Висрамиани

Висрамиани

Художник И. Гурро

1.

ВСТУПЛЕНИЕ К ПОВЕСТИ О ВИС И РАМИНЕ

Жил в Персии владетель Хорасана и Адрабадагана, великий и могущественный султан Тогрулбек, счастливый, прославленный, властвовавший над своей страной и распоряжавшийся бесчисленным войском. Не принадлежал ему лишь город Аспаани.

И вот однажды собрались вельможи и знатные люди и сказали ему:

— Могучий и высокопрославленный султан! Ты поставлен богом владеть престолом и царством в могуществе и во славе, — на то была его воля. И чтобы все правоверные тебе повиновались и клялись бы твоим солнцем, мы осмеливаемся просить твое величество собрать войско и завоевать Аспаани. Найдется ли непокорный, который посмел бы не подчиниться твоему велению? И если кто посмеет ему противиться, да обрушится на него твой неумолимый гнев и да исполнятся твоя воля и твои желания.

Султан внял их просьбе и призвал войска из своих трех царств. Часть воинов он направил в Кирман, другую — в Мусли, третью — в Ахваз. Были посланы отряды в Сомхити и в Грецию. Все они благополучно возвратились, овеянные славой.

Вскоре после этого прибыл посланник Арсланхана, как сват, и привез султану богатые дары. Явился посланник и греческого царя, преподнесший султану нарядное одеяние. Среди даров был драгоценный камень — красный яхонт весом в двадцать шесть драхм.

В Аспаани султан облачился в одеяние, присланное греческим царем. И пришли на поклон к Тогрулбеку все мусульмане, и вельможи его, и иноземные цари. Они возносили ему высокую хвалу за то, что все монархи навещают его, воздают ему почести, осыпают его дарами.

Были у Тогрулбека слуги и рабы, подобных которым нигде не найти. Среди них был некто прославленный, щедрый, мудрый, храбрый, осмотрительный, веселый, искусный в речах. Надо сказать, что и сам Тогрулбек был доблестен, совершенен в добродетелях, утончен, поистине искусен во врачевании и человеколюбии. К тому же он был любителем необычайных повестей и поэтических творений.

Взяв город, султан удалился со своими войсками, а в Аспаани оставил вазира Ибдал-Мелика.

Однажды вазир встретил некоего Пахпура Джорджанели, который ему весьма понравился. Ночью, сидя с Пахпуром за чашей вина, он спросил его:

— Ведома ли тебе повесть о Вис и Рамине? Я давно хотел познакомиться с этой повестью и узнать об их судьбе.

Пахпур ответил:

— Я ее знаю; это прекрасная повесть, рассказанная мудрыми людьми и записанная на языке пехлеви. Кто недостаточно владеет этим языком, не сможет перевести ее. Если ты мне велишь, я переведу ее на персидский язык.

Ибдал-Мелик Абу-Наср поблагодарил его и обещал ему награду.

На это Пахпур ответил:

— Имена влюбленных — Рамина и Вис так прославлены по всей земле, что если я переведу и расскажу в звонких словах повесть об их любви, имя мое тоже прославится.

2.

СКАЗ О ВИС И РАМИНЕ И О СТАРШЕМ БРАТЕ РАМИНА ШАХЕ МОАБАДЕ

Жил некогда великий и могучий шах, владетель многих стран, обладатель великих сокровищ. Ему были подвластны Хорасан, Туркистан, Ирак, Адрабадаган, Хойстан, Хваразм. Власть его простиралась над морями и землями, и он был славен во всей Персии.

Многие цари, жившие счастливо и беззаботно, зависели от него, и никто не смел его ослушаться. Шах был огнепоклонником, как и все его подданные. Жил он до пришествия Христа и назывался Моабадом. У него вазиром был его брат по имени Зард.

Однажды, по обычаю персов, был созван большой совет вельмож и по случаю новруза [1] устроено такое пышное празднество, что не постигнуть уму человеческому. Расскажем об этом праздновании байрам-новруза.

