Фея теневого бизнеса

– Нет, до вас со мной никто на эту тему не разговаривал, – сообщил он. – Я собирался до понедельника подождать и самостоятельно идти в милицию.

– Для чего вы собирались туда идти? – насторожилась я. – У вас имеются какие-то сведения по этому вопросу?

– Думаю, да. Понятное дело, утверждать я не могу, но, по-моему, то, что я видел, относится непосредственно к убийству девушки, – полушепотом сообщил Твердислав.

– Вы что-то видели в тот день? – в нетерпении спросила я.

Твердислав, преисполненный важностью своей миссии, многозначительно округлил глаза и коротко кивнул. Я ожидала, что он начнет рассказывать о том, что видел, но он продолжал загадочно молчать. Я дала ему возможность насладиться моментом, а потом снова спросила:

– Так что же вы видели, Твердислав?

Он открыл рот, готовый выложить все, но вдруг в его глазах появился страх, он остановился и не произнес ни слова. Я досадливо поморщилась и спросила:

– Что случилось? Вы передумали говорить?

– Я боюсь, – шепотом признался Твердислав. – Ведь они могут узнать, что это я дал информацию. И тогда меня ожидает та же участь, что и убитую девушку! Нет, я не могу умирать, у меня мама!

Твердислав вскочил с табурета и забегал по кухне. Я попыталась его успокоить.

– Слава, я не собираюсь выкладывать то, что вы мне расскажете, ни в полиции, ни родственникам жертвы, ни в каком другом месте. Все, что вы скажете, останется строго между нами. Это намного безопаснее, чем вы думаете. И уж точно безопаснее, чем ваш поход в полицию.

Мои слова не произвели на него никакого воздействия. Плюхнувшись на табурет со всего маху, он с горячностью зашептал:

– А я и не пойду в полицию! Я как-то не подумал о том, чем это может обернуться лично для меня. Но вот теперь я все понял, и меня туда ничем не заманишь! Нет, я не стану никому ничего рассказывать. Пусть полиция сама ищет преступника. В конце концов, это их работа. А мое дело маленькое. Ничего не видел, ничего не слышал!

Я поняла, что у парня вот-вот начнется истерика, и решила сменить тактику.

– Ну, ладно, не хотите говорить – не надо. Чай у вас больно вкусный. Вы позволите мне налить еще чашечку?

Твердислав подозрительно посмотрел на меня, но чайник включил. Я с невозмутимым видом взяла печенье из корзинки, откусила кусочек и похвалила:

– Печенье у вас бесподобное. Не дадите рецепт?

– Это старинный французский рецепт, – с осторожностью произнес Твердислав. – Я вычитал его в одном журнале. Правда, пришлось кое-что подкорректировать. В наших магазинах оказалось невозможно найти все ингредиенты.

– Правда? А я думала, что сейчас можно купить все, были бы деньги, – наивно хлопая ресницами, «удивилась» я.

– А вот и нет. Для изготовления данного вида печенья в оригинальном рецепте используется коричневый сахар вместо обыкновенного. И еще нужны патока, молотый имбирь, дижонская горчица, а самое главное – винный камень! Сами понимаете, такие продукты в обычном супермаркете не сразу отыщешь. Но мне повезло! Я отыскал почти все, кроме дижонской горчицы и винного камня. По-моему, получилось неплохо, как думаете?

– Печенье превосходное, так и тает во рту. У меня от него даже аппетит разыгрался.

Забыв о недавнем страхе, Твердислав завертелся на месте, нетерпеливо потирая руки.

– Так, может быть, все же поужинаете? Время позднее, когда вы еще домой попадете? А я, если честно, терпеть не могу ужинать в одиночестве. Неуютно как-то.

Я еще несколько секунд «поколебалась» и, будто только что решилась, произнесла:

– Ну, хорошо. Пожалуй, один раз можно и отступить от правил, как считаете?

– Конечно, можно! А ужин я вам обещаю вкусный и сытный. Вы сидите, отдыхайте, а я пока на стол накрою.

В кухне сразу стало тесно. Твердислав развил такую бурную деятельность, что мне казалось, что на шести метрах нас не двое, а по крайней мере шестеро. Он бегал от холодильника к микроволновой печи, от печи к духовому шкафу, от шкафа снова к холодильнику и снова к шкафу. У меня даже голова закружилась наблюдать за его передвижениями! Через двадцать минут угощение было готово, и мы с нескрываемым удовольствием принялись поглощать все то, что Твердислав успел выставить на стол. Сначала ели молча, потом, постепенно, Твердислав расслабился и принялся выкладывать милые семейные секреты. Как он приобщился к высокой кухне, как мама полюбила отдых в южных санаториях, как был выбран институт, в котором Твердислав в настоящий момент обучался. И еще куча всякой ненужной информации. Я набралась терпения и с заинтересованным видом слушала его болтовню, время от времени кивая головой или произнося фразы типа «Да что вы?», «Ну надо же!», «Вот здорово!».

Когда тарелки опустели, я, тяжело вздохнув, произнесла:

– Спасибо вам, Слава, большое! Я уже и не помню, когда в последний раз так вкусно ела. Да что там, я вообще ни разу не пробовала блюд лучше, чем ваши!

Твердислав зарделся. Моя похвала была ему приятна, чего, собственно, я и добивалась. Тогда я снова вздохнула и печально проговорила:

– Теперь хоть сытая буду по квартирам ходить. Кто знает, удастся ли мне найти еще одного свидетеля? Может, и до ночи процесс затянется.

С самым печальным видом, на какой только была способна, я нехотя поплелась к выходу. Надевая пуховик, я краем глаза наблюдала за Твердиславом. Он с виноватым видом стоял у стены в прихожей.

– Поймите, я бы с радостью поделился с вами тем, что знаю, но у меня мама! Я не могу так рисковать, – в отчаянии воскликнул он.

– Да, да, я все понимаю. Своя рубашка ближе к телу. Не каждый способен совершать поступки вопреки личной выгоде, – убитым голосом произнесла я. – Что ж, прощайте.

Я взялась за дверную ручку, мысленно подталкивая Твердислава: «Ну же, давай, решайся наконец!» И он решился. Схватив мою руку, он произнес срывающимся голосом:

– Хорошо, я все вам расскажу! Только в суд меня не вызывайте, и полиции я свои слова подтверждать не стану.

Я резко повернулась к нему лицом:

– Согласна. Никаких судов, никаких полицейских.

Возвращаться в кухню мы не стали. Историю Твердислава я выслушала на пороге в прихожей.

– В тот вечер я был дома один, – начал он. – Мама уже три дня как уехала в Туапсе. Я не очень люблю одиночество, поэтому, когда наступает вечер, я частенько устраиваюсь возле окна в спальне, включаю телевизор, чтобы не сидеть в тишине, и наблюдаю за тем, что происходит на улице. Странное хобби, правда?

Я неопределенно пожала плечами. Твердислав продолжил:

– Окна спальни выходят на стоянку. Зимой она вся как на ладони. Летом обзор закрывают кроны деревьев, а когда листва опадает, становится видно каждую мелочь. К тому же у меня есть бинокль. Дорогой, с хорошей оптикой. Это мне мама подарила на шестнадцатилетие. Она мечтала, что когда-нибудь я стану капитаном морского судна. Но, увы, ее мечтам не суждено сбыться. Ни для морской, ни для армейской службы я непригоден. Врожденное заболевание сердца, и как следствие – сердечная астма.

Я невольно присвистнула. Вот это да! Болеет сынок, а по курортам мамаша разъезжает. Ну и семейка!

– Так вот, – продолжал Твердислав, – в тот день я освободился часов в шесть. Приехал домой, согрел ужин и сразу пошел к окну. Тоскливо как-то было. На стоянке было все как обычно. Кто-то приезжал, кто-то уезжал. Знаете, это даже интересно. Ты видишь людей, наблюдаешь за ними, а они даже не подозревают о твоем существовании. Голубой «Фиат» стоял на месте весь вечер. Про то, что это машина дочери хозяина стоянки, я раньше не знал. Просто мне нравилась эта модель. И хозяйка ее тоже нравилась.

– Вы были знакомы с Аллой? – переспросила я.

– Нет, конечно. Откуда бы мне ее знать? Я машины не имею. Только тех, кто пользуется стоянкой постоянно, я всех в лицо знаю. И привычки их мне тоже знакомы. Вот девушка эта, Алла, так она всегда после того, как машину поставит, лобовое стекло тряпочкой протирает и зеркала закрывает. Ну, знаете, поворачивает их так, чтобы никто случайно не задел. На стоянке такое иногда случается.

– Во вторник вы тоже за стоянкой наблюдали? – перебила я его.

– Наблюдал, только недолго. Час, а то и меньше. Во вторник я занят был сильно. Нужно было подготовиться к зачету, сессия ведь.

– И в тот день вы Аллу не видели? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Нет, ее машины не было. А утром в среду, я перед тем, как в институт уйти, в окно выглянул. Машина стояла. Наверное, поздно ночью вернулась. У нее такое случалось. Не особо часто, но бывало.

– Давайте перейдем к вечеру среды. Что в тот вечер показалось вам подозрительным?

– Я тогда не думал о том, что это подозрительно. Только после того, как про убийство узнал, стал вспоминать и тогда-то и подумал, что это может относиться к убийству.

– Твердислав, скажете вы наконец, что увидели на стоянке?! – не выдержала я.

– Пойдемте, я вам лучше покажу, – сказал он и повел меня в спальню.

Свет в комнате зажигать не стали, чтобы было лучше видно. Стоянка была хорошо освещена. Вся, кроме дальнего угла, где и произошло убийство.

– Видите, в паре метров от боковой стены забора тупичок есть? Туда по ночам молодежь на тачках заруливает. Ну, с дамами, – смущаясь, пояснил Твердислав. – Иногда и не поздно еще, а машина уже приехала. Туда разные автомобили приезжают. С дороги их не видно, кусты загораживают. Чтобы туда попасть, нужно почти до угла нашего дома доехать, потом в узенький проем свернуть и несколько метров обратно проехать. Место для встреч идеальное. А попасть туда может только тот, кто заранее про этот тупик знает.

– А как же стояночники, они что, не знают об этом? – спросила я.

– А им-то что за дело? Не на территории парковки, и ладно. Да это сверху тупик хорошо виден, а с земли его не особо разглядишь. Если темно, да еще машина темная, попробуй рассмотри.

– Понятно. Значит, в тот вечер тупичок не пустовал, так?

– Да, машина туда подъехала, когда еще и семи не было. Я только-только у окна устроился. Только в этот раз это была не парочка! В машине сидели двое мужчин, но не в том смысле, в каком вы могли подумать, – поспешно проговорил Твердислав, хотя я и не собиралась подозревать мужчин в порочных наклонностях. – Они чего-то выжидали. Причем явно старались остаться незамеченными.

– Как вы это определили? – полюбопытствовала я.

– Очень просто. Они подъехали с потушенными фарами. Обычно машины подъезжают, не таясь, а потом фары гасят, но небольшую подсветку в салоне оставляют почти все, а эти не так. Потом, они не курили. Можно, конечно, предположить, что парочка некурящая, но как-то не верится. Сидели в темноте, даже окон не открывали. Один раз только тот, что за рулем был, в телефоне что-то рассматривал, но недолго. Буквально полминуты, и сразу в карман его спрятал.

– Как же вы тогда определили, что в машине мужчины сидят? – поразилась я.

– Это уже когда машина во второй раз приезжала, – огорошил меня Твердислав.

– Они что, несколько раз приезжали?

– Ну да. Первый раз я проглядел, когда они уехали. Мне мама звонила, а она всегда стационарным аппаратом пользуется. Он у нас в прихожей стоит, так я пока с ней беседовал, машина уехала. А вернулась часов в восемь, ну или около того.

– Очень интересно. В котором часу звонила ваша мать?

– На часы я не смотрел, но она всегда в одно и то же время на связь выходит. У них в семь часов ужин по расписанию. В семь тридцать заканчивается, и она сразу звонить идет.

– Сколько длился разговор?

– Двадцать минут. Это я и без часов сказать могу. Мама всегда ровно двадцать минут на разговор тратит.

– Завидная пунктуальность, – прокомментировала я. – Так что было дальше?

– Ну, поговорили мы, я к окну вернулся. Мужчины, того, что из нашего дома, уже не было. И машины в кустах тоже не было.

– Подождите, какого мужчины? – переспросила я.

– Ну, что напротив «Фиата» паркуется. Он подъехал как раз в тот момент, когда у меня телефон зазвонил. Странный он какой-то. Машину поставит и еще полчаса вокруг нее ходит, высматривает чего-то. А иногда и по стоянке прогуливается, будто потерял что. А еще он каждый раз в дальнем углу нужду справляет. Ужасно, правда? Живет в двух шагах, а потерпеть не может. Можно подумать, у него в квартире унитаза нет!

– Так, значит, в этот вечер он по стоянке не разгуливал?

– Этого я сказать не могу. Но то, что его не было, когда я вернулся, это точно. Я бы заметил.

– И машины не было, так?

– Да, тупичок был пуст. Я посидел минут пять, не больше, смотрю – вернулись, голубчики. Тот, что за рулем был, дверь открыл и вышел, прошелся вдоль машины, по задним колесам ботинком постукал и обратно в салон залез. А пока дверь открыта была, я и увидел, что второй тоже мужчина. И девиц с ними точно не было.

– В этот раз долго они простояли?

– Проглядел я, – покраснев до корней волос, пропищал Твердислав.

– Что, опять к телефону уходили?

– Нет, по другой нужде, – еле слышно признался он.

– Понятно, – усмехнувшись его неловкости, произнесла я. – Ну хоть, сколько времени они после этого простояли, можете сказать?

– Я только как они приехали видел, а потом ушел. Когда вернулся, их и след простыл. Я еще немного понаблюдал и спать пошел.

– А как «Фольксваген» с соседней с «Фиатом» стоянки выезжал, видели?

– Это видел. Парнишка, что за руль сел, не мешкал. Не успел подойти, сразу за баранку, даже толком ждать не стал, пока движок прогреется. Чуть сцепилось, он и рванул. Я все думал, что движок в момент крякнет, а он ничего.

– Сколько времени прошло с того момента, как машина из тупика исчезла, и до того момента, как пришел хозяин «Фольксвагена»?

– Да не знаю я, – в сердцах воскликнул парнишка. – В туалете я был, желудок прихватило. Мне жирное есть нельзя категорически, сразу расстройство желудка, понимаете? А я помимо того, что съел большую порцию жареной свинины со сметанным соусом, так еще решил побаловать себя картофелем фри собственного изготовления. Результат не заставил себя долго ждать.

– Как долго вы пробыли в туалете? – напрямую спросила я. – Прошу вас, ответьте как можно точнее, без излишнего стеснения. Поверьте, сейчас не до жеманства и мнимой скромности.

Твердислав потупился и сказал:

– Полчаса.

Я вздохнула. Вот вам и свидетель. Весь нужный отрезок времени в сортире просидел.

– Давайте все же попробуем прояснить ситуацию, насколько это возможно. Вы покинули пост в восемь или около того, верно?

Твердислав кивнул.

– Машина в тупике стояла, так?

Снова кивок.

– Когда вы вернулись, было что-то около половины девятого, и машины уже не было, так?

– Не совсем, часы показывали восемь тридцать пять.

– Хорошо, восемь тридцать пять. Хозяин «Фольксвагена» подошел при вас?

– Тоже нет. Когда я вернулся, он уже крутился вокруг машины. С той стороны, где «Фиат» стоит. Потом быстро сел за руль, завел двигатель и минуты через три поехал.