Старик
Уж я не тот любовник страстный,Кому дивился прежде свет:Моя весна и лето красноНавек прошли, пропал и след.Амур, бог возраста младого!Я твой служитель верный был;Ах, если б мог родиться снова,Уж так ли б я тебе служил!Перевод А. ПушкинаАнне
Ко счастью вас или к несчастью встретил —Вот моего загадка бытия:Ведь до сих пор никак и не ответилМой бедный ум, безвластный судия.Ко счастию, – так верно знаю я:Добро есть зло, когда оно мгновенно;К несчастию, – но в этом честь моя, —Терпеть его за то, что совершенно.Перевод Ю. ВерховскогоО той, которая медлит
Люблю ли пламенно я вас, —Краса блестит, всех затмевая;Люблю ли холодно, – тотчасКраса, как лед, исходит, тая.Так быть жестокой не желая,Скорее сжальтесь надо мной:Моя ведь дружба, улетая,Исчезнет – с вашей красотой.Перевод Ю. ВерховскогоОб Анне, бросившей в меня снегом
Снежком, шутя, в меня метнула Анна;Конечно, я считал, что снег – студен;А он – огонь и обжигает странно, —Вдруг понял я в тот миг, воспламенен.Но коль огонь незримо поселенВ самом снегу, куда же мне укрыться,Чтоб не пылать? Одной тебе взмолиться.Погасишь ты тот пламень – не водой,Не снегом и не льдом: коль загоритсяВ тебе пожар такой же – стихнет мой.Перевод Ю. ВерховскогоОб отвергнутом поцелуе
Амур, когда я мучился без сна,Мне так сказал, приникнув к изголовью:«Хотя Мадлен с тобой была скромнаИ поцелуй отвергла, но онаСмягчится, тронута твоей любовью». —«Ах, нет, Амур, всё для меня мертво,И милости ее напрасно жду я.Холодным будет ложе у того,Кому из милых губ ни одногоНе удалось добиться поцелуя».Перевод В. ВасильеваОб одном сновидении
Приснилось мне полуночной порой,Что будто ты пришла в мои объятья.А пробудясь, был одинок опять я.И к Фебу обратился я с мольбой:«О, сбудется ли сон волшебный мой,Феб Аполлон, поведай мне скорее!»Но, нежной красотой твоей пленен,«Не сбудется!» – изрек ревниво он.Любовь моя, ты проучи злодеяИ докажи: обманщик Аполлон!Перевод В. ВасильеваПесня («Та, что мукой меня извела…»)
Та, что мукой меня извела,Пощадила меня и в садЗа собою меня ввела,Где деревья в цвету стоят.На меня подняла она взгляд,Поцелуи мои принимала,Сердце мне отдала – и назадСвой подарок не отнимала.И сказал я, отбросив страх:«Что мне делать с сердцем одним?Дай уснуть мне в твоих руках!»Но ответила дама моимДомогательствам: «Кто любим,Не молить тому подобает:Ведь и телом владеет моимТот, кто сердцу повелевает!»Перевод М. КазмичоваПесня («Не знаю, ненависть горька ли…»)
Не знаю, ненависть горька ли,Мне не она волнует кровь,Но знаю – долгие печалиНесет недолгая любовь.Другое имя ей готовь:Дай имя ей травы, цветка ли,Блеснувших, чтоб исчезнуть вновь.Дай имя ей травы, цветка ли,В душе изменчивой его.Мою алмазом бы назвалиЗа верность сердца моего.Ведь я люблю, люблю того,Кто и не думает, жива лиЯ или все во мне мертво.Перевод М. КазмичоваО любви доброго старого времени
В тот древний век любовь свои делаБез золота и хитростей вела.Кому она цветок передавала,Тому она вселенную вручала, —Глубокая, в сердцах она жила.А если к наслаждению телаОна, неосторожная, вела,Десятки лет она не умиралаВ тот древний век.Веления любви закрыла мгла,Изменчивость и льстивость всем мила.Кто хочет, чтоб любил я, пусть сначалаВернет любовь на землю, чтоб воссталаОна в сердцах такой же, как былаВ тот древний век.Перевод М. КазмичоваПесня о мае и добродетели
Весенней майскою поройЗемля трепещет, оживая, —И легкомысленной толпой,Подобно ей, любовь меняя,Стремится юность удалая,Опять впервые влюблена;Моя любовь – совсем иная,Моя любовь – навек одна.Красавица своей красойНе век красуется, блистая:Клеймят безжалостной рукойНедуг, забота, старость злая;Одна цветет, не увядая,Что мною всем предпочтена;Как в ней краса всегда живая,Моя любовь – навек одна.Кто ж прославляемая мной?Знай – добродетель то святая,То нимфа, что с высот звездойГорит, влюбленных призывая:«Ко мне, ко мне! – гласит благая. —Кто любит, – тех я жду, юна.Ко мне! – взывает, не смолкая: —Моя любовь – навек одна».Властитель! Даст усладу раяТебе, бессмертная, она, —И скажешь, душу раскрывая:«Моя любовь – навек одна».Перевод Ю. ВерховскогоЛуиза Лабе (1522–1566)
«Живу и гибну: то горю в огне…»
Живу и гибну: то горю в огне,То в проруби тону; и сплошь страданье,И сплошь восторг – мое существованье;Мягка и жестока судьба ко мне.И смех, и плач владеют наравнеМоей душой – как счастье и терзанье;Я зеленею в пору увяданья.Мой добрый час – со мной и в стороне.Так и ведет меня любовь шальнаяСвоим путем; когда я горя жду,Вдруг радость наступает всеблагая.Едва поверю, что она – без краяИ без конца, как, на свою беду,Вступаю вновь в лихую череду.Перевод А. Эфрон«Доколь, о невозвратном сожалея…»
Доколь, о невозвратном сожалея,Глаза еще способны слезы лить,А голос – не срываться и таитьРыданья, песню о тебе лелея,Покуда пальцы, струнами владея,Хранить умеют сладостную прыть,А разум – лишь тебя боготворить,Не ведая иного чародея,Живу и жить хочу; но если рокИссушит глаз моих горючий ток,Надломит голос мой и свяжет руки,Чувств выраженье запретит уму,Смерть призову во избежанье муки:Да канет день мой в вековую тьму.Перевод А. Эфрон«Целуй меня! целуй еще и снова!..»
Целуй меня! целуй еще и снова!Еще один сладчайший подари!Еще, еще… Тебе за каждый – триНаижарчайших – возвратить готова.Печален ты? От бедствия такогоСпасут лобзанья – их благодари!Обмениваясь ими до зари,Мы будем одарять один другого.Так, двое прозябавших, в мире семДвойную жизнь друг в друге обретем.О, не суди за то, что речи – смелы!Мне плохо в тишине и взаперти,И счастья не могу себе найти,Пока не выйду за свои пределы.Перевод А. Эфрон«Пока в глазах есть слезы изливаться…»
Пока в глазах есть слезы изливатьсяИ час с тобой, ушедшим, изживать,А голос мой силен одолеватьРыданья, стон, хоть еле раздаваться;Пока рукой я в силах струн касаться,Все, чем ты мил, хоть скромно воспевать,Пока душа тебя лишь познаватьЕдинственно желала б научаться, —На миг еще не склонна умереть.Но чуть пойму, что взор мой стал слабеть,Что голос глух, а бег перстов как сонный;Что разум мой теснит земная сеньИ в нем нет сил явить восторг влюбленной,Смерть умолю затмить мой белый день.Перевод Ю. ВерховскогоЖоашен дю Белле (1522–1560)
«Мне ночь мала, и день чрезмерно длится…»
Мне ночь мала, и день чрезмерно длится.Бегу любви – за ней спешу без силы,К себе жесток – пощады жду от милой,И счастье пью в мученьях без границы.Свой знаю прок – лишь бед могу добиться,Желанье жжет – боязнь оледенила,Хочу бежать – не двинусь, кровь застыла,Мне тьма светла, а в свете тьма таится.Я ваш, мадам, при этом сам не свой,На воле плоть, но чую, чуть живой,Что сердце, пережив темницы мрак,Лишилось сил и одряхлело вдруг,И вот в меня нещадный целит лукТот древний мальчуган, что слеп и наг.Перевод А. ПаринаК лютне
Ты, Лютня, зло умела превозмочь,Когда, сражен изменчивостью рока,Из-за любви красавицы жестокойВздыхал я здесь, томясь и день и ночь.Жить без тебя, о Лютня, мне невмочь,Отрада дней счастливого истока,Утешь меня и в старости глубокой,Жар лихорадки отдаляя прочь.И в награждение за благо это,Когда мой дух для будущего светаПокинет скоро здешние края,Жрецом фракийским в небо вознесенный,Тебя, о Лютня, обещаю яПоставить рядом с лютней Аполлона.Перевод В. ДавиденковойПьер де Ронсар (1524–1585)
«Пойдем, возлюбленная, взглянем…»
Пойдем, возлюбленная, взглянемНа эту розу, утром раннимРасцветшую в саду моем.Она, в пурпурный шелк одета,Как ты, сияла в час рассветаИ вот – уже увяла днем.В лохмотьях пышного наряда —О, как ей мало места надо!Она мертва, твоя сестра.Пощады нет, мольба напрасна,Когда и то, что так прекрасно,Не доживает до утра.Отдай же молодость веселью!Пока зима не гонит в келью,Пока ты вся еще в цвету,Лови летящее мгновенье —Холодной вьюги дуновенье,Как розу, губит красоту.Перевод В. Левика«Большое горе – не любить…»
Большое горе – не любить,Но горе и влюбленным быть,И все же худшее не это.Гораздо хуже и больней,Когда всю душу отдал ейИ не нашел душе ответа.Ни ум, ни сердце, ни душаВ любви не стоят ни гроша.Как сохнет без похвал Камена,Так все красотки наших дней:Люби, страдай, как хочешь млей,Но денег дай им непременно.Пускай бы сдох он, бос и гол,Кто первый золото нашел,Из-за него ничто не свято.Из-за него и мать не мать,И сын в отца готов стрелять,И брат войной идет на брата.Из-за него разлад, раздор,Из-за него и глад, и мор,И столько слез неутолимых.И, что печальнее всего,Мы и умрем из-за него,Рабы стяжательниц любимых.Перевод В. Левика«Любя, кляну, дерзаю, но не смею…»
Любя, кляну, дерзаю, но не смею,Из пламени преображаюсь в лед,Бегу назад, едва пройдя вперед,И наслаждаюсь мукою своею.Одно лишь горе бережно лелею,Спешу во тьму, как только свет блеснет,Насилья враг, терплю безмерный гнет,Гоню любовь – и сам иду за нею.Стремлюсь туда, где больше есть преград.Любя свободу, больше плену рад,Окончив путь, спешу начать сначала,Как Прометей, в страданьях жизнь влачу,И все же невозможного хочу, —Такой мне Парка жребий начертала.Перевод В. Левика«Когда одна, от шума в стороне…»
Когда одна, от шума в сторонеБог весть о чем рассеянно мечтая,Задумчиво сидишь ты, всем чужая,Склонив лицо как будто в полусне,Хочу тебя окликнуть в тишине,Твою печаль развеять, дорогая,Иду к тебе, от страха замирая,Но голос, дрогнув, изменяет мне.Лучистый взор твой встретить я не смею,Я пред тобой безмолвен, я немею,В моей душе смятение царит.Лишь тихий вздох, прорвавшийся случайно,Лишь грусть моя, лишь бледность говорит,Как я люблю, как я терзаюсь тайно.Перевод В. Левика«Когда ты, встав от сна богиней благосклонной…»
Когда ты, встав от сна богиней благосклонной,Одета лишь волос туникой золотой,То пышно их завьешь, то, взбив шиньон густой,Распустишь до колен волною нестесненной —О, как подобна ты другой, пеннорожденной,Когда, волну волос то заплетя косой,То распуская вновь, любуясь их красой,Она плывет меж нимф по влаге побежденной!Какая смертная тебя б затмить моглаОсанкой, поступью, иль красотой чела,Иль томным блеском глаз, иль даром нежной речи,Какой из нимф речных или лесных дриадДана и сладость губ, и этот влажный взгляд,И золото волос, окутавшее плечи!Перевод В. ЛевикаСтансы
Если мы во храм пойдем —Преклонясь пред алтарем,Мы свершим обряд смиренный,Ибо так велел законПилигримам всех временВосхвалять творца вселенной.Если мы в постель пойдем,Ночь мы в играх проведем,В ласках неги сокровенной,Ибо так велит законВсем, кто молод и влюблен,Проводить досуг блаженный.Но как только захочуК твоему припасть плечу,Иль с груди совлечь покровы,Иль прильнуть к твоим губам, —Как монашка, всем мольбамТы даешь отпор суровый.Для чего ж ты сбереглаНежность юного чела,Жар нетронутого тела —Чтоб женой Плутона стать,Чтоб Харону их отдатьУ стигийского предела?Час пробьет, спасенья нет —Губ твоих поблекнет цвет,Ляжешь в землю ты сырую,И тогда я, мертвый сам,Не признаюсь мертвецам,Что любил тебя живую.Все, чем ныне ты горда,Все истлеет без следа —Щеки, лоб, глаза и губы.Только желтый череп твойГлянет страшной наготойИ в гробу оскалит зубы.Так живи, пока жива,Дай любви ее права —Но глаза твои так строги!Ты с досады б умерла,Если б только поняла,Что теряют недотроги.О, постой, о, подожди!Я умру, не уходи!Ты, как лань, бежишь тревожно.О, позволь руке скользнутьНа твою нагую грудьИль пониже, если можно!Перевод В. Левика«Когда прекрасные глаза твои в изгнанье…»
Когда прекрасные глаза твои в изгнаньеМне повелят уйти – погибнуть в цвете дней,И Парка уведет меня в страну теней,Где Леты сладостной услышу я дыханье, —Пещеры и луга, вам шлю мое посланье,Вам, рощи темные родной страны моей:Примите хладный прах под сень своих ветвей,Меж вас найти приют – одно таю желанье.И, может быть, сюда придет поэт иной,И, сам влюбленный, здесь узнает жребий мойИ врежет в клен слова – печали дар мгновенный:«Певец вандомских рощ здесь жил и погребен,Отвергнутый, любил, страдал и умер онИз-за жестоких глаз красавицы надменной».Перевод В. Левика«Любовь – волшебница. Я мог бы целый год…»
Любовь – волшебница. Я мог бы целый годС моей возлюбленной болтать, не умолкая,Про все свои любви – и с кем и кто такая,Рассказывал бы ей хоть ночи напролет.Но вот приходит гость, и я уже не тот,И мысль уже не та, и речь совсем другая.То слово путая, то фразу обрывая,Коснеет мой язык, а там совсем замрет.Но гость ушел, и вновь, исполнясь жаром новым,Острю, шучу, смеюсь, легко владею словом,Для сердца нахожу любви живой язык.Спешу ей рассказать одно, другое, третье…И, просиди мы с ней хоть целое столетье,Нам, право, было б жаль расстаться хоть на миг.Перевод В. ЛевикаАмуретта
Вы слышите, все громче воет вьюга.Прогоним холод, милая подруга:Не стариковски, ежась над огнем, —С любовной битвы вечер свой начнем.На этом ложе будет место бою!Скорей обвейте шею мне рукоюИ дайте в губы вас поцеловать.Забудем все, что вам внушала мать.Стыдливый стан я обниму сначала.Зачем вы причесались, как для бала?В часы любви причесок не терплю,Я ваши косы мигом растреплю.Но что же вы? Приблизьте щечку смело!У вас ушко, я вижу, покраснело.О, не стыдитесь и не прячьте глаз —Иль нежным словом так смутил я вас?Нет, вам смешно, не хмурьтесь так сурово!Я лишь сказал – не вижу в том дурного! —Что руку вам я положу на грудь.Вы разрешите ей туда скользнуть?О, вам играть угодно в добродетель!Затейница! Амур мне в том свидетель:Вам легче губы на замок замкнуть,Чем о любви молить кого-нибудь,Парис отлично разгадал Елену:Из вас любая радуется плену,Иная беззаветно влюблена,Но похищеньем бредит и она.Так испытаем силу – что вы, что вы!Упали навзничь, умереть готовы!О, как я рад, – не поцелуй я вас,Вы б надо мной смеялись в этот час,Одна оставшись у себя в постели.Свершилось то, чего вы так хотели!Мы повторим, и дай нам бог всегдаТак согреваться в лучшие года.Перевод В. Левика«Кассандра и Мари, пора расстаться с вами!..»
Кассандра и Мари, пора расстаться с вами!Красавицы, мой срок я отслужил для вас.Одна жива, другой был дан лишь краткий час —Оплакана землей, любима небесами.В апреле жизни, пьян любовными мечтами,Я сердце отдал вам, но горд был ваш отказ.Я горестной мольбой вам докучал не раз,Но Парка ткет мой век небрежными перстами.Под осень дней моих, еще не исцелен,Рожденный влюбчивым, я, как весной, влюблен,И жизнь моя течет в печали неизменной.И хоть давно пора мне сбросить панцирь мой,Амур меня бичом, как прежде, гонит в бой —Брать гордый Илион, чтоб овладеть Еленой.Перевод В. ЛевикаЭтьен де ла Боэси (1530–1563)
«Сегодня солнце вновь струило жгучий зной…»
Сегодня солнце вновь струило жгучий зной,Густой, как локоны Цереры плодородной;Теперь оно зашло, повеял ветр холодный,И снова Маргерит пойдет бродить со мной.Мы не спеша идем тропинкою лесной,И светит нам любовь звездою путеводной;Когда прискучит сень дубравы благородной, —Нас поджидает луг и плеск воды речной.И мы любуемся равниною просторнойВдали от города, от суеты придворной —О нелюдимый край, о сладостный Медок!Здесь хорошо душе, и взору здесь приятно, —Ты на краю земли, и дорог нам стократно:Здесь наш злосчастный век, как страшный сон, далек.Перевод Е. Витковского«Прости, Амур, – прости – к тебе моя мольба…»
Прости, Амур, – прости – к тебе моя мольба,Тебе посвящены мои душа и тело,Любой мой промысел, мое любое дело, —Но было нелегко во мне найти раба.О, сколь изменчива коварная судьба!С тобою, о Амур, я бился неумело,Смеялся над тобой – но сердце ослабело;Я сдался, я пленен – и кончена борьба.Ты упрекнуть меня за этот бой не вправе,Сраженье долгое – к твоей же вящей славе,И то, что лишь теперь тебе хвалу пою,Поверь мне, на тебя не бросит малой тени:Презрен, кто упадет без боя на колени,Победа радостна лишь в подлинном бою.Перевод Е. Витковского«Я преданность твою и верность сердца знаю…»
«Я преданность твою и верность сердца знаю;Не уставай любить и верь, что в смертный час,Доколе не сомкну навек угасших глаз,Все буду о тебе я помнить, умирая.В свидетели себе я Бога призываю,Чья молния разит, чей благостный приказПорядок зим и лет установил для нас,Кружение времен извечно повторяя,Чей разум выверил размерный ход планет,Лампад в Его дом, кем держится весь светОт купола небес до полюса земного». —Так дама мне клялась – угодно было ейСтоль многословной быть по доброте своей,А мне хватило бы единственного слова.Перевод М. КвятковскойСонет («Я встретился с ее горящим чудно взором…»)
Я встретился с ее горящим чудно взором.Кто безнаказанно глядит в лицо богам?Ошеломленный, я стою, не зная сам,Не буду ли сожжен его лучей напором.Так путник в час ночной, под огненным узоромЛетящей молнии, взирает к небесамИ видит, весь дрожа, как громовержец там,Разгневанный, грозит Перуном легкоперым.Скажи мне, госпожа, в твоих глазах горитНе бога ли любви ужасный взор, что скрытВсегда повязкою? В тот день, вовеки чтимый,Единственно, что я себе представить мог,Так это то, что вдруг Любви жестокий богВ меня метнул стрелу и взор неумолимый.Перевод О. РумераЖан Антуан де Баиф (1532–1589)
«Когда в давно минувшие века…»
Когда в давно минувшие векаСплошным клубком лежало мирозданье,Любовь, не ты ли первой, по преданью,Взлетела и отторглась от клубка?Ты принялась, искусна и ловка,За труд размеренного созиданья,И всем предметам ясность очертаньяДала твоя спокойная рука.Но если правда, что одна лишь тыСумела размотать клубок вражды,И если дружбу ты изобрела,То где же доброта твоя была,Когда в моей душе плелся клубокДруг друга раздирающих тревог?Перевод А. Парина«О, сладкая, манящая картина!..»
О, сладкая, манящая картина!На поле боя сладостных ночейМоя душа сливается с твоейИ тело с телом слиты воедино.Как жизнь сладка и как сладка кончина!Душа, пьяна от сладостных затей,В тебя вселиться жаждет поскорей —То вверх, то вниз несет меня пучина.Сколь щедро мы, Мелина, силы тратим!Я весь в тебе, я взят тобой всецело.Тобой владея, продолжаю путь —Мной овладев, меня мертвишь объятьем.Но губ твоих и ласки их умелойДостаточно, чтоб силы мне вернуть.Перевод А. Парина«Один, веля вещать отечественной сцене…»
Один, веля вещать отечественной сцене,Мечтает лоб увить трагическим плющом,Другой поет, к венцу лавровому влеком,Монарху о войне в потоках песнопений.Народа ль, королей искать не стану мнений.Увенчан быть хочу за стих одним венцом:Франсине угодив, войну пресечь концом —Войну моей любви с ордой ее сомнений.Когда б, меня любя, она про эти строкиХоть слово молвила, верша свой суд высокий,Я б из певцов любви счастливым самым стал.А если б снизошла и ручкою атласнойВоздела мне на лоб мирт празднично-прекрасный,Я лбом от радости б до самых звезд достал.Перевод А. Парина«В поцелуе ли вся замрешь ты…»
В поцелуе ли вся замрешь тыИль даришь тыТо, что лучше, дороже вдвойне,Когда губы ты приближаешьИ взвиваешьБлаговонья навстречу мне?Непричастный больше тревогам,Станет богом,Кто отведал амброзию ту.Кто коснулся небесного хлеба,Прямо в небоТот ушел за земную черту.Госпожа! Не мани святыней,Раз богинейТы не сделаешься со мной.Не хочу я за облакамиБыть с богами,Если там я не буду с тобой!Перевод М. Казмичова«Киприды сладостной лампада золотая…»
Киприды сладостной лампада золотая,О Геспер, в сумраке вечернем вырастая,Ты превосходишь все, и близок в вышинеЛучистый твой огонь не звездам, а луне.Приветствую тебя. Веди тропой ночноюМеня к моей любви и замени собоюЛуну зашедшую. Не на грабеж иду,Ночного путника в испуг не приведу,Но я люблю, люблю! И тут ли нет заслуги —Помочь влюбленному, чтоб он пришел к подруге?Перевод М. КазмичоваРозы
Природа, как нам не вздыхать?Краса цветов почти мгновенна!Едва взглянуть успеем, – хвать, —Твой дар похищен неизменно.Покуда длится день, живутИ розы – век свой. Что ж осталось?Едва лишь юность показалась,А старость ждет уж, тут как тут.И та, чье утренней звездойПриветно встречено рожденье,Звезде вечерней, прежней, той,Свое откроет постаренье.Одно лишь благо сохранятЦветы, погибшие так рано:Вновь расцветут благоуханно,Жизнь обновленную продлят.Сорви, девица, розу ты,Пока она юна в цветенье,И помни: ждет ведь постаренье,Увянут и твои черты.Перевод Ю. ВерховскогоВоклен де ла Френе (1536–1606)
«О Галатея! (Благостью хариты…)»
О Галатея! (Благостью харитыПускай вовек твои цветут ланиты!)Поужинав, придете – ты и мать —К нам посидеть сегодня; на досугеУ печки вечер длинный – без прислуги,Со мной, с моей старушкой скоротать.Нам эта ночь полудня будет краше.И пастухи подсядут к свету наши —И старых сказок нам наговорят.А Лиза будет печь для нас каштаны.И, если игры для тебя желанны,Те игры нас от сна предохранят.Перевод Ю. Верховского«Зимы морщинистой затеи…»
Зимы морщинистой затеиЦветов не смяли Левкотеи;Нет, от морщин ее чертыНе потеряли красоты:Укрывшись тех морщинок сеткой,Амур грозит стрелою меткой.Их складочки едва видны,Огня сокрытого полны:Так солнца лик за облакамиВо всей красе встает пред нами;Так Дафнис прячет меж ветвейСилки – и ловит птиц верней.Перевод Ю. Верховского««Когда уместнее любовная игра?..»
«Когда уместнее любовная игра?» —Спросила у врача красотка.На это врач ответил четко:«Приятней с вечера, полезнее с утра».Красотка молвила: «Ее, в конце концов, яМогу с возлюбленным в тишиЗатеять на ночь для душиИ снова утром – для здоровья».Перевод В. ВасильеваАмадис Жамен (1540–1593)
«Когда гляжу на эту чаровницу…»
Когда гляжу на эту чаровницуИ вижу, как по струнам все нежнейСкользят персты, и слышу голос, чейВысокий лад стремится с лютней слиться, —Готово счастье в сердце распуститься:Ее услышав, мог бы ОдиссейИ тот забыть о родине своей —Сирена, о бессмертная певица!Я вижу Мельпомену, а вокруг —Ее сестер; и Аполлон, из рукНе выпуская лютни, воспеваетЛюбови Зевса; и напев простойТак смертных и бессмертных услаждает,Что бег Луара прерывает свой.Перевод М. Яснова«Когда любовь – хранить в душе годами…»
Когда любовь – хранить в душе годамиЕдинственной богини образ милый;Когда любовь – сгорать в тоске постылойИ умирать, пылая страстью к Даме;Когда любовь – вот так и жить: как пламя,А ту, что ранит, звать и над могилой;Когда любовь – желать со всею силойНасквозь пронзенным быть ее очами;Когда любовь – себя уничижать,От радостей безрадостно бежать,От горестей своих не взвидеть светаИ вдруг понять, забыв покой и сон,Что жизни больше нет, – когда все этоИ есть любовь, то, значит, я влюблен!Перевод М. Яснова«Я словно Актеон – я жертва злой напасти…»
Я словно Актеон – я жертва злой напасти;Бедняга невзначай познал Дианин гнев:Нагие прелести богини подсмотрев,Своими псами он разорван был на части.Вот так и я – за то, что у тебя во власти,За то, что ты милей и краше прочих дев, —И я плачу стократ и гибну, ослабев:Мне красота твоя смертельней псиной пасти.О эти псы – мечта, надежда, ревность, страх —Мне в клочья сердце рвут, вцепившись впопыхах.И что там ни кричи, – все тщетно, как в пустынеГлас вопиющего: их ненависть страшна.«Я ваш хозяин!.. Прочь!..» Все тщетно. Вот ценаЗа эту красоту разгневанной богини.Перевод М. ЯсноваАгриппа д’Обинье (1552–1630)
Стансы («Твердите вы в негодованье…»)
Твердите вы в негодованье —Я ветреник и вертопрах:Но можно ли построить зданьеНа вечно зыблемых песках?Лепечете вы повсеместно,Что у меня, мол, в сердце лед;Нет, я огонь, но всем известно —Любой огонь без дров умрет.Да вы подумайте и сами —Могу ли запылать от вас?Не зажигает льдину пламя,Но лед тушил его не раз.Нет дров – и пламя оскудело,Нет солнца – и земля нага.Душе во всем подобно тело,Подобен госпоже слуга.Жестокие! Я вам открою,Где мой первоначальный пыл,Где искры с огненной игрою:Я в реках слез их утопил.Вы предавали осмеяньюЛюбви и нежности порывИ осыпали едкой бранью,Когда я уходил, остыв.Вам надобны мои мученья,Чтоб я вас радовал, скорбя,Вы лакомы до развлеченья —Ну что ж, пеняйте на себя!Теперь, как пагубной отравы,Бегу любви, терзаний, мук,И вы, браня меня, не правы:Я – дело ваших милых рук.Перевод Э. Линецкой«Чей здравый смысл угас, – бежит любовных нег…»
Чей здравый смысл угас, – бежит любовных нег,Тот не боится мук, – кого прельщает воля,Мой друг, любовь для нас – завиднейшая доля —Несчастье и недуг – любви не знать вовек.Отрада всех отрад – лелеять чаровницу —Свобода и покой – ну, это ль не напасть?Удел стократ благой – в любовный пленпопасть,Хранить сердечный хлад – что лечь живымв гробницу.Эти мои стихи можно читать на разные лады: и как два трехстопных восьмистишия и как одно шестистопное. Трехстопные между собой не связаны, это отдельные стихотворения, где оплакиваются горести любящих. Но если их соединить, получится стихотворение противоположного смысла, воспевающее счастье любящих.
Перевод Э. Линецкой
Теофиль де Вио (1590–1626)
Ода («Мне злобный Гений угрожает…»)