К тому дню прибыли в землю Хорасан, в город Морав подвластные Моабаду цари и вельможи с женами и домочадцами. Прибыли они из Шираза, Аспаани, Ирака, из Джорджана, Гелана, Ардавели и Бардавели. Среди них были Шапур Геланели и сам Зард, вазир шаха Моабада. Гости веселились и всячески старались услужить шаху. Они повелели своим слугам разбить в поле палатки и поставить шатры.

— Пусть ими украсятся луга! — сказали они.

Всей этой красоты не постигнуть уму! Слуги и подвластные разубрали шатры дворцовыми коврами и наполнили их всяким добром и сокровищами. Такие же палатки и шатры воздвигли в фруктовых садах. Перевозя сокровища, они утомили слонов и верблюдов. И было все устроено так, как подобало шахскому величию.

Моабад созвал царей и вельмож. Достойные сидеть уселись; другие же остались стоять, держа в руках, посохи. Пригласили цариц и жен вельмож и усадили их с почетом Позвали искусных мутрибов [2], которые расположились в разных местах. Они словно перекликались друг с другом, и им вторили нежными трелями соловьи, влюбленные в розу и были подобны солнцу и луне жены царей и знатные женщины; лица у одних были цвета светлого рубина, а у других — цвета алого вина.

Воскурили алоэ, мускус и амбру, и дым от благовоний, подымаясь, подобно облаку, был цвета волос тех красавиц.

Их добродетели, казна и сокровища были превыше гор, печаль же — легче мякины. Из всех стран пришли женщины взирать на них и любоваться ими. Поистине, они были прекраснее юной невесты. Много крови было пролито, чтобы добиться их расположения. Среди них были: Шахро Махдухт из Адрабадагана, Абануш Махпайкар из Гургана, Наслакит из Дехистана, Динаргес и Зарнигес с Нагорья; Ширин [3] и Гургес из Аспаани — обе прекрасные, как солнце; Абаноз и Абаноед — две красавицы, дочери книголюбов; Джулаб [4] и Иасаман — дочери вазиров; Шакарлаб и Абанош из Ирака; Монази, Адрагуни и Гулгуной из Шираза; Шайнам и Сайбла — жены шаха Моабада. Были там: китаянки, турчанки, барбарянки [5], гречанки — дочери знатных. Среди этих цариц была и Хатун-Хваразми [6]. Одна была прекраснее другой. Никто не мог воздать им достойную хвалу, лицом и станом они были совершенны и безупречны. Все они восседали перед шахом Моабадом.

Шах Моабад любил женщин, любовался ими, радовался им и одаривал их. По его желанию мутрибы пели и играли на музыкальных инструментах, воины состязались на ристалище и метали копья, а прелестные девицы танцевали, взявшись за руки.

В продолжение недели он предавался великому веселью. Были розданы драгоценные каменья, жемчуга и сокровища, привезенные по повелению шаха. Он одарил великих и малых, и никто не был обойден. По этому поводу прекрасноликая Шахро, улыбаясь, сказала каламбур шаху Моабаду, на который он ей ответил:

— О роза, озаренная улыбкой! Не ведай никогда печали. Если ты теперь, в дни полной зрелости, похищаешь сердца, то какой же ты была в юности? Если ты такова теперь, отцветающая роза, то как могли не терять рассудок те, кто любовался тобою прежде?!

Ты омрачила мое сердце и ввергла в безнадежность; так по крайней мере породнись со мной, выдай за меня твою дочь, ибо плод подобен семени, и дочь будет на тебя похожа. Моя судьба будет завидной, если солнце, тебе подобное, заблестит в моих чертогах. И, обретя земное солнце, я не захочу солнца небесного!

Прекрасная Шахро ответила Моабаду:

— О царь царей! Лучшего нельзя пожелать, чем иметь тебя зятем, если бы по милости божьей у меня была дочь. Но, клянусь твоим солнцем, у меня нет дочери, а если она будет мне дарована, непременно сообщу тебе.

Тогда шах Моабад заставил ее поклясться:

— Поклянись мне, что если у тебя родится дочь, то не выдашь ее замуж ни за кого, кроме меня!

Жена Карана и мать Виро дала ему торжественный обет, скрепив его клятвой:

— Если мне будет дарована дочь, то выдам ее за тебя, и будет она твоей женой.

Каран был мужем Шахро, но Шахро была родовитее Карана. Она вела свой род от Джимшеда, пятого царя после Адама.

Развели они мускус с розовой водой и написали клятвенное условие: «Если Шахро будет дарована дочь, она станет женой Моабада».

Слушай же, какое горе пережили они оба: он обручился с неродившейся, а мать сосватала еще не родившуюся дочь.

Хакимат [7] — промысел божий и наставление. Неисчислимы дела и предательства сего мгновенного мира; он так затянет узел, что не развязать его и тысяче мудрецов.

Шаха Моабада настолько обуяло любовное безумие, что он готов был жениться на неродившейся.

Наставление. Разум не открыл ему сокровенной тайны сердца, что от замужней женщины родится его горе.

3.

После того как оба скрепили клятвенное условие и подтвердили сватовство, — сей мгновенный мир начал по-своему запутывать узел, прибавляя невероятное к удивительному.

Прошло много лет с тех пор, как они заключили этот договор; все позабыли о нем, и никто не вспоминал об их делах.

Но вот дошел до шаха Моабада слух, что Шахро, на тридцатом году после свадьбы, забеременела драгоценной жемчужиной. Когда же прошло девять месяцев, то вышла из ее чрева сверкающая луна. Казалось, то была не материнская утроба, а восток, рождающий светлое солнце.

Такую дочь родила Шахро, что от ее рождения темная ночь стала ясной. Отпраздновали это событие и дали светилу имя Вис. Она была тотчас же отдана на воспитание знатной кормилице.

Был у шаха Моабада брат по имени Рамин, родившийся в ту же пору, что и Вис. Шах любил его, как сына, и видел в нем свое будущее. Рамин был отправлен царем на воспитание в Хузистан, как в страну благополучия и благодатную по климату. Вис и он росли в одной стране, как в одном саду два цветка: златоцвет и шиповник.

Кто мог знать, чем грозит им судьба? Что даст им настоящее и что сулит будущее?! Тот, кто услышит эту повесть, узнает лживость, непостоянство и коварство этого мира, где никто не испытает ни неизбывного горя, ни совершенной радости. Горе и радость мгновенны. Мир похож на малое дитя, которое то с улыбкой дарит нам что-нибудь, то, плача, требует подарок назад. Не следует укорять Вис и Рамина, ибо мудростью не преградить пути предопределению.

Рамин рос, и когда достиг зрелости, о нем говорили: нет на земле равного Рамину.

А теперь выслушай хвалу Рамину, чтобы я мог выявить свой ум и красноречие: внешность у него была бесподобная, лик его напоминал солнце; глаза и брови у него были черные: волосы он имел густые и вьющиеся; черная борода его напоминала ласточкин хвост; стан его был так строен, что и художник не смог бы его изобразить; силой и храбростью он был подобен льву, стремительностью превосходил тигра. Рамин был искусным охотником и наездником. Гарцуя на ристалище до состязания, он уже привлекал все взоры. Рамин прекрасно играл в шахматы. Характер у него был веселый, для всех он был желанным. Он хорошо играл на струнных инструментах, никто не мог натянуть тетиву его лука, никто не мог сравняться с ним в метании копья и в конных состязаниях на ристалище. Он всех затмевал; певцы и соседи его на пирах рядом с ним казались ничтожными. Взглянув на него, ты бы сказал, что в нем одном — блеск всего мира.

В те времена не было ни одного человека, который осмелился бы вступить с ним в поединок. Чтобы видеть его, приходило так много народу, что окрестные поля и площади не могли вместить людей, и все, воздев руки к небу, просили у бога долгоденствия Рамину.

Когда Моабад узнал, что Рамин обладает столькими достоинствами, он. возрадовался, воздал благодарение богу и щедро одарил бедных. Он послал в Хузистан своих именитых вельмож. Они привезли Рамина в Морав и предстали вместе с ним перед шахом.

4.

ПИСЬМО, ПОСЛАННОЕ КОРМИЛИЦЕЙ ВИС К ШАХРО, МАТЕРИ ВИС

Вот что она написала:

«Я удивляюсь, что с тех пор, как рожденная из твоей утробы отдана мне на воспитание, ты не видишься с ней, не справляешься о ней и ничего мне не даришь.

Ты не вспоминаешь ее кормилицу, не общаешься с возлюбленной дочерью и не гордишься ее несравненным ликом. Можно ли быть с таким каменным сердцем, чтобы после того, как ты родила ее и отдала мне, забыть о ней и не воздать ей по достоинству. Она выросла в неге и, подобно птенцу сокола, стремится ввысь.

Я боюсь, как бы она так не возгордилась, что это гнездо ей станет чуждым, или же она начнет искать другое гнездо и в нем себе подобного. Я избаловала ее, ей больше не нравятся ни наши одежды, ни наша пища и питье, хотя с божьей помощью мы ни в чем не нуждаемся; но мы не в силах удовлетворить ее прихоти. Какую бы роскошную одежду я ей ни сшила, она готова отвергнуть все шестьдесят цветов: если я ей даю желтое, она говорит, что это одежда для больных; если предлагаю ей розовое, она отвечает: это для порочных женщин; относительно синего цвета она замечает, что носить его подобает вдовам, относительно белого — что это цвет для пожилых, а о двуцветной одежде говорит, что она подобает ученым.

Просыпаясь утром, она приказывает своим рабам и рабыням принести ей шелковые одеяния, в полдень — златотканую одежду, а вечером — из броката [8]. Поминутно требует разноцветного шелка тысячи оттенков.

Во время еды, когда это подобает и не подобает, она велит подавать большие золотые чаши. Прислуживать должны пятьдесят прекрасных рабов и рабынь, опоясанных золотыми поясами и одетых в атлас и брокат. На пиру она требует присутствия восьмидесяти прелестных, благородных девиц, говоря: «Меньше этого я не желаю!»

Я не могу больше выносить ее причуд и предоставлять ей все, чего она требует. Кто я такая, чтобы могла воспитать царскую дочь так, как ей желательно!

Ныне, прочитав это письмо, подумай и возьми свою дочь, которая украшает мир.

Притча. Десять пальцев не могут оказать такую помощь, как одна голова, так тысячи звезд не дадут света одного солнца».

Она вручила письмо скороходу и послала его к Шахро. Когда матери Вис прочли письмо кормилицы, в котором описывались достоинства ее дочери, она дала грамотею золотой венец и много другого добра и так одарила его, что богатства хватило бы нескольким поколениям его наследников.

Затем Шахро, со щедростью, свойственной царицам, послала из Махрана дочери паланкин [9], украшенный золотом, драгоценными каменьями и жемчугом, а также свиту из евнухов, прислужниц и рабов. Столько добра и золота послала она одновременно и кормилице, что верблюды и мулы с трудом везли эти сокровища.

Так из земли Хузистанской бережно и заботливо повезли Вис в город Хамиан.

5.

ВИС ПРИВОЗЯТ ИЗ ХУЗИСТАНА В ГОРОД ХАМИАН

Когда привезли Вис, Шахро очень обрадовалась приезду дочери. Но радость ее еще усилилась, когда она увидела ее прекрасное лицо и стан.

Воздев руки, Шахро воздала благодарение богу и, поминая его имя, прошептала над дочерью молитвы и дунула ей в лицо, чтобы никто, не сглазил Вис. Затем она раздала нищим неисчислимые богатства и золото и посадила Дочь на трон. Вис могла соперничать с солнцем. Шахро, как любящая мать, облекла ее в златотканые одежды, умастила мускусом, амброй и разного рода благовониями, воскурила перед ней алоэ, и она уподобилась живописному творению Мани-Чина. И стала Вис такой безупречной и совершенной, что взирающие восторгались ею. Если бы стали украшать ее золотом и жемчугом, то сказали бы, что цвет лица Вис придал золоту алый оттенок.

Когда мать увидела ослепительную красоту дочери, она ей сказала:

— О украшающая весь мир! Отец твой из династии Хосровидов, а мать — именитая царица. Ты так прекрасна, что я не вижу на земле мужа, достойного тебя; а так как нет на земле такого, — не подобает, чтобы я выдала тебя за недостойного. Ни в одной стране не сыскать достойного тебя жениха, кроме сына моего Виро. Выйдя за него замуж, приумножь наше семя и возрадуй меня этим брачным союзом. Будь женой Виро, достойная хвалы сестра его, будь моей невесткой, моя прекрасная дочь! Жизнь только тогда станет для меня радостной, когда я тебя, желанная моя, выдам замуж за моего избранника!

Когда Вис услышала эту речь, она покраснела от великого стыда, огонь любви к брату загорелся в ее сердце, и она воздержалась от ответа. Заметив это, другие женщины сказали Шахро, что молчание девицы — признак ее согласия. И мать сама поняла это, так как она была пожилая, опытная женщина и в юности, перед замужеством, она переживала то же самое.

Когда Шахро убедилась, что дочь ее согласна на брак с Виро, она призвала всех ей подвластных и покорных астрологов и мудрецов из Хамиана, из Гораба и отовсюду, чтобы узнать о судьбе будущих супругов: о том, что случится с ними и будет ли удачным супружество Вис и Виро. Выбрав счастливый день, астрологи собрались на совещание. Они советовались между собой и, найдя созвездие Вис и Виро, назначили благоприятный день для свадьбы. В этот день Шахро позвала Виро и Вис. И вот во дворце воссели все трое: мать-свекровь, сын-зять, дочь-невестка.

Мать-свекровь взяла руку Вис, вложила ее в руку Виро и, благословив и обручив их по обычаю, сказала:

— Вы друг другу не чужие. И нет нужды украшать невесту, — сам бог украсил ее; ей не требуется и приданого. Вы двое — одно. Вам не нужны ни свидетели, ни посредники, ибо достаточно вам в свидетели бога и его ангелов.

Она поручила их друг другу, благословила их и сказала:

— Бог-творец да наделит вас радостями и взаимной любовью. А меня да осчастливит многочисленным потомством, и я воспитаю детей ваших, как мне желательно.

6.

СВАДЬБА ВИС И БРАТА ЕЕ ВИРО И ПРИБЫТИЕ ЗАРДА, ПОСЛАНЦА И БРАТА МОАБАДА

Если дерево посажено неправильно, кривизна его вскоре становится заметной.

Худой конец дела дает о себе знать с самого начала.

Притча. О засушливом лете можно судить по зиме.

Поучение. То, что стрела минует цель, видно уже по натянутой тетиве. Скудный урожай плодов на дереве обнаруживается уже весной, при цветении.

Так же судьба Вис, горькая и несчастная, дала о себе знать в тот же день. Когда Шахро соединила руки Вис и Виро и начала украшать бракосочетающихся в присутствии вельмож и воинов, собравшихся из всех стран пировать и веселиться, — внезапно с моря поднялась черная туча. Был яркий, солнечный, приятный день, но вдруг так стемнело, что можно было сказать: приблизилась ночь. Поднялся сильный ветер, и заклубилась пыль такая густая, что люди не видели друг друга. Свадебные гости встали и удалились.

Тем временем показался на дороге всадник в черной одежде на вороном коне, седло и доспехи были тоже черные. Имя его было Зард. Он привез паланкин цвета фиалки и письмо от шаха Моабада. Зард, не сходя с коня, протянул Шахро письмо, запечатанное золотой печатью. Попросив прощения за то, что он не сошел с коня, Зард молвил: