетку, утром конь окажется подкован...

Подробнее с правителем альвов можно познакомиться в «Песенной Эдде», записанной исландским ученым Сэмундом Мудрым (Völundarkviða, «Песнь о Вёлунде»). Сага эта довольно мрачная (впрочем, древние скандинавы не отличались сочинительством веселых историй) и рассказывает о самом альве-кузнеце, двух его братьях — Эгиле и Слагфиде, — женившихся на валькириях, а так же об истории пленения Вёлунда шведским конунгом Нидудом.

Подводя итог можно сказать, что «светлые альвы» народ людям малоизвестный, живущий сам по себе и редко снисходящий до общения со смертными. Во времена предшествовавшие христианизации Скандинавии альвы стали частью анимистических культов, превратившись в духов-хранителей озер, лесов, рек и покровительствующих природе. Отголоски этих верований прекрасно сохранились в современной Исландии, чему свидетель один из авторов данного исследования — как-то раз, в довольно мрачном лавовом поле Диммуборгир, альвы его «заблудили», и выйти обратно на тропу получилось только откупившись тремя монетками, которые следовало положить среди камней.

Местные жители, услышав рассказ об инциденте, эти действия полностью одобрили — нельзя обижать духов природы, и сделать им небольшой подарок дело вполне естественное.

* * *

Вот, наконец, и вершина Иггдрасиля, где находится царство богов-асов — Асгард.

Асгард больше похож на город, где практически у каждого из богов имеются собственные и весьма обширные покои. В «Речах Гримнира» упомянуто по меньшей мере десять божественных чертогов:

«...Священную землю вижу лежащей близ асов и альвов; а в Трудхейме будет Тор обитать до кончины богов. Идалир — имя месту, где Улль палаты построил... Третий есть двор, серебром он украшен богами благими; Валаскьяльв двор тот, он асом [Одином] воздвигнут в древнее время. Четвертый — то Сёкквабекк, плещут над ним холодные волны; там Один и Сага пьют каждый день из чаш златокованых. Гладсхейм — то пятый, там золотом пышно Вальгалла блещет; там Хрофт собирает воинов храбрых, убитых в бою... Трюмхейм — шестой, где некогда Тьяци турс обитал; там Скади жилище, светлой богини, в доме отцовом. Седьмой — это Брейдаблик, Бальдр там себе построил палаты... Восьмой-то Химинбьёрг, Хеймдалль, как слышно, там правит в палате: там страж богов сладостный мед в довольстве вкушает. Фолькванг — девятый, там Фрейя решает, где сядут герои; поровну воинов, в битвах погибших, с Одином делит. Глитнир столбами из золота убран, покрыт серебром; Форсети там живет много дней и ладит дела. И Ноатун тоже — Ньёрд себе там построил палаты; людей повелитель, лишенный пороков, владеет святилищем».